Глава вторая. Разум и чувства
31 марта 2023 г., 13:33
«Почему меня всю жизнь везде преследуют блядские зеркала?» Взаимно искажая отражения «Я верю не в непобедимость зла, а в неизбежность поражения»
Не было ничего странного в том, что Рей долго не могла уснуть – потребовалось время, чтобы успокоиться и прийти к хрупкому равновесию внутри. Она злилась. Очень сильно злилась. И долго металась по комнате, словно запертая в клетке тигрица, выискивая взглядом среди предметов интерьера хоть что-то, на чем смогла бы выместить бессильную злость за свое заточение. Увы, кроме самой себя, было некого винить в случившемся. Она сама пожелала остаться, хотя Бен и пытался уговорить ее вернуться, чтобы прекратить развязавшееся между ними противостояние. В какой-то момент ведьма почти готова была сдаться и сделать это: создать портал и убраться подальше от его мира. Это было слишком заманчиво – поставить жирную точку в этой истории, отпустить прошлое и наконец разобраться со своей жизнью, на которую она, честно сказать, совершенно забила в последние месяцы поисков Бена. Зверски упрямого, раздражающего мудака. Еще более упрямого и раздражающего, чем версия, с которой она познакомилась в марте этого года. Вернее… в марте две тысячи двадцать второго, после удачно проведенного ритуала с тем зеркалом. Тому мудаку хотя бы хватало человечности и сознательности, чтобы сразу обозначить положение дел, не позволив ей обмануться в своих ожиданиях. Да, Рей была наслышана о коварстве ведьм и имела печальную возможность убедиться в этих слухах. Но коварство колдунов границ не знало. И нет, она не собиралась бежать, поджав хвост, как побитая жестоким хозяином собака. Не сейчас. По крайней мере, пока не добьется ответов. И не убедится, что ему больше ничего не угрожает. Черт. В ее бестолковую голову закрадывалось желание ломиться в зачарованную дверь, чтобы выпустить клокотавший внутри гнев. Но Рей понимала, что виновника всех ее злоключений стоило искать ближе, и не было необходимости устраивать очередную феерическую сцену с погромом особняка. Виновником, увы, была она сама. Потому что даже после пережитой только что некрасивой сцены она не находила в себе достаточно здравомыслия, чтобы остановиться. Поставить переживания на паузу и не прокручивать в голове тот ужасный момент, когда попытка создать портал обернулась для Бена недомоганием. Он хорошо держался. Должно быть, годами постигал искусство хранить лицо, не выдавая окружающим того, что с ним происходит, но она смогла прочесть скрытое между строк. Не только признаки, находившиеся на поверхности – кровь, слабость и головокружение, но и то, как его трясло после, каким охрипшим и слабым был его голос, как лихорадочно блестели глаза. Она оправдывала себя исключительно благими намерениями, черт возьми, слишком доброго сердца, не желая признать, что помощь ему – лишь повод еще немного оттянуть момент казни. Момент прощания перед разлукой, что растянется навсегда. Годами она считала Бена погибшим, не понимая, что же с ним приключилось, что подтолкнуло его к настолько радикальному шагу, но теперь обладала большим количеством информации и просто не могла остаться в стороне. Плевать, что ей придется расстаться не только со своими детскими чувствами, но и с уже взрослой привязанностью к противоречивой личности. Она завершит до конца начатое в особняке, принадлежащем ковену ведьм. Или намного раньше? В ночь, когда они напились с Розали, а потом Рей строчила ему провокационные сообщения? Тогда ведь она впервые сказала «я помогу»? Что-то подсказывало Рей, что опасность не миновала до конца, хотя ее потерянный странник и смог отыскать дорогу домой. Нечто жуткое, находящееся за пределами ее понимания, продолжало тянуться за ним оттуда, из черного зеркального коридора, где он скитался бесконечно долго, прежде чем во тьме забрезжил свет маяка. Что-то… что она почувствовала тогда, заглянув в его глаза в запущенном саду дома на Мэгэзин Стрит. Первозданный мрак. Холодный голос иных миров. Не тех, что сплетались воедино, как интерференция волн, накладывающихся друг на друга, похожих и близких, населенных разными вариациями схожих людей. Не тех миров, где жили лавкрафтовские древние чудища, не дававшие покоя Кайдел. Голос миров, в которых Рей не хотела бы оказаться никогда, смутно догадываясь, что встреча с ними изменит ее навсегда. Как изменила Бена. Черт. А ведь она, пока листала тетрадь, даже цеплялась взглядом за строчки, упоминающие