Doppelganger 2

Уворачиваясь от бурно разросшихся и цепляющихся за одежду кустов, Рей спустилась к воде. На островке кто-то был. Она сразу бросилась перебираться на другой берег по скользким от ила валунам, чуть не свалившись снова в реку, и не потрудилась обеспокоиться тревожной мыслью о том, что могла ошибаться. Это мог быть кто-то другой. Случайно забредший сюда житель тихого пригорода. Агрессивно настроенная старая ведьма, выбравшаяся проветриться из опустевшего особняка, где вела свою вахту. Какая-то другая версия Бена, вовсе не та, что она рассчитывала отыскать. Да даже его жуткая сбежавшая помощница. Но в жизни Рей должна была воцариться хоть какая-то стабильность, пусть она и проявлялась в глупой привычке сначала делать и только потом уже анализировать ситуацию, разбираясь с последствиями своих поступков. В голове все равно уже разлилась блаженная пустота, а сердцебиение за мгновение разогналось до трепета крыльев колибри. Рей не слишком-то грациозно вывалилась из кустов и замерла, позволяя себе перевести дыхание и просканировать глазами остров на предмет того, чья же темная фигура померещилась ей с берега, и уперлась взглядом в Бена. Впрочем, бегло определить, какая из версий предстала перед ней, оказалось не так просто – его внешность не давала подсказки, а рукава черной толстовки надежно скрывали запястья, не позволив сразу приметить наличие или отсутствие татуировки. Такой же татуировки, как та, что с недавних пор украшала и ее руку тоже. По крайней мере, мужчина не спешил бросаться ведьме навстречу с распростертыми объятиями и почти не изменился в лице. Он удостоил ее недоуменно приподнятой бровью и заинтересованным, но не слишком-то теплым, взглядом. Рей растерялась. Она совершенно иначе представляла себе момент долгожданного воссоединения, хотя и не исключала варианта, что реальность, как это уже бывало, весьма грубо растопчет все ее романтизированные представления. Она… не знала, кто перед ней. И все слова, все заранее подготовленные речи застряли комом в горле, пересохшем после небольшой пробежки через кусты. Становилось неловко и дальше молча таращиться друг на друга, поэтому она постаралась выдавить из себя хоть что-то. - Я Рей, - с трудом подала голос она. - Я знаю, - спокойно ответил Бен и скинул капюшон толстовки, взъерошив темные, чуть более длинные, чем она ожидала, волосы. Казалось, он был почти таким, каким она запомнила его в их последнюю встречу. Примерно того же возраста, хотя точно сказать было сложно, границы стерлись еще тогда, да и выглядел он несколько старше из-за легкой изможденности и заметной худобы, которая сразу невольно бросалась в глаза. Конечно, он не был таким больным и умирающим, как в особняке на Мэгэзин Стрит, скорее только недавно оправившимся от тяжелого недуга. Пауза затянулась, пока Рей продолжала настойчиво и без всякого смущения разглядывать его. Он тоже внимательно сканировал ее внешность, а затем наконец кивнул каким-то своим наблюдениям. - Сколько тебе лет? - Двадцать пять, - быстро ответила она. Вопрос казался Рей довольно обычным ровно до того момента, пока она не задумалась о том, по какой причине в нем вообще возникла необходимость. Кайло знал о ней все или пытался убедить в том. Какого черта? Почему он вообще об этом спрашивает? Ладно, она с самого начала понимала, что на трогательные поцелуи и нежные речи рассчитывать глупо. Она готова была даже к очередной уничижительной колкости, успев достаточно привыкнуть к своеобразной манере общения, присущей ее избраннику. Но явно не к тому, что услышала после. - Что же, добро пожаловать в две тысячи двенадцатый, - Бен криво улыбнулся и развел руками, изображая деланное гостеприимство, словно он, черт возьми, хозяин и этого острова на реке и вообще всего мира, где неудачливой путешественнице посчастливилось оказаться. Рей беспомощно открыла рот, переваривая полученную информацию. И уцепилась взглядом за татуировку на его запястье... Ту самую. Лучше бы ее там не оказалось совсем. Лучше… Какого… Он сказал "две тысячи двенадцатый"? Как это возможно? - А теперь проваливай обратно туда, откуда взялась, - приказал он, быстро стряхнув притворную веселость со своего лица, и опасно прищурился, - тебя здесь быть не должно. - Но… я… так долго тебя искала… я… - лепетала девушка, проклиная свой еле ворочавшийся язык, превращающий все слова в какую-то бессвязную кашу, - я… боялась, что отправила тебя не туда… я… должна была знать, что ты в порядке, что… я не ошиблась… что… Маятник эмоциональных качелей со скоростью света склонился от наивной радости к горькому отчаянию. Рей подавилась окончанием своей сбивчивой речи и закусила губу до крови, осознав, что еще слово – и она попросту разревется. Как перепуганная пятилетка, двадцать лет назад заявившаяся на этот остров впервые, хотя сравнение вышло не самым удачным. У той пятилетки было чувство собственного достоинства. В жалкую девчонку, гоняющуюся за взрослым мужчиной со своими никому не нужными чувствами, она превратилась позднее. Неужели опять? Ведьма примерно догадывалась, что именно произошло, но боялась признаться даже самой себе. Ждала, когда Бен сделает все за нее, и в приступе беспомощного отчаяния сжимала и разжимала кулаки, впиваясь криво остриженными ногтями в ладони. - Так, стоп, - вдруг примирительно выдал он, неожиданно сжалившись над ней, но не попытался приблизиться к Рей или коснуться, чтобы хоть немного унять ее смятение, - только давай, пожалуйста, без истерик. Сейчас мы со всем разберемся. - С чем мы разберемся, Кайло? – не выдержав его спокойного, почти назидательного тона, перебила девушка срывающимся от подступающих слез голосом, - ты что, не помнишь меня? - Кайло? Черт. Все ее самые упаднические догадки внезапно подтвердились. Впрочем, гораздо хуже было бы совсем не обнаружить его на острове и продолжать свои бесконечные поиски. И у Рей оставался небольшой лучик надежды, который дарил осознание, что ее импульсивное решение отправить его восвояси не обернулось непоправимыми последствиями. Она не могла не думать об этом после, ворочаясь в постели бессонными ночами, анализируя свою неопытность в зеркальных путешествиях, где ее вели не знания и четкое понимание их механизмов, а чистая интуиция. Интуиция, которая могла, например, подвести ее и забросить Бена обратно в мир безликих. Или… еще куда похуже. Он ведь мог исчезнуть совсем, верно? Можно ли считать, что даже неудачнице вроде нее, в каком-то смысле, повезло вытянуть счастливый