О яблоках и винограде

Goddamn, man-child You fucked me so good that I almost said "I love you" You're fun and you’re wild But you don't know the half of the shit that you put me through

      Фредерика отводила глаза. Она смотрела на все: потолок, стены, на шею и плечи Пауло, но только не в глаза. Он же наоборот – впился в нее взглядом, видимо, не понимая, что этим доставляет ей дискомфорт. Он в принципе ни о чем не думал: он был предельно сосредоточен. Резко, ритмично он входил в девушку, даже не думая об удовольствии, которое получает. Он действовал машинально, упиваясь тем, что владеет ей. Ему нравилось, как от толчков подскакивает ее грудь, как капелька пота бежит по шее и остается в ямке между ключицами. Он упоённо замечал, как порозовели ее щеки и губы, как волосы хаотично разбросаны по подушке, он слушал ее сбитое дыхание, в надежде услышать стон, но так и не дождался. Пауло припал губами к шее девушки, та выгнулась от неожиданности и отвернулась лицом к стене. Фредерика сжала простынь в кулак. – Тебе нравится? – шептал Пауло у самого ее уха. Он ускорялся и для удобства оперся руками на кровать по обе стороны от головы девушки. Она дважды быстро кивнула и закрыла лицо ладонями. Пауло удовлетворенно подумал, что она стесняется, фокус его внимания переместился с ее лица на темно-розовый сосок и дальше двинуться не смог. Фредерике было омерзительно. От каждого его движения ее выворачивало, хотелось сорваться, расцарапать ему лицо и убежать, но она не могла. Не могла, потому что согласилась, потому что сама пригласила его. Она чувствовала себя настолько отвратительно из-за слов Пауло, что хотела любым способом избавиться от чувства вины. Ей в очередной раз доказали, что если у мужчины нет возможности касаться ее, то его отношение к ней меняется. Она не хотела, чтобы Пауло злился, грубил ей или игнорировал. Она хотела близости, но, видимо, не той, которой хотел он. Фредерика видела, как Пауло был рад, когда она предложила ему переспать, он снова смотрел на нее так, как раньше. Проблема лишь в том, что после этого смотреть на него как раньше она уже не сможет. Фредерика надеялась, что ей понравится, что она получит удовольствие от того, что Пауло получит удовольствие. Но в один момент в его глазах она увидела ту безэмоциональную, тупую похоть, с которой на нее смотрел Валентино. Она не могла этого вынести, поэтому закрыла глаза. – Я люблю тебя, я люблю тебя, – горячо шептал Пауло, запрокидывая голову назад. Фредерика зажмурилась. Он не говорил ей этого раньше, ни разу. Теория вновь подтвердилась: её не полюбят, пока она не отдаст свое тело. Мужчина не будет заинтересован в ее душе, пока не увидит грудь. Движения Пауло были настолько резкими, что доставляли дискомфорт, а особенно сильные – болевые ощущения, но девушка молчала. Фредерика так жадно хотела любви, любой, даже самую малость, что попросту боялась его остановить. Если ему нужен секс для того, чтобы любить ее – значит Фредерика даст ему секс. Значит ли это, что теперь без секса он не захочет иметь с ней дело? Вероятно. Готова ли она отдаваться ему регулярно? Девушка не была готова ответить на этот вопрос, более того, все, чего она хотела в тот момент – это убежать как можно дальше и помыться. Отмыть все места, где он ее трогал, протереть себя до костей, но избавиться от фантомного ощущения его прикосновений. Пауло сделал два последних толчка, выдохнул и сделал несколько шагов назад, вытирая пот со лба. Фредерика посмотрела на него сквозь пальцы: – Все? – Пауло кивнул. По его лицу расползлась самодовольная улыбка, он тяжело дышал. Девушка слезла с кровати и быстро оделась. Пауло бережно взял ее за лицо и поцеловал Фредерику в губы. Она не оттолкнула, но и на поцелуй не ответила. Просто вышла из комнаты, забыв закрыть за собой дверь. Надежды Фредерики оправдались – Пауло правда стал более приветливым и открытым. Девушка вновь почувствовала себя в своей тарелке, но ей было неописуемо приятно отправиться на рынок в одиночестве. Она