о его столкновениях с чем-то подобным, но самонадеянно решила добраться до этого позже, последовательно выстраивая цепочку событий, закончившихся для него катастрофой. Чтобы не упустить чего-то важного. Какая беспросветная глупость! В итоге она упустила самое важное – сам дневник. Проснулась Рей эмоционально разбитой, и даже горячий душ не помог ей вернуть былую бодрость духа. Она испытала острую, почти физическую необходимость в том, чтобы влить в себя чашку кофе, потому девушка вынужденно покинула свое убежище. Наивно, конечно, было рассчитывать на удачу, учитывая сомнительные наклонности хозяина дома, который, скорее всего, вместо горячего напитка с порога подвергнет ее остракизму по следам вчерашней перепалки, но она была обязана рискнуть. Однако Бена нигде не было. На кухне обнаружился уже приготовленный завтрак и, о боги!, даже ароматный, еще не успевший окончательно остыть кофе. Будто все это для гостьи заброшенного дома предусмотрительно оставили невидимые слуги. Ведьма поймала себя на ощущении, что очутилась в какой-то вариации сказки о «Красавице и Чудовище», и встревоженно огляделась по сторонам, ища взглядом того, кто проявил эту заботу, но тут же успокоилась, вспомнив сказанное Беном накануне. В особняке, кроме них, никого не было. Не должно было быть. Хотя память о зловещей, вечно недовольной подружке господина была еще слишком свежа. Что стало с Базин? Последовала ли она за своим хозяином и в эту реальность? Или рыскала по Новому Орлеану в поисках Рей? Приятно было осознать, что жуткая тень в каком-то смысле осталась с носом. Если, конечно, она не притаилась где-то поблизости, чтобы нанести удар в самый неожиданный момент. Сложно не стать параноиком, когда по твоему следу идет сверхъестественная тварь с весьма избирательными пищевыми привычками. Картинка с растерзанными телами в подвале исчезающего дома окончательно отбила аппетит. Рей спешно допила кофе и отправилась на поиски Бена. Ее робкий стук в дверь спальни результатов не принес, а попытка вломиться туда, прикоснувшись к дверной ручке, обернулась довольно болезненным ожогом, скорее напоминающим удар тока. Магия. Если внутри кто-то был, то он настолько не желал видеть посторонних, что не поленился заколдовать свое убежище от незваных гостей. Гостьи. Гостьи, которая была уверена, что дневник, выскользнувший вчера из ее рук и перекочевавший к своему законному обладателю, находился внутри этой комнаты. Ей оставалось лишь злиться на саму себя. За то, что не очень-то продвинулась в своем обучении, хотя имела достаточно времени и возможностей. Рей продолжила свои поиски. Пустота мрачного в своем запустении дома действовала на Рей угнетающе, и она отправилась на островок, чтобы проверить их секретное место, а заодно насладиться теплым весенним днем. Заблудившееся в листве солнце, пряные ароматы дикорастущих цветов, плеск речной воды и пение птиц искушали остаться там, забыть о своих бестолковых исканиях. Раскинуться на траве, как в детстве, и наблюдать за плавным движением облаков по безграничному куполу неба. Дождаться, пока Бен появится сам, и они поговорят о чем-то отстраненном, легком и неважном; прежде чем разойтись каждый в свою реальность, от проблем которых они оба сбегали сюда. Или… она сбегала? А он нес некую службу, дожидаясь удачного момента, чтобы спросить маленькую путешественницу о том, как ей удается проворачивать свой коронный трюк и вторгаться сюда сквозь границу миров? Нет, все не могло быть так. Рей не хотелось верить, что для него значение имел только первооткрывательский интерес. Ладно, черт с ней, с ее влюбленностью, но у них была дружба. Никто не посмеет отнять у нее это. Их дружбу. Светлые и добрые воспоминания о ней. Глупо было оставаться здесь и рассчитывать, что Бен придет. Не после того, как он перестал искать с ней встречи и всеми возможными способами пытался избавиться от навязчивой девчонки, упорной в своем желании продолжать их общение настолько, что преградой не стали ни ткань реальности, ни время, ни его холодность. Рей возвращалась в особняк, всячески отгоняя тревожные предположения о том, что, пока она ворочалась в холодной постели, колдун умудрился все-таки создать портал и убрался подальше от нее в любой из возможных миров. Было страшно обидно прийти к таким заключениям. Что жуткий физический дискомфорт и прочие побочные эффекты перевесили чашу весов, когда на другой находилось общество влюбленной девушки. Пожалуй, это было