Отряд Судеб

Гарри все же смог. Он справился. Но что-то подсказывало Гермионе, что без помощи Блейза тут не обошлось и когда он снова присоединился к ней, дернув за рукав, она спросила:    – Что это было?    – Демон-хранитель. – хмыкнул Забини рядом с Гермионой.    – А если серьезно? – нахмурилась она, поворачиваясь, с досадой осознавая, что не видит наглого мулата.    Слизеринец вздохнул, потакая ее съедающему любопытству и одной рукой, повернул голову Грейнджер на трибуну, где сидел Малфой.     – Легилимент-хранитель, если быть точнее.   Гермиона округлила глаза, рассматривая слегка взъерошенную и напряженную фигуру Драко, почесывающего шею и бормочущего что-то Нотту.   Ни в одной из известных ей реальностей Малфой бы не стал жертвовать свободой, нарушая правила, ради Поттера. В это должен быть какой-то подвох, но она так и не смогла его отыскать.   Внезапно, Драко поднял голову, пронзая гриффиндорку острым как бритва взглядом. Его глаза казались темнее, ведь как зеркало отражали клубящийся черный туман куба и полумрак зала.   Грейнджер испуганно отвернулась и нашла Гарри, которого осматривало несколько колдомедиков, палочками замеряя пульс. Он выглядел подавленно и опустошенно. Пот капал с носа, а сам он протирал очки рукавом белой рубашки.    Сириус сбежал с балкона и взял в ладони его лицо, осматривая с разных сторон. Блэк что-то говорил Гарри, приложив свой лоб к его, но этого совершенно не было слышно из-за гула толпы.    Мужчина хлопнул крестника по плечу и что-то передал колдомедикам, которые дали Поттеру склянку с прозрачной жидкостью и тот сразу же опрокинул ее в себя, вытирая губы подрагивающей ладонью.    Крики взбудоражили и ее самые страшные воспоминания.   Девушка тряхнула головой и провела по волосам, распуская пучок с громким вздохом. Голова разрывалась от сотни вычислительных процессов и никак не хотела соображать.   

«Астория Гринграсс» – проскандировал голос Робардса. 

  Она почувствовала, как напрягся Забини. Это младшая сестра их общей однокурсницы – Дафны. Грейнджер увидела, как хрупкая девушка с длинным белобрысым хвостом, направилась к кубу, поправляя рубашку. Вслед ей, привстав, махал Нотт и взгляд гриффиндорки чуть было не опустился на его пятую точку. “Черт, Джинни!” Насколько знала Гермиона – Дафна Гринграсс и Блейз Забини были помолвлены чуть ли не с третьего курса. Они не на миг не разлучались до шестого.  На шестом году обучения Дафна просто не приехала в школу.    Тогда, Грейнджер заботили совершенно другие вещи, но укрыться от слухов, живя в общей женской комнате, было совершенно невозможно.  Девчонки постоянно трещали о том, что Дафна якобы беременна и поэтому больше не будет учиться, а потом разговоры переросли в чушь, что ребенок и вовсе не от Блейза.    Все это было нелепыми догадками, пока за стенами школы разворачивалась суровая реальность. Старшая сестра Астории Гринграсс погибла от рук Волан-де-Морта в собственном доме.    Астория так же, как и остальные до нее, пересекла черту, отделяющую иллюзию от действительности. То, что туман клубился, уже никого не удивляло и не пугало. Все присутствующие бодро болтали, бросая колкие взгляды на Отряд судеб, который провожал девушку отрешенными взглядами.    Когда туман спал, редкие вскрики проредили публику и даже Робардс на балконе напряженно наклонился вперед на кресле, настороженно вглядываясь в страхи Астории.    В кубе образовался огромный обеденный зал с широким дубовым столом и каменным полом. Астория стояла рядом с Мисс Гринграсс, которая обеими руками придерживала ее плечи. Мать и дочь не сдерживали слез.    Мистер Гринграсс стоял посередине, а рядом с ним развевалась темная мантия того, чье имя отравило полвека новейшей истории.    Гермиона отвела взгляд. Видеть его снова было выше ее сил. Как удачно, что колдомедики увели Гарри из зала.  