билет и отделаться малой кровью? Если, конечно, очередное слепое пятно в его памяти можно считать везением. Меньшим из зол. Рей уже догадалась: ему снова отшибло память. Если, конечно, происходящее не часть очередной игры, затеянной им с неясными целями. С этим человеком ни в чем нельзя было быть уверенной до конца. - Эй? – она и не заметила, как Бен оказался рядом, и вздрогнула от щелчка пальцев прямо перед своим носом, - ты слышишь меня? – нет, она все пропустила мимо ушей, а он что-то говорил ей все это время, должно быть, довольно важное. Рей быстро оценила расстояние между ними. Оно, вроде как, сократилось, но все еще находилось в рамках норм социального взаимодействия людей, не сильно близких друг другу. И ей невыносимо захотелось преодолеть разделяющий их шаг, уткнуться лицом в его грудь и ощутить успокаивающие поглаживания на своей спине, как это бывало прежде. Когда он был колючим в словах, но нежным в прикосновениях. Сейчас он не пытался уколоть или уязвить, но она предпочла бы даже это той дистанции, что он старательно соблюдал. - Ты забыл, что был в моем мире? – поднять взгляд Рей не решалась, разглядывая структуру ткани перед собой, словно хитросплетение нитей его проклятой толстовки действительно сейчас занимало ее больше всего на свете, - и все… что там произошло? Скажи "нет", - умоляла она про себя, - пожалуйста. Признай, что это очередная провокация, чтобы вывести меня из себя. Скажи, что ты вдоволь потешился моим ужасом и непониманием, но довольно, и теперь мы можем продолжить с того, на чем остановились в прошлый раз. С того хрупкого взаимопонимания, которого достигли огромным трудом. Я устала продираться сквозь дебри твоего отрицания. Только не снова. Как же хорошо, что колдуны и ведьмы не владеют телепатией, и ее печальный внутренний монолог так и остался внутри. По крайней мере, Кайло, которого она думала, что знала; думала, что успела узнать, знатно потешился бы достигнутым очередной своей выходкой эффектом. Только… она уже не была до конца уверена в том, что он и человек перед ней – снова одна и та же личность. Несмотря на татуировку, которая должна была убедить ее в этом, но лишь запутала все еще больше. «Существует много других версий Бена Соло. Однажды ты найдешь другую, более подходящую, которая не будет трепать тебе нервы и через слово называть клинической идиоткой. Как тебе такой расклад?» Существовала ли вероятность, что похожий символ на запястье мог носить кто-то другой, а Рей в очередной раз сделала поспешные выводы и приняла желаемое за действительное? Ведь они находились на острове уже достаточно долго, а эта… версия не совершила и малейшей попытки унизить или высмеять ее, за исключением довольно грубого требования убраться восвояси. И как теперь в этом всем разобраться? Как не разреветься от обиды и разочарования? Впрочем, этому Бену удалось удивить ее кое-чем еще – он вдруг притянул девушку в свои объятия и привычно провел ладонью по спине, вдоль линии позвоночника, пытаясь утешить. Легче не стало, потому что она тут же принялась копошиться в памяти, сопоставляя этот момент с теми, которые имели место быть в ее реальности. В том числе и на этом острове. И невольно оказалась в ловушке, натолкнувшись на воспоминания о том, как… - Я правда ничего не помню, - честно признал мужчина, пока ее бросало то в жар, то в холод от собственных мыслей, - у меня ужасный бардак в голове, но мне нужно как-то самому все это упорядочить. Тебе лучше уйти домой. Как ты сюда попала? - Через зеркало, - ответила Рей и тут же пожалела, потому что мгновение мимолетной близости оборвалось, и он резко отстранил ее от себя. Он пристально и недоверчиво вглядывался в лицо девушки и выглядел так, будто она своими словами нанесла ему серьезное оскорбление. - Дерьмо, - пробормотал он себе под нос и нервно тряхнул головой, - очень плохо. Давно ты ввязалась в это? Почему? А… - колдун махнул рукой, решив что-то для себя, - не отвечай. Это не важно. Ты сейчас же отправишься домой тем же способом, которым пришла, и больше никогда не будешь этим заниматься. Ясно? – и от того, как он это сказал, Рей снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывали за глупый проступок, и, ожидаемо, вышла из себя. - Какого черта? – зашипела она, в миг разгоняясь от глубокой тоски до ярости, - не смей со мной так разговаривать, Кай… Бен. Я сама разберусь с тем, что мне делать. Между прочим, я искала тебя, но уже жалею об этом, - последнее было наглой ложью, но ведьма была настолько возмущена, что едва ли контролировала вырывающиеся слова. Вступать с ним в перепалки и пытаться укусить в ответ за нанесенную обиду стало привычной частью их общения. Эта версия Бена казалась знакомой, но уже раздражала убежденностью в собственной правоте и призывами признать это. - Вот и правильно, - похвалил ее мужчина, ничуть не оскорбившись этим заявлением, - приятно слышать, что у тебя еще осталась хотя бы крупица гребаного здравомыслия. Нашла? Довольна? Отлично. Пора вернуть тебя обратно. Рей только открыла рот, намереваясь возразить, но тут же вынуждена была закрыть его и поперхнуться ответом. Бен бесцеремонно и довольно грубо ухватил ее за предплечье и поволок прочь с острова. Следовать за его широким шагом с ее-то небольшим ростом и тонной невысказанного возмущения оказалось довольно трудной задачей. Она вновь чуть не поскользнулась на камнях, выбираясь на берег, но колдун удержал ее от падения, впрочем, не позволив своей руке задержаться на ее талии и секундой дольше, чем позволяли чертовы нормы. Его холодность оказывала на Рей парализующее действие. Она не знала, как себя вести, поэтому молчала всю дорогу до особняка. Злобно молчала и недовольно сопела, быстро передвигая своими короткими ногами. Ладно, у нее хотя бы оставался ценный трофей в виде толстенного дневника, с которым она обязательно при первой же удобной возможности тщательно ознакомится, чтобы самостоятельно разобраться с тем, что Бен изволил назвать «ужасным бардаком в голове». Она язвительно размышляла – у каждой ли из его версий подобные проблемы или существовал хотя бы один Бен Соло, который не путался в собственных мыслях и воспоминаниях? И не вел себя как раздражающий гад. Если уж даже тот, кого она в детстве считала добрым другом, на поверку оказался саркастичным козлом, успевшим вытянуть ей все нервы за непродолжительный период их общения. Главная проблема заключалась в том, что Рей успела примириться со всем этим безобразием, но оказалась совершенно