унизительно. И ведьма даже не знала, чего ей хочется больше – своротить попавшуюся ей на пути клумбу с азалиями или в слезах прыгнуть в зеркало, признав свое поражение. Свою полную несостоятельность в качестве женщины. Стоит ли прислушаться к советам По в надежде хоть на какой-то положительный исход? Может, давно стоило перенять шлюховатую манеру одеваться дьявольской Базин, а не гоняться за Беном, предлагая свои чувства и помощь? И она как раз была близка к тому, чтобы выместить очередной приступ злобы на ни в чем не повинных цветах, когда колдун таки соизволил вернуться. Он не удостоил ее разгромной речи по следам вчерашней ссоры из-за своего дневника, а лишь придирчиво осмотрел с ног до головы. - Ты все еще здесь, - заключил Бен и спустил на шею массивные наушники, из которых громко орала музыка. Прислушавшись, Рей без удовольствия различила знакомые визгливые рифы Мэрилина Мэнсона, вынужденная вспомнить, как в последний раз сталкивалась с его музыкой в обители Кайдел. Конечно, это же его подруга детства, у них, должно быть, много общего. Как минимум, первый секс, о котором она успела бегло прочитать, прежде чем лишилась драгоценной находки. Это была одна из бесчисленных причин, по которой ей так паршиво спалось, будучи оставленной раззадорившим ее аппетит мужчиной. Мужчиной, который с большим удовольствием предпочел бы ей общество белокурой ведьмы. Умной, талантливой, блестяще обученной. Да они были просто созданы друг для друга, черт возьми! Теперь понятно, почему Кай из ее мира отвергла ухаживания По. Сдался ей какой-то оборванец, неумеха-колдун в потертой кожанке, когда она привыкла иметь дело с наследником именитой магической династии. С таким же куском камня вместо сердца, как и у нее. Рей даже как-то позабыла о том, что у соперницы в той версии реальности не было особых шансов: Бен погиб в пятнадцать – и на этом их связь оборвалась. - Надеялся, что я свалила? – злобно буркнула Рей в ответ, знатно распалив этим предположением свою ревность, на которую она, по-хорошему, не имела права. - Я уже очень давно ни на что не надеюсь, - безрадостно откликнулся колдун, обходя ее, чтобы войти в дом. И она почти уцепилась за меланхоличность его голоса, чтобы немного успокоить свой гнев, когда он бросил через плечо, как бы невзначай, - но было бы славно. Все больше закипая, девушка проследовала за ним сквозь лабиринты темных комнат на кухню, где прижалась к дверному косяку, сложив на груди руки в защите. Ей, конечно, хотелось казаться грозной и самоуверенной и плевать, что ее маленькое представление не впечатлило Бена. Он швырнул на столешницу наушники, набрал воды из-под крана и осушил стакан в несколько жадных глотков. Рей наблюдала за движением его кадыка в этот момент, вплетая мелочь в общий портрет мужчины, которого лишь недавно начала узнавать по-настоящему. Таким, как сейчас, она не видела его раньше, хотя этот образ был до боли близок к магической иллюзии на Мэгэзин Стрит – простой, человечный, почти домашний. Часть волос, собранных на затылке в короткий хвостик, слегка влажные пряди на висках, кроссовки, неприметные брюки, черная футболка, облепившая поджарый торс, татуировка на запястье, выглядывающая из-под толстого ремешка наручных часов. Эти часы Рей прежде не замечала, и они заинтересовали ее, потому что, даже для две тысячи двенадцатого, модель выглядела старомодно. И отчего-то ей показалось, что этот предмет наполнен каким-то скрытым смыслом, о котором, конечно, глупо было пытаться узнать. Станет Бен говорить о личном, если с порога напомнил, насколько нежелательно для него ее присутствие. Если даже сейчас он не пытался вступить с ней в диалог, больше внимания уделяя вытащенному из кармана смартфону. «Нет. Не смей. Не смей» – требовала Рей мысленно от самой себя, догадавшись, в каком направлении сейчас потекут ее мысли. Но трудно было не истязать себя еще больше догадками, с кем он там так увлеченно переписывается. О, ведьма имела достаточно представления о его способностях к красноречию в составлении эпистолярной прозы. Но это было в ее мире. До… А теперь, скорее всего, все его словесные пируэты предназначались Кайдел. Подружке детства. Первой любви? Как минимум, умной, красивой и гениальной колдунье. Боже. Пока Рей проходила все круги своего персонального ада, Бен закончил с телефоном, убрал его обратно в карман брюк и наконец соизволил заметить присутствие девушки. Страшно раздражающей девушки. Крайне посредственной