Возникни наяву

Будни в Хогвартсе оказались почти в точности такими, какими их представляла себе Гермиона. В своей старой школе она была «тихой девочкой». Примерная ученица, отличница, всезнайка. У нее никогда не было много друзей, ни среди соседских детей, ни среди школьников. Новые условия не позволяли просто уйти от людей. Общежитие — то, к чему было труднее всего привыкнуть. Ученики гриффиндора жили в башне, разделенной на сектора. Зайдя через единственный вход, перекрытый зачарованным портретом Полной дамы, первокурсники, ведомые старостами, увидели большую гостиную в красно-золотых оттенках. За рядами кресел, диванов и столов находились две арки, ведущие в разные части башни — женские и мужские спальни. Спальни находились одна над другой, в порядке возрастания курсов. Первокурсникам доставалась самая нижняя. Комната представляла собой круглое помещение, с кроватями, расставленными вдоль стен. На каменных стенах висели плакаты факультета. Шторы, балдахины, покрывала — все было в бордовых тонах. В глубине комнаты находилась дверь в ванную, общую для жильцов комнаты. Гермиона обнаружила в своей комнате еще 4 кровати помимо своей. Ее соседками на ближайшие годы оказались Лаванда Браун, Парвати Патил, Фэй Данбар и Келла Бёрк. Особых конфликтов у них пока не возникало, но и сдружиться так, как это вышло у Лаванды с Парвати, Гермиона ни с кем не смогла. Учеба оказалась более чем интересной. Нового, здесь, Гермиона узнавала намного больше, чем в своей магловской школе. Это делало уроки невероятно интересными, ведь речь шла не просто о научных терминах, но о вещах, о которых Гермиона никогда не слышала и даже не догадывалась, тогда как они могли служить обычными предметами быта. Поспевать за классом было трудно, особенно имея столь высокие планки. Гермиона в первый же учебный день выяснила, где находится библиотека. Огромное собрание древних фолиантов в кожаных обложках и металлических переплетах завораживала. Сразу же стало понятно, что здесь будет приятно проводить время даже без необходимости. Библиотекарь — Мадам Пинс, была единственным человеком, кто мог бы нарушить спокойствие между шкафов. Строгая женщина контролировала каждый шаг любого, кто ступил на территорию ее ответственности. Не будучи занятой беседой, Гермиона могла наблюдать за тем, как ведут себя остальные. Слизеринцы были знакомы друг с другом еще до поступления в школу. Это было заметно, так как они общались большими группами, смешивались и взаимодействовали со старшими студентами прямо с первого дня. Остальные осторожно знакомились с однокурсниками и ходили по двое-трое. Радовали только успехи в учебе. Занятия на протяжении августа не прошли даром. На первых же практических занятиях, Гермиона показала потенциал, когда, хоть и наполовину, но превратила спичку в иглу, а затем освоив заклятье левитации на уроках профессора Флитвика. — Грейнджер ужасно бесит. Она реально так гордится только тем, что она такая заучка? Гермиона выходила из кабинета, когда услышала смех однокурсников. Впереди нее шли слизеринцы и забавлялись едкими комментариями в адрес любого встречного. Пэнси хотела что-то сказать на ухо Драко, но боковым зрением заметила Гермиону. — Грязнокровка! Грейнджер, мы ведь только о тебе говорили! Подслушиваешь? Под мерзкое хихиканье Гермиона обогнала группу и устремилась дальше по коридорам. Из предметов Гермиона успела избрать фаворита — трансфигурацию. Остальные предметы тоже не вызывали никаких проблем, за исключением Зельеварения и Полетов. Профессор Снегг, грозный декан Слизерина, невзлюбил Гермиону с первого же занятия. Уроки проходили в темном и сыром кабинете, расположенном в подземельях. По стенам были расставлены стеллажи, забитые банками с какими-то веществами, ингредиентами и бутылями с плавающими в них рептилиями, а может и чем-то еще. На огромной доске каждый урок были выписаны необходимые ингредиенты и многочисленные шаги действия. Еще летом