Волан-де-морт.

  Его змеиный взгляд скользил по фигуре хрупкой девушки, склонившей голову, сидя прямо на холодном полу. Волосы Дафны были в точности, как у сестры, а черты были удивительно схожи. Гермиона никогда не замечала, что они как две капли воды...   “Что это... Неужели воспоминание?”   Лорд опоясал круг у трясущейся от рыданий девушки и мерзко зашипел, склоняясь над ее лицом:    – Повтори, дитя, что ты сейчас осмелилась сказать мне? – его сиплый голос больно прошелся бритвой по только затянувшимся шрамам.   Сама того не осознавая, Гермиона вцепилась в свою палочку.   – Я... – всхлипнула Дафна. –...Я...не хочу. Я не буду принимать метку.    Ядовитый смех разрезал тишину зала:    – Почему же? Ты не веришь в мою мощь? Неужели я недостаточно хорош, чтобы ты приняла меня, как своего Лорда?   – Я... – всхлипнула Дафна.    – Молчать! – темный волшебник взмахнул палочкой и старшая Гринграсс согнулась в диком крике боли от Круциатуса.    Астория начала съезжать на пол, закрывая лицо руками и вжимаясь в мамин подол. Она дрожала как осиновый лист, пытаясь хоть чем-то закрыться от вновь ожившего кошмара.    – Мерзкая девчонка! Ты осмелилась так прямо сказать мне об этом в глаза... – Лорд наклонился ниже, к лицу Дафны, пытающейся отползти.    Он резким движением схватил ее за волосы и швырнул лицом вперед. Гринграсс стукнулась лбом о пол и, всхлипывая, закрыла ушибленное место руками.    – На что ты надеялась? На мою милость? Я милостив... но только со своими верными соратниками. А тебя я могу подарить лишь смерть…   – Нет! – выкрикнула Астория, но мать резко схватила ее, оттягивая назад.    Дафна замотала головой, отползая назад. Пока Лорд надвигался на нее. По красивой тонкой губе стекала капелька крови:    – Прошу... Не надо. Я жду ребенка... прошу вас.   Волан-де-морт облизнул сухие губы и растянул губы в мерзкой острой улыбке полной клыков:    – Значит, у Нагайны будет плотный ужин.    Из-под стола тут же выпрыгнула змея, впиваясь вопящей девушке в ладыжки и кромсая белую чистую кожу, отрывая куски плоти. Кровь брызнула в разные стороны, заливая фигуры, стоящие в кубе, пол и его стены.    Вопль Дафны смешался с какофонией толпы и диким криком Астории, закрывающей голову руками вырывая волосы. Ложа комиссии встрепенулась, а в зал вбежало несколько мракоборцев, пытающихся усмирить толпу. Кто-то умчался из зала, закрывая рот руками, а кого-то стошнило прямо на трибуны.    Гермиона обернулась и попыталась нащупать руку Блейза, но вокруг было пусто. Она огляделась в поисках мулата, но он был невидим, и во всеобщем шуме сложно было разглядеть неосторожную рябь воздуха.    Крепкие руки резко схватили ее за плечи и грубо развернули.  Драко Малфой, пользуясь всеобщей паникой, вглядывался в пустоту в том месте, где предположительно было ее лицо.    – Грейнджер? Это ты? – его серые глаза бешено блуждали по пустоте. – Он выбежал из зала. Найди его! Он, наверное, в ближайшем туалете.   Девушка ошарашенно разевала рот от неожиданности.   Малфой понял ее замешательство и подтолкнул девушку в сторону выхода:   – Я помог твоему засранцу, теперь ты помоги моему. Услуга за услугу.   После этих слов он устремился в бурлящую толпу к Отряду судеб, оставив после себя сандаловый аромат и ледяное покалывание на коже.   Гермиона пулей вылетела из зала, оставляя позади предсмертные крики Дафны, блокируя затуманенное шокированное сознание и подступ тошноты, вонь рвоты и всеобщий хаос. 

