Doppelganger 2

Сна не было ни в одном глазу. Рей так и просидела на широкой кровати до рассвета, гипнотизируя взглядом раскрытую тетрадь с единственной записью. Заботливое настояние Луизы отправиться в резиденцию и отдохнуть звучало полным издевательством. Как она вообще представляла это? Возможно, в картине мира невозмутимой древней нежити после всего пережитого за минувшую ночь и можно было уютно устроиться в своем обитом шелком гробу и восполнить силы, но едва ли подобное устраивало Рей. Контрастируя со спокойной тишиной дома и звонким пением утренних птиц снаружи, в ее ушах по-прежнему звучали крики Бена, как и его слова перед этим, прозвучавшие очередным прощанием. Судя по тому посланию, что он оставил ей в дневнике – такого варианта развития событий он вовсе не исключал. Это было почти оскорбительно – бесславная гибель показалась колдуну меньшим из зол, нежели дальнейшее времяпровождение в обществе надоедливой гостьи из зазеркалья. Если, конечно, у него был выбор, в чем девушка не могла быть уверенной до конца, не располагая достаточным количеством информации о реальном положении дел. Бен мало походил на наивного и доверчивого человека, поддавшегося на манипуляции. Он сам был прирожденным кукловодом, но на любого хищника ведь всегда мог найтись кто-то крупнее и опаснее, верно? Но… он же написал «с любовью»? Или это очередная издевка, чтобы уязвить девушку за ее глупую привязанность и попытки навязать ему свою компанию? Или так пишут в письмах всем – друзьям, знакомым, врагам, горе-ученикам – и это просто фигура речи без привязки к каким-то тайным смыслам? Ей, определенно, было о чем подумать. И Рей настолько была занята всеми этими мыслями и торгами с собой, что не заметила, как наступило утро. Она пыталась увидеть подсказку, спрятанную между строк, и вырвать себе еще хоть немного надежды. Как минимум, понять, в каком направлении ей стоит двигаться дальше. Отмереть и выйти из ступора ее заставили солнечные лучи, пробравшиеся в комнату сквозь распахнутые ставни на дверях. Геометрия световых полос добралась и до помятой постели, практически вернув желтоватым страницам тетради на ее коленях свою первозданную белизну. Вместе с бликами солнца пришло и осознание, что ведьма легкомысленно упустила шанс обратиться за помощью к кому-то из вампиров: дружелюбному и симпатичному ей Виктору в лучшем случае или при ином раскладе к сварливой неразговорчивой Фазме. Они все, должно быть, уже попрятались в свои норы до наступления темноты. В свои роскошные гробы из бука с пегим бархатом внутри или что там эти создания используют для того, чтобы укрыться от дневного света. Рей оказалась запертой в этом огромном доме с минимумом возможностей снять чары с тетради или хотя бы убраться отсюда подальше в родную реальность. Да, она прекрасно знала, что в своих жилищах кровососы не держат зеркал даже в качестве украшения интерьера. Суеверный страх, привитый Луизой, был сильнее склонности к эстетским изыскам. Она не могла выполнить обещание, данное Бену, даже если бы серьезно вознамерилась претворить его в действие. Да, только поэтому. А не потому, что не хотела никуда уходить. Не потому, что просто не могла никуда уйти, невольно чувствуя ответственность за человека, отвергавшего ее, но, возможно, попавшего в беду. Не после того, свидетельницей чего она стала на корабле. Не после того, как наконец-то завладела желанной тетрадью и всеми ответами, скрытыми в ней. Не после его неоднозначного послания. Несмотря на бессонную ночь и все недавние потрясения, ведьма чувствовала себя поразительно бодрой и полной сил. Потому она смело отмела вариант все-таки попытаться уснуть и разобраться со всем на свежую голову. Рей обдумала свое положение, вынужденно взяв во внимание также то, что не располагала не только гипотетическим порталом в свободном доступе, но и банальным сотовым телефоном, деньгами, документами или транспортным средством, чтобы убраться из резиденции и поискать зеркало в какой-нибудь придорожной забегаловке или доме по соседству. В итоге она остановилась на том, что ей пока не остается ничего другого, кроме как обшарить резиденцию в поисках библиотеки или компьютера. Должен же быть хоть какой-то способ прочитать записи в тетради, раз уж ей посчастливилось стать ее обладательницей? Это помогло бы отвлечься от надоедливой фоновой тревоги и дождаться наступления темноты и возвращения вампирской братии. Ничего. Бесконечные анфилады комнат с красивыми интерьерами и старинной мебелью. Шкафы из благородного дерева, набитые роскошной одеждой, в которой смело можно было явиться на показ какого-нибудь известного модного дома и чувствовать себя в своей тарелке. Богатая коллекция вина, некоторые образцы которой были не только старше ведьмы, но застали времена сухого закона, кем-то любовно собранные с разных винодельческих регионов во всех уголках света. Книг не было, как и зеркал, что было странно для существ, вроде как ценивших свое интеллектуальное превосходство. Складывалось впечатление, что этот дом действительно держали только для светских раутов, а литературные салоны отошли в прошлое больше века назад, так что необходимости в том, чтобы обеспечить гостей роскошной библиотекой, попросту не было. Мысли о безумных оргиях, которым предавались вампиры и их гости во время вечеринок, девушка благоразумно предпочла задвинуть подальше. В расстройстве Рей стащила из винотеки первую попавшуюся