Гермиона, пытаясь подготовиться к учебному году, прочла «Магические отвары и зелья» Жига Мышьякоффа, на которой строилась программа. Она могла назвать практически каждое определение из книги, но сделать этого ни разу не удавалось. Профессор просто специально игнорировал ее поднятую руку. — Снова никто не может ответить? — Снегг с презрением смотрел на класс, — Я почему-то не удивлен. * * * Гермиона принимала межфакультетную гонку как нельзя серьезно. Да и другие ученики были заинтересованы в получении баллов. К октябрю, когда все уже успели влиться в учебный процесс, каждый ненароком посматривал на часы в холле, отмечая, какой факультет лидирует. Гарри и Рона это так не беспокоило. Каждый вечер, сидя за учебниками, Гермиона замечала, что они если и заняты учебой, то кое как. Зато за первые месяцы в школе, они уже успели ввязаться в несколько передряг. Ключевым звеном стал никто иной, как Малфой. Гарри постоянно терпел шутки и подколы с его стороны, терпел гораздо чаще остальных. Хоть он и злился, но долгое время держался хорошо. Все началось на уроке полетов. Вообще все, кто родился в семьях волшебников, беспрестанно говорили о квиддиче. Из-за квиддича Рон уже успел ввязаться в серьезную ссору с Дином Томасом. Дин обожал футбол, а Рон утверждал, что нет ничего интересного в игре, в которую играют всего одним мячом, а игрокам запрещают летать. Гермиону жутко раздражал этот шум. Перспектива тренировок в новом виде спорта ее не радовала. Она за годы так и не научилась баскетболу, который им постоянно ставили в магловской школе на уроках физкультуры Правда, и среди родившихся в семьях волшебников были исключения. Так, Невилл признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже думать о полетах. Никто даже не удивился — это было вполне разумно. Гарри, как и Гермиона, выросший в семье маглов, в ожидании предстоящих полетов нервничал не меньше Невилла. Если Гермиона и не хотела учиться летать, то Гарри горел квиддичем, подобно большинству. Если бы полетам можно было научиться по учебнику, Гермиона бы уже парила в небесах лучше любой птицы, но это было невозможно. А ведь она пыталась, и даже стремилась поделиться полученной из библиотечной книги под названием «История квиддича» информацией с однокурсниками. Правда, из всех, лишь Невилл слушал ее, не пропуская ни одного слова и постоянно переспрашивая. Видимо, он рассчитывал, что несколько часов спустя теория поможет ему удержаться на метле. Гермиона разворачивала «Ежедневный пророк», на который подписалась еще летом сова- когда сипуха Невилла принесла ему маленький сверток, посланный бабушкой. Невилл ужасно обрадовался и, вскрыв сверток, показал всем небольшой стеклянный шар. Казалось, что шар заполнен белым дымом. — Это напоминалка! — пояснил Невилл. — Бабушка знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет… Лицо Невилла вытянулось — шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет. — Ну вот… — растерянно произнес Невилл. Он попытался вспомнить, о чем именно он забыл, когда Драко Малфой, проходивший мимо, выхватил шар у него из рук. Гарри и Рон одновременно вскочили на ноги. Не то чтобы им так уж хотелось драться — все же совсем неподалеку были друзья Малфоя, превосходившие Гарри и Рона по габаритам, — но и отступать было нельзя. Но тут между ними встала профессор МакГонагалл, у которой нюх на всякого рода неприятности был острее, чем у любого преподавателя Хогвартса. — Что происходит? — строго спросила она. — Малфой отнял у меня напоминалку, профессор, — объяснил Невилл. Малфой помрачнел и уронил напоминалку на стол перед Невиллом. — Я просто хотел посмотреть, профессор, — невинным голосом произнес он и пошел прочь, боязливо ссутулившись. Казалось, он пытается уменьшиться и тем самым избежать возможного гнева профессора МакГонагалл, которая его просто не заметит. * * * В три тридцать Гермиона, вместе с другими первокурсниками Гриффиндора торопливым шагом подходила к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава шуршала под ногами. Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев. Первокурсники из Слизерина были уже там — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Гермиона слышала из чужих разговоров, что школьные метлы слабые, и в глубине душу надеялась, что это ее спасет, ведь хотя бы разогнаться или подняться слишком высоко она просто не сможет. Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь. Гермиона посмотрела на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны. — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!» — ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов. Гермиона последовала руководству, но метла почему-то покатилась по земле. Метла Гарри, стоявшего поблизости, прыгнула ему в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а Дин получил от своей болезненный удар, после чего метла упала обратно. Когда большинство учеников всеми правдами и неправдами смогли поднять метлы, мадам Трюк показала, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Гриффиндорцы обменялись улыбками, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу. — Но я летаю не первый год! — горячо возразил Малфой. В его голосе была обида. Тогда мадам Трюк громко и четко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал ее молча, наверное, поняв, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться. — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два… Но Невилл, нервный, дерганный и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам. — Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть —все запрокинули головы, чтобы видеть Невилла. Увидели, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и… БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду. Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него. — Сломано запястье, — послышалось ее бормотание. Когда мадам Трюк распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой. Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Трюк могла что-либо услышать, Малфой расхохотался. — Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок! Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему. — Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил. — О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Пэнси Паркинсон. — Никогда не думала, что тебе нравятся… такие. — Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка. Напоминалка заблестела в лучах солнца. — Отдай ее мне, Малфой, — негромко сказал Гарри. Все замерли и повернулись к нему. Малфой нагло усмехнулся. — Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда, — например, на дерево. — Дай сюда! — заорал Гарри, но Малфой вскочил на метлу и взмыл в воздух. Похоже, он не врал насчет того, что действительно умеет летать, и сейчас он легко парил над верхушкой росшего около площадки раскидистого дуба. — А ты отбери ее у меня, Поттер! — громко предложил он сверху. Гарри схватил метлу. — Нет! — вскрикнула ему вдогонку Гермиона, и Гарри застыл. — Мадам Трюк запретила нам это делать: из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности. Она знала, что была права, но все же Гарри проигнорировал ее предупреждение. Он вскочил на метлу, с силой оттолкнулся ногами от земли и взлетел. — Ну и придурки… — пробормотала Гермиона. Гарри, казалось, очень даже уверенно держится на метле и наслаждается полетом. Он чуть-чуть отклонился назад и поднялся еще выше под удивленные крики и вопли ужаса оставшихся на земле девочек и одобрительные возгласы Рона. Гарри резко развернул метлу, оказавшись лицом к лицу с Малфоем. Их диалог не был слышен с земли, но было понятно, что они спорят. Вдруг Гарри резко дернулся так, что Драко пришлось отклониться в сторону, чтобы не слететь с метлы. Дин, Симус, Парвати и кто-то из Слизерина зааплодировали. Малфой повернулся лицом к Гарри, а затем, метнув стеклянный шар высоко в небо, рванулся вниз, к