Возникни наяву

12 октября 1998 год Квартира Гермионы. Вечер. Гермиона сидела в своей гостиной. Вот уже четыре месяца, как она живет в небольшой квартирке, в маггловском квартале, неподалёку от лондонского Министерства Магии. Находясь у себя дома, в кресле, с теплым пледом, чашкой какао и мирно посапывающим Живоглотом на коленях, она всё равно не чувствовала себя в безопасности. За последние годы ее мир перевернулся слишком много раз, чтобы такой короткий срок спокойствия мог что-то исправить. Девушка старательно пыталась сконцентрироваться на книге «История зависимости домовых эльфов». По окончанию войны ей нужно было решить, что делать дальше, а единственная мысль, которая пришла на ум — выполнить мечту 15-летней Гермионы — создать в Министерстве собственный отдел «По защите прав магических существ». После прихода к власти Кингсли Бруствера, осуществить это стало гораздо легче, тем более потому, что по всей Британии теперь активно пропагандируется равноправие прежде всего в вопросе происхождения и чистоты крови, а тут и до магических существ с «интеллектом близком к человеческому» (мерзкое определение) не далеко. Целый отдел пока все равно находится в разработке, но уже учредили подразделение, относящееся к «Отделу по контролю магических существ». Дела в подразделении шли не так гладко: новая идея еще не прижилась в коллективе, годами мирившимся с, мягче не скажешь, отморозками, вроде Амбридж. Гермиона устало потерла глаза и посмотрела на часы. Время уже близилось к полуночи, но сна ни в одном глазу так и не наблюдалось. Она осторожно сдвинула кота со своих ног и подошла к окну. Несмотря на то, что в комнате было и без того прохладно, Героиня войны резким движением распахнула окно. Холодный октябрьский ветер ворвался в комнату, растрепал её волосы, полистал страницы книги. Живоглот проснулся и поморщился, окинув осуждающий взглядом свою хозяйку, стоявшую напротив окна, вглядываясь в темное небо и вдыхая свежий аромат осени. Такой знакомый и родной аромат. Давние воспоминания заставили поёжиться. — Героиня войны… Хм. —во всех газетах, на всех вывесках и мероприятиях каждый журналист и ведущий считал своей обязанностью называть ее именно так. Звание нещадно издевалось над своими хозяевами а может только над ней? — - Геройство и признание не вернут былого а они этого будто не замечают. — Дурацкая привычка говорить с самой собой привязалась еще во время скитаний по лесу, когда ей приходилось дежурить у палатки по многу часов. Рука потянулась к карману домашних штанов, но не нащупав ничего кроме зажигалки Гермиона вернулась к своим размышлениям. Она никак не могла забыть его. Каждый раз слушая речь ораторов, обсуждая былое с друзьями, на многочисленных похоронах и службах, перед глазами стоял один и тот же человек. Воспоминания того страшного дня никогда не уйдут. Слишком велика оказалась цена победы над Волан-де-Мортом. Каждый раз, задумываясь вот так, она видела перед глазами мертвые тела… Римус и Тонкс, нежно взявшиеся за руки, Профессор Снегг, чье тело вынесли лишь спустя неделю, Дамблдор, который так и не дал понять, была ли его смерть частью дикого плана или нелепой случайностью, Лаванда Браун, Колин Криви, Профессор Вектор… Ярче всего она видела его. Это было невыносимо. — Каково сейчас Джорджу? А Молли? Остальным Уизли? — ей часто не давали покоя эти мысли, но за все прошедшие месяцы она так и не нашла в себе сил прийти и поговорить. С того момента, как она перебралась в маггловскую часть города, вся её жизнь превратилась в быт и работу. Она не ходила гулять, не заводила знакомств, не контактировала с друзьями. Но самое ужасное — она так и не вернула память родителям. Не хотела делать им больно. Не хотела, чтобы они видели, что она с собой сделала. С каждым днем задача становилась все менее выполнимой. Обливиэйт возможно отменить, но не всегда, не после долгого срока. Прошел уже год, а ведь с каждым днем заблокированные участки памяти все труднее поддаются восстановлению. Проблема в том, что иммигрантов хотя и можно отследить, найти не так просто. Особенно когда не уверен, что правильно знаешь, под какими именами они сейчас живут. Особенно если не готов приложить массу усилий на поиски. 