не готова к тому, что он, если это, конечно, все-таки он, снова будет всеми силами пытаться от нее избавиться. Бен выпустил ее из цепкой хватки только перед большим зеркалом в холле и выжидающе сложил руки на груди. Весь его вид требовал решительных действий. «Хорошо – мрачно согласилась девушка про себя, - хочешь решительных действий, сейчас получишь». - Я никуда не пойду, - заявила она и отзеркалила его позу, но добавила к той гордо вздернутый подбородок и смелый взгляд в ответ, - я остаюсь здесь. И это не обсуждается. - Рей, прекрати, - требовал мужчина, - что за детский сад? Ты, видимо, просто не осознаешь всей серьезности ситуации. Путешествия через порталы крайне опасны. Не стоит заниматься этим, если ты, конечно, не хочешь вляпаться в большие неприятности. Ты всегда… производила впечатление довольно умной девочки. Не разочаровывай меня. Не хотелось бы обнаружить, что к двадцати пяти годам та Рей превратилась в конченую идиотку. О! Сказал! Ведьма возликовала от этих слов, но постаралась ничем не выдать своей радости от того, что получила пусть и сомнительное, но хоть какое-то подтверждение, что нашла все-таки того, за кем отправлялась в опасное путешествие по другим мирам. Но зловредное веселье все же довольно красноречиво отразилось на ее лице, потому что теперь Бен выглядел слегка озадаченным. Вроде как, пытался уколоть, а она, подобно истинной мазохистке, только испытала от его издевки удовольствие. - Что? – все же посчитал нужным уточнить мужчина, видимо, устав ломать голову над причиной ее реакции. - Можешь распинаться сколько угодно, но я не отступлюсь, - торжествующе изрекла Рей, с трудом пряча улыбку и напуская на себя серьезности, и упрямо повторила, - я остаюсь здесь. Нравится тебе это или нет. «В эту игру могут играть двое, верно?» У нее был отличный учитель. Она с мстительным удовольствием заключила, что настало время продемонстрировать полученные навыки. Однако горе-ученица переоценила свои шансы переиграть профессионала в искусстве выводить окружающих из себя. Бен всплеснул руками и вытянул из заднего кармана темных джинсов складной нож, которым быстро полоснул по своей ладони. Он отодвинул обалдевшую от его решительности девушку от зеркала и принялся выводить кровью на раме уже знакомые ей символы. Рей растерялась всего на мгновение, а затем бросилась к нему в попытке помешать, но была отброшена волной магии. Ей пришлось вспомнить, что на этот раз она имела дело с довольно могущественным и хорошо обученным колдуном, не ограниченным в возможностях недружелюбной к его способностям реальностью. - Не хочешь по-хорошему, придется по-плохому, - мужчина пригрозил ей пальцем, словно она была нашкодившим питомцем, и невозмутимо продолжил свое занятие, - пора домой, Рей. - Нет! Ты не можешь так со мной поступить! – заверещала она и снова рванула к нему, чтобы повиснуть на локте, - Ка… Бен, пожалуйста! Я никуда не пойду. Я… Она была вынуждена заткнуться, проглотив окончание своей сбивчивой, эмоциональной речи. Колдун успел закончить начатое, но ничего не произошло. Гладь зеркала оставалась неподвижной и не спешила превращаться в портал, по-прежнему отражая их нелепую разборку. И явное недоумение на лице Бена. Ведьма бы порадовалась его неудаче, если бы интуиция не забила тревогу. Она еще не могла уловить точных причин своего беспокойства, но понимала, что увиденное едва ли предвещает хоть что-то хорошее. - Что за черт? – пробормотал он и, воспользовавшись заминкой Рей, отцепил ее от себя, а затем придирчиво оглядел зеркало, проверяя точность написания символов. Он пожевал губу, взлохматил свои волосы и рукавом толстовки стер старые знаки, чтобы нанести все необходимые формулы на раму заново. Девушка настолько растерялась, что не решилась вмешиваться в процесс, засмотревшись на умелые, вероятно, отработанные годами путешествий, движения его длинных пальцев. Это было… красиво. Сложно было не увлечься, заворожено наблюдая как кто-то, блестяще владеющий магией, взаимодействует с этой незримой силой, тем более, если этим кем-то был он. Но наблюдение вышло недолгим. Зеркальная гладь привычно пошла рябью, и Рей подобралась, готовясь отбиваться от возможной попытки Бена силой затолкать незваную гостью обратно в портал. Однако спустя мгновение зеркало вновь вернулось к своему прежнему виду. А колдун неминуемо разбил бы о него лоб, потеряв равновесие и шатко взмахнув руками в воздухе, если бы Рей не оказалась поблизости и не удержала его от падения. Несмотря на изможденный внешний вид, он оказался довольно тяжелым. Они вместе осели на пол. Мужчина болезненно зажмурился и прижал пальцы к вискам. - Что с тобой? – испугалась Рей, которой жуткая перемена, произошедшая в нем, невольно напомнила о той встрече на Мэгэзин Стрит, когда он выглядел так, будто вот-вот испустит дух. Но это было в другом мире? Почему что-то подобное происходило здесь, где Бен находился на своем месте? На своем ли? Он не спешил с ответом, находясь не в лучшем состоянии для того, чтобы пускаться в многословные объяснения и строить какие-то предположения. С помощью девушки ему удалось доковылять до дивана в гостиной, чтобы упасть на него и спрятать лицо в ладонях. Рей судорожно вспоминала, в какой стороне находится кухня, чтобы раздобыть воды и полотенце. Она отчего-то была уверена в его необходимости и не ошиблась, хотя легче от того, что ситуация стала уже почти привычной, ей, конечно, не стало. Она не смогла совладать с собой и все-таки отвернулась, не желая смотреть, как Бен прикладывает полотенце, чтобы остановить хлещущую из носа кровь. - Это ничего не меняет, - хмуро сказал он после долгой паузы, - я отправлю тебя обратно, но позже. Ведьма не удержалась от недовольного фырканья и украдкой посмотрела на него, чтобы убедиться в том, что ему стало лучше. Кровь он остановил, а болезненная бледность с его лица успела схлынуть почти полностью. Однако растрепанные волосы и алеющие разводы на губах и подбородке вполне красноречиво напоминали о произошедшем. - Я не оставлю тебя в таком состоянии, - заявила Рей, вызвав у Бена вместо благодарности очередную волну возмущения ее упрямством. Он взглянул на нее так грозно, что девушка решила, что только чудо уберегло ее от того, чтобы опустевший стакан не полетел ей в голову. И, конечно, его недомоганию стоило быть обязанной тем, что он, по примеру своей страшной в гневе матери, удержался от того, чтобы поджарить Рей каким-нибудь особо изощренным проклятием. Раз уж не вышло