земле. Гарри рванул вслед за шариком. Студенты завороженно наблюдали за каждым его движением. Он нагнулся вперед и направил рукоятку метлы вниз, а в следующую секунду вошел в почти отвесное пике. Гарри вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — как раз вовремя, чтобы успеть выровнять метлу. И мягко скатился на траву, сжимая шар в руке. — ГАРРИ ПОТТЕР! Из замка к нему бежала профессор МакГонагалл. Гарри поднялся на ноги и замер. — Никогда… никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе… Профессор МакГонагалл осеклась, от волнения ей не хватило воздуха, но очки ее яростно посверкивали на солнце. — Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею… — Это не его вина, профессор… — Я вас не спрашивала, мисс Патил… — Но Малфой… — Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной, немедленно. Малфой ликовал, пока все остальные в замешательстве оставались на своих местах. Через несколько минут на поле вернулась Мадам Трюк. В связи с «непредвиденными обстоятельствами», урок на этом прервался, и ученики побрели в свои факультетские гостиные. Гриффиндорцы шумно обсуждали произошедшее, когда через портретный проем зашел Гарри. — Гарри, как ты? — Дин крикнул со своего кресла. — Что она с тобой сделала? — Рон с беспокойством подошел ближе. — Я буду проходить отбор в команду Гриффиндора… — недоумевающе пробормотал Гарри. * * * Разговоры продолжались на протяжении всего дня. Судя по всему, то, что в команду факультета принимаются игроки не младше второго курса, было одним из немногих правил, которые в Хогвартсе действительно соблюдались. — Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — добавил Гарри. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной. Гермиона сидела на своем привычном месте, неподалеку от мальчиков. Она по своему обыкновению читала внеклассную литературу, пока обеденный перерыв не закончился, но сейчас не могла сосредоточиться на книге. В зал вошли Фред и Джордж Уизли и, заметив Гарри, направились к нему — судя по всему, именно его они здесь и искали. — А ты молодец, — тихо произнес Джордж. — Вуд нас ввел в курс дела. Мы ведь тоже в сборной — загонщики. — Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, — заверил Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри. — Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе. — Ладно, нам пора идти, — наконец спохватились близнецы. — Ли Джордан уверяет, что нашел новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы. Не успели Фред и Джордж исчезнуть, как к столу направился тот, кому здесь никто не был рад. А именно Малфой — разумеется, в сопровождении верных телохранителей Крэбба и Гойла. — Последний школьный обед, Поттер? — с издевкой спросил Малфой. — Уезжаешь обратно к маглам? Во сколько у тебя поезд? — Смотрю, на земле ты стал куда смелее, особенно когда рядом два твоих маленьких друга, — холодно ответил Гарри. Конечно, Крэбба и Гойла никак нельзя было назвать маленькими, но за Главным столом было полно учителей, и все, что могли сделать Крэбб и Гойл, это состроить недовольные физиономии. — Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — заявил Малфой. — Сегодня вечером, если хочешь. Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников. Гермиона насторожилась. Малфой не стал бы предлагать такое не всерьез. А волшебные дуэли… как минимум запрещены в несанкционированном виде; не проводятся учениками в учебных заведениях; могут быть смертельны. Мальчики продолжили беседу шепотом, всем своим видом демонстрируя абсолютно серьезный подход. Когда Малфой отошел, Гарри и Рон переглянулись, а Гермиона встала со своего места и направилась к ним. — Что это за дуэль? — поинтересовался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом? — Секунданты нужны для того, чтобы… — спокойно начал Рон, словно говорил о какой-то ерунде, и невозмутимо взял с тарелки уже остывший пирог. — Неужели вы серьезно? Они подняли глаза — ее