колдуньи. В свете прояснившихся обстоятельств, его старое обидное высказывание обожгло с новой силой. - Хочешь ты или нет, но тебе придется убраться отсюда до вечера, - сухо сказал он. - А что будет вечером? – беспомощно обронила Рей, обнаружив, что совсем не готова держать оборону. Нужно было найти в себе ресурс, чтобы сохранить лицо. Но желание спасовать нарастало с каждой минутой. - Все тебе расскажи, - Бен внезапно тепло улыбнулся, словно его вовсе не рассердило проявленное ей любопытство. Девушка бы порадовалась, если бы не ждала какого-нибудь едкого продолжения фразы. И она не ошиблась. Видимо, за время общения с колдуном свыклась с его привычкой чередовать кнут и пряник. Он, словно нехотя, взялся объяснять: - Мне нужно в Новый Орлеан. Без присмотра в доме я тебя не оставлю и с собой брать тоже не планирую. Новый Орлеан. Легко было догадаться, к кому именно он собрался. Бен не нуждался в помощи неумелой Рей, пусть и задыхающейся от своего альтруизма, когда в Луизиане обитала умница Кай, которая точно найдет способ избавить его от тяжких последствий. У нее куча книг и острый ум. И много других достоинств. Большие зеленые глаза, например. И длинные белокурые волосы. Судя по тому, как юный Соло восторгался красотой Луизы, колдун в принципе питал слабость к блондинкам. Ведьмам. И вампиршам. И нет, Рей запретила себе даже думать о том, чтобы метнуться в ближайший супермаркет за краской и к чертовой матери высветлить свою каштановую от природы гриву. Смена облика лишь обличит степень ее отчаяния и подарит этому негодяю тысячу и один новый повод для измывательств. Нужно было что-то сделать, срочно попытаться сгладить ситуацию и не сойти с ума. Перевести тему на более нейтральную. В итоге Рей опять начала нести какую-то бессвязную чушь, лишь усугубив свое положение. - Я… мне… тяжело дался переход в этот мир… да, нужно прийти в себя… подготовиться… ты же знаешь… как… я и забыла, как вернуться… - бормотала она, спотыкаясь на каждом слове, пока не оставила бесполезную затею и не выпалила на одном дыхании, - а где ты был? Она догадывалась, что услышит в ответ, хотя варианты в ее голове роились довольно мрачные. В лучшем случае – на пробежке, судя по взмокшей футболке, наушникам и влажным от пота волосам, в худшем… у какой-нибудь очередной девицы, живущей поблизости. Вряд ли колдуну было приятно полночи слушать, как Рей мается за стеной после того, как он обратил ее желания против нее самой. Были, конечно, и другие варианты, которые она еще не успела рассмотреть. Ведьма имела мало представления о том, чем вообще может заниматься человек, в одиночестве обитающий в огромном особняке и имеющий достаточно денег, чтобы не работать. Так куда и зачем он потащился с утра пораньше? - Из тебя паршивая актриса, знаешь, - заметил он вместо ответа на относительно простой и безобидный вопрос, - так что не трать мое время и собирайся в обратный путь. Да, и… - колдун сделал небольшую паузу, скользнув глазами от талии Рей и ниже, - оденься, ради всего святого. Не лучшая идея путешествовать по мирам в таком виде. Да, она как-то упустила из виду тот факт, что отправилась искать сначала кофе, а потом и хозяина особняка в одной футболке, рассудив, что ее длина позволяет не беспокоиться о приличиях. Джинсы вместе с рюкзаком и остальными ее вещами остались валяться в гостевой комнате. Его взгляд едва ли был осуждающим за легкомыслие, скорее довольно горячим. И это осознание пустило вниз по спине приятные искры напряжения. Рей не казалось излишне самонадеянным считать, что у нее красивые ноги, даже обутые в потрепанные кеды, а не туфли на заоблачно высоком каблуке. Что-то же красивое и соблазнительное в ней должно было быть, раз не повезло с белокурой кочкой или талантом к колдовству?! Хотя этого, видимо, оказалось недостаточно. Бен вновь оставил ее в одиночестве, быстро потеряв интерес. Дерьмо. Рей почти смирилась с неизбежным возвращением домой и очередным своим поражением в попытке разжечь искру желания в этом холодном и упрямом человеке. Поэтому уныло побрела на второй этаж, чтобы действительно забрать рюкзак и натянуть обратно джинсы и легкую куртку. Но, заметив, что прежде зачарованная дверь хозяйской спальни приоткрыта, Рей остановилась и прислушалась, различив приглушенный звук льющейся воды из прилегающей к ней ванной. Пусть очередная попытка завладеть дневником уже не имела особого смысла, она должна была попытаться. Девушка оправдывала себя тем, что, даже