1.
27 апреля 2023 г., 15:17
Сердце стучало так громко, что норовило раздробить грудную клетку ну или в более реалистичном варианте — выдать Уилбура с потрохами
Перспектива умереть сейчас не казалась такой уж ужасной, потому что смерть эта — была бы счастливой и, в некоторой степени, желанной. Что нужно было для высшей степени удовлетворённости, если не красная ткань в руках? Уилбур зашёл так далеко, осмелился приблизиться к самому божеству и теперь держал в руках толстовку, которая менее чем полчаса неряшливо висела на чужих плечах, впитывая запах кожи и одеколона. Он своими глазами видел, как мальчик на сцене вспотел и снял её, быстро передав стафу за кулисами, а теперь она была у него.
Это был рискованный и смелый шаг, сунуться в гримёрку, но цель оправдала средства. Даже если Уилбуру пришлось уйти раньше окончания шоу, побывать на котором он так мечтал. Оно стоило того. Однозначно стоило.
Теперь у Уилбура есть вещь Томми, в каком-то смысле частичка его самого.
Толстовка остыла, но Сут всё равно чувствовал фантомное тепло, передавшееся от тела. Тела Томми. О Господи. Уилбур мог потерять сознание прямо тогда, особенно если не отстранит ткань от лица и не начнёт дышать нормально.
Впрочем, это испортит весь план и выдаст его. Уилбуру ни к чему ставить себя под удар, когда он так близко к своей цели, к самому Томми.
Трясущимися руками он аккуратно складывает толстовку, кропотливо убирает её в рюкзак и моментально скучает за источаемому запаху.
Так и свихнуться можно. Очень вероятно, учитывая, что Уилбура с ума сводил лишь монитор, на котором были изображения Томми. А сегодня был просто безумный день. Сут не только снова увидел своего возлюбленного, но и удачно обошёл охрану, что позволило ему заполучить такой ценный трофей. Уилбур уверенно думал, что это один из лучших дней в его жизни. Примерно на четвёртом месте. Третье принадлежало дню, когда он узнал о светловолосом впервые, второе — дню, когда он увидел это воплощение божества в живую, примерно в двадцати метрах, но не имел возможности подобраться поближе, чтобы не выдать себя.
Первое место пока пустовало. Но это только пока! Оно уже было забронировано тем днём, когда Уилбур впервые заговорит с Томми.
Оно не долго будет свободно. Нужно подождать всего ничего. Они обязательно вскоре будут вместе. Уилбур придумает что-нибудь, что поможет грамотно спланировать и организовать всё, чтобы больше никогда, никакие обстоятельства, не помешали их любви.
В конце концов, то, что между ними — не тоже самое, что люди привыкли встречать повсеместно. Их связь была такой особенной и крепкой, что ей не мешал тот факт, что они вообще не знакомы лично, а один не подозревает о существовании другого. Скоро узнает. Уилбур клянётся себе в этом, осторожно выходя из гримёрки и направляясь к запасному выходу.
Есть обстоятельства, которые мешают их знакомству, но когда Томми увидит его — он разделит все чувства и мысли Уилбура.
Сут уверен в этом.