наконец-то заметили. — Можно здесь поесть спокойно? — многозначительно произнес Рон. Гермиона пропустила его вопрос мимо ушей, тем более что она смотрела не на Рона, а на Гарри. — Я случайно услышала, о чем вы тут говорили с Малфоем… — Бьюсь об заклад, что не случайно, — вставил Рон. — …и хочу тебе сказать, что ты не имеешь права бродить ночью по школе. Если тебя поймают, Гриффиндор получит штрафные очки, а тебя обязательно поймают. И если хочешь знать, то, что ты собираешься сделать, наплевав на факультет, — это чистой воды эгоизм. И это опасно, в конце то концов! — Если хочешь знать, это вовсе не твое дело, — ответил Гарри. — До свидания, — закончил разговор Рон. Гермиона вздернула подбородок, развернулась на каблуках и направилась к выходу из Большого Зала. * * * Она не хотела так легко позволить этому случиться. Гермиона долго размышляла над тем, стоит действительно бороться, и как можно это осуществить, но не придумала ничего лучше, чем просто устроить засаду. После отбоя она осталась сидеть в дальнем углу гостиной. Здесь ее заметили не многие из проходивших в спальни: угол был довольно темным, да и никого не удивляло, что кто-то остается допоздна с книгами. Когда в помещении почти никого не осталось, Гермиона выключила ближайшие к себе лампы и устроилась в кресле поудобнее, чтобы неподвижно ждать. Около половины двенадцатого на лестнице из спален мальчиков раздались шаги. Перешептываясь, Гарри с Роном действительно спускались с лестницы — полностью одетые и собранные. Когда друзья почти дошли до портретного проема, Гермиона нажала на кнопку лампы. — Черт… — испуганно прошептал Рон. — Грейнджер, ты….Ты вообще понимаешь, как это жутко?! — Не могу поверить, что ты все-таки собираешься это сделать, Гарри. — невозмутимо заявила девочка. — Иди спать! — яростно прошептал Рон. — Я чуть не рассказала обо всем твоему брату Перси, — отрезала Гермиона. — Он староста, он бы положил этому конец. Но я все же промолчала. Гарри рассерженно смотрел на Гермиону исподлобья. — Пошли, — сказал он Рону. И, отодвинув портрет Толстой Леди, стал пробираться через портретный проем. Гермиона фыркнула и направилась за ними. Они стояли в коридоре, когда она вылезла из дыры вслед за ними и продолжила попытки из отговорить. — Вы не думаете о нашем факультете, вы думаете только о себе, а я не хочу, чтобы Слизерин снова выиграл соревнования между факультетами. Из-за вас мы потеряем те призовые очки, которые я получила от профессора МакГонагалл за то, что знала несколько заклинаний, которые необходимы для трансфигурации. — Уходи, — дружно прошептали Гарри и Рон. — Хорошо, но я вас предупредила. И когда завтра вы будете сидеть в поезде, везущем вас обратно в Лондон, вспомните о том, что я вам говорила, — что вы… Гермиона решила вернуться в спальню, но повернувшись к портрету, чтобы назвать пароль, уставилась на пустой холст (а точнее полянку без каких-либо людей на ней). Полная Дама ушла к кому-то в гости, а значит, Гермиона не могла вернуться в башню Гриффиндора. Для того чтобы выйти из спальни, пароль был не нужен, для этого надо было просто отодвинуть портрет, но войти в башню без пароля и уж тем более без Полной дамы, которой надо было сообщить этот пароль, было невозможно. — И что же мне теперь делать? — спросила Гермиона пронзительным шепотом. — Это твоя проблема, — заметил Рон. — Все, нам пора идти, вернемся поздно. Они даже не успели дойти до конца коридора, когда Гермиона нагнала их. — Я иду с вами, — заявила она. — Исключено, — в один голос заявили оба. — Вы думаете, я буду тут стоять и ждать, пока меня не схватит Филч? А вот если он поймает нас троих, я честно ему скажу, что пыталась вас отговорить, а вы это подтвердите, и тогда мне ничего не сделают. — Ну и наглая же ты, — громко возмутился Рон. — Заткнитесь вы оба! — резко бросил Гарри. — Я что-то слышу. До них донеслось что-то вроде сопения. — Это миссис Норрис, — выдохнул Рон, который, прищурившись, вглядывался