Биение ритмов наших сердец

Жара продолжала шпарить по-страшному. Проходящие мимо парка пешеходы прогуливались под тенистыми аллеями, желая хоть на секунду спрятаться от испепеляющих лучей. Время как раз подходящее для того, чтобы сходить куда-нибудь, проветриться, отметить последние деньки уходящего лета, прогуляться под тихо шуршащей от несильного ветра листвой деревьев, понежиться в последних тёплых лучах августовского солнца. Вот мы и выбрались вместе с братом в ближайший кафетерий, что застолбил себе место прямо около входа в местный городской парк. Раньше мы часто всей семьёй выезжали на выходных, отец вырабатывал больше нормы, чтобы потом как-нибудь взять отгул на денёк и проветриться с семейством где-нибудь за городом. В свои пятнадцать я была худощава. Веснушчатые щёки вкупе с копной светлых волос на голове придавали мне даже какое-то особое приторно-милое изящество, не сказать, правда, что мне было не всё равно. Я не страдала излишними стенаниями о вечной нелюбви к моей персоне, не считала нужным жаловаться на недостаток брендовых кросс, классных новомодных игрушек, только вышедших в продажу, даже на драные, стёртые на пятках, носки, на похеренную молнию на куртке я закрывала глаза. Закрывала, потому что это не было смыслом моей жизни. Сданные месяц назад вступительные экзамены в колледж показали мне десятое место в списке поступивших на моей специальности. Колледж так себе, достоин разве что звания шараги, но главное не десятый класс. Уже через каких-то пару дней я буду должна, как и все студенты первых курсов, явиться на порог колледжа, найти в толпе подростков своих однокурсников и пройти путь в три года обучения. Наверняка увлекательный, да, наверняка очень интересный и наполненный яркими моментами. Такие мысли наполняли душу оглушительной радостью. Ощущать себя полноправным членом общества до одури приятно.