***
Всего-то год назад всё было не так. Всё шло по пизде. Уилбур просыпался и засыпал с этими мыслями. Всё казалось непроглядной и сплошной тьмой, в которой отсутствовали проблески чего-то хоть немного хорошего. Количество проблем нарастало с каждым днём, как снежный шар, катящийся вниз с горы. От банального порванного носка (который так-то был последним уцелевшим) и заканчивая близкой вероятностью, что он вот-вот останется на улице без места где спать и чем питаться. Денег едва хватало на бич пакеты, что уж говорить об арендной плате маленькой каморки в трущебном районе? Ещё были ежедневные звонки от матери, которая явно путала его номер с какой-то своей подружкой и насиловала ему мозг. Она звонила и просто жаловалась на ту же шаткую финансовую обстановку, на мужа, отца Уилбура, на работу, где платили совсем гроши-копейки, а младшенькая снова заболела. Ей непременно нужны лекарства, по стоимости равные с недельным питанием самого Уилбура. Как же он ненавидел и эти звонки, которые не мог сбрасывать или игнорировать из-за последующих истерик матери в духе «совсем плевать на нас стало», так и чувства вины. К собственным проблемам на блюдечке с голубой кайомкой, а точнее в огромном синем тазу для белья, приносили ещё и чужие, которые выдавали за более важные и насущные, заставляя его решать это всё. Уилбуру не хотелось просыпаться. Первой мыслью, когда звенел будильник, едва уловимой, всегда было «как я хочу умереть». Обратно пропорционально росту количества проблем, уменьшалось количество сил, которые теоретически должны были быть направлены на их решения, но… их просто не было. Уилбур ели как поднимался с матраца каждое утро, изредка удосуживаясь почистить зубы, и шёл на работу, которая заключалась в доставке еды. Приходилось натягивать на себя подобие дружелюбной улыбки, которая выглядела на замученном осунувшемся лице, как страдальческая просьба о смерти и заранее поданная благодарность за согласие закончить для него это всё. Так проходил день за днём. В выходные, которые Сут старался не брать, чтобы заработать больше, он вообще не поднимался с подобия кровати. Это нельзя было назвать жизнью, скорее существованием по рефлексу и стереотипам поведения. Разбавлялось это постоянными, навязчивыми суицидальными идеациями и самоистезанием. Иногда Уилбур специально откладывал еду, доводя себя до голодных обмороков, лопающейся кожи и выпадающих волос, надеясь умереть голодной смертью, но из разу в раз до этого не доходило, потому-что он срывался, ел, и топил себя в желче из самобичевания. Иногда это было намеренное игнорирование симптомов болезней, но так он тоже не далеко уходил. На работе кто-то обязательно замечал его болезненный вид, жаловался и Уилбура отправляли на больничный, на котором приходилось лечиться, чтобы не потерять работу. Он мог долго умирать от простуды, но ему не хотелось, чтобы это происходило на улице, на картонке в окружении таких же павших. Дни монотонно сменяли друг друга, сезон сменял сезон, день сменяла ночь, месяц сменял месяц. Из стабильного были только звонки мамы и её жалобы. Даже «хуёво» не было стабильно. Это «хуёво» становилось всё хуже и хуже. Пока в жизни Уилбура не появился он. Если в мире существует идеал, то Томас Иннит точно был его воплощением. Уилбур Сут даже не видел его вблизи, но с того момента, как он впервые наткнулся на Томми в просторах интернета, был готов доказывать неверующим, что мальчик — божество, посланное в мир, чтобы украсить его уродство. В частности он верил, что Иннит был послан для него. Как не верить, когда он, ещё не присутствуя в его жизни, менял её? Это произошло резко. Как по щелчку пальцев, вся жизнь Уилбура разделилась на до и после. Он не мог назвать себя одержимым идеей встретить Томми, но чувствовал постоянное и сильное желание коснуться его, обнять, поцеловать. Проснувшись одним утром, Сут даже не знал, что в мире существует такой ангел, а глубокой ночью жадно впитывал всю информацию о нем, какую только мог найти. Он тратил часы, просматривая видео, его ранее всегда пустовавшая галерея заполнилась фотографиями и скриншотами Томми, он читал каждый пост написанный Иннитом и читал каждый пост о нём, какой только мог найти. И этого было мало. Уилбур сразу почувствовал их связь, сразу понял, что они обязаны встретиться однажды, чтобы, воссоединившись раз, больше никогда не потерять друг друга. Однако были препятствия. Самой весомой проблемой Сут посчитал то, что он не выглядел достойным. Да, у них была особая связь, но ведь другие люди