в темноту. Но это была не миссис Норрис. Это был Невилл. Он крепко спал прямо на полу, свернувшись калачиком, но моментально проснулся и подскочил, как только они подкрались поближе. — Хвала небесам — вы меня нашли! — воскликнул он. — Я здесь уже несколько часов. Не мог вспомнить новый пароль. — Потише, Невилл, — шепнул Рон. — Пароль — «поросячий пятачок», но тебе это уже не поможет. Полная Дама куда-то ушла. — Как твоя рука? — первым делом спросил Гарри. — Отлично. — Невилл вытянул руку и помахал ею в воздухе. — Мадам Помфри за одну минуту сделала так, что кости срослись обратно. — Она разве не предложила тебе остаться на ночь в больничном крыле? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Ты ведь должен был возвращаться довольно поздно, чтобы никто до нас тебя не встретил. Невилл лишь пожал плечами. — Э-э-э… Послушай, Невилл, нам надо кое-куда сходить, так что увидимся позже… Гарри вдруг помрачнел, вспомнив о том, зачем они здесь. — Не оставляйте меня! — завопил Невилл.— Я здесь один не останусь: пока я тут лежал, мимо меня дважды проплыл Кровавый Барон. Рон посмотрел на часы, а потом яростно сверкнул глазами, обращенными к Гермионе и Невиллу. — Если нас с Гарри поймают из-за вас двоих, я не успокоюсь, пока не выучу «проклятие призраков», о котором рассказывал Квиррелл, и не попробую его на вас. Гермиона возмущенно открыла рот, но Гарри зашипел на нее раньше, чем она смогла чем-либо ответить. Он, приложив палец к губам, поманил всех за собой. Они на цыпочках неслись по коридорам, расчерченным на квадраты полосками света, падающего из высоких окон. Перед каждым поворотом Гарри думал о том, что сейчас свернет за угол и врежется в Филча или наступит на миссис Норрис. Но пока ему везло — как и всем остальным. Они сделали последний поворот, прыжками преодолели последнюю лестницу, оказались на третьем этаже и бесшумно прокрались в комнату, где хранились награды. Малфоя и Крэбба тут еще не было, так что они пришли первыми. Комнату заливал лунный свет. Хрустальные ящики сверкали в лучах лунного света. Кубки, щиты с гербами, таблички и статуэтки отливали в темноте серебром и золотом. Ребята двинулись вдоль стены, не сводя глаз с дверей, находящихся в противоположных концах комнаты. Гарри достал палочку на тот случай, если Малфой выпрыгнет из темноты и сразу нападет на него. Но никто не появлялся. Казалось, кто-то замедлил ход времени — минуты ползли, как часы. С каждой минутой Гермиона все явственнее ощущала абсурд всей этой ситуации. Становилось ясно, что слизеринцы вообще не планировали приходить. Первым мысль озвучил Рон. — Он опаздывает — может, струсил? Шум, донесшийся из соседней комнаты, заставил их подпрыгнуть. Гарри не успел поднять палочку, как раздался голос. Он принадлежал вовсе не Малфою. — Принюхайся-ка хорошенько, моя милая, они, должно быть, спрятались в углу. Это был голос Филча, обращавшегося к миссис Норрис. Гарри махнул однокурсникам, показывая, чтобы они следовали за ним, и быстро пошел на цыпочках к двери, противоположной той, из-за которой вот-вот должны были появиться Филч и его кошка. Гермиона нервно дышала в спину Рону, пока Невилл, шедший позади, нервно хватался за ее рукав. Едва замыкавший цепочку Невилл успел выйти из комнаты, как они услышали, что в нее вошел Филч. — Они где-то здесь, — донеслось до них его бормотание. — Наверное, прячутся. «Сюда!» — беззвучно произнес Гарри, тщательно артикулируя, и они начали красться по длинной галерее, уставленной рыцарскими доспехами. Позади отчетливо слышались шаги Филча. И тут Невилл внезапно испуганно пискнул и ринулся бежать. Как и следовало ожидать, убежать далеко неуклюжему Невиллу не удалось. Он потянул за собой Гермиону, споткнулся, судорожно ухватился за бегущего теперь перед ним Рона. Оба упали, повалили с собой Гермиону, всем кубарем врезались в стоявшего на невысоком постаменте рыцаря в латах. Поднятого ими грохота и звона было вполне