бутылку, которой оказался калифорнийский зинфандель образца восьмидесятых – не слишком редкий образец, но и не какое-нибудь пойло из дешевой забегаловки. На полноценное преступление поступок гостьи дома не тянул, оставаясь в рамках мелкого хулиганства. Напиток показался похитительнице кислым и безвкусным, но она никогда не претендовала на звание ценителя, будучи простой девчонкой из простой семьи, а не аристократкой. Она предпочитала что-то проще, слаще, какие-нибудь коктейли с ромом или той же текилой, которые можно было тянуть весь вечер, не морщась от каждого глотка и вовсе не пытаясь смаковать вкус, раскладывая его на ноты и полутона. С мстительным удовольствием ведьма заключила, что вампиры сами подтолкнули ее к этому злодеянию, не удосужившись обеспечить гостью всем необходимым, кроме комнаты. Порыв оправдать их тем, что они слабо представляли себе перечень потребностей обычного человека с их-то огромным жизненным опытом, был наивен и не имел смысла. Рей без удовольствия поняла, что оказалась обузой даже для хозяев резиденции. Здесь ждали Бена, одного, без сопровождения какой-то непонятной девицы с кособокой легендой, трещавшей по швам при малейшей попытке проверить ее на вшивость. Британка из Рей была никакая, как, впрочем, и ученица колдуна. Она умела путешествовать через порталы, знала несколько формул для работы с ними, но в остальном дальше парочки защитных рун и заученных наизусть заклинаний, которые даже произнести вслух не могла, не сломав язык, так и не продвинулась. Ее ложный наставник был абсолютно прав, предположив, что, даже завладев дневником, девушка не сможет извлечь из него особой пользы, и потому его широкий жест выглядел очередным издевательством. Когда он вообще успел зачаровать тетрадь, если ведьма все время находилась в комнате? Впрочем, времени было достаточно, ведь она долго была увлечена любованием густой ночью Луизианы и… желанием швырнуть в него вазой. Если бы чертовы розы не были заколдованы и не обращались в пепел от прикосновения, Рей на полном серьезе расценила бы их в качестве закуски к вину. Вампиры, с их склонностью к эстетизму и манерности, должно быть, оценили бы ее порыв, жаль, что ему не суждено было реализоваться. Рей распахнула ставни в просторной комнате, судя по самому массивному в доме каминному алькову и обилию алых велюровых диванов, выполнявшей роль гостиной, решив расположиться здесь с дневником и бутылкой вина. Она быстро оставила идею попробовать развести огонь, вспомнив, что ее попытка организовать костер в походе в недолгую ее бытность скаутом чуть не закончилась пожаром во всем палаточном лагере. Едва ли «гостеприимные» хозяева обрадуются, вернувшись вечером и обнаружив на месте своей ненаглядной резиденции обугленное пепелище. Да и в приоткрытое окно с улицы несло таким зноем, что необходимости в этом действии не было. Внутри особняка царили сырость и прохлада, но весенний воздух американского юга был жарким и томным. Хватало и теплого ветерка, колыхавшего легкие занавески и приносившего немного пряных запахов цветения. Рей пила вино и прожигала взглядом тетрадь на своих коленях, надеясь, что снова случится какое-нибудь чудо, и магия подчинится ей сама собой, когда с улицы раздался звук мотора подъезжающего автомобиля и шорох шин по гравийной дорожке. Ведьма встрепенулась, почему-то тут же решив, что каким-то образом вернулся Бен. Она остро нуждалась в том, чтобы увидеть его и убедиться в том, что опасения колдуна были напрасными. Хотя это и грозило ей признанием поражения и собственной некомпетентности. Но стук каблуков по паркету, в тишине гулко разнесшийся по всему зданию, заставил ее напрячься и подобраться. Она собиралась вооружиться каминной кочергой, пожалев, что оставила рюкзак с пистолетом наверху в спальне, но не успела претворить свое намерение в действие. В дверном проеме появилась статная женская фигура, исполненная достоинства, несмотря на невысокий рост. Рей понадобилось некоторое время, чтобы опознать в этой властной девушке свою старую почти подругу Кайдел. Другую ее версию, имеющую мало общего с той белокурой ведьмой, с которой она имела возможность быть знакомой в своем мире. Кай не носила широкополых шляп и гламурных солнцезащитных очков, которые она сейчас стягивала с переносицы идеально наманикюренными пальцами. Как и каблуков, придававших ей добрых восемь дюймов роста, и черных платьев, достойных элегантных жен мафиози из старых фильмов. Кай, может быть, была довольно сомнительной личностью, игравшей по своим правилам, но никогда не смотрела с таким высокомерием и снисхождением на окружающих. И не рисовала настолько идеальные стрелки. И не красила губы в красный цвет. Как и не была первой любовью Бена, определенно являясь лучшей кандидаткой на эту роль. Он ведь с детства был приучен к роскоши и безупречному вкусу стараниями Леи. Эта шикарная молодая женщина действительно ему подходила – исполненная достоинства и настолько же самодовольная. Черт. - Привет, дорогуша, - протянула Кайдел с удовольствием, обошла один из диванов и бросила оценивающий взгляд на початую бутылку вина на журнальном столике, интересовавшую ее явно куда больше застывшей у камина девушки, - неплохой вкус, - похвалила она и щелкнула пальцами. Словно из воздуха рядом появились два бокала изящной формы, - но так будет лучше, не находишь? Рей не знала, что сказать. Поэтому так и стояла, разинув рот, прижимая к груди