***

Она нашла Блейза в одном из туалетов на самых верхних этажах, куда не смогли бы быстро добежать слишком восприимчивые зрители. Он стоял напротив зеркал, скинув мантию и открыв все краны, заглушая свои всхлипы. С поникшей головы капала вода, а костяшки были сбиты в кровь о фарфор старых раковин.   – Забини, – прошептала девушка, осторожно подходя к коллеге. – Блейз...   Мулат бросил на нее колкий взгляд покрасневших глаз, контрастирующих с темной кожей и резко отвернулся, поднимая голову.    – Просто уйди, Грейнджер. – протянул он дрожащим голосом.    – Блейз, я хочу помочь... – Гермиона потянулась к плечу парня, но тот резким движением отбросил ее руку.    – Чем ты, блять, можешь мне помочь?! – выкрикнул он. – Оживить ее?   Грейнджер отошла на несколько шагов, пока Забини съезжал по стене. Он закинул голову наверх, смотря в потолок, и выравнивал дыхание, прикрыв глаза.    Мулат сделал несколько глубоких вздохов и провел мокрыми руками по щекам.   – Прости. Я не имел права срываться на тебя. – хрипло проронил он.   Гермиона поджала губы и села рядом, накрывая их обоих своей мантией, чтобы они оба исчезли с глаз каких-нибудь неосторожных зевак.    – Ничего. – она поддела Блейза плечом и улыбнулась. – Я большую часть жизни дружила с глупыми идиотами. Привыкнешь ко всякому.    Забини ухмыльнулся и провел рукой по коротким волосам.    – Знаешь, я ведь не знал, как именно она погибла. – печальным отстраненным голосом начал слизеринец, ковыряя пуговицу рукава черной льняной рубашки. – Астория не рассказывала в подробностях, а их родители меня невзлюбили. Никогда не одобряли нашей женитьбы. Я хотел забрать ее после шестого курса и сбежать в Италию к родственникам...   Он расстегнул рукав и провел ладонью по запястью, блокируя дрожь:   – Не успел...   Гермиона опустила голову ему на плечо. Невозможно было найти хоть какие-то слова утишения, поэтому девушка молчала. Она хотела послушать его. Возможно, ему необходимо было хоть кому-то излить душу.    Такая трансформация всегда игривого и надоедливого Блейза больно ранила и немного пугала. Когда же Гермиона успела так к нему привыкнуть? Может даже, сейчас, она смогла бы назвать его своим другом.    – Как думаешь, она действительно была беременна или сказала так, думая, что он ее пощадит? – задумчиво протянул Забини. – Хотя откуда тебе знать. Вы в школе виделись пару раз от силы.    Грейнджер вздохнула. Как много нового узнаешь о людях, которые были для тебя серыми тенями в школе. У них есть свои жизни и каждый – отдельный удивительный мир, полный секретов.    – Какой она была? – спросила Гермиона, поджав под себя колени.    Блейз широко улыбнулся своим мыслям и задумчиво нахмурился:    – Она была дурой.    Гермиона удивленно посмотрела на мулата. Разве так хорошо говорить о покойниках?    – Нет, правда! Самой настоящей дурой. Стервой. Истеричкой. Слизеринкой-аристократкой, как по шаблону. – Забини скривил нос. – Но я очень ее любил. Так сильно, что иногда становилось больно...   Что такое любовь? Разве может она приносить столько страданий, если предназначена для счастья? И бывает ли любовь настоящей, если ей не суждено жить долго и счастливо?    Судьба – это слово придумали люди, чтобы найти причину всех несчастий и не искать ее в себе или в обычной случайности. Удивительно легко поверить, что так велела сама вселенная, чем просто принять то, что жизнь – цепочка глупых обстоятельств и хитросплетение самых простых событий.    Человек не властен над своей судьбой и поэтому ничтожен. Но и волшебник не властен, даже несмотря на всю мудрость мироздания в его руках. Как скрыться от горькой жизни, подсовывающей нам капканы?    Стоит надеяться, что есть мир, где сам решаешь, что в твоей жизни произойдет дальше. Где ты строишь для себя светлое будущее в спокойном и размеренном темпе. А пока такого мира нет, мы будем продолжать жить в нашем и пытаться найти в нем все то хорошее, что сможем.    Блейз и Гермиона сидели, укутавшись в мантию невидимку, ненадолго сбежав из злого мира подальше. Он рассказывал подруге самые яркие воспоминания о Дафне, лелея ее образ и заглушая вопль разбитого сердца.   А она слушала, втайне мечтая, что однажды, Забини сможет обрести вновь такого человека, про которого будет готов болтать часы напролет. И этот человек уже никуда от него не исчезнет.   