достаточно, чтобы разбудить весь замок. — БЕЖИМ! — истошно завопил Гарри, и все четверо что есть сил рванули по галерее, не оглядываясь назад и не зная, преследует ли их Филч. Они влетели в раскрытую дверь, чудом не разбившись о дверной косяк, свернули направо, пробежали по коридору, а затем прыжками преодолели следующий коридор. Гарри, самый спокойный и рассудительный из всех, бежал первым, совершенно не представляя, где они находятся и куда он ведет своих спутников. Позже он так и не смог понять, как ему удалось руководить общими действиями, ведь он умирал от страха, а сердце так бешено колотилось в его груди, что грозило вот-вот из нее выскочить. Ребята проскочили сквозь гобелен и оказались в потайном проходе. Пробежали по нему до конца и остановились около кабинета, в котором проходили уроки по заклинаниям. Вдруг они поняли, что каким-то образом им удалось преодолеть прямо-таки огромное расстояние — комната, выбранная для дуэли, была далеко-далеко отсюда. — Думаю, мы оторвались, — с трудом выговорил Гарри, переводя дыхание. Он прислонился к холодной стене и вытер рукавом халата вспотевший лоб. Стоявший рядом Невилл согнулся пополам, тяжело сопя и что-то бормоча себе под нос. — Я… тебе… говорила, — выдохнула Гермиона, держась обеими руками за грудь. — Я… тебе… говорила. — Нам надо вернуться в башню Гриффиндора, — произнес Рон. — И как можно быстрее. — Малфой тебя обманул, — встряла в разговор Гермиона — она еще не успела отдышаться и говорила сбивчиво, но ее натура не позволяла ей молчать. — Надеюсь, ты это уже понял? Он и не собирался туда приходить. А Филч знал, что кто-то должен быть в этой комнате. Это Малфой дал ему понять, что в полночь там кто-то будет. Гарри подумал, что она, скорее всего, права, но не собирался ей об этом говорить. — Пошли, — махнул он рукой вместо ответа. Это легко было сказать, но не так просто сделать. Не успели они сделать и десяти шагов, как услышали, что кто-то поворачивает дверную ручку, и из ближнего к ним кабинета выплыл Пивз. Он сразу заметил их и даже взвизгнул от восторга. — Потише, Пивз, пожалуйста. — Гарри приложил палец к губам. — Нас из-за тебя выгонят из школы. Пивз радостно закудахтал. Стало предельно ясно, что это был аргумент «за», а не «против». — Шатаетесь по ночам, маленькие первокурснички? Так, так, так, нехорошо, малыши, очень нехорошо, вас ведь поймают. — Если ты нас не выдашь, то не поймают. — Гарри умоляюще сложил руки на груди. — Ну, пожалуйста, Пивз. — Наверное, я должен вызвать Филча. Я просто обязан. Этого требует мой долг. — Пивз говорил голосом праведника, но глаза его сверкали недобрым огнем. — И все это для вашего же блага. — Убирайся с дороги, — не выдержал Рон и махнул рукой, словно хотел ударить бесплотного Пивза. Рон погорячился — и это была ошибка. — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! — оглушительно заорал Пивз. — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ, ОНИ СЕЙЧАС В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ! Все четверо пригнулись, проскакивая под висевшим в воздухе Пивзом, и побежали так, словно от их скорости зависели их жизни. Но, добежав до конца коридора, они уткнулись в запертую дверь. — Вот и все! — простонал Рон, тщетно ударяясь плечом в дверь. — С нами все кончено! Мы пропали! Они уже слышали шаги — это Филч бежал на крики Пивза. — Ну-ка подвиньтесь, — резко скомандовала Гермиона. Она вырвала из рук Гарри волшебную палочку, постучала ею по запертому замку и прошептала: — Алохомора! — ее руки страшно дрожали от напряжения, и она беспокоилась, что ничего не получится, однако замок заскрежетал, дверь распахнулась, и они быстро скользнули внутрь, закрыв за собой дверь и прижавшись к ней, чтобы слышать, что происходит в коридоре. — Куда они побежали, Пивз? — донесся до них голос Филча. — Давай быстрее, я жду. — Скажи «пожалуйста». — Не зли меня, Пивз! Итак, куда они побежали? — Сначала скажи «пожалуйста», или я ничего