Трое на двуспальной кровати. Второй финал

Мужские губы пощипывали сосок, пальцы второй ладони гладили грудь, которой не досталось игривых губ. От неудобства и горячего жара между ногами поерзала, потерлась ягодицами о бедра и пах Сергея, намекая, чего хочет и чего ждет, но тот не отреагировал, продолжая заниматься ее грудью. Попробовала сдвинуть ласкающую ладонь вниз, туда, где ей нашлось бы гораздо больше радости, да и Этери получила бы гораздо больше удовольствия одномоментно и остро. Однако, Сергей хоть и не помешал отправить свою руку к мягкости половых губ, лишь раз нежно прижал пальцы, чуть сдавил теплый бутончик между ногами и вернулся обратно к темному соску, на котором кружил до этого подушечками. - Такая вкусная и вся моя!- прошептал в тепло груди, остановив на мгновение влажное возбуждение языка, бродящего по морщинкам напряженной ареолы.- Ты моя?! Отодвинулся и развернул Этери, усаживая верхом на свои колени. Подставила обнаженную грудь дальнейшим ласка, ожидая, что сейчас мужской член проникнет в лоно и от его сил и полноты чувства наконец-то придет пик страсти, а после желанное расслабление. И снова ничего не произошло. Нет, Сергей склонился к груди и с наслаждением свирепствовал над каждым сантиметром, вылизывая, целуя и покусывая, но и руки, и то, чего ожидала внутри никак не хотели присоединяться к игре. Клитор пульсировал, влагалище ждало вторжения, сжималось и разжималось. Бедра искали мужской член. Опустила было руку, чтобы найти то, чего не хватало для полноценного удовольствия, но Дудаков поймал ее за запястье и уложил себе на шею. - Я хочу тебя!- потребовала Этери. В ответ раздалось невнятное бормотание, а потом мутный голубой взгляд на миг зацепился за ее глаза и приближая губы к губам мужчина проговорил: - Иногда хочется тебя помучить, чтобы ты запомнила, чего будет не хватать без меня! - Я запомнила!- жалобно попросила о снисхождении. - Я сомневаюсь,- распустил пояс женского халата и уложил на диван, продолжая целовать кожу, только теперь сместился ниже на живот. - Сережа!- позвала умоляюще, потому что хотела не только помнить, но и чувствовать. Ответа не получила. Только поцелуи стали до болезненности горячими, на коже будет много маленьких синячков. Останутся, когда сам Дудаков уедет, и будут цвести россыпями боли и страсти на коже, пока не вернется, чтобы оставить новые синяки на коже и царапины на душе. Все тело стало ожиданием освобождения от его прикосновений поцелуев, а главного так и не происходило. Они не сливались в одно, не становились общностью. Мужчина не проникал, не заполнял собою, не подталкивал своими толчками в ней к вершине, а вершины уже хотелось и освобождения на пике - тоже. И главное, пик был так близок. - Сережа!- еще раз позвала к себе. И снова не дождалась ответа. Поцелуи лишь переместились на бедра. И, кажется, любовник действительно издевался: целовал ноги, поглаживал ягодицы поднырнув ладонями снизу, но на лобок и ждущие, чтобы их раскрыли, створки половых губ лишь легонько подул, снова переключившись на ноги. Невыносимость его власти оказалась нечестной. Если Сергей не желает ее разрядки, то можно и без него решить. Потянулась вниз и отыскала просящий прикосновения клитор. Провела по вершинке, надеясь задать ритм скорой развязки, но руку ее снова остановили и уже несколько через сопротивление убрали. - Только я!- невнятно проговорил мужчина. Сжал соски торчащие болезненными узелками невозможности разрядки между пальцами и потер их. Выдох. Вскрик и неполноценное, ненастоящее, но оргастическое забвение. Оказывается и так бывает. Наверное, она могла бы этот оргазм назвать обидным, в нем получилось все не так. А главное - легче не стало, хотя логичная развязка ласк и соприкосновений двух желающих друг друга тел свершилось. - Что это было?