не поймут. Они будут считать, что Уилбур тяготит Томми, при этом никто из них не способен с первого взгляда понять, что у них возвышенные отношения. Они о чём-то большем, нежели просто о земном. Они о родстве душ, о всепоглощающей истинной любви, о беспрекословном принятии и предназначении друг в друге. Но они, другие, не поймут это. Они будут желать рассорить их, будут распускать лживые сплетни и заявлять, что Томми нужен кто-то лучше. Ещё хуже, Иннит может померкнуть в их глазах. Уилбур мог быть единственным, кто действительно понимал Томми, тем кто видел его истинного, но он не может позволить, чтобы другие люди были плохого мнения о нём. Уилбур начал меняться. Шаг за шагом он совершенствовался, работал над собой и развивался. Всё ради Томми. Сложнее всего оказалось решить финансовые проблемы. Поиск новой работы, которая позволила бы зарабатывать на приемлемом уровне для того момента, и ещё бы оставалось время на Томми, заняло больше месяца. Уилбур когда-то поступал в колледж, с мыслями, что не будет работать по специальности, но сейчас был даже благодарен за то, что провёл те пару лет в аду. Работёнка оказалась пыльная, сидячая и с кучей документов, но глава отдела, низкий тучный мужчина, толком не следил за занятостью своим подчинённых. И раз в пол часа, а то и чаще, без зазрения совести, Уилбур обновлял новостную ленту в твиттере, надеясь увидеть пост от Томми. Вторым по сложности оказалось обозначить границы с матерью и дать ей понять, что он больше не будет ей отстёгивать половину зарплаты. На свободные деньги у него были другие планы. Женщина, конечно же, не обрадовалась и закатила скандал. День-второй Уилбур ещё думал об этом. А потом добавил её номер в чёрный список. Может, когда-то он и беспокоился о своей мамы, искренне желая помочь ей, но теперь ему это ни к чему. Теперь у Уилбура был Томми, который ждал их встречи не меньше, чем он сам. Если для приближения заветной цели нужно было прекратить общение с родителями, то хорошо, так тому и быть. Уилбур уже пошёл на это. Назад пути нет, только вперёд. Его страдания окупятся, как только в руках, прямо на середине сложенных лодочкой ладонями, а не на кончиках пальцев, окажется Томми. Милый, милый Томми, который так ярко смеялся и блаженно блестел глазами. Он вёл себя как ни в чём не бывало, но Уилбур знал. Он всё знал. Знал, что Томми страдает так же, как и он, не имея возможности встретиться с ним.***
Деньги были нужны для донатов. Сначала Уилбур думал о том, чтобы снять жильё поприличнее, но в итоге отказался от этой идеи. Конечно, район был далеко не самым лучшим, что потенциально ставило Томми под опасность, но одна деталь повлияла на принятие решения. Квартира Уилбура находилась на последнем пятом этаже. Выше него была только крыша и куча проводов, на которых даже не сидели птицы. Так же его квартира была крайняя в здании, что означало, что из соседей должны быть только те, кто живет под ним и на одной лестничной клетке. Вот только в квартире напротив никто не жил. Он не был уверен, что за история там приключилась, его арендодатель во время показа не стремился распространяться об этом, а сам Уилбур не проявил достаточного уровня заинтересованности. Ну нет соседей и нет. Меньше проблем. Меньше проблем… По обрывкам фраз, Сут узнал, что раньше там жила пара алкоголиков и однажды, в пьяном угаре, мужик застрелил свою жену, а потом и себя. Родственников и друзей у них не было и тела нашли только, когда те начали разлагаться. Следы гниения остались на полу и, поговаривают, на стенах, из-за чего сделать с квартирой что-либо не удалось. Однажды Уилбур вышел покурить на балкон, надеясь, что он не обвалится под ним, когда он только нашёл смысл жить, и заприметил грузовик под окнами. Из их подъезда несколько рабочих выносили мебель и коробки. Он увидел тощую женщину средних лет в халате, которая наблюдала за всем процессом и кричала, когда кто-то уронил коробку, мужикам в майках, что они не могут справиться со своей работой нормально. Соседка снизу. Забавно ж, — думал Уилбур, стряхивая пепел, который потерялся на полпути к земле, — уронил один, а эта стерва кричит на всех. Позже, из тех же обрывков разговоров, он узнал, что его соседи снизу победили в лотерее и выиграли крупную сумму, которую сразу же потратили на новый дом. Благоразумно, когда у вас в двухкомнатной квартире четверо детей и двое взрослых, а также кот, который не стеснялся орать по ночам. Так Уилбур остался без соседей. Это и повлияло на решение продлить арендный договор и