дневник, прикидывая, сколько времени ей понадобится, чтобы преодолеть оставшееся до кочерги расстояние и все-таки вооружиться. Впрочем, Конникс явно не планировала нападать, по крайней мере, ничего в сигналах, посылаемых ее телом, об этом не говорило. Она сняла с головы шляпу, бросила ее на спинку дивана и пригладила и без того идеально лежащие длинные волосы. Закинула ногу на ногу ловким жестом, позволив вырезу на платье обнажить кружевную резинку чулка на бедре. От ее агрессивной сексуальности даже Рей стало неловко, словно она сама превратилась в пубертатного подростка, впервые увидевшего красивую женщину. Возможно, из-за выпитого вина слишком сложно было не думать о том, что Бен творил с этой шикарной хищницей. Образы навязчиво просачивались в мысли, совсем не помогая бедной ведьме сосредоточиться. - Я… эм… - забубнила себе под нос она, пытаясь подобрать слова для достойной речи, которой ей предстояло встретить соперницу, - я… - У вас, англичан, должно быть, какие-то свои понятия о гостеприимстве? – усмехнулась Кайдел и ловко, не пролив на столешницу ни капли, наполнила бокалы перед собой и кивком пригласила девушку разделить с ней напиток. Она слегка улыбнулась своими красными губами и заговорила, - мы, южане, в этом плане люди более простые. Мне очень сильно захотелось познакомиться с тобой, Кэрол. И поприветствовать тебя на моей земле. - На вашей… эм, твоей? – переспросила Рей и неуверенно приблизилась, заняла кресло, находящееся на максимально безопасном расстоянии от гостьи. Она взяла бокал и покрутила в пальцах, наблюдая, как вино в нем переливается всеми оттенками граната. Вино. Хорошо. Нужно думать о нем, сконцентрировать на нем все свое внимание, чтобы не отвлекаться на возмутительные пошлые картинки с участием Кай, так и норовящие ожить перед глазами. Какого черта она вообще явилась сюда в этих чулках и возмутительно сексуальных туфлях? Почему она так не похожа на ее Кайдел? - Значит, твой наставник не потрудился поставить тебя в известность, пригласив сюда? – усмехнулась блондинка и хитро прищурилась, - я Кайдел Конникс, верховная ведьма новоорлеанского ковена. Она протянула изящную руку с длинными ногтями, предлагая то ли пожать ее, то ли припасть в поцелуе, склонившись перед ее непомерным эго, из-за которого в комнате резко стало нечем дышать. Но Рей не планировала делать ни того, ни другого. Она сделала вид, что не понимает, чего от нее ждут. «Я знаю, кто ты» - мрачно подумала она, изо всех сил прогоняя бесконтрольные пируэты своего разыгравшегося воображения и воспоминания о прочитанном в дневнике. О декабрьской ночи в две тысячи втором, когда эта особа заявилась в комнату своего друга детства, чтобы стать его первой. Лучше было переключиться на другой образ – ее Кай, из ее мира, в ее захламленной, но уютной мастерской, с привычкой читать лекции, даже когда об этом не просят, слегка отстраненной и чудаковатой. С растрепанной гривой на голове и в смешных пижамах или футболках с героями мультфильмов. Но следом за этой картинкой непрошено последовала и другая – шприц, зеленая жидкость во флаконе, примотанные скотчем к ножкам стула лодыжки. И мысли девушки неотвратимо вернулись к Бену. Бену, который мог не пережить принятого лекарства, судя по тому, как плохо ему было в процессе. Это вернуло Рей ясность мысли и заставило подобраться и выстроить ментальную стену против подавляющей самоуверенности этой версии ее несостоявшейся подруги и глупой ревности, на которую она, по сути, не имела права. Хватит вести себя, как глупая взбалмошная девчонка - приказала она себе. Да, она прекрасно отдавала себе отчет в том, что в мгновение ока не превратится в достойную соперницу для коварной, опытной и раздражающе красивой ведьмы, но могла хотя бы попробовать не упасть в грязь лицом и выдержать хоть одну партию против нее. Рей сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного расслабить закаменевшие от напряжения мышцы и принять более естественную позу. Она пригубила вина и откинулась на спинку, невольно подражая Кайдел. - Благодарю за гостеприимство, – с деланным безразличием сказала она. Пусть видит, что Кэрол, мать ее, Элисс знает себе цену и не станет пресмыкаться перед гостьей, будь та хоть верховной Нового Орлеана, хоть властелином всей вселенной. Ее, вообще-то, отвлекли от крайне важного занятия незапланированным визитом. Мило, конечно, что такая важная птица почтила ее скромную персону своим вниманием и потрудилась для этого разодеться, словно отправилась на свидание, но Рей об этом точно не просила. Как на свидание… черт. А ведь в действительности ее скромная персона и правда никого не интересовала. Кайдел заявилась сюда вовсе не ради того, чтобы взглянуть на приезжую англичанку. Логично было предположить, что она рассчитывала обнаружить в гостях у вампиров Бена. Черт. - И где же твой наставник? - непостижимым образом они одновременно перешли к истинной цели ее визита в резиденцию, - почему оставил тебя скучать в одиночестве? - Я взрослая девочка и способна сама найти для себя занятие, - самонадеянно брякнула Рей. Ее бравада вызвала у блондинки глухой смешок, который она приглушила тонким стеклом бокала. В ее болотно-зеленых глазах плясали озорные огоньки, не предвещавшие Рей ничего хорошего в дальнейшем. - О, как это в его стиле, - снисходительно протянула она, - не потрудился поставить тебя в известность, чтобы лишний раз подчеркнуть твою