не знаю, — упорствовал Пивз. Его монотонный голос явно вывел Филча из себя. — Ну ладно — пожалуйста! — НЕ ЗНАЮ! Ничего не знаю! — радостно заорал Пивз. — Ха-ха-ха! Я тебя предупреждал: раньше надо было говорить «пожалуйста». Ха-ха! Ха-ха-ха! Ребята услышали, как со свистом унесся куда-то Пивз и как яростно ругается Филч. — Он думает, что эта дверь заперта, — прошептал Гарри. — Надеюсь, мы выберемся, да отвяжись ты, Невилл! Невилл вот уже минуту или две настойчиво дергал Гарри за рукав. — Ну что тебе? — недовольно произнес Гарри. Рон с Гермионой уже поняли, где находятся и с ужасом смотрели вглубь помещения. Они были не в комнате, а в коридоре. В запретном коридоре на третьем этаже. И теперь он понял, почему школьникам категорически запрещалось входить в этот коридор. Им в глаза смотрел гигантский пес, заполнивший собой весь коридор от пола до потолка. У него было три головы, три пары вращающихся безумных глаз, три носа, нервно дергающихся и принюхивающихся к незваным гостям, три открытых слюнявых рта с желтыми клыками, из которых веревками свисала слюна. Пока пес сохранял относительное спокойствие и только принюхивался к ним, уставившись на них всеми шестью глазами. Но Гарри знал, что единственная причина, по которой они пока еще живы, — это то, что их внезапное появление застало пса врасплох. Но, кажется, до пса уже начало доходить, что произошло. Об этом свидетельствовало напоминающее отдаленные раскаты грома низкое рычание, вырывавшееся из трех пастей. Гарри ухватился за дверную ручку. В мгновение ока ребята выскочили за дверь, захлопнув ее за собой, и ринулись бежать с такой скоростью, что со стороны могло показаться, будто они летят. Филча в коридоре уже не было. Наверное, он ушел отсюда, чтобы поискать их в другом месте. Но его отсутствие не радовало их и не огорчало — сейчас им было все равно. Всё, чего они хотели, — это оказаться как можно дальше от этого монстра. Они не останавливались, пока не оказались на седьмом этаже у портрета Полной Дамы. — Где вы были? — спросила та, глядя на их пылающие потные лица. — Неважно, — с трудом выдохнул задыхающийся Гарри. — Поросячий пятачок, поросячий пятачок! Портрет отъехал в сторону, и они пробрались сквозь дыру в стене в Общую гостиную и устало повалились в кресла, дрожа от долгого бега и всего пережитого. Гермиону потряхивало от всего случившегося. Это был, пожалуй, самый насыщенный день за полтора месяца в Хогвартсе. За всю ее жизнь, если быть честной. Прошло много времени, прежде чем кто-то из них нарушил тишину. А у Невилла и вовсе был такой вид, словно он никогда уже не будет говорить. — Что они себе, интересно, думают? — Рон первым обрел дар речи. — Надо же додуматься до такого — держать в школе этого пса. Этой твари явно надо поразмяться, а не сидеть взаперти. Гермиона тоже пришла в себя, и к ней тут же вернулось плохое настроение. — А зачем вам глаза, хотела бы я знать? — недовольно поинтересовалась она. — Вы что, не видели, на чем этот пес стоял? — На полу, — предположил Гарри. — Хотя вообще-то я не смотрел на его лапы — с меня вполне хватило голов. — Нет, он стоял не на полу, а на люке. Дураку понятно, что он там что-то охраняет. Гермиона встала, окинув их возмущенным взглядом. — Надеюсь, вы собой довольны, — резко произнесла она. — Нас всех могли убить… или, что еще хуже, исключить из школы. А теперь, если вы не возражаете, я пойду спать. Рон смотрел ей вслед с открытым ртом. — Нет, мы не возражаем, — выдавил он, когда Гермиона скрылась в темноте. — Можно подумать, что мы силой тащили ее с собой… Забравшись в постель, Гермионе не давали покоя мысли об этом чудовище. О том, что прямо сейчас, несколькими этажами ниже нее живет трехголовая собака, в рост больше нее раза так в четыре, и о том, что этот пес что-то охраняет. А еще о том, что она впервые была будто бы в кругу… не друзей, но кого-то, с кем они, хоть временно, но преследовали общую цель. И это было весьма неплохо.