***

  – Сомкнуть ряды! – прогремел Робардс и мракоборцы, находящиеся в зале, начали вставать вокруг куба, закрывая от зрителей ужасное зрелище.    Драко увидел, как другая группа абитуриентов, заполняет пробелы, вставая спиной к прозрачной клетке. Его глаза блуждали по бледным лицам студентов.    «Почему они это не останавливают?!»   Малфой увидел, как Сириус с бурной жестикуляцией что-то кричит Робардсу, но глава лишь посмотрел на часы, а потом безэмоционально кинул пару слов и снова опустился на стул.    Блэк чертыхнулся, приложив руку к лицу, и подошел к краю ложи:   – Отряд судеб! Заполните пробелы! – рявкнул Сириус, сжимая перила до побелевших костяшек.    Испытание продолжалось. Они не будут его останавливать. Драко метал глазами из стороны в сторону, но понимал, что Блейза тут нет и его палочки тоже. Шанса помочь нет.    – Отряд... – громко повторил приказ Блэк.    Стараясь не слушать вопли и всхлипы сестер Гринграсс, Малфой двинулся к кольцу и встал в один из пробелов, вытянувшись по струнке.   Ну все. Последний рубеж перейден. Теперь он тоже служивая цепная псина...   Драко бросил косой взгляд назад, но увидел только дым и море крови.    «Приняла бы метку...упрямая дура. Просто стояла бы сейчас рядом. А Блэйз позаботился бы о ребенке...»   За пару дней до церемонии принятия метки Малфои были у Гринграссов в гостях. Тогда Дафна и рассказала Драко о том, что вынашивает ребенка от его бестолкового друга. Младший Малфой посоветовал принять метку, будучи уверенным, что она никак не навредит ребенку, но было видно, как Гринграсс боится…   Драко надо было уделить этому больше внимания, но к тому моменту его голова была занята заданием Лорда. Кто же знал…   Малфой так и не смог рассказать Забини об этом разговоре.    «Остается надеяться, что выскочка сможет ему помочь.»   «Конечно сможет, это же Грейнджер.»   Малфой не был уверен, что Гермиона пришла сюда с Блейзом, но знал, что точно не оставит его одного с болью. В этом гриффиндорцы лучшие и сейчас этот местами нездоровый альтруизм действительно был необходим.   «Дожили. Так и до уважения недалеко. Что они со мной сделали?!»   По его подсчетам от начала испытания прошло уже минут восемь. На девятой минуте ряды зрителей начали удивленно вскакивать с мест и показывать пальцами. Кто-то из кольца мракоборцев начал оборачиваться и бросать неосторожные взгляды.   – Вольно! – прокричал Робардс и охраняющие отсалютовали и разошлись.   Астория Гринграсс, измазанная в крови, стояла над телом Дафны, сжимая палочку. Она покачивалась из стороны в сторону, дрожащими руками убирая грязные от крови и какой-то слизи волосы с лица искромсанного тела сестры.    Девушка направила палочку в воздух и попыталась наколдовать Редикулус, но тьма не рассеивалась. Она тщетно попыталась еще раз...   Гавейн Робардс что-то скомандовал мракоборцам внизу, пока Драко зомбировал образ беспомощной Астории. Все служащие подбежали к кубу, и он поспешил присоединиться к ним, неосторожно наткнувшись на Энтони Голдстейна.    – С дороги! – буркнул Драко, отталкивая Когтевранца. Тот ничего не ответил, лишь поспешил следом.    Несколько мужчин зашли внутрь и дым стал рассеиваться, превращаясь в какие-то странные яркие образы, на которые Драко не обратил никакого внимания.   Когда они прошли через прозрачную преграду, аккуратно вынося Гринграсс под руки, к ней тут же подбежали колдомедики, усаживая трясущуюся девушку на пол. Они наколдовали ее стакан воды и дали склянку с зельем, замеряя палочками параметры.    Через кольцо мракоборцев, закрывающих место, протиснулся Блэк, присаживаясь на колени перед Асторией. Девушка что-то судорожно кивала, когда наставник нежно поглаживал ее по голове, осматривая ссадины, что она себе поставила. Затем он махнул медикам, и они аккуратно повели ее прочь из зала...   Аплодисментов на этот раз не было, и Малфой со всей своей злостью в душе надеялся, что зрители удовлетворены этой сценой.   Он развернулся, чтобы уйти, но снова чуть не впечатался в Голдстейна, провожающего колдомедиков и Асторию грустным, полным боли взглядом.    – Понял теперь? - бросил Малфой, проходя мимо.    – Она никогда не рассказывала… – хрипло протянул Энтони.   – А что бы это поменяло? – зашипел Малфой. – Ты бы также бросил ее одну разгребать это дерьмо.   