отослать ее восвояси более мирным способом. Она уже второй раз за все это время ощутила себя навязчивой девчонкой, общение с которой не вызывало ничего, кроме раздражения. - Мне не нужна сиделка, - буркнул он, - я сам могу разобраться с последствиями… некоторых своих ошибок. Впрочем, - с ядовитым удовольствием продолжил он, - вот тебе наглядный пример того, к чему приводит злоупотребление портальной магией. Рей беззаботно пожала плечами, испытав мстительное удовлетворение от того, что не столкнулась с подобной побочкой за все время, что она практиковалась в своих путешествиях. Первые разы, еще до того, как она отправила своего ненаглядного злыдня обратно в родной мир, конечно, давались ей тяжело, но никакой кровавый насморк, головокружение и полуобморочное состояние ее точно не беспокоили. Все выходило настолько просто и естественно, словно она, в каком-то смысле, занималась тем, для чего была создана. Она не исключала, что поддалась очарованию новизны, только ступив на этот путь, но предпочитала отгонять прочь мысли о том, что расплата последует намного позднее. Если то, что она успела прочитать в дневнике Бена, было правдой, то свои первые путешествия в другие миры она совершала, даже не понимая того, будучи еще маленькой девочкой, приходившей на остров к взрослому другу. «Все бежишь, бежишь… мечешься между мирами, но зачем?» Она невольно вспомнила слова, что сказал ей тот загадочный чернокожий мужчина на болоте. Рей очень сомневалась, что разговор с тем незнакомцем не был плодом ее разыгравшейся на нервной почве фантазии, как и в том, что одинокий старик действительно являлся настоящим Папой Легбой, но никак не могла выбросить его слова из головы. Возможно ли, что он каким-то образом заглянул ей в душу и увидел там то, о чем девушка сама не догадывалась или в чем боялась себе признаться? Нужно было снова вернуться к дневнику и поискать ответ там. Бен мог что-то знать, докопаться до истины, если он и правда был настолько дотошным, как ее заверяла Лея. Он ведь затеял все общение с ней ради этого? Ну, если судить по тем записям, которые она успела бегло прочесть, прежде чем, сломя голову, не понеслась на остров. Это ей была важна и жизненно необходима их странная дружба. Это она повзрослела и придумала себе влюбленность в человека, которого даже не знала, а после его исчезновения легко превратила ее в нездоровую одержимость и оправдание своей неспособности построить с кем-то отношения. Это она вытащила его из зеркала, чтобы навязать себя ему. Свою глупую любовь. Свою бесполезную преданность. Она снова помчалась за ним следом, хотя должна была отпустить и, вполне ожидаемо, получила то, что получила. От этих мыслей стало невыносимо горько. - Ладно, - тем временем отмер мужчина, вовремя выдернув Рей из ее невеселых размышлений, - пока можешь остаться. Но не рассчитывай, что это безобразие продлится долго. Тебе здесь не место. Ну спасибо за ваше великодушие, мистер, - мрачно отметила про себя девушка, но не позволила себе высказать это вслух, сжалившись над колдуном, пребывающим явно не в лучшем состоянии для очередного ожесточенного спора на эту тему. Рей раньше не доводилось оставаться в этом особняке на ночь, кроме того неприятного случая, когда Лея чуть не поджарила ее своими отборными боевыми заклинаниями, являвшимися своеобразным проявлением хозяйского гостеприимства. Но девушка отогнала эти воспоминания, позволив приятному чувству азарта и предвкушению вытеснить сложившееся прежде неприятное впечатление. Да, все и в этот раз было не сказать, чтобы радостно и беззаботно, но она старалась взглянуть на ситуацию под более оптимистичным углом. Это же возможность провести чуть больше времени с Беном, пусть он и вел себя с ней, словно Рей снова одиннадцать и она раздражает его одним своим видом. Он, конечно, не позволял себе уже ставшего ей привычным скотского отношения, в котором, впрочем, была своя прелесть и элемент щекочущей нервы игры, но держался крайне холодно и не спешил идти на контакт. Они ужинали в напряженной тишине, и у девушки уже сложилось впечатление, что смартфон увлекает его куда больше, чем ее скромная персона. Рей устала молчать и, проклиная себя за навязчивость, полезла с расспросами, на ее взгляд, довольно невинными. - Очень вкусно, спасибо, - скороговоркой выпалила она, рассудив, что комплимент вполне может сойти за проявление допустимой вежливости, а не жалкую попытку обратить на себя внимание, - не думала, что ты умеешь готовить. - А что ты думала? – без особого энтузиазма откликнулся Бен, - раз я живу в замке, то у нас тут толпа слуг? - Ну… у вас же была экономка… или как это называется? И садовник, - промямлила Рей, тут же пожалев, что вообще заговорила об этом. Мужчина, вполне ожидаемо, презрительно фыркнул. Она запретила себе вспоминать его довольно категоричные высказывания в адрес рабовладельческих традиций южан, прозвучавшие на гавайском пляже. Как, впрочем, и многое другое, произошедшее там. Пусть все произошедшее там и останется – вынуждена была заключить она. Похоже, теперь это только ее дело. - Я всех разогнал после смерти матери, - бросил колдун так, словно говорил о чем-то обыденном, а не упомянул о потере близкого человека. Девушка догадалась, что расспрашивать об этом точно не стоит, хотя и сделала себе мысленную пометку разобраться с этим вопросом потом. Она своими глазами видела Лею в этом доме, в этой реальности, отчего почувствовала себя вконец запутавшейся. Когда старая ведьма успела умереть? Или это все же был кто-то другой? Или это было в другом времени? Он сказал, что сейчас две тысячи двенадцатый год. Но у Рей не было возможности поразмышлять о том, что каким-то образом она совершила путешествие не только в пространстве, но и во времени. По крайней мере, можно было выдохнуть облегченно, не остерегаясь, что недружественно настроенная Лея вдруг появится откуда ни возьмись и устроит нежеланной гостье бег с препятствиями. Позже поискать ответы в дневнике… Да, дневник. Рей обеспокоилась, насколько тактично было с ее стороны отыскать ценный артефакт и до сих пор не поделиться радостной новостью с его обладателем, когда он все же продолжил свою мысль и вновь заговорил. – Не думаю, что умение позаботиться о себе – нечто из ряда вон. Я два года жил отдельно, без матери с ее идиотской привычкой держать прислугу. Чертова плантаторша, ей-богу, - Бен скривился, но все же выдавил из себя улыбку, тоже крайне язвительную, и предостерег, - только не вздумай напридумывать