вернувшись в свой родной мир, еще долго не сможет спать спокойно, так и не пролив свет на определенные вещи. Да, все дело в зеркальных порталах, в жутких последствиях злоупотребления ими, в загадочном мире безликих. Вовсе не в Бене и его отношении к ней. Но Рей не была бы собой, если бы просто заглянула в комнату, схватила дневник и убралась к себе. Она обнаружила раскрытую тетрадь на письменном столе среди нагромождения книг, блокнотов и хаотичных заметок и заинтересовалась последней страницей. Судя по дате и тому, что почерк мужчины вернулся к аристократическому изяществу, он писал это уже после возвращения. И в первом же абзаце фигурировало ее имя. Большой беды же не будет, если она глянет одним глазком? Но беда, конечно, случилась, ведь ведьма не учла, что времени совсем мало. Небольшой заминки хватило, чтобы оказаться пойманной. Опять. - Какого черта ты здесь забыла? – услышала она над своим ухом и чуть не вскрикнула от неожиданности. А ведь Рей могла выбрать наиболее выигрышный маневр и вновь использовать голову как средство самозащиты, чтобы отбиться от незаметно подкравшейся со спины угрозы, но вместо этого она предпочла встретиться с ней лицом к лицу, завертевшись в тесном пространстве. Вот только, из-за своего крошечного роста, встретилась не с лицом, а со стекающими каплями воды на груди мужчины прямо перед собой – и еще долго не решалась поднять взгляд. Не хотела поднимать, вернее, позволив себе всласть оценить то, что обычно пряталось под одеждой, но определенно было достойно внимания. Рей вынуждена была признать, что сильно заблуждалась насчет физической формы колдуна и его худобы, позволив той огромной даже для него толстовке обмануть себя. Да, ребра и ключицы все еще были болезненно обтянуты мраморно-белой кожей, но рельеф мышц поражал. Хотелось пройтись языком, слизнув остатки влаги, и заодно прочертить линии созвездий между многочисленными родинками. Блять. Бен мягко ухватил ее пальцами за подбородок, вздергивая голову засмотревшейся девушки вверх, вынуждая все же встретиться с его крайне сердитым взглядом из-под вьющихся от воды волос. Впрочем, даже этот прожигающий взгляд в таком положении волновал ее не меньше, учитывая, что из одежды на нем было лишь обмотанное вокруг бедер полотенце. А если бы он вышел из ванной совсем без него? Ох... Напряжение между ними было настолько очевидным, что Рей едва дышала, словно воздух загустел и превратился в воды той печальной реки, разрывающей легкие изнутри. Нужно было что-то сделать. Вытолкнуть из своего пересохшего в миг горла оправдание. Хоть что-то. Не позволить удерживающим в капкане глазам лишить ее последней воли к сопротивлению. Но не той участи, которой ей так отчаянно хотелось в эту минуту. А очередной порции нотаций на тему, как она посмела вторгнуться на его территорию. Боже. - Я… я… - заблеяла она, еще больше забывая родную речь, - я хотела… мне… - Ты снова хотела стащить дневник, - услужливо подсказал Бен, лишь забавляясь ее растерянностью и смущением. Пробившийся сквозь окно солнечный лучик подсвечивал золотом янтарь его глаз, создавая обманчивое впечатление, будто взгляд потеплел. Невозможно. У него не было повода сжалиться над попавшейся воришкой. Он сейчас откусит ей голову или попросту придушит голыми руками без всякой магии. Или уничтожит своей язвительностью. А медлит потому, что выбирает наиболее уничижительную формулировку из всех возможных. Но Бен вдруг и правда сменил гнев на милость и уже смягчившимся голосом уточнил: - К чему все это, Рей? Что ты хочешь там отыскать? Почему не спросишь меня? - Потому что ты никогда прямо не отвечаешь на мои вопросы, - выпалила девушка на выдохе, - ты все время говоришь загадками. Я пыталась… - В твоем мире? – перебил он. - Да, пока ты был в моем мире, - подтвердила Рей и зажмурилась, словно приготовившись к удару, будто она все выдумала и сейчас будет уличена во лжи. Чем дольше ведьма находилась здесь, в этом особняке, в этом времени, тем больше и сама сомневалась в том, что произошедшее весной не было плодом ее богатого воображения. И появление гостя из зеркала. И вампиры. И ведьмы. И безликие. И… жуткая Базин, вызывавшая у нее бессильную ревность, страх и отвращение, как выяснилось позже, не зря. Словно всего этого не было. Сейчас две тысячи двенадцатый год, ей пятнадцать лет, она одержима своим взрослым другом и вломилась в их семейный особняк, чтобы доставать его своим вниманием и глупой влюбленностью, о