«Драко Люциус Малфой»

  Стоящие вокруг мракоборцы начали оборачиваться, ища глазами следующего претендента на унижение.    – Драко... – Сириус подошел к племяннику, но парень уже обогнул наставника, встав напротив прохода. – Удачи!  

***

  Его поглотил густой туман, а в голове будто замерзли все извилины. Подсознание вопило об опасности, а чувство, будто Драко что-то забыл, нарастало с каждой секундой.    Потерянный и оторванный, он пытался сфокусироваться хоть на чем-то, пока из тьмы не послышался знакомый шорох.    Дементоры окружили его со всех сторон, а он, испуганный шарахнулся назад. Драко сузил глаза, оглядев фигуры, летящие на него.    – Серьезно? – тихо усмехнулся Малфой.    – Нет. Просто думал, что это будет смешно.    Перед Драко материализовалась тощая высокая фигура. У парня были длинные белоснежные волосы, спутанные в комки, местами слипшиеся от запекшейся крови, впалые скулы, а глаза скрыты тенью, будто на голый череп была натянута тонкая кожа.   Его костлявые пальцы с длинными ногтями, под которыми чернела грязь, вертели в руках палочку Драко, а предплечье левой руки вздулось язвами и пузырилось гноем. Под этими ужасными ранами проглядывалась Черная метка, змея которой беспрестанно шевелилась, изнутри царапая и так поврежденную кожу.   Парень взирал на Малфоя серыми, как грозовые облака глазами, в которых читалась агония, презрение и чистое безумие без блеска жизни.    Перед Драко Малфоем стоял Драко Малфой и, похоже, это действительно был его самый страшный кошмар.    Настоящий Драко отшатнулся, окинув другого себя взглядом полным отвращения, и скривился:    – Что ты такое?    Фантом зашелся знакомым смехом, показывая острые как бритва желтые зубы:    – Думал, ты умнее, чем кажешься. Я... это ты.    Малфой мотал головой в поисках пути отступления, пока не увидел, что рядом с ногами фантома лежат тела. Бесконечное количество мертвых тел.    Драко блуждал по ним взглядом...Он встретил все тех же знакомых. Поттер, все семейство Уизли, Грейнджер, однокурсники и учителя... Альбус Дамблдор. Все они лежали, смотря на него стеклянными взглядами. Их конечности были вывернуты под неестественным углом.    «Поттер все же не смог их спасти. А ведь они кричали и молили о помощи. Кто это сделал...?»   Затем он увидел ее.   Нарцисса Малфой распласталась сзади ног другого Драко. Ее лицо исказилось агонией, а ноги и руки были выгнуты в разные стороны, будто совсем не принаджлежали этому телу.    Настоящий Драко пошатнулся, прикрывая рот рукой.   – Мама... – прошептал он, сглатывая слезы отчаяния, подступившие к горлу. – Что ты натворил?    Другой Драко, криво усмехнулся, вскинув брови и обведя тела надменным взглядом:    – Я?   Фигура стала надвигаться на Драко, обдавая кислым запахом крови и смерти:    – Это ты сделал…   – Нет. – замотал головой Малфой. – Нет.   – Да, Драко... – зашипел фантом, разводя руки в разные стороны и кружась на месте. – Это все сделал ты. Лорд действительно всемогущ! Он даровал нам такую силу...   Он резко остановился и впился глазами в настоящего Малфоя, прорычав:    – От которой ты отказался!    Драко осел на колени, приложив руку к груди. Рубашка сдавливала горло, поэтому он ослабил ворот, пытаясь втянуть в себя хоть немного воздуха.    Глаза матери смотрели на него фарфоровыми зрачками. Ее рот был приоткрыт, будто она молила его о помощи... Малфоя затошнило, как на хлипкой лодке во время сильного шторма.    – К чему это могущество, если ты один стоишь посреди этого хаоса... Любуешься на кости, кретин? – проревел настоящий Драко, сминая пальцами пожухлую траву.    Другой Драко присел на корточки, корявым пальцем, подняв подбородок Малфоя, разглядывая его лицо с интересом.    – А что, по-твоему, лучше? Быть козлом отпущения для тех, кто должен бояться дышать рядом с тобой, м? Иметь две пары носков и одну рубашку в шкафу, когда раньше для твоей одежды была целая комната? – другой Драко откинул от себя лицо слизеринца и встал. – Скажи, лучше смотреть на то, как грязнокровки использую то, чего недостойны?!    Кислая горечь распространилась во рту. Грязнокровки... Недостойны. Ему вспомнилась Грейнджер, сметающая все на своем пути только силой своих убеждений и воли. Магия в ее руках никогда не несла смерти и разрушений, сколько бы ей ни пришлось вынести.   Драко желал ей худшего... когда-то. Из-за зависти и обиды, что она стремится познать тот мир, в котором внезапно оказалась и что у нее это получается лучше, чем у него самого, хотя он изначально неотъемлемая его часть.   Малфой столько раз плевался ядом в ее сторону, что уже и не счесть, а получил в ответ лишь... помощь и сострадание. Легкие, по-матерински успокаивающие прикосновения к новым и старым ранам, полученным из-за своей чистокровной глупости.   А ее кровь была такого же цвета... Как жаль, что пришлось ее увидеть, для того чтобы прозреть.   – Уж лучше так... – Малфой дрожал. Но не от страха, а от злости. От всепронизывающей ярости. – Чем быть ходячим оружием в руках фанатика.    Настоящий Драко поднялся, отряхнув брюки, и наклонил голову, с усмешкой, презрительно окидывая жалкую фигуру перед ним. Пересиливая омерзение и страх, Малфой взглянул в прожилки своих потухших глаз, доставшихся ему от матери.    – Легко перестать думать своей головой, да? Любишь быть безмозглой пешкой в вечном повиновении? Поздравляю, ты стал похож на отца, как всегда и хотел. – Драко медленно надвигался на себя. – Мерзкий, слабый ублюдок без убеждений и совести, неспособный на собственное мнение!    Боггарт скривился от ярости и выставил вперед палочку, пятясь назад.    Малфой наступал. Под его ногой хрустнула чья-то холодная рука, пока он двигался в сторону своего фантома. Но ему было все равно. Драко шел вперед, пока другой он не остановился и палочка не впилась Малфою в подбородок:     – Думаешь, мне страшно? – парень вскинул тонкую белоснежную бровь. – Мне пиздец, как страшно, но я каждый день с тобой вижусь, мудила.    С этими словами Драко врезал другому себе по лицу, услышав, как под костяшками хрустнула кость. Он резко выхватил палочку из руки фантома, запустив в него невербальное заклинание.   Другой Малфой перевернулся в воздухе, падая на мертвые тела, и откашлялся, придерживая челюсть.    Малфой снова запустил в него проклятие, но тот отскочил в сторону, пытаясь убежать. Путь фантому перегородило кольцо огня, опоясанное Драко прямо на телах. Он прошел сквозь пламя, сверху вниз взирая на жалкое ничтожество с его лицом.   – Я бы с удовольствием убил тебя, дружище. – процедил он сквозь зубы. – Но мама будет ругаться.    Затем он вскинул палочку в воздух, выпуская Редикулус. Куб наполнился светом, а с громким звоном на пол обрушился дождь из ярких металлических значков.    Малфой слышал отдаленный гул толпы, закинув голову вверх и закрыв глаза. Свои. Серые, как штормовые тучи, несущие бурю и разрушение. А еще, как тучи полные воды, которую впитает сухая земля, наполняясь жизнью.    Проморгавшись, Драко огляделся вокруг и поднял один из значков на полу. На нем было изображено лицо Золотого мальчика, покрытое слизью, а внизу подпись: «Поттер – ты воняешь». Точь-в-точь как с третьего курса.    Плечи Малфоя затряслись, а сам он зашелся громким звонким смехом. Слезы брызнули в стороны, пока он пытался утереть их рукавом. От смеха заболел пресс и Драко сложился вдвое, держась за живот.    – Салазар, до сих пор смешно до усрачки.    Он осел на пол и через мерцающий барьер ощутил чье-то тихое присутствие. Это было больше похоже на игру чувств и рефлексов, как когда проходишь мимо зеркала и невзначай ловишь свое отражение боковым зрением. Только у этого видения были шоколадные кудри и теплое свечение скромной улыбки с ясным умным взором.