незначительность рядом с его безграничным эго, верно? - Ничего подобного! – выпалила брюнетка, возмущенная до глубины души подобным предположением, пусть и сказанным с почти искренним сочувствием, - я знаю, где Бен. У них с Луизой важные дела, которые меня не касаются, как, впрочем, и тебя. Рей сказала это и ударила себя по губам, осознав, что именно этого Кайдел и добивалась своей маленькой провокацией. Да что же это!? Как можно быть настолько бестолковой, пойдя на поводу у своей ревности и желания убедить хоть кого-то в собственной значимости для вздорного колдуна. - Просто Бен? – усмехнулась белокурая ведьма, почему-то зацепившись именно за эту деталь, - как пресно. Я была уверена, что он заставляет тебя называть себя мастером или что-то в таком духе. Если уж играть в учителя и ученицу, то зачем себе в чем-то отказывать? Она откровенно издевалась. А Рей закипала все больше. Чтобы избавиться от искушения плеснуть вином в самодовольное лицо Кай, она залпом осушила остатки содержимого в бокале. Она прикрыла глаза и сконцентрировала свое внимание на ощущениях, пытаясь хоть немного усмирить клокочущий внутри гнев, рискующий обернуться необдуманными поступками и необратимыми последствиями. Терпкий вкус во рту, слегка отдающий кислой вишней. Стрекот насекомых и пение птиц снаружи и монументальная тишина здания. Сухой и жаркий воздух, сквозящий в открытое окно. Мягкость обивки дивана под пальцами. Раздражение. Все было без толку, потому что обида подавляла все органы чувств, искажая полученную от них информацию, пропуская ее словно сквозь бронированное стекло. - Брось, - опередила ее Кайдел, вынудив девушку открыть глаза и снова сердито зыркнуть в свою сторону, - я слишком хорошо знаю Бена, чтобы хоть на минуту поверить в этот фарс с обучением. Он точно не добрый самаритянин, который стал бы с кем-то делиться своими знаниями, к слову, крайне скудными… Чему вообще может научить колдун-самоучка? - она не удержалась от презрительного фырканья, - но и свою шлюшку он бы не притащил в гости к Ришар без веской на то причины. Вот и напрашивается закономерный вопрос: зачем ты здесь? Кто ты такая? Рей вынуждена была проглотить обиду за грубую формулировку и огромным усилием воли удержать себя в руках от необдуманных фатальных поступков. Шестеренки в ее мозгу медленно, со скрипом вращались, пытаясь найти способ выкрутиться, будучи припертой к стенке. - Тебя это волнует? – огрызнулась она, припомнив, что лучшая защита – это нападение. Кайдел оценила ее порыв, слегка смягчившись и даже напустив на себя видимость беспокойства и крайней степени сопереживания. - Просто беспокоюсь о своем старом друге, - парировала белокурая язва, - мы не виделись с похорон его матери, и он почти год не выходил на связь. Подозреваю, что он влип в крайне омерзительное дерьмо, и хотела бы узнать степень твоего участия в этом. О, даже так. Просто прелесть! Какая душевная, заботливая и отзывчивая эта верховная ведьма Нового Орлеана. Рей обязательно растрогалась бы от ее реплики, если бы не имела несчастья уже познакомиться с одной такой убедительной лгуньей в своей реальности. Обида за два года ложной душевной близости с Роуз кольнула в самое сердце, стоило только снова вспомнить об этом. И ничего лучше ей в голову не пришло, кроме как выплеснуть свое разочарование и недовольство этим обманом на вполне того заслуживающую Кайдел. - А ты не думала, что переоцениваешь вашу дружбу? – едко откликнулась ведьма словами, которые хотела бы бросить самой себе из прошлого, чтобы предостеречь от допущенной в общении с китаянкой ошибки, - и Бен просто счел себя необязанным отчитываться о своих делах? И не горел желанием с тобой общаться, ведь… Она слишком увлеклась. Бокал Конникс с болезненным звоном опустился на столешницу, чудом избежав участи рассыпаться на осколки. Кайдел поморщилась и отвернулась, судя по всему, собираясь с мыслями. Рей подавила в себе ростки раскаяния за то, что умудрилась укусить в неприкрытое броней место и нанести собеседнице реальный моральный ущерб. Ведьмам нельзя верить. Это может быть частью партии, которую разыгрывает эта стерва во имя достижения желаемого. - Перед тобой он тоже не сильно-то отчитывается, - после продолжительной паузы с ледяным спокойствием в голосе заметила Кайдел, легко вернув себе контроль над собой и над ситуацией, - я бы на твоем месте поинтересовалась их делами с Луизой… ну, знаешь… он ведь был влюблен в нее в юности. Рей с удивлением подметила, что брешь в защите соперницы по-прежнему была ощутима, иначе объяснить то, что та настолько преувеличила отношение колдуна к древней вампирше, она не могла. Подростковые фантазии едва ли тянули на полноценную влюбленность. Если, конечно, Кайдел не обладала большим количеством информации. Но ведьма предпочла доверять прочитанному в дневнике Бена больше, чем этой коварной девице, с порога вызвавшей у нее лишь неприязнь. Она жалела лишь, что не успела почерпнуть оттуда больше полезных сведений, как обычно, сконцентрировав свое внимание совсем не на том, на чем стоило бы. - На моем месте? – откликнулась она. - Ну… - многозначительно потянула Кайдел, - пока Бен поебывает тебя, и ты еще не слишком ему наскучила, - она скривилась и понизила голос, будто обращаясь уже не к Рей, а демонстративно делая заметку для себя самой, - хотя ты как-то старовата для его предпочтений. Нет, нельзя вестись на ее провокацию и начинать выяснять, что