себе лишнего. - В смысле? – растерялась застигнутая врасплох ведьма. Она как-то потеряла нить разговора и теперь судорожно пыталась понять, что же такое важное могла упустить. - Что ты поселишься тут, а я буду порхать вокруг тебя, готовить и читать книжки перед сном, - ответил он с нечитаемым выражением, которое невольно заставило сердце Рей пропустить пару ударов, уцепившись за иллюзорную надежду в попытке распознать в его словах искорки флирта. Впрочем, он, как и прежде, счел нужным быстро спустить ее с небес на грешную землю, - я отправлю тебя в твой мир при первой же возможности. И все же ей показалось, что взгляд его золотистых глаз немного потеплел. По крайней мере, он не выглядел так, будто сказанное ему так уж отвратно, как он пытался ее убедить. Рей запретила себе концентрироваться на этой детали. Нет. Не сейчас. Не снова. Но как заткнуть робкий голосок наивной дурехи, что потащилась искать своего мужчину в других мирах и продолжала верить в любовь сквозь пространство и время? Она не могла равнодушно отмахнуться от этих слов и не представить в красках идиллическую картину их совместной жизни в этом доме. Именно такую, какую он только что представил в качестве негативного сценария развития событий. Он всего лишь пытался поставить ее на место и призвать к здравомыслию, раз молодая ведьма в очередной раз продемонстрировала полную неспособность сделать это самостоятельно. Это для ее же блага. Только Рей не хотела никакого условного, абстрактного блага, навязанного извне. Она хотела Бена. И не сомневалась в том, что чем больше попыток остудить ее пыл он совершит, тем сильнее станет это желание. Само собой, разделить постель или общую комнату он ей не предложил. «Можешь выбрать любую спальню в этом доме» - радушно позволил он после ужина, но выбор ее был ограничен условиями, с которыми гостье вынужденно пришлось мириться. Любую спальню, кроме его старой комнаты, запертой на ключ и, судя по магическому следу, еще и запечатанной какими-то охранными чарами. Любую спальню, кроме хозяйской, которую он сам занимал после смерти матери и двери которой захлопнул прямо перед настырным носом, сухо пожелав Рей спокойной ночи, а также не творить херни хотя бы до утра. Ага, надейся. Рей напустила на себя ангельское смирение и прикинулась, что послушно собирается расположиться в одной из пустых, холодных комнат, в которые, должно быть, уже давненько не ступала нога человека. Она сидела на широкой постели, листая свой блокнот с записями и раздумывая, что же добавить к последней строке, кроме даты. «Особняк Леи. Заброшенным не выглядит, но Леи самой пока не видно. Мир, где я утонула в июне 2002 года, а Бен выжил. Бен… Уточнить детали. 2012 год». Она убрала карандаш и записную книжку обратно в карман рюкзака и тяжело вздохнула, опечаленная тем, какой корявой и неуклюжей выходила ее попытка конспектировать свои путешествия. Особенно на контрасте с дневником Бена, занявшего толстенную тетрадь с кучей вклеенных туда дополнительных страниц с разными заметками и какими-то мало понятными ей таблицами. Получив в руки этот артефакт, Рей уже не сомневалась в правдивости слов Леи: он приложил массу усилий, кропотливо работая над своими записями. Почерк в начале и первой половине дневника поражал своей аккуратностью и каллиграфической красотой, хотя к концу… буквы начинали беспорядочно скакать, а половина слов оказалась перечеркнута, что едва ли написанное можно было разобрать. Что произошло с ним, раз Бен пренебрег своей привычкой к педантизму? Искушение заглянуть сразу на последние страницы было непреодолимым, но ведьма старалась не поддаваться ему, осудив себя за желание вторгнуться в его личное пространство. Ей нужны ответы, но извлекать их нужно очень осторожно, чтобы не натолкнуться на что-то, не предназначенное для чужих глаз. Она сразу догадалась, что продраться сквозь эти дебри, через лабиринт мыслей и воспоминаний, будет трудно. Как и удержать себя от любопытства отыскать все, что касалось их общения, хотя ее взгляд то и дело цеплялся за собственное имя с красиво прорисованной заглавной «Р». Особенно часто встречавшееся ближе к концу, среди хаотичных, утративших прежнее изящество строк. Все о его истинном отношении к ней. Риск лицом к лицу столкнуться с нелицеприятной правдой был слишком велик. Она не хотела в очередной раз убедиться, что их дружба была лишь прикрытием для грандиозного эксперимента амбициозного молодого колдуна, заинтересовавшегося девчонкой с необычным даром к портальной магии. Скупой, почти научный интерес. Никакой дружбы. Никакой любви. Все это – только в ее голове. И неизвестно, каким образом Рей вообще удалось в своем мире сломить волю Бена к сопротивлению и заставить ответить хоть какой-то взаимностью на ее навязчивые чувства. Или… дело действительно в той сильной магической связи, которая возникла между гостем и проводником? Боже! Как же сложно это признать. Неужели дело действительно обстояло именно таким образом? И его признание перед схваткой с Базин было не более, чем принятием неизбежного человеком, давным-давно безнадежно потерявшим себя и пытавшимся ухватиться за любую соломинку посреди безумной круговерти? Понятно, что он совсем не обрадовался ее появлению. Опять эта навязчивая девица, конечно. Притащилась на остров, проделав колоссальный путь сквозь пространство и время, чтобы снова досаждать ему своим вниманием. И, хотя глаза щипало от невыплаканных слез закипавшей внутри обиды, Рей все-таки заставила себя пролистнуть тетрадь к началу и снова пробежаться взглядом по первым записям. Она могла упустить что-то важное. Она не придала значения короткому очерку, касающемуся отца Бена, о котором она прежде ничего не слышала и как-то даже не потрудилась задуматься. Она сама росла в неполной семье, полностью довольствовавшись обществом одной только матери, и отсутствие мужской фигуры в окружении ребенка не вызывало у нее недоумения или лишних вопросов. Была Лея, которую она знала. Она принимала это как данность. Возможно, его отец… умер… или они давно развелись, что в итоге и оказалось правдой. Однако тот факт, что тот самый пропавший член семьи Соло, о существовании которого не упоминали ни мать, ни сын, был простым смертным, далеким от мира магии, показался ей любопытным. Ее обожгло от той ненависти, с которой молодой колдун отзывался об отце после его ухода, но она сразу поспешила напомнить себе, что, вроде как, не собиралась вторгаться на запретную территорию личных переживаний