Ночная молитва

В ночном воздухе витал запах костра. Уголь тлел поднимая ввысь тысячи частичек пепла. В это время мир будто бы замирает, становится тихим, словно безжизненным. Ночное небо становится таким желанным зрелищем, которое казалось волшебным на каждом закате и обещало вернуться, погасая в первом свете рассвета. Но это зрелище длится не долго. Как и все прекрасное на свете, кромешную ночную тьму нужно уловить. Небо делится на две части - тёмную и светлую. Тёмную сторону неба освещает луна. Луна зеркало солнца. Полная противоположность. Светлую сторону освещает солнце. Солнце дарует тепло, свет. Во тьме возвышалась величественная, заброшенная церковь. Колокольный звон церкви когда-то был слышен очень далеко. И постепенно, особенно в песках пустоши, куда то это все исчезло. Церковь стояла полуразрушенной, заброшенной, не было слышно колокольного звона. Все кроме Вэша спали. Воздух наполнился тихим сопением, мелодично и успокаивающе взмывая в воздух. Пройдя внутрь церкви, меж пустующих рядов скамеек, взору открывался старый крест, что возвышался к небу. Веш преклонил колени подле креста. Сложив руки вместе, из его уст доносилась молитва. За умерших, за Рэм, за тех кто ему дорог. Он помнил их всех. Он знал, что людей, которые дороги ему, рано или поздно настигали несчастья. Страдания, боль, разочарование, печаль, ненависть. Вэш не желал прощения, или доверия от людей. Ему хотелось что бы все были любимы. Его единственное желание. Неважно было, получит ли он смертельную рану, или умрёт, лишь бы все были счастливы. Он не жалел себя. Он не плакал. Дело не в том, что ему не хочется плакать,— напротив, очень хочется. Просто нужно оставаться сильным, что бы сильным не пришлось быть всем им. Тернистый путь по которому он шел, был долгим. Розы— невероятной красоты цветок. Но есть у розы и острастка... В той розе, боль дают шипы. Покрывая шрамами всё тело и душу. Нежную грудь истерзали тернии. "Per aspera ad astra" Даже друзья изувечили спину кинжалом - он ведь к врагу повернулся бы вряд ли спиной. Шрамы на коже, у самого горла. Сердце исчерчено. Самые старые, время практически стёрло, будто готовило место для новых рубцов. Слова шепотом доносились до каждого, целого угла церкви. Изливая душу, он просил прощения за каждого, кому он причинил боль. Ему не было места в этом мире. Лишь пустая оболочка надежды с каждым годом тлела всё больше и больше... Позади послышался негромкий голос. — Это не твоя вина. Позади него стоял Вульфвуд. Но Вэш не мог ответить. Он знал что это его вина, только его. — Я уже говорил тебе, ты не должен нести бремя в одиночку. У тебя есть я, есть мы. — Спасибо.— Вэш был искренне благодарен им, за то что они были рядом с ним. Но ему было страшно. Страшно что он потеряет их. Навсегда. Им не нужно было проходить тот путь по которому он шёл. Тернистый, долгий путь. Но с ними он чувствовал себя в безопасности. Словно не его тело покрывали сотни шрамов. Не его ненавидело человечество. Встав, Вэш произнёс последние слова: — "Amen". Встретившись лицом с Вульфвудом, он улыбнулся. Со всей искренностью в мире. Без маски, которую он каждый раз надевал. При свете луны казалось, что над головой Вэша сиял нимб. Словно ангел сошедший с картины. Такой чистый, невинный. И впрямь казалось, что пред ним божество. Но это был Вэш. Самый обычный, что желал защищать всех. Да-да, тот самый Вэш ураган, за чью голову назначена награда в 60 миллиардов баксов. У него было много кличек. Не меньше чем масок, и не больше чем можно было жить свободно. Преодолевая последнее расстояние между ними, Николас обнял Вэша. Через время, которое Вэш не мог подсчитать, он успокаивался. Чувствовал себя в безопасности. Страх прошлого полностью исчез. Было достаточно объятий. Его объятий. В глазах Николаса читалось одно: — Ты не угроза. Я не боюсь быть с тобой так близко. Я могу расслабиться, забыться. Внутри Вэша что то надорвалось. Из глаз потекли слёзы. Отражаясь болью в глазах, на лице белым мрамором стыли, и горьким вкусом на сжатых губах. —Тише-тише,— Вульфвуд вытер слёзы с щёк Вэша, и прижал его к себе ещё крепче. Николас не знал как утешать людей. Важное, значительное не может успокоить нас... Утешает всегда мелочь, пустяк... Вульфуд бережно, невесомо касается губами родинки под глазом Вэша. Потом, совсем легко к уголку губ, кончику носа, уголку глаза. Мазнёт губами по серьге, на левой мочке уха. Уткнётся носом куда-то в ключицу. Цепочкой поцелуев, пройдётся по шее. Он не знает как целовать кого-то. Но чувствует как Вэшу это жизненно необходимо. Ради него он научится. Он сможет. Вэш сам подставлялся под касания Ника. Он окончательно возлюбил его. Свою первую и последнюю любовь. Губы дрожали, выдавая его истинное состояние, и ему приходилось постоянно прикусывать их, чтобы унять дрожь. У него украли первый поцелуй. Прижимаясь к губам Вэша, Ник делал это неуклюже, нежно, осязаемо. Торопливый, долгожданный поцелуй. Поцелуй — символическое действие, теряющее всякое значение, раз чувство, выражением которого он служит, отсутствует. — "Аeterno te amabo" — Произнёс Вульфвуд в стенах церкви. Она стала свидетелем их любви. Навеки. В первый, и последний раз.