12 октября 1998 год Всевозможные волшебные вредилки. Джордж спешил поскорее убраться из магазина. Рабочий день уже закончился, но нужно было разобрать бумаги и убраться на складе. — Как же я ненавижу это место… До недавних пор магазин был настоящей отдушиной для семейства. Если для близнецов магазин был делом всей жизни, сбывшейся мечтой, достигнутой целью и главной заботой, то родители, как бы ни относились к затее изначально, скоро поняли, что это неплохая база для будущего семьи. Не удивительно что без твоей живой копии рядом большинство вещей покажутся под совершенно другим углом. В этом случае — под наихудшим. Работать над общим делом в одиночку изначально было омерзительно. Мечта, жившая в двоих, никогда не сможет уместиться в одном человеке. К середине мая, когда Джордж попытался вновь открыть магазин, оказалось, что без былого пыла все бытовые вопросы бизнеса будто и невозможно решить. Закупки, документы, работа залов, рекламные кампании, лозунги, дизайны… Все требовало от хозяев фирмы постоянного внимания и полной отдачи. Когда их было двое, и оба горели идеями, это не было так тяжело, как тогда, когда остался один, и тот без капли былого энтузиазма. После смерти Фреда, Джордж возненавидел их дело, их магазин, всё, что напоминало о потере. Рон вызывался помочь, но Джордж не смог его принять. Младший братишка и вправду устроился работать в магазин, не в качестве хозяина — на место Фреда, но в роли администратора. Он брал на себя часть задач, и, в общем то, справлялся получше остальных. На Роне на удивление не отразились события прошедшего года. Он стал серьезнее, повзрослел на добрый десяток лет, но не оброс мхом скорби и страха. В его жизни все действительно начало приходить в норму. Джордж открыто завидовал этому. Тяжелее него гибель Фреда перенесла разве что Молли. Она резко состарилась, замкнулась дома и в себе. За ней стали замечать много странностей — она то звала двоих близнецов, то ставила на стол лишнюю порцию, то говорила с кем-то невидимым, то просто уходила гулять на кладбище. Джордж же первое время стремился утопить скорбь в бутылке. Спасибо Джинни — если бы она не была рядом, возможно это вытекло бы в неплохую алкогольную зависимость. В июле он брал отпуск, временно оставлял магазин на своего помощника, которым неожиданно согласился стать Ли Джордан. Продал квартиру над Вредилками, и какое-то время жил в Норе. Оттуда только съехали Джинни, Гарри, Гермиона и Перси, так что дом был почти пуст. Так или иначе, он не выдержал и неделю жизни в некогда родных стенах, поспешил снять новую квартиру где-нибудь в магловском районе Лондона, дабы не видеть никаких следов прошедшей войны. Ему хотелось бросить «ВВВ» и продать помещение. Останавливало лишь понимание — Фред этого не хотел. За отпуск Джордж буквально мирился с пустотой. Он подумывал о том, чтобы сменить внешность, хотя и понимал, что, ограничившись волосами, не исправит ситуацию. Смотреть в зеркало было больно. Новая жизнь потребовала оживиться. Как бы ни хотелось оставаться дома при любой возможности, нужно было исследовать окрестности, хотя бы чтобы знать, где находятся продуктовые, аптеки, транспорт и пути к косому переулку. А еще порталы министерства, квартиры давних знакомых, которые захотели повидаться, почтовые отделения, кафе, в которое его регулярно звала Джинни, основные достопримечательности, которые показала она же, портал в больницу Святого Мунго и прочее, прочее, прочее. Две недели пролетели незаметно, однако возвращение в привычный режим все равно оказалось ударом ниже пояса.