которой прежде благоразумно предпочитала молчать. Вешаться ему на шею. Но она же не вешалась ему на шею сейчас, хотя бы в этот раз? Колдун сам загнал ее в угол, отрезав пути к отступлению, так, что даже назад двинуться было нельзя и Рей чувствовала ягодицами жесткий край стола, заваленного его бумагами. - Что там произошло? – прервал ход ее мыслей Бен, тоже что-то старательно обдумывающий все это время, он посерьезнел, но не выглядел так, словно сейчас начнет кричать или отчитывать ее за очередную глупость, - что-то важное, о чем я должен знать. И она готова была вывалить все, разразившись многословной, хаотичной речью, потому что страшно устала держать все в себе и едва сдерживалась, будучи припертой к стенке. Но некоторые факты играли против, препятствуя тому, чтобы мужчина поверил хоть одному сказанному ей слову. Невозможно было поделиться накопившимися переживаниями, не сняв броню со своей души, рискуя вновь вложить в его руки оружие, способное уничтожить ее. А он делал это бесчисленное множество раз – в том мире и уже в этом, хотя она находилась здесь не больше суток. Потому что среди сухих, пусть и безумных, фактов, обязаны были затесаться и десять лет слез, и белые гиацинты, и момент близости на острове и прощание перед зеркалом. Как и его раздражающе разумные предостережения о том, что им нельзя привязываться друг к другу, напрочь проигнорированные безрассудной ведьмой, обернувшиеся именно для нее наибольшей бедой. Она бы тоже предпочла забвение тому, чтобы тащить свои воспоминания из мира в мир, наматывая их на клубок сожалений. Она хотела бы стать такой же холодной, как его кожа после десяти лет зеркальных скитаний и сердце, сейчас. Не злиться на то, что, вопреки всем ее надеждам и месяцам поисков, она снова оказалась перед стеной его отчуждения. Именно злость придала Рей сил и подтолкнула к прыжку в неизвестность. К тому, чтобы пойти ва-банк против здравого смысла. - Мы были любовниками, - заявила она, смело взглянув в лицо мужчины перед собой, ожидая его гнева или насмешки, но их не последовало. Он помрачнел, слегка качнул головой, очевидно, не желая принимать ее самонадеянную браваду. Ведьма едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться над ситуацией и собой из-за того, что из огромного потока информации о событиях минувшей весны зачем-то удосужилась выцепить именно этот факт, напрочь отбросив контекст. И даже добилась тем самым какого-то эффекта. - Это… невозможно, - Бен еще раз тряхнул головой, словно это могло помочь ему прогнать нахлынувшее наваждение, и девушка поразилась тому, что впервые на своей памяти видела его настолько растерянным. Кроме, конечно, тех случаев, когда он уходил в себя и смотрел остекленевшим взглядом, но то состояние и рядом не стояло со степенью его смятения сейчас. Его маска трескалась, вот-вот грозя исчезнуть совсем и наконец явить Рей его настоящего. Даже привычное красноречие ему изменило. - Этого не может быть. - Почему? – удивилась она, поражаясь тому, что не испытала обиды от этого абсурдного утверждения. Она чувствовала себя на удивление готовой к тому, чтобы смиренно принять очередную издевку. В духе того, что она бездарность и совсем не чета безупречной Кайдел... Или же будоражившей его юношескую фантазию Луизе. Всего лишь глупая соседская девчонка. Неуклюжая. Навязчивая. Смешная. Вызвавшая интерес исключительно своим загадочным появлением в чужом мире. Но этого не произошло. Мужчина не планировал унижать ее, что было крайне странно, зная его привычку оборачивать слабости Рей против нее самой. Она своим заявлением, можно сказать, сама благословила его на это. - Прости меня, - вдруг выдал он, окончательно огорошив ведьму, ожидавшую чего угодно, но только не этих слов, сказанных с таким смирением, словно он собирался признать, что имел прямое отношение к исчезновению того котенка, которого она лет в девять притащила домой с улицы. Настолько прямое, что задушил его своими руками, а потом закопал на заднем дворе их особняка просто, чтобы ей насолить. Та история была крайне поучительна. Молли не пришла в восторг, но и давить на дочь не стала, не увидев ничего зазорного в возникшем у девочки желании о ком-то заботиться. Однако через какое-то время маленький друг Рей бесследно исчез, и только спустя много лет она случайно увидела его, уже взрослого, сытого и ухоженного, у каких-то соседей. Девочка радовалась тому, что пропавший питомец не погиб, а нашел для себя другой