она имела в виду. Эта зараза только того и ждет, забросив крючок. Рей сделала глубокий вдох, чтобы усмирить разбушевавшееся от этой темы глупое сердце. Она неистово ненавидела себя за сентиментальность, за детскую влюбленность, которая превратилась в глубокую привязанность, продолжавшую истязать ее до сих пор. Как глупо! А ведь Кайдел, должно быть, рассчитывала уязвить ее чувства своими предположениями о характере их отношений с Беном, а в результате лишь заставила собеседницу жалеть, что они были далеки от истины, как северный и южный полюс друг от друга. - Бесишься из-за того, что уже давно ему наскучила, и хочешь привлечь внимание вызывающим видом и поведением? – Рей не верила, что это говорит, но сказала и даже гордо голову вскинула, поразившись тому, что может быть настолько дерзкой, когда внутри бушует настоящий шторм, - а если бы я сказала, что у нас великая любовь, и ты зря тратишь силы? Кайдел прыснула со смеху. Немного успокоившись, она тряхнула головой и пригладила несколько прядок волос, выбившихся из общей массы. - О, бедная девочка, - с удовольствием проговорила она с язвительной улыбкой на губах, - ты пыталась меня уязвить, а в итоге лишь выставила себя полной дурой. Бен Соло не любит никого, кроме себя самого. И, поверь, это самые крепкие отношения, которые можно себе представить. Всеми остальными людьми он пользуется. Тут, знаешь ли, нет особой разницы – мать это, из которой можно тянуть деньги, или очередная влюбленная идиотка, готовая раздвигать ноги по первому требованию. Мы все существуем лишь для того, чтобы этот сучоныш мог получать от жизни все. Вот тебе совет… Нет, спасибо, - быстро подумала Рей, вспомнив прошлый раз, когда ей непрошено пытались навязать принудительную помощь ради какого-то неясного блага. Кайдел говорила слишком эмоционально и, вполне возможно, искренне, но доверять ей было излишне самонадеянно. А подбрасывать дрова в костер ее внезапно обличившей себя ревности опасно для жизни, учитывая, на что способна была даже ее более добрая версия в другом мире. Она по-прежнему испытывала беспокойство из-за своих подозрений насчет связи Бена с подругой детства, но теперь оно приняло несколько другой оттенок: Кайдел куда больше походила на разъяренную бывшую подружку, чем на девушку, разыскивающую дорогого ей человека. Рей еще до встречи с магическим миром имела представление о том, какую угрозу представляют бывшие. О, эти твари внушали ей куда больше ужаса, чем все магические существа во главе с Базин вместе взятые. Но когда она вообще выбирала путь наименьшего сопротивления? - Извини, - перебила она, не позволив Кайдел закончить свою впечатляющую речь, и перешла в наступление, - но едва ли мне принесет пользу совет от ведьмы из ковена, где, в принципе, принято всю жизнь проводить в одиночестве. Твои сестры вообще знают, что ты примчалась сюда вся такая распрекрасная, едва услышав, что отвергший тебя мужчина явился в Новый Орлеан в обществе другой? Зря. Кайдел скривила губы и шумно задышала через нос. Маска спокойствия слетела с ее лица, обнажая чистую, ничем неприкрытую ярость, исказившую ее черты до неузнаваемости. Она больше не была расчетливой стервой, упивающейся чувством собственного превосходства. Она была… разъяренной ведьмой, готовой уничтожить обидчика всеми доступными ей способами. И Рей не хотела проверять различия двух версий Кайдел в этом вопросе, но вынуждена была проверить. А заодно и снова поблагодарить Лею за пусть невольно, но преподанный ей урок, потому что когда в ее сторону полетело боевое заклинание, она не растерялась, а вовремя пустилась наутек, прижимая к груди свою бесценную тетрадь. Дерьмо. Обивка кресла, в котором мгновение назад сидела девушка, взорвалась снопом искр и осыпала пол кусочками обгорелого поролона и лоскутами красной ткани. - Маленькая тварь! – заорала вслед беглянке Кайдел, - что ты вообще о себе возомнила?! Бабах! Ваза с заколдованными розами за спиной Рей рассыпалась на осколки. Девушка ловко нырнула в темноту анфилады, быстро выискивая хоть что-то, что могло бы сгодиться для самообороны на случай, если ее бесславное бегство закончится, и она окажется снова загнанной в угол. Но уже не словами. И кто только ее за язык тянул? Стук каблуков раздавался все ближе. Ведьма завертела головой, прокладывая свой дальнейший маршрут, и вдруг в темном лабиринте ее безвыходного положения забрезжил лучик света, которым была щель в приоткрытой входной двери. - Иди сюда, трусливая сука! – догнал ее голос блондинки, - тебе придется ответить за свои слова! Нет, не сегодня, - мысленно ответила ей Рей и выскользнула в дверной проем на улицу. Дневной свет на мгновение ослепил ее привыкшие к полумраку дома глаза, но она не позволила себе растеряться и потерять драгоценное время. Практически на ощупь, часто моргая, чтобы побыстрее восстановить зрение, она рванулась к припаркованному у крыльца автомобилю и с замирающим сердцем дернула за нагретый солнцем метал ручки. Она решила отложить свою радость от того, что автомобиль оказался не заперт, на будущее, когда у нее будет возможность разобраться со своими чувствами, и быстро осмотрела приборную панель, чтобы убедиться в наличии ключей. Боже, да! И все-таки у новоорлеанских ведьм в двух мирах было кое-что общее: граничащая с небрежностью и безалаберностью самонадеянность. Кайдел, должно быть, даже не обеспокоилась такой мелочью, как ключи, направляясь на разборки