***

Замешкавшись, я и не заметила, как мы уже подошли к кафетерию. Деньги на карманные расходы терпеливо ждали своей участи, лежа приятной тяжестью в кошельке. Есть в такую жару совершенно не хотелось, а вот освежиться прохладным сливочным мороженым — было бы в кассу. Я с хмурым видом смотрела в сторону живой изгороди. Не плохо было бы еще искупаться в фонтанах в центре парка, там сейчас, наверное, много народу, и… — Злата! — звонкий голос прямо у уха заставил резко выпасть из размышлений. — Яш, чего так пугаешь? — на лбу появилась испарина. Всё же тридцать два градуса Цельсия на столбиках термометров — это вам не шутки. Даже вентиляторы, казалось, сдавали свои позиции. — Это Дима? — мальчик указал пальцем куда-то в сторону стойки с напитками. Я обернулась. Из толпы заметно выделялись синие концы тёмно-каштановых волос, светлый спортивный костюм и привлекательные ямочки на щеках от лёгкой улыбки. Он был старше на год и учился со мной в одной школе. С моим поступлением в колледж шансы познакомиться катастрофически стремились к нулю. Оставалось только подобрать раскатанную губу. — Вроде да, он, — я утвердительно, будто сама себе, кивнула: тёмные волосы, карие глаза и красивые бровки домиком. И этот лёгкий смех не спутаешь ни с каким другим. Кажется, он стоял там не один, но глаза слишком заняты, чтобы замечать кого-то другого, а сердце бьётся так предательски быстро… К щекам прилил румянец, я попыталась раствориться в тёмной обивке мягких кресел. — Тихо, не выглядывай. Это неприлично. Ты доел? — Да. Пошли за сладкой ватой! Ты мне обещала… — ребёнок быстро слез со своего места и потянул меня за штанину, смотря своими большими жалобными глазами профессионального вымогателя. Как тут можно было не согласиться? — Да, да, пошли, — мы оставили нужную официанту сумму и задорным шагом направились по адресу местонахождения фургончика. На улице сейчас было как нельзя жарко даже для вечернего времени суток. Массивные заросли диких ветвей у озера, кажется, будто плавились под напором обжигающих лучей. Величественные дубы устало шуршали своей озеленённой кроной, создавая прохладный ветерок. В прошлом году местные власти облагородили парк до неузнаваемости: вместо одной закусочной — парочка скромных кафе, асфальт на улице Шмидта теперь не позволял никому ломать об себя днища чужих автомобилей, на серых улочках ещё весной всё усадили приятной благородной хвойной растительностью, в самом парке сделали велосипедные дорожки, благоустроили детский уголок, обложили плиткой красивые фонтаны из старого резного камня со встроенной подсветкой в ночное время. Да, этот парк знавал времена и похуже. Струи воды выбивались из-под земли в ритмическом согласии, где-то на заднем фоне, подходяще под обстановку, играла задорная музыка. Детский визг сменился встревоженными воплями мамаш, когда на ясном небе начали собираться тёмно-лиловые тучи, обволакивая собой всё светлое пространство небесного свода. Начинало неслабо грохотать, посыпались, будто градом, большие тёплые капли освежающей влажности. — Злата, а мы завтра сходим на речку искупаться? — Яша шёл в нескольких метрах прямо от проезжей части, видимость начинала постепенно снижаться, град уже хлестал по нам, будто пулями. Под ногами всё смазалось в одну сплошную лужу. Напор дождевой воды поднимал дорожную пыль, заставляя дышать иссушенной землёй. Младший все никак не успокаивался, вертелся, как уж на сковородке, всё норовя выбежать на проезжую часть. Откуда-то с дороги подозрительно повеяло опасностью. — Ну конечно сходим, я же обещала, — мысль о том, что сейчас мы придём домой и, промокшие до трусов, сядем напиваться горячим чаем, наполнила тихим счастьем. Сзади, прямо с трассы, послышался рёв автомобилей, скрип колёс, стёртых на тормозах шин, дикий мат и шум сигнализации, что, в целом, на дороге не редкость. Мы оба обернулись на звук. Я не сразу поняла, что случилось: вот почувствовала, что тяжесть в руке исчезла, а потом лёгкий ветерок рядом с собой. Дальше успела лишь увидеть, как Яша выскакивает прямо на проезжую часть, за улетевшим от ветра, подаренным ему вместе со сладкой ватой шариком, как его на скоростях задевает машина и тело отлетает от капота, падая мешком прямо рядом с зеброй, едва ли не задев макушкой ограничители. Спорткар проезжает пару метров вперед, впивается начищенными хищными фарами в серый крашеный забор, задевает правый борт, на котором уже красуются три длинные царапины. Сердце забилось в бешеном темпе. Всё казалось нереальным. Вот же Яша только что был здесь, целый, здоровый… Владелец чёрной «Шелби» остановился в метрах десяти от аварии, проехав вперед, не сразу затормозив, поспешно вышел из машины, осматривая последствия «поцелуя» с металлическим забором. — Блять, да вы издеваетесь? На дорогу вообще не смотрите? Эй! — до меня не сразу дошло, что обращаются ко мне. Всё моё внимание сейчас было сконцентрировано на тонкой струйке крови, медленно движущейся под напором дождя по асфальтированной дороге, убегая прямиком в ближайший слив. Я лихорадочными движениями попыталась нащупать или хотя бы на глаз определить, откуда идёт кровь. Прямо от затылка, видимо, когда тот ударился головой об асфальт. Что-то не так было с ногой: неестественно выгнутая, в несоответствующем для здоровой конечности положении, из-под длинных бридж острым небольшим обрубком торчало нечто красное, кровавая лужа медленно растекалась по асфальту, окрашивая мои руки в ещё более пигментированный красный. Почти бордовый. Скорая… Скорая… Нужно вызвать скорую… — Эй, ты оглохла? Или тебе по два раза повторять надо? — раздражённый, с хрипотцой, голос раздался прямо над ухом. Высокий парень, примерно одного со мной возраста. Ах ты сука. Как пить дать чей-то богатенький сынок. — Тебе придется вернуть мне всё. До последней копейки, поняла? Ты что, глухая? Ты меня не слышишь? Я смотрела испуганно, не понимала, что делать, не веря, что всё это здесь, сейчас, со мной происходит. Он всё говорил и говорил, не переставая. Я не нашла в себе силы ему ответить, хотя саму внутри грызла багровая ярость. В ушах дико звенело, ладони покрылись холодной испариной. Потные от волнения пальцы набрали номер скорой, дрожащим голосом говоря адрес и причину вызова. — Ты знаешь, сколько стоит ремонт этой тачки? Эй! — Вы… — Я не могла сказать и лишнего слова. Все построенные матерные конструкции просто вмиг рассыпались на мелкие кусочки, разбиваясь, как тонкое стекло. Парень направился к своей машине и так же быстро вернулся обратно, взяв из бардачка листок, что-то написал на нём и хотел, было, передать прямо мне в руки, но заметив, что конечностями я владею сейчас не лучшим образом, просто впихнул мне драный листик в карман расстёгнутой рубашки. — Запоминай. Если не позвонишь, я тебя сам найду. У тебя неделя. Ты мне теперь должна полторы тысячи за ремонт, поняла? А братика жаль, извини, — он за секунду преодолел расстояние до машины, и, захлопнув дверь, выехал на шоссе, удаляясь из поля видимости, выдавая дикий рёв мотора и еле видимый след оседающей пыли. Я бездумно пялилась на уже давно скрывшуюся за поворотом машину, не сразу заметив, что шорты и рубашка насквозь пропитались в чужой горячей крови. Она была везде, не переставала идти, прогрызая себе ход на волю, но Яша дышал. Немного погодя, ориентируясь на свою память и уроки ОБЖ в школьном доп кружке, я смогла нащупать пульс. Живой. Слава Богу!