дом, ровно до того момента, пока не узнала, что он никогда ей и не принадлежал. Котенок просто потерялся, испугавшись лая соседской собаки, о чем приемная мама юной спасательницы узнала из объявления на дверях супермаркета. Должно быть, Молли пришлось нелегко, столкнувшись с необходимостью отобрать у Рей нового друга, чтобы вернуть того законным хозяевам. Она так и не нашла подходящих слов для признания. Прошло много лет, Рей давно выросла, но кое-что осталось неизменным – желание присвоить что-то запретное, одарить кого-то своей любовью и заботой против воли. Напрашивалась определенная параллель. Этот мужчина никогда не принадлежал ей, но, непонятно за что, пытался перед ней извиниться. И что-то подсказывало девушке, что совсем не за свое хамское обращение с ней и социопатичную жажду манипуляций. Она настолько увлеклась своими догадками, что пропустила еще кое-что важное и теперь сомневалась в том, что ей не послышалось. Но, вроде как, Бен пробормотал что-то вроде – «я сказочный придурок». Она ждала от него совсем других слов, но и эти сгодились. Даже обидно было упустить шанс заострить на этом признании свое внимание. Едва ли ей когда-нибудь еще выпадет такая возможность. Учитывая нестабильность его эмоциональных проявлений, стоит готовиться к тому, что глубокая меланхоличность в нем скоро сменится желанием раскрошить остатки ее чувств в порошок. Это еще с поправкой на бардак в его голове и отсутствие воспоминаний о событиях в том мире. И все же Рей предпочла бы порцию язвительности осознанию того, что колдуна невероятно расстроили новости о том, что в каком-то из миров он снизошел до ее личности. Должно быть, не имея достаточно информации о произошедшем, он бегло сделал выводы, что просто воспользовался крайне удобной кандидатурой, готовой при любом удобном случае раздвинуть перед ним свои ноги, дабы не усложнять свою и без того запутанную зеркальными путешествиями жизнь. Отвратительно. Ведьма сама унизила себя этими домыслами. Злые слова так и норовили сорваться с языка. И… почему она должна была себе в этом отказывать? Помирать, так с музыкой. - Ты уж прости, что в наш мир тебя притащила именно я, а не Кайдел, - выплюнула она, едва удержавшись, чтобы ограничиться одним только упоминанием белокурой ведьмы, не делясь впечатлениями от прочитанного. До того, как дневник перекочевал к автору изложенных в нем откровений. - Дурочка, - фыркнул Бен, но удивительно беззлобно. Девушка не успела среагировать, потому что ее попытка развязать привычную словесную дуэль возымела совершенно неожиданные последствия. Колдун сократил и без того крошечное расстояние между ними, вынуждая ее пятиться и забраться на заваленный книгами стол, и Рей захлебнулась словами, что готовилась произнести в желании отыграться. Между ними почти не осталось преград – ее задравшаяся майка была совсем тонкой, а на нем по-прежнему было одно лишь полотенце, и теперь она чувствовала жесткий рельеф его тела и жар кожи. И, черт возьми, его эрекцию, упершуюся сквозь махровую ткань в ее предательски влажную промежность. Ох. Его рука с подбородка сместилась на ее горло, и он мягко большим пальцем прочертил линию вдоль бешено пульсирующей венки под кожей. Он не спешил притянуть ее к себе, и Рей догадалась, что Бен пытается удержать их от опрометчивых желаний. Но когда Рей следовала голосу рассудка? Потому, превозмогая давление его ладони, она прижалась к нему грудью и потянулась за поцелуем. Первое, почти робкое прикосновение обернулось волной сносящей все на своем пути страсти, настолько, что девушка утратила всякую связь с реальностью. Даже больно впивающийся в бедра стол не спас ее от ощущения свободного падения, и, пытаясь хоть как-то удержаться, она обвила торс Бена ногами, все крепче притираясь к нему. Скрестив лодыжки за его спиной, ведьма украдкой подумала, допустимо ли будет попытаться стащить с него полотенце, избавляясь от последнего бастиона, все еще разделяющего их. Свое белье она уже не пыталась расценивать как препятствие, ведь оно стало мокрым настолько, что липло к коже и скорее ощущалось ее продолжением, да и вряд ли большого труда составит отодвинуть полоску ткани в сторону и… Она слишком увлеклась и прокусила мужчине губу до крови, тут же испугавшись металлического привкуса в поцелуе. И его тоже это отрезвило. Во всех мирах привычка Бена сначала довести ее до состояния расплавленной свечи, а затем резко отталкивать раздражала не меньше его постоянной