с бывшим возлюбленным и новой соперницей. Куда важнее было эффектное появление – вся эта мишура в виде шляпы, очков и фокусов с винными бокалами. Длиннющие каблуки, подчеркивающие стройность ее ног, также куда больше способствовали произведению впечатления, нежели погоне за проворной жертвой. Когда преследовательница выскочила на крыльцо, Рей уже успела завести мотор и сдавала задний ход, чтобы развернуть автомобиль. - А ну стой! – потребовала запыхавшаяся блондинка, но слова имели мало силы в споре с появившимся в распоряжении Рей транспортным средством. Девушка опустила тонированное стекло, показала сопернице средний палец и вжала педаль газа в пол. Рей бросила автомобиль недалеко от центра Нового Орлеана и на мгновение оказалась во власти противоречивых чувств. С одной стороны, она испытывала к машине благодарность за решающую роль в спасении ее шкурки от бесславной кончины, с другой – он – красивый, красный, грациозный – слишком напоминал свою хозяйку, и желание пнуть носком кроссовка по покрышке, выплескивая злость и презрение, было слишком сильным. Удержавшись от этого, Рей сильно хлопнула водительской дверцей и огляделась. Да, ей, безусловно, улыбнулась удача, ведь путь до города она проделала без приключений, наслаждаясь скоростью, свободой и приятным ветерком, свистящим в опущенные окна и ерошившим выбившиеся из косы волосы. Она могла попасться полиции и закончить свое путешествие в участке – с угнанным транспортным средством, без документов, телефона и возможности хоть как-то объяснить, в какой переплет умудрилась угодить. Отсутствие отпечатков пальцев в базе едва ли сыграло бы ей на руку, а Рей более чем была уверена в том, что подобные данные о ней пятилетней не существовали в природе. Она в этом мире умерла десять лет назад, а значит не могла существовать. В лучшем случае ее бы отправили в сумасшедший дом, в худшем… Приняли бы за нелегальную эмигрантку из восточной Европы? Девушка хоть и посмотрела все сезоны «Оранжевый – хит сезона», но не питала иллюзий насчет того, что жизнь за решеткой окажется хоть сколько-то насыщенной и интересной, как в сериале. А ведь сейчас две тысячи двенадцатый год – и он еще даже не вышел на телеэкраны! Рей серьезно задумалась о том, что же ей делать дальше: она находилась в чужом мире, в чужом времени, где у нее не было ни одного не то, что близкого, но и знакомого человека, кроме Бена, местоположение которого было скрыто вампирской магией. Она по-прежнему сжимала в руках его дневник, который был ее единственным материальным сокровищем – в карманах не завалялось даже пригоршни центов, телефон, документы – все это казалось недоступной роскошью. Разумнее всего было поискать какую-нибудь кофейню или ресторан с достаточно большим зеркалом, наколдовать портал и убраться отсюда от греха подальше, но ведьма не могла позволить себе подобную роскошь, пока не убедится в том, что зловещие эксперименты Луизы не закончились для Бена летальным исходом. Это было бы слишком разумным решением для нее - вернуться в свой мир, перевести дух, подготовиться к своему возвращению обратно, расшифровать дневник. И все же Рей верила, что всегда, помимо двух категоричных вариантов, есть и третий путь. Поэтому теперь она шла по людной улочке французского квартала, смешавшись с толпой, все еще тревожно оглядываясь по сторонам, остерегаясь увидеть среди горожан и туристов знакомую белокурую ведьму. Но, к счастью, большая часть ведьм, попадавшихся ей на глаза, ничего общего с Кайдел не имела – это были обычные ярко разодетые, увешанные амулетами шарлатанки, шныряющие здесь, чтобы выманивать деньги у наивных приезжих, наслушавшихся россказней про мистическую атмосферу города. Прекрасного города, который она за два года успела полюбить всей душой – со всеми его потрохами, разнообразной, местами совершенно несочетающейся между собой архитектурой, контрастами, хриплыми звуками джаза и ароматами кофе и уличной еды. Рей сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, наконец-то позволяя себе расслабиться и отпустить себя. Девушка толкнула хорошо знакомую деревянную дверь, украшенную чучелом крошечного аллигатора, и колокольчик над ней приветливо звякнул. В лицо ударил уксусный запах разной немыслимой дряни в банках, расставленной по многочисленным полкам. Рей привычно поморщилась, скользнув взглядом по причудливому ассортименту магазинчика и в очередной раз усмехнувшись тому, как здесь умудрялись соседствовать сушеные змеиные шкуры, деревянные гаитянские статуэтки и украшенный искусственными цветами католический алтарь в углу за кассой. Карточка с изображением Иисуса посреди него выцвела от времени, из-за чего цвета теперь казались кислотными и неестественными и скорее навевали мысли об аэрографии на фургончиках хиппи, нежели о предмете религиозного культа. Темнокожая девушка за прилавком была Рей не знакома, хотя она никогда не ставила перед собой задачи запомнить всех многочисленных внуков и родственников старухи Маз. Продавщица окинула помятую гостью беглым взглядом и, остановившись на дневнике в ее руках, видимо, бегло сочла ее городской сумасшедшей и потеряла интерес. Опасности не представляет – и хорошо, а начнет буйствовать – тут было кому выпроводить ее за дверь. Ведьма решительно направилась прямо к кассе. - Привет, - неуверенно начала она, - вы можете позвать Маз? - А кто спрашивает? – девица надула полные губы и выдула пузырь жвачки. Судя