***

  Гарри стоял под струями ледяного душа вот уже полчаса, вслушиваясь в громкий плеск воды, успокаивающий сознание, в которое то и дело лезли отголоски тех самых криков.    Он встряхнул головой, разбрызгивая воду, и убрал волосы со лба назад, подставив глаза под больно хлещущие струи.    Второе испытание забрало у него все силы. Пропустив ужин, он сразу помчался в душ, чтобы смыть с себя мерзкую вязкую дымку, впитавшуюся в кожу, волосы и одежду, надеясь заглушить эти крики, вколачивающиеся в его сознание широкими острыми гвоздями.    Гермиона сказала, что не сможет сегодня зайти, и попросила прислать письмо, когда закончится испытание, но Поттер был так вымотан, что переживать все это снова, описывая на бумаге, он бы точно не смог.   Волшебник вышел из ванной, смежной с его комнатой, прикрывшись большим полотенцем. Прошлепав до шкафа, он выудил домашнюю одежду с верхней полки.   Что-то брякнуло под ногами с металлическим стуком.    Гарри посмотрел на пол. Там лежал искусный портсигар, спрятанный им подальше от чужих глаз.   Он наклонился, подняв его, и задумчиво покрутил в руках. Судьба сама преподнесла то, что ему сейчас было необходимо.    Переодевшись, он выглянул из комнаты, прислушавшись к тишине. Сириус сейчас был в Мунго с Асторией, которую забрали на дополнительное обследование, поставив тяжелое нервное истощение, а Малфой.   Ну, Гарри точно не собирался галантно приглашать его на свидание на чердаке.  В голове у парня все еще не укладывалось, как слизняку хватило духу нарушить всевозможные запреты Академии и помочь ему на испытании.   Гарри быстро добрался до лестницы и поднялся на четвертый этаж, где располагался выход на небольшой чердак с широким мансардным окном.    Он украдкой курил там, потому что дым не проникал в квартиру и не оставлял неприятного запаха. Сириус сюда редко заходил, да и в целом Гарри был уверен на все сто, что дядя со своим нюхом давно все понял и просто не хотел лезть не в свое дело.   Поттер забрался на чердак и открыл створку большого окна, пододвигая одно из старых кресел, которые они с Бродягой тут складировали.    Ноябрьская прохлада окутала волшебника, распространяя холодный запах надвигающейся зимы. За окном было уже темно. Гудели машины, вставшие в пробку, после рабочего дня, а шелест листвы играл удивительную вечернюю мелодию.    Гарри чиркнул зажигалкой и закурил. Он откинулся на кресле, выдыхая клубы едкого густого дыма носом.    «Как хорошо…»   За спиной Поттера скрипнула дверь чердака, заставив вздрогнуть. Он чертыхнулся, но не потушив сигареты, обернулся посмотреть, что там происходит.   – У меня что, сегодня день рождения и вселенная преподнесла мне самый желанный подарок?    В растянутом белом лонгсливе, который Гарри раньше видел у Сириуса и трениках Академии, на пороге стоял Малфой, скрестив руки на груди и придирчиво рассматривал обстановку чердака.    Гарри поспешно отвернулся и продолжил свое занятие. Никотин уже блуждал по крови, затуманивая голову. Смотреть на соседа было стыдно и до ужаса неловко. Может, стоит сказать ему «Спасибо» или обойдется?   – О чем ты? – буркнул Гарри, совершенно не радуясь тем, что его блаженству не суждено было длиться долго.   – Как же... Святой безгрешный Поттер скрывается, чтобы посмолить на чердаке. – Драко подошел к его креслу и бросил ехидный взгляд. – Я отмечу этот день в календаре и повешу в рамочку.    Гарри покачал головой, выдохнув очередную порцию дыма. Затем он взглянул на Драко, рассматривающего вид за окном. Пожалуй, за всю жизнь это самый долгий их разговор без перепалок.    – Будешь? –  колеблясь Гарри протянул Драко портсигар.    Тот настороженно принял его из руки, осмотрев с разных сторон. Слизеринец оглянулся и, увидев кресло, достал волшебную палочку, притягивая его к окну.    Малфой плюхнулся в него, выуживая сигарету и поджигая ее взмахом пальцев.    Гарри вскинул брови:    – Выебываешься?    – Разумеется. – усмехнулся Драко, делая затяжку.    Его глаза блаженно прикрылись, а тело расслабилось. Малфой уронил голову на руку, оперев ее локтем на широкий подлокотник кресла.   – Блять, как хорошо.... – почти помурлыкал он. – А от тебя иногда есть толк, Поттер.    – Могу тебе такие достать. – предложил Гарри, удивляясь тому, что беседа еще продолжалась.    Драко приоткрыл один глаз и буркнул:    – Я вполне в состоянии сам достать себе сигареты.    Поттер отвернулся, закутавшись в свитер и делая еще одну затяжку:    – Такие ты нигде не найдешь. А так... Я хоть отплачу тебе.    Малфой скривился, но не стал отрицать. Сигареты были вкусные, хоть они и не окупали всего того, чем он рискнул. Но и Драко сам скопил долгов, за которые ему не расплатиться до конца жизни. Паршиво...   – По рукам. Только не вздумай возомнить себе, что мы теперь друзья. Я твою очкастую морду все еще на дух не переношу – рыкнул Малфой.   Поттер пожал плечами:   – Нахуй ты мне сдался.    Малфой просверлил его взглядом, но дремота и никотин унесли его за пределы этого старого обоссаного чердака. Драко наслаждался холодом и вечером, когда внутренние дементоры не так сильно грызли его душу. Возможно, однажды настанет время, когда он и вовсе о них позабудет.