язвительности. Черт. - Прекрати, - прохрипел он, словно это она тут затеяла все это и единственная несла ответственность за то, что чуть не случилось, хотя его глаза все еще казались совсем черными из-за расширившихся зрачков и бешено горели, - прекрати испытывать меня на прочность. Я не железный. Рей не планировала спорить, рассудив, что намного разумнее будет проигнорить очередной приступ его сознательности и потянулась за новым поцелуем, но колдун предусмотрительно отодвинулся от нее и предупреждающе пригрозил. - Мы не должны этого делать, - мгновенно напустив в свой голос весь холод арктических льдов заявил Бен. Рей кое-как балансировала между гневом и глубокой растерянностью, пытаясь попутно восстановить сбившееся дыхание. Но гнев побеждал. Обида выжигала из ее души остатки ошеломительной, почти наркотической эйфории. Черт. Почему. Чем она хуже Кайдел? Хуже Луизы? Как бы ни было абсурдно сравнивать себя с древней вампиршей, но приходилось. Разве она была хуже сейчас, в эту минуту, сидящая на его столе с призывно разведенными стройными ногами. С промокшим бельем и задранной к талии футболкой, натянутой на груди затвердевшими бусинами сосков. С алеющим после безумных поцелуев ртом и легким румянцем. С бешеным пламенем и жаждой в глазах. С взъерошенными длинными волосами, пусть не белыми, но красивыми и густыми. Она не была гениальной ведьмой. Не была красоткой со страниц глянцевых журналов, как Базин. Но мужчины хотели ее. За ее огонь, за смелость, за дерзкий характер. И только этот, черт его дери, самовлюбленный болван снова и снова отвергал ее, заставляя чувствовать себя последним ничтожеством. Как будто намного ценнее было спустить ее с небес на землю, как следует распалив, чтобы получить истинное наслаждение от унижения девушки. И ведь… у них могло быть иначе, но они неотвратимо возвращались к началу. К его излюбленным, уже надоевшим Рей до тошноты аргументам «мы не должны», «нам не стоило»… Она не нуждалась в снисхождении. Она устала. У нее тоже есть гордость. Хватит. Она одернула футболку и спрыгнула со стола. - Рей, - непостижимым образом Бен и сам понял, что перегнул палку, попытался пойти на попятную, но было уже слишком поздно. Ведьма уже все для себя решила, как минимум, перестать стучаться в закрытую дверь и сохранить остатки собственного достоинства. Она отмахнулась от него и быстро выскочила из комнаты, а затем заперлась в гостевой спальне, чтобы привести в порядок свой внешний вид и свои растрепанные чувства. Натянуть джинсы и куртку. Проверить, не выронила ли она чего-то ценного из своего походного рюкзака. Свалить отсюда к чертовой матери в родной мир. И никогда больше не пытаться отыскать Бена Соло. Биться головой о стену, пока остатки воспоминаний о их сложных, измучивших ее взаимоотношениях не вылетят из ее бестолковых мозгов. Всего этого не должно было быть. Его не должно было быть. Она зря пыталась играть с мирозданием в игры, законов которых не знала. Пусть в ее реальности все вернется на круги своя. И это имя для нее останется лишь именем погибшего в пятнадцать лет соседского паренька, с которым у них не было никакой возможности когда-либо друг друга узнать. 26 апреля 2012 (продолжение) Дорогой дневник, когда я перестану творить херню? Как разобраться с последствиями своих прошлых косяков? Самое грустное и смешное в этом всем – то, что даже когда я пытаюсь поступить хоть сколько-то правильно, кому-то помочь, кого-то спасти, в сухом остатке все равно выходит какое-то дерьмо, и все страдают. Вероятно, единственное разумное решение, которое я мог бы принять в своей идиотской жизни – это оборвать ее, как можно быстрее, утопиться в этой проклятой реке, вслед за Рей из моей реальности и своей другой, лучшей версией. Из того мира… где я… ох, чувствую, натворил дел. И даже спрашивать боюсь у нее, как все это вышло. От одного только маленького откровения, если все, конечно, не было какой-то безумной провокацией, уже хочется удавиться. Но мелкая, вроде как, жила среди простых смертных до определенного момента и не имела возможности достаточно общаться с ведьмами и колдунами, чтобы понабраться от них гнилого дерьма. Боюсь, она сказала правду. Еще одна причина, по которой ты будешь гореть в аду, да, дружок? В конце февраля я планировал отправиться в мир, полный магии, чтобы с помощью него отыскать дорогу во 2 июня 2002 года, чтобы все исправить, но какого-то хера я отыскал путь только в ее постель и сделал все только хуже.