- приподнялась на локтях и попыталась поймать взгляд Дудакова, который сидел все так же в любимом сером халате.- Ты меня будто наказал этим сексом! - Наказал,- не стал спорить мужчина. - За что?!- подобрала с пола свой халат и закуталась в него, скрестив руки на груди. - За Эда,- коротко ответил любовник. - Да дался тебе этот Эд!- Этери всерьез обозлилась. Ревность Дуда именно к Аксенову была для нее самым непонятным и глупым занятием. - Может быть он мне дался потому что ты ему отдавалась?!- Дудаков тоже скрестил руки на груди, упрямый и отчасти даже противный, особенно когда выгибал недовольно, а казалось, капризно, губы.- И не признаешься! - Да ты охренел совсем!- что она могла сказать об Эде?! Все, что могла бы сказать, было слишком личным, слишком горьким. И точно не для ушей Сережи. Эдуард - это про ее болезнь. А знать все подробности не стоит никому. Тем более их не стоит знать Дудакову. - Ну, это уж не ко мне вопросы, а к твоему обожаемому Эдику, который так печется о тебе, что не упускает возможности напомнить мне, какой я мудак и как тебе жизнь испоганил. А он, благородный рыцарь, тебя спасал и отогревал душой и телом! Какой бред!- завелась и из-за претензий Дуда, а еще больше из-за его наговоров на Эда. Что ни говори, а не факт, что выбралась бы из ямы, если бы Эдуард не опекал, так что уж точно не Дудакову высказываться по поводу Эдика. - Эд меня поддержал в самые тяжелые времена! Оказался настоящим, преданным другом! Как у тебя, вообще, язык поворачивается говорить о нем гадости! - Эд и дружба? Вертится примерно так же, как в сердобольного людоеда!- фыркнул Сергей.- Этери, я же не случайный человек в твоей жизни. Я видел, сколько лет Эдуард ходил вокруг тебя. И уж если он говорит, что ты ему на руки упала, точно не имеет в виду, что он тебе по-братски помогал тяжелую сумку донести до подъезда! - Я не собираюсь ничего объяснять. Тем более представления не имею. что тебе Эдик наговорил. Тем более не собираюсь оправдываться, если ты мне не собираешься верить! Развернулась на пятках и ушла в спальню, хлопнув за собой дверью. Было больно и холодно от того, что произошло. Хотелось взвыть из-за совершенной неправильности случившегося и случающегося сейчас. Ей бы прижаться к Сереже, обнимать его. Ведь так мало времени осталось вместе, а вот - сидит одна и кусает губы. Пытается проглотить слезы, которые закипают на глазах. Не выдержала, уткнулась в подушку и расплакалась. Из-за того, что поругались. Из-за того, что не верит ей Сергей. Из-за рухнувшей мечты о вечере в объятиях любимого человека. На звук открывшейся двери вздрогнули и, не оборачиваясь, потребовала: - Уйди! Дудаков, конечно, никуда не ушел. Развернулась и изо всех сил запустила подушкой в приближающегося мужчину. Попала в лицо, но Сергей не остановился. Добрался до кровати, положил пойманную руками и немного носом подушку и сказал: - Прости меня! Я зря! И я скотина,- помолчал.- Как ты говоришь, так и правильно. - Я правду говорю!- дернула плечом, к которому прикоснулась большая теплая ладонь. - Я знаю. Ты всегда говоришь правду,- тихо согласился Дуд, вернув руку, от которой она увернулась было назад.- Я сделал глупость. И сказал глупость. И скандал этот… глупость! - Да!- развернулась, вцепилась пальцами в серый, знакомый халат, уткнулась лицом куда-то в мужской бок, всхлипнула.- Ты меня обидел! - Я был неправ. - Да,- согласилась снова и обняла крепче.- Не уходи! Сережа сел рядом, обнял, положил руку на голову и нежно погладил. Прощать легко, если кроме прощения ничего не хочешь. Этери не хотела. Только бы обнимал. Остальное - ерунда и мимолетное.