автора. Утешение, что родным матери и отцу он желал бесславной кончины, а девчонка с острова его всего лишь раздражала, было слабым. Его раздражали все окружавшие его люди. Вообще все. Да… этот человек явно был далек от того светлого образа, который она рисовала себе долгие годы. Кайло оказался прав, что, безусловно, стало страшным разочарованием. Ладно, она, судя по записям и тому, что ей когда-то удалось узнать в свой прошлый визит в особняк, погибла в этой реальности в тот солнечный июньский день, когда случилась их первая встреча с Беном. Эта же дата значилась на его могильной плите в ее мире. Но что произошло? Колдун не описывал подробностей произошедшего, предпочитая избегать этой неприятной для себя темы. Каким образом он был причастен к тому, что случилось? Как и она? Почему Лея обвинила в гибели сына именно ее? Рей вынужденно признала, что, даже имея на руках дневник, являющийся ключом к разгадке, пока не способна была ответить на эти вопросы и, по мере прочтения заметок Бена, лишь обрастала новыми. Что ж, идем дальше. И дело вовсе не в том, что у нее наконец появилась реальная возможность хоть немного узнать человека, в которого она была влюблена столько лет. Настоящего. Не сглаженную версию из ее детских воспоминаний и не… того потерявшегося странника, вышедшего из зеркала в ее мире. От предвкушения девушку охватил пьянящий азарт. Рей выписала в свой блокнот парочку новых возникших вопросов и дату – второе июня две тысячи второго года, и тут же обвела ее в кружок, рассудив, что на данный момент это одна из ключевых констант, с которой ей предстоит разобраться и которую важно держать в голове. Она вытащила из своего рюкзака сменную майку, решив не искушать судьбу и не рыскать по дому в поисках более подходящей одежды для сна, проделала все необходимые вечерние ритуалы и забралась с дневником на кровать, укрывшись одеялом с головой. От ее сотового телефона в этой реальности было мало пользы, тем более прогресс здесь отставал в своих технологических возможностях на добрых десять лет, но его запросто можно было использовать в качестве фонарика. Начинающая путешественница пыталась подготовить себя к любому развитию событий, но, в силу своей неусидчивости, позабыла дома половину нужных вещей, которые собиралась взять с собой. Фонарь, к ее величайшему сожалению, входил в их число. Зато она не забыла пистолет и, укладываясь, припрятала его под подушку. Она догадывалась, что глупо рассчитывать на полуночный визит Бена, и без того не сильно горевшего желанием общаться с ней, но воспоминания о взбешенной Лее, обретавшейся в этом доме в ее прошлое прибытие, до сих не выцвели и сохраняли густоту красок. Забудешь такое! Подвернутая в ту ночь лодыжка хоть изредка, но все же напоминала о себе. Кайдел. Поначалу, впервые наткнувшись на упоминание белокурой ведьмы из своего мира, Рей не придала этому большого значения. Но теперь она вынужденно оказалась лицом к лицу с шокирующим и отчего-то крайне неприятным осознанием того, что Кай с Беном, ее Беном, были не только друзьями детства, но и довольно близко общались. Это имя фигурировало в его записях не один раз. Она настолько расстроилась, что даже забыла вынести в свой блокнот теорию молодого мага о четырех мирах, берущих свое начало в тот самый роковой день. Сложно было остановиться и не выискивать дальше упоминания о дочери новоорлеанской Верховной. Да, без сомнения, он был в курсе ее натянутых взаимоотношений с ковеном. Вот откуда ему было столько известно и о самих дьявольских сестрах! Помнил ли Бен обо всем этом тогда, на гавайском пляже, когда Рей сочувствовала ложному По из-за отказа Конникс и предложила… боже, какой ужас! Отсосать ему, великодушно разрешив называть себя в процессе ее именем. Какой стыд. Что их вообще связывало? Просто дружба или нечто большее? Обуреваемая приступом ядовитой ревности, девушка судорожно листала дневник, пока не добралась до страниц, посвященных йольскому визиту новоорлеанских ведьм в Салем. Она подняла выше фонарик, вчитываясь в аккуратный почерк Бена, но вынуждена была прервать акт самоистязания. Одеяло, под которым она все это время пряталась, было сдернуто с ее головы, а яркая вспышка света прикроватной лампы больно ударила по глазам. Заметавшись, как ослепленный фарами автомобиля олень, Рей не придумала ничего лучше, чем сунуть тетрадь под подушку и сжать пальцы на спрятанном там пистолете. Она сначала даже обрадовалась тому, что ее уединение было прервано не нагрянувшей Леей, а Беном, но быстро поняла, что ничего хорошего его появление ей не предвещает. Она… попалась с поличным, хотя был еще небольшой шанс, что ей удастся замять ситуацию. Довольно крошечный шанс, судя по его подозрительному, требующему ответа взгляду, которым колдун пригвоздил ее к месту. - А сейчас ты будешь хорошей девочкой и отдашь его мне, - скомандовал он и в нетерпении протянул раскрытую ладонь. Ага, конечно. Рей пришлось прибегнуть ко всем своим сомнительным актерским способностям, чтобы недоуменно заморгать и напустить на себя вид полнейшей растерянности. Нет, она понятия не имеет, о чем идет речь. - Я не понимаю, - заявила она и приподняла перед собой смартфон со включенным фонариком, так кстати оказавшийся под рукой в качестве отвлекающего маневра, - это? Зачем тебе он понадобился? Хочешь ознакомиться с технологиями будущего? - Ты дура или прикидываешься? – Бен нахмурился и присел на край постели рядом с ней, отрезая ей все пути к отступлению. Он, судя по всему, не планировал разводить долгий обмен любезностями и хотел побыстрее добиться желаемого, чтобы уйти, потому раздраженно пояснил, - дневник, Рей. Он у тебя. - Какой дневник? – упрямо продолжала гнуть свою линию ведьма, но на всякий случай, как ей казалось, незаметно затолкала корешок тетради поглубже. Маневр был сомнительным, потому что сделанное не укрылось от цепкого взгляда мужчины. О, теперь она действительно чувствовала себя оленем, только уже не ослепленным светом фар, а загнанным в западню охотником или крайне голодным и опасным хищником. В полумраке комнаты, освещенной только тусклой прикроватной лампой, положение представлялось не щекотливым, а скорее опасным. Бен в этом мире, может быть, и выглядел похудевшим и изможденным неизвестным недугом, но это не сильно облегчало ситуацию. Он по-прежнему оставался крупным, недружелюбно настроенным мужчиной с сильными руками и вдобавок к этому еще и колдуном, владеющим такой магией, которая неусидчивой ведьме даже не