предвкушала предстоящую встречу с Марин, надеясь отвлечься от всего, что происходит в монастыре. Марин встретила Фредерику широкой улыбкой. – Я так рада, что ты пришла, – девушки обнялись, и Фредерика наконец почувствовала себя в безопасности, – проходи! Я приготовила лазанью, думала, что ты будешь голодная. Будешь? – Буду. – Фредерика благодарно кивнула. Дом Марин был совсем крошечным, но очень уютным. На кухонном столе стоял букет цветов в резном стеклянном графине, а на подоконнике вальяжно потягивалась большая серая кошка. Марин поставила перед Фредерикой тарелку с лазаньей и села напротив. – Люблю вот так собираться, – сказала она, оперев подбородок на ладонь. Фредерика еле заметно покраснела: – Я тоже очень люблю. Лазанья просто потрясающая, ничего вкуснее в жизни не ела. – Я очень старалась, – Марин убрала локон за ухо и улыбнулась, – это мое секретное оружие. Очень хотела тебе понравиться. – У тебя получилось, – Фредерика улыбнулась в ответ, – но даже если бы здесь не было лазаньи, ты бы все равно мне понравилась. – девушка стушевалась и опустила глаза, – я ничего такого не имела ввиду, – Фредерика неуверенно подняла глаза на Марин, боясь увидеть осуждение, но Марин лишь игриво наклонила голову набок. В это время Пауло был в двух кварталах от дома Марин и выбирал кабачки на рынке. Он вдумчиво рассматривал каждый овощ, вспоминая, как София отчитывала его за покупку несвежих. Пауло был настолько сосредоточен, что не сразу услышал, как его зовут по имени. К нему сквозь толпу пробивался Валентино. – Какие люди, рад встрече, – Валентино приветливо пожал ему руку, – ты сегодня один? – Да. – после проведенной ночи с Фредерикой Пауло чувствовал себя уверенней, но ровно до тех пор, пока ему не встретился более уверенный собеседник. – А где же наша общая подружка? – У нее дела какие-то, не смогла сегодня, – едкая ревность кольнула Пауло, но он не подал вида. Валентино улыбнулся. – Ну раз здесь ее нет, то и планов у меня тоже нет. Не составишь мне компанию? – на удивленный взгляд Пауло Валентино лишь рассмеялся, – пойдем ко мне, откроем бутылочку, может две. Мне интересно с тобой пообщаться. – Пауло, хоть и не горел желанием, все же согласился. Ему льстило внимание более влиятельного и раскрепощенного человека. Придя домой к Валентино, Пауло поставил пакет с кабачками около высокой китайской вазы. Он чувствовал себя еще более зажато в богатой обстановке, но спокойствие Валентино постепенно передалось и Пауло. Более того, он старался не ударить в грязь лицом, поэтому старался вести себя "круто". Валентино достал бутылку красного полусухого и разлил его по бокалам, дал один Пауло, а сам сел в соседнее кресло, закинув ногу на ногу. – Здесь очень мило. – Пауло отпил вино и осмотрел комнату, в которой они находились. Валентино поднял бокал: – Люблю все красивое: дома, женщин... – И красивых женщин в красивых домах? – перебил его Пауло с явным намеком на Фредерику. Валентино усмехнулся. – А ты смешной. Я не удивлен, что ты понимаешь меня. Такой мужчина, как ты, просто обязан знать толк в красивых женщинах, – Валентино сделал глоток, пристально наблюдая за реакцией Пауло, тот смутился. – Да не то чтобы знаю толк... Я из женщин общался только с Фредерикой и монашками, ну и торговками на рынке. – Да быть не может, – наигранно удивился Валентино, – такой красавец как ты и без толпы женщин? Не верю, ты видно скромничаешь. – Пауло смущенно поерзал на кресле. – Ну, торговки там...