по ее недовольному прищуру, она размышляла, стоит ли все-таки выгнать гостью, никак не тянущую на роль клиентки, которой можно впарить какую-нибудь сушеную жабу или бусы из сверчков. - Я… - Рей растерялась, потому что столкнулась с беспомощностью своего порыва явиться сюда. Да, в ее мире Маз и ее семья так или иначе всегда помогали ей, но у нее не было малейших гарантий, что это распространяется и на эту реальность тоже. Кайдел на другой стороне тоже проявляла куда больше дружелюбия. И что она вообще собиралась сказать? Правду? Маз, быть может, являлась созданием с огромным сердцем и безгранично способной к любви и понимаю душой, но совмещала это со статусом крайне старой и опытной колдуньи. Едва ли ей придется по вкусу встреча с гостьей из другого мира. - Нора, будешь такой неприветливой, Ба тебя уволит, - послышался за ее спиной звонкий, еще совсем детский, но почти знакомый голос. Мозг заскрежетал, пытаясь связать концы нити и добиться узнавания, но тщетно. Рей обернулась и увидела черного парнишку лет четырнадцати с доброй, обезоруживающей улыбкой, не только на губах, но и в карих глазах. Парнишку, который через десять лет в другом мире был лучшим другом По, а в этом… едва ли имел представление о существовании латиноамериканского колдуна. Как и самой Рей, так что рассчитывать на теплую встречу было наивно. - Вы клиентка? – деловито поинтересовалась юная версия Финна. Версия, волосы которой были длинными и заплетенными в растаманские косы со множеством разноцветных бусин. Хорошо, что через десять лет он избавился от этой безумной привычки и стал выглядеть как среднестатистический американский парень, не соответствующий стереотипам о цвете кожи. Рей не могла подобрать подходящих слов и беспомощно кивнула. Эта встреча растрогала ее. От вида милого паренька, который однажды стал ее другом, но не в этой реальности, кольнуло сердце. Она неловко растерла рукой плечо, в которое отдалась боль, но легче не стало, и неприятное ощущение только расползлось дальше – до кончиков пальцев. Финн поманил девушку за собой и галантно приоткрыл перед ней небольшую дверцу за спиной продавщицы, которую он назвал Норой. Рей последовала за ним сквозь лабиринты складских помещений, наполненных невиданными колдовскими предметами и мишурой для туристов, до маленького закутка, служившего старой жрице Вуду кабинетом и одновременно приемной для посетителей. Маз восседала за крошечным столом, заваленным бумагами почти до потолка и почти полностью скрывавшим ее фигурку. Из-за нагромождения макулатуры виднелись лишь ее пестрый платок и переносица, увенчанная огромными очками, невольно напоминающими глаза насекомого. Завидев гостью, она сняла их и отложила в сторону документы, которые изучала. Финн без лишних указаний ретировался, только доставив предполагаемую клиентку на место, но перед этим расчистив ей немного места на потрепанном стульчике с металлической спинкой. - Добро пожаловать в наш мир, - сказала Маз, стоило его шагам затихнуть в глубине подсобки. Она сдвинула в сторону часть бумаг, чтобы лучше разглядеть свою посетительницу и сложила на груди смуглые руки, увенчанные не меньше, чем сотней разноцветных, звенящих от каждого движения браслетов. Рей совсем растерялась, а парализующая боль в плече, лишь усилившаяся со временем, не очень способствовала внятному изложению хаотичных мыслей. Но она обязана была попробовать. - Как вы поняли, что я не из этого мира? – удивленно спросила она, беспомощно растирая и массируя руку через ткань клетчатой рубашки. Маз хитро улыбнулась. - Я многое знаю, девочка, - многозначительно заявила она и склонила голову, придирчиво разглядывая ведьму перед собой, - знаю, что ты пришла за помощью. - Я… - И кто тебя так? – поинтересовалась хозяйка колдовской лавки, окончательно вогнав собеседницу в состояние ступора, и быстро поднялась, ворчливо приговаривая себе под нос, - ну, конечно, кто еще… сколько же проблем от этих вздорных девиц! Надо с ними разобраться как-нибудь… надо… - О чем вы? Маз оглядела свой импровизированный кабинет, а потом прихватила стульчик, на котором восседала до того, и перетащила его в дальний угол, чтобы добраться до верхнего яруса шкафа, до потолка заставленного разноцветными коробками с нечитаемыми этикетками. Она выдвинула грязно-розовый бокс и долго копошилась внутри, после чего вернулась к столу с видом явного торжества на лице. Она протянула Рей раскрытую ладонь, на которой лежал какой-то сморщенный желтоватый корешок. Девушка недоуменно посмотрела на колдунью, не понимая, что от нее требуется. Маз фыркнула, впрочем, довольно беззлобно, лишь потешаясь невежеством своей гостьи. - Тебя прокляли, девочка, - наконец-то удосужилась она объяснить, - съешь это, станет легче. И иди наверх. Знаешь же, где гостевая комната? Поспи немного. Тебе надо прийти в себя и отдохнуть. Ты, конечно, хорошо придумала скитаться по чужим мирам в твоем-то положении. Рей неуверенно забрала у старухи корешок и, немного поторговавшись с собой, засунула его в рот, поморщившись от того, какая горечь сразу разлилась по всем вкусовым рецепторам. Маз кивнула ей, жестом указывая, что она делает все правильно, а после снова позвала Финна, чтобы мальчишка проводил гостью на жилой этаж дома. Ведьма продолжала покорно жевать гадкий, жесткий, неприятно хрустящий на зубах корешок, стараясь не представлять, что хозяйка лавки подшутила над ней и подсунула ей сушеного