снилась. Она не хотела думать о том, что Лея, скорее всего, поделилась с сыном познаниями в тех самых заклинаниях, до сих пор с трепетом аукающихся девушке, едва спасшейся от ее гнева. - Не заставляй меня отнимать его силой, - словно прочитав ее мысли, хмуро ответил Бен, хотя и переходить к каким-то решительным действиям не спешил, выбрав другую, уже знакомую ей тактику – пристыдить и отчитать, словно глупую школьницу, - это, как минимум, возмутительное хамство с твоей стороны... - Я правда не… - начала было Рей, но осеклась, по пути растеряв остатки уверенности в том, что стоит продолжать препираться, а не выполнить то, что от нее требуют, чтобы не распалить недовольство колдуна еще больше. - Хорошо, - удивительно спокойно выдал мужчина и уничижительно продолжил с ядовитой улыбкой, - тебя слишком легко расколоть. Ты весь вечер старалась не расставаться со своим рюкзаком, как какая-то мелкая воришка, набившая его столовым серебром и остерегающаяся быть пойманной с поличным. И вместо того, чтобы осмотреться в доме, оказавшись без присмотра, ты подозрительно послушно забилась в комнату, лишь бы побыстрее приступить к чтению. Ты все еще держишь руку под подушкой. Но, извини, придется тебя расстроить: там нет черной дыры, в которую ты могла бы запихнуть свой трофей, чтобы скрыть следы преступления. Как ты его нашла, кстати? Если утолишь мое любопытство, обещаю не придушить за попытку украсть то, что тебе не принадлежит. Черт. Рей глубоко заблуждалась, сделав выводы о том, что версия Бена, с которой она взаимодействовала в своем мире, была мерзкой и раздражающей. Это не шло ни в какое сравнение с пугающей проницательностью колдуна, оказавшегося в своей естественной среде обитания. Девушка уже забеспокоилась, не владеет ли он способностью к телепатии, легко объяснившей бы, как ему удалось настолько легко разоблачить ее маленький обман. От ощущения, что кажущиеся совсем темными в таком освещении глаза мужчины видят ее насквозь, Рей стало совсем неуютно. Но капитулировать она все равно не планировала. - Там пистолет, - заявила она, вздернув подбородок, - если ты не оставишь меня в покое, я… - Пистолет, серьезно? – хмурая морщинка между бровей мужчины разгладилась, и его недовольство сменилось искренним недоумением, - ты путешествуешь между мирами, но не брезгуешь такими варварскими методами самозащиты? Как знакомо… Рей мысленно поблагодарила его за то, что на этот раз формулировка была выбрана куда более мягкая, чем в прошлый раз, когда ей посчастливилось слышать от него похожее изречение. Но нет. Конечно, Бен ей совершенно не поверил, хотя и знатно позабавился ее самонадеянной попыткой увести разговор подальше от опасной темы. - Напомни обучить тебя хоть чему-то полезному, - снисходительно проговорил он, и Рей в очередной раз запретила себе искать в этих словах другие, потаенные смыслы, да и сказанное после отбило у нее всякое желание думать в этом направлении, - перед тем, как я пинками затолкаю тебя обратно в зеркало. Исключительное гостеприимство – их семейная черта? Но развить эту мысль Рей не решилась, припомнив его недавнее упоминание о смерти Леи. Может быть, судя по дневнику, Бен и не был сильно к ней привязан, но едва ли простил бы и без того раздражающей его девушке попытку уколоть напоминанием о кончине матери. Если, конечно, ему не плевать, и смерть назойливой родственницы он не воспринял как освобождение от ее назойливого общества. Рей совсем не исключала, что ему вполне по душе сидеть одному в этом жутком особняке и… заниматься… она не смогла придумать чем. Ненавидеть весь мир, вот. Гадкий тип, который в одиночестве развлекает себя мыслями о своем безграничном величии над окружающими его презренными смердами. Как пугающий мастер, что владел мельницей в Козельбрухе. И это – герой ее романтических фантазий, за которым она бросилась в зеркало, позабыв всю свою прежнюю жизнь? Да, Кайло, определенно, был прав, называя ее клинической идиоткой и жалким одноклеточным созданием. Как же это раздражало! Он раздражал ее. Снова. И продолжал прожигать пристальным, испытующим взглядом. - И для чего тебе понадобился пистолет? – будто миролюбиво осведомился он и, конечно, не смог удержаться от того, чтобы уязвить собеседницу еще больше, принявшись рассуждать вслух, - от кого ты собралась тут защищаться? Кроме нас, здесь никого нет, а на дом наложены охранные заклинания. О, подожди, - мужчина щелкнул пальцами, заставив и без того напрягшуюся ведьму испуганно вздрогнуть, - дай угадаю. От меня? И что же я, по-твоему, собирался с тобой сделать? Что ты там себе напридумывала? Рей ощутила, как кровь прилила к лицу и кончикам ушей, и ей оставалось только порадоваться, что ее смущенный румянец не различить в полумраке комнаты. Но тут же поспешила разочаровать сама себя: Бен читал ее, словно чертову открытую книгу, и без труда уловил и эту произошедшую в ней перемену. Она предпочла бы ошибиться в своих догадках, но одного перепуганного взгляда на его хищную ухмылку было достаточно, чтобы убедиться в своей правоте. Отвратительно. Его явно забавляла реакция девушки... И он посчитал нужным использовать это против нее. - Не хочешь поделиться своими грязными фантазиями, дрянная девчонка? – с удовольствием протянул он. И, прежде чем растерянная ведьма успела собраться с мыслями для хоть сколько-то вразумительного ответа, с ловкостью хищника пригвоздил Рей к постели, оказавшись сверху. К такому повороту она точно не была готова и захлебнулась вдохом, вынужденно столкнувшись со своей беспомощностью перед тем, что одежды на них обоих крайне мало и сквозь ее немногочисленные слои ее обожгло жаром его тела. Она старалась не вспоминать, каким холодным он был в ее мире, почти… неживым. Теперь все обстояло иначе – и это загнало ее в тупик. - Ты ведь ждала меня, - продолжал истязать ее колдун и для пущего эффекта потерся носом о волосы на виске своей жертвы, - иначе заперла бы дверь на замок, верно? Девушка рвано вздохнула и зажмурилась, наслаждаясь парализующей волной удовольствия, хлынувшей на нее от настолько тесного контакта. Ее глупое сердце бешено колотилось в груди, отыскав сразу тысячу объяснений, в которых так нуждалось, страдая от его отстраненности. Бен… неужели он все-таки вспомнил все, что между ними происходило в ее мире? И теперь все будет иначе? Может быть, не так, как ей представлялось, но хотя бы без возведенной между ними стены изо льда. Она была согласна на все. Лишь бы не его холодность и навязчивое желание