скидки делают иногда... – А я что говорил! Ловелас! Уже нашлась та счастливица, которая сумела заполучить твое внимание? – Пауло отвел глаза. – Фредерика. – Нет... – протянул Валентино и встал с кресла. Он начал расхаживать по комнате, изредка бросая на Пауло смешливые взгляды, – друг мой, эта женщина не стоит и твоего ногтя, не трать на нее свое время. – Я не понимаю. – Валентино вновь упал в кресло. – Понимаешь, эта женщина порочна, грешна. Не понимаю, как ты мог этого не заметить, живя с ней под одной крышей. – Ничего порочного не замечал, – Пауло покраснел, вспоминая вчерашнюю ночь, но слова Валентино заставили его задуматься. – Ты человек верующий, просветленный, неужели не смог в ней разглядеть бесовскую жилку? О, красота! Как легко купиться на ее сладкие речи и нежные губы! Поверь мне, мой друг, она греховна сильнее, чем ты можешь себе представить. Не удивлюсь, если узнаю, что вместо церковных служб она тайком улетает на шабаш. – Пауло молчал. Если все так, как говорит Валентино, то это бы частично объяснило ее странное поведение. Более того, Пауло только что впервые в жизни назвали другом, – знаешь ли ты, мой милый Пауло, – Валентино говорил все быстрее и возбужденнее, – какие слухи о ней тут ходят? Говорят, дьявол послал ее к нам, чтобы совращать души, чтобы они попали в Ад, в Ад я сказал! Говорят, что она по ночам танцует нагая на площади бесам на забаву. Ведьма она, слово тебе даю, ведьма! – Не знаю, не думаю, она же... – Она же никому ничего не рассказывает. Тот тут, то там, никак ее не поймаешь. Один раз пришла ко мне, значит, думая, что я ушел. А я вот он! Ничего, впустил, предложил вино – отказалась. Никак понять не мог, зачем же она пришла, раз думала, что меня нет. Спросил, не своровать ли она что-то хотела. У тавернщика с деньгами плохо, может, помочь ему надумала. А я ей и говорю, мол, человек я порядочный, чем смогу помогу. Хотел приобнять – визг и крики. Я ей честно говорю, что не обижу ее, а она в матушкиной комнате заперлась. Потом, видно, из окна выбралась и сбежала и серьги матушкины с собой унесла. Порядочные женщины так не поступают, друг мой, порядочная женщина бы дома сидела и не отказывала мне каждый чертов раз! – молодой человек ударил кулаком по столу. Вино, видимо, ударило Валентино в голову, и тот сболтнул того, чего не планировал, но он быстро пришел в себя. – Да, отказывать она любит. То нравлюсь ей, то не нравлюсь, ничего не понимаю, – вздохнул Пауло. – Потому что эта женщина на грех тебя толкает. И тебя, и меня, и вообще всех. До свадьбы же нельзя ничего, а она, бесовка, ходит, глазами своими сверкает, – Валентино сделал еще один большой глоток, – специально она это все, специально, чтобы души наши потом в Аду горели. И будем гореть, брат мой Пауло, за все мысли наши, будем как миленькие. А она с чертом будут смотреть и наслаждаться. – И что делать? – Жечь их надо. Всех их надо сжигать к чертовой матери. Тем летом тоже одну сожгли, они с Фредерикой, между прочим, подругами были. Ведьма ведьмой. Она повитухой была, стервозная до крайности. Бог знает, как выяснилось, что она ведьма, но как только ее сожгли прям легче дышать стало. Пауло вышел из дома Валентино в очень смешанных эмоциях. Он всерьез задумался над словами своего нового друга. Ему не хотелось в них верить, но Фредерика же действительно сбила его с правильного пути. Такой разврат до брака, да еще и в стенах монастыря! Это просто неслыханно. Но с другой стороны, она действительно стала для Пауло особенным человеком, пускай и причинив много боли при этом. Пауло бы легко простил ее, если бы она сказала, что он тоже является для нее особенным. Сам того не замечая, Пауло дошел до центральной площади. Вечерело, и несколько парочек неторопливо прогуливались под теплым закатным солнцем. Проблема была лишь в том, что одной из этих парочек были Фредерика и Марин. Пауло остановился в нескольких метрах от них за углом дома и наблюдал, как девушки сидят на лавочке у фонтана и о чем-то беседуют. Фредерика казалась расслабленной, она смеялась и смотрела на Марин с такой нежностью, что молодому человеку стало не по себе. Девушка пододвинулась к Марин и положила голову ей на плечо, та прикрыла глаза. Фредерика улыбнулась. Это была не та улыбка, которая каждый раз заставляла Пауло дрожать, Фредерика улыбалась так умиротворенно и так влюбленно, что у Пауло подкосились ноги. Он развернулся и зашагал в сторону монастыря. Если для особенного человека ты не являешься особенным, является ли это достаточным поводом для ненависти?