жука-оленя, и судорожно соображала. Если то, что сказала Маз – правда, то как получилось, что одно из проклятий Кайдел все-таки достигло цели, а Рей этого даже не почувствовала? Она злилась на себя за невежество – учись она прилежнее, имела бы представления о незаметно действующих боевых заклинаниях, а не только тех, которые взрывали все попавшиеся под руку предметы или устраивали пожары. Эта боль в руке… и есть то самое колдовство? Финн заботливо очистил уже знакомый ей кожаный диван от нагромождения грязной одежды и картонных коробок с неизвестным содержимым и даже притащил откуда-то погрызенный то ли мышами, то ли молью вязаный плед и подушку с безвкусно-пестрой наволочкой. Пожелав гостье хорошего отдыха, он удалился, а Рей выдохнула облегченно и тут же завалилась на диван прямо в одежде, по-прежнему баюкая в руках ненаглядный дневник. Она не помнила, как провалилась в сон, и сколько времени продлился ее отдых. Девушка ворочалась, наталкиваясь на ямы и торчащие пружины, захлебываясь от фантомного ощущения жара на коже, пока, проснувшись в какой-то момент, не поняла, что в горле пересохло настолько, что воздух наждачной бумагой проходится по его стенкам. Она приложила руку ко взмокшему лбу и обнаружила, что у нее поднялась температура. Спустив ноги с дивана, Рей вдруг натолкнулась на оставленную неизвестным благодетелем прямо на полу литровую бутылку с водой. Она жадно опрокинула в себя все содержимое и откинулась обратно на мокрую от пота наволочку. Когда она пришла в себя в следующий раз, температуры не было, а в щель между неплотно прикрытыми шторами пробивалось закатное солнце. - Ты как? – детский голос, внезапно раздавшийся из полумрака комнаты, заставил измученную беспокойным сном и лихорадкой ведьму вздрогнуть. Она пошевелила пальцами, чтобы убедиться, что к руке вернулась прежняя чувствительность, а боль в плече сошла на нет, и столкнулась с неприятным открытием: дневника не было. Рей резко села и огляделась, натолкнувшись взглядом на маленькую темнокожую девочку. Искомая тетрадка лежала на ее скрещенных по-турецки тощих ногах, обтянутых пестрыми штанами в диснеевских принцессах. Девчонка зевнула и дружелюбно улыбнулась гостье. - Я уж решила, что ты откинешься, - призналась она с недетской серьезностью и демонстративно тряхнула тетрадкой в воздухе, - извини, забрала твою писанину, думала, может, узнаю, как с твоей родней связаться, чтобы сообщить… - Что? – плохо слушающимся голосом обронила Рей. Это… - Нехило тебе от этой белобрысой суки досталось, - посетовала ее маленькая собеседница и тут же, опомнившись, ударила себя по губам, - не говори Ба, что я ругалась, а то рот с мылом заставит мыть. Джанна. Сколько же ей лет? Семь? Восемь? - Ты… - неуверенно начала Рей, но вовремя остановила себя. Она же не собирается на полном серьезе рассказывать этой малявке о том, что была знакома с другой ее, более взрослой версией, и насколько сильно ее впечатлил талант этой молодой, амбициозной колдуньи? Это, конечно, может и замотивировало бы девчонку на прилежание в учебе, но едва ли уложилось в ее детском уме. Если уж Рей сама до конца не способна была переварить многие вещи, с которыми теперь сталкивалась почти каждый день. Магия. Зеркальные путешествия. Вампиры. Проклятия, которые могут прилететь тебе в спину, а ты даже не почувствуешь, пока не упадешь замертво. Боже. Нужно было найти Маз и расспросить ее обо всем, но тело хоть и отдохнуло, но все равно ощущалось каким-то ватным и неповоротливым. - Верни мне его, пожалуйста, - опомнилась она, зацепившись взглядом за тетрадку в руках маленькой Джанны. Девчонка кивнула и послушно принесла тетрадь девушке. Рей с облегчением прижала дневник к себе, уже успев привыкнуть к тому, что за последнее время он стал ее постоянным спутником. - Это ты наложила заклятие? – поинтересовалась темнокожая девочка и задумчиво почесала голову, покрытую жесткими колечками кудрей, - интересное. Я помучилась, чтобы расколдовать. - Ты что!? - Ну… я расколдовала, на всякий случай, - Джанна смущенно отвела взгляд и шаркнула по обшарпанному полу ножкой, - я не читала, честно-честно, просто думала, может, там телефон или… что… Ах ты ж, маленькая негодница! - Ты расскажешь Ба, да? – робко спросила девочка, - она не разрешает мне колдовать, но… - Нет, не расскажу, - пообещала Рей и улыбнулась ей ободряюще, умилившись тому, какой все-таки уникальной являлась ее будущая подруга из другого мира, - спасибо. Через какое-то время Джанна оставила девушку в одиночестве, убедившись, что ее подопечная немного пришла в себя, но не рвется вставать с постели до получения на то благословения всеведущей бабули Маз. Она вполне себе взрослым, не терпящим возражений тоном, наказала Рей продолжать соблюдать постельный режим и пообещала вернуться через пару часов с какой-нибудь едой, сразу предупредив, что стряпня старой ведьмы хоть и не соответствует туристическим стереотипам о жареных аллигаторах и крабовом пироге, но все равно является довольно специфичной, особенно для непривычного к ней человека. Девушка заверила свою маленькую сиделку в том, что будет покорной подопечной, и откинулась обратно на подушку. Теперь у нее был весомый повод не покидать постель еще довольно продолжительное время. Повод, толщиной почти в сотню рукописных страниц, спрятанных под неприметной черной обложкой. 19 февраля 2002 Привет, дорогой дневник, блять. Не знаю, о чем здесь писать…