отправить ее обратно. - Да, - прошептала девушка, едва сдержавшись, чтобы не зарыдать от нахлынувших чувств, - я ждала тебя. Нет, только не реви – приказала она себе. И первая потянулась за поцелуем, рассудив, что он будет куда красноречивее всех ее беспомощных слов. Всех попыток высказать и выплеснуть то, что накопилось за время их разлуки. Ощутив губы ведьмы на своих, Бен будто растерялся на мгновение, не ожидая от нее решительности, но все же ответил с уже знакомой ей прежде неспешностью и вдумчивостью. Словно с каждым вдохом и движением открывая ее для себя заново. Рей бы обеспокоилась этой деталью, если бы не была настолько увлечена процессом. Она и думать забыла про их спор из-за дневника, оставив его без присмотра, чтобы запустить руки в мягкие, вьющиеся волосы мужчины, которые ей так нравилось пропускать через пальцы. Это дарило ей ощущение реальности происходящего. Правильности. Только, к сожалению, правильным ее решение не было. Именно этого коварный колдун и добивался. Он резко отстранился от замлевшей от удовольствия Рей и, пользуясь ее растерянностью, ловко вытащил из-под подушки тетрадь. Окончательно растоптав чувства доверчивой ведьмы, Бен щелкнул ее по носу и снисходительно похвалил: - Видишь, ты можешь быть сговорчивой девочкой, - и он очень вовремя перебрался обратно на покрывало, оказавшись на приличном расстоянии от нее, уже готовой повторить трюк, провернутый когда-то на кладбище, и с бессильной злобой ударить его лбом по носу. Колдун почти игриво пригрозил ей пальцем, легко считав эту неудачную попытку. - Можешь оставить свои грязные фантазии при себе, - благодушно разрешил он с гадкой ухмылкой и демонстративно потряс тетрадью в воздухе, - а я, пожалуй, заберу это, чтобы ты не добралась до моих. Тебе рано читать такое. Спокойной ночи, Рей. Он успел ретироваться до того, как прикроватная лампа с грохотом врезалась в закрывшуюся створку двери. Оказавшись в кромешной темноте, девушка села на кровати и бессильно зарычала. Спокойной ночи, блять. 26 апреля 2012 г. Почти два месяца с последней записи в этом дневнике. И одна бессонная ночь, чтобы разобраться в своих хаотичных каракулях и попытаться хоть немного восстановить цепочку событий. И, конечно, знатно охренеть со всего дерьма. С тех пор, как я вернулся сюда, я немного восстановил режим сна, но ради столь важного дела можно пожертвовать и им. Отправлю Рей домой и высплюсь. В гробу высплюсь. Да. Я, определенно, очень вовремя вырвал добычу из цепких лапок этой маленькой бестии. Боюсь представить, какой ужас постиг бы ее, если бы она углубилась в это… увлекательное шизофреническое чтиво. Чертова несносная девчонка. Как ей вообще удалось найти мой тайник? С этим тоже стоит разобраться. Как и с очень многими вещами, которые продолжают оставаться неясными. Я едва удержался от того, чтобы не ткнуть ее лицом в ту самую подушку, под которой она пыталась спрятать мою тетрадь, и все-таки трахнуть надавать ремнем по заднице, чтобы впредь отбить желание когда-либо еще совать свой веснушчатый нос в чужие дела. Вообще лезть в зеркальные порталы. Ввязываться во все это. КАКОГО ЧЕРТА. Зачем она притащилась сюда? Из своего мира. Из своего времени. Мне не дает покоя мысль, что я побывал там – в ее реальности, но ни черта об этом не помню. В голове, конечно, полный бардак. И если с событиями до моего отбытия еще как-то худо-бедно можно разобраться, восстановить по беспорядочным откровениям в этом дневнике, другим записям, которые мне удалось отыскать в доме, то эти два месяца (десять лет?) остаются слепым пятном. Что же я натворил там, что Рей примчалась меня искать, и, обнаружив на острове, выглядела так, словно ей явился призрак? Очень плохо. Возможно, пребывая там (где?), я сохранил привычку делать записи, но где они? Спрашивать эту лису бессмысленно, это лишь надоумит ее на новые подвиги и желание завладеть хотя бы ими. Зачем, боже? Что она там хочет вычитать? Ничего хорошего она там точно не прочитает, как и в этом дневнике. Беспросветный мрак. С тех пор, как я вернулся, я старался реже пользоваться магией, но вчера поддался искушению силой затолкать эту упрямую идиотку обратно в ее мир и поплатился за это. Побочки никуда не делись, хотя штормило меня уже не так сильно, как в первые дни здесь. Голова побаливает до сих пор, хотя мелкая, конечно, тоже внесла свою лепту. Она… всегда была такой раздражающе упрямой? Или приобрела эту черту с годами? Если я не избавлюсь от нее, то все мои попытки восстановить ясность мыслей и здоровье рассудка полетят псу под хвост. Она, сука, сведет меня с ума. Мне кажется, пара дней в ее обществе равносильна по разрушительности для психики всем этим годам, когда моя крыша медленно отъезжала от всех путешествий и экспериментов с магией других миров. Боже. И, конечно, этот постоянно заискивающий взгляд оленьих глаз лучше мое положение не делает, как и то, что произошло перед тем, как я отжал у нее дневник. Это не ее мир. Ее место не здесь. Она… черт, зачем она вообще притащилась, бросив свою маму, друзей, близких людей, все, чем жила? Как вдолбить в ее глупую голову мысль, что ей тут нечего ловить, что она поступает неправильно? Мне, в отличие от нее, нечего было терять, когда я прошел точку невозврата. Я обязан остановить ее, не позволить повторить свою судьбу. Мне не нужна ее забота и ее самопожертвование. Я должен сам разобраться с последствиями всего, что натворил. И ее появление - одно из последствий моего беспросветного эгоизма и глупости. Базин? Куда она делась? Если она ошивается где-то поблизости, а я практически на сто процентов уверен в этом (хоть в чем-то в этой жизни), то дела плохи. Рей просто опасно находиться рядом со мной. НО КАК МНЕ ЭТО ДО НЕЕ ДОНЕСТИ? Черт. Ночь, проведенная за чтением своих корявых записей, определенно, не прошла зря. Теперь я хотя бы знаю, к кому действительно могу обратиться за помощью, чтобы хоть немного облегчить свое состояние и восстановить прежние способности. Довольно трудно смириться с тем, что о том могуществе, которым я владел, придется забыть, как и о путешествиях, но выхода нет. Сам виноват. Мне нужно откатиться хотя бы до того состояния, когда я смогу открыть портал и не грохнусь при этом в обморок. Открыть портал, чтобы вытолкать туда эту ненормальную. Жаль, что эта мера может оказаться бесполезной, если до нее так и не дойдет истинное положение дел. И что-то… подсказывает мне, что это будет ох, как непросто. Мне нужна Луиза. Только она знает, что делать.