задержаться здесь. Во-первых, можно было не уменьшать громкость стримов Томми и не разбираться потом с отцом семейства, которое он разбудил, в том числе грудного младенца, который орал бы еще часа три. Во-вторых, Уилбуру всё равно не нравились люди. Не только соседи в частности, а все в целом. Томми не считался, он не человек, а божество, идеал. Общаясь с людьми, Уилбур испытывал тревогу. Едкое чувство, зарождающееся в груди, мешающее дышать, растекалось, как лава по венам, заползая во все конечности. Мозг зудел, а руки тряслись, как и голос. Все всегда смотрели на него, как на отброса общества, дефектную деталь, которую не вставишь в функционирующий механизм. Уилбур просто не подходил для этого. У него никогда не совпадали интересы со сверстниками, они считали его странным и «не от мира сего», как выражались учителя, но за этими словами был спрятан смысл сумашествия. А он не был таким. Он просто не любил людей. Людей, которые не были Томми. Только встретив Иннита, Уилбур узнал, что его ненависть не так всепоглощающая, что есть исключения от чего Томми становился ещё ценнее. Уилбур впитывал его, как губка. Он старался не пропускать ни одного стрима и иногда тратил последние свободные деньги на донаты. Они появлялись в углу экрана с незамысловатыми сообщениями, но Томми никогда не озвучивал и не отвечал на них, но скользил взглядом бегло читая, как и все остальные. Раньше Уилбуру этого хватало. Но теперь, когда они стали ближе, после того, как у него появилась красная толстовка Томми, этого было мало. Уилбур отстранённо думал, что бы он мог написать, чтобы Иннит обратил внимание на это? Параллельно он смотрел стрим и гладил низ живота, закусив губу в нетерпении. Томми на экране активно жестикулировал, рассказывая как прошло его выступление и дополнительно благодарил всех, кто пришёл. Он выглядел так хорошо с горящими глазами, немного покрасневшими щеками и привычным беспорядком на голове. Боже, он был так идеален, такой красивый, такой прекрасный. Уилбур мог бы часами любоваться им, точнее он делал это и так. Но в живую это было бы лучше. Сут хотел бы потратить всю жизнь, нет, пять, десяток, сотню, все жизни, на то, чтобы держать Томми в своих руках, гладить, щипать, кусать, боготворить и любить. Он бы потратил все силы, выложился по полной, чтобы заставить парня чувствовать себя на седьмом небе от блаженства. Мысли о Томми с румянцем, сползающим на грудь, тяжело дышащего или задыхающегося от стонов, с раздвинутыми ногами или выгнутой спиной, вытесняли все остальные. Даже мысли о донатах ушли на второй план. Напрягшись до болезненного состояния, Уилбур больше не мог тянуть. Он прибавил громкости, включив максимально возможную, что могло бы показаться убийственным для чужих ушей, но для него — лучший звук во вселенной и всех паралельных. Правой рукой Сут скользнул под резинку боксёров и отрывистым движением размазал по члену выступившую каплю предэкулята. Левой он подтянул красную толстовку, ближе к лицу, вдыхая почти выветрившийся аромат. Рука в нижнем белье ускоряла движения, с губ срывался чуть ли не скулёж, а глаза постоянно норовили закатиться от удовольствия. Томми на экране такой хорошенький. Уилбур чувствует, как от мыслей, что у него сейчас есть его вещь, мышцы паха напрягаются только больше. А потом случилось следующее. — … И я так расстроился, когда не нашёл её. Типа какого чёрта, это моя любимая толстовка, мне её Таббо подарил. Я почти накричал на бедного парня но тот поклялся, что отнёс её в мою гримёрку! Ну я так посмотрел, он вроде хороший парень, да и нашлись свидетели, которые подтвердили, что он доставил её в целости и сохранности. Однако, толстовка всё равно теперь числится без вести пропавшей и мне очень грустно от этого. Таббо, наверное, прикончит меня. Так что эм, если кто-то что-то знает, может кто-то по странным обстоятельствам нашёл её, свяжитесь со мной. Рука Уилбура замедлилась и остановилась. Глаза широко раскрылись, ибо вот оно. Грёбанный знак свыше, что ему делать. Ещё одно доказательство, что это всё, что они, — не просто так, не его выдумка, а всамделишная судьба. Уилбур тут же оставил своё дело, несмотря на то, что ещё был болезненно твёрд. Он маниакально схватился за ноутбук, чуть не прикончив его, и быстро перешёл по ссылке для донатов. Через несколько минут Томми озвучил сообщение: — «Я нашёл какую-то толстовку в холе после выступления. Она вроде точно такая же как у тебя. Видимо, человек, укравший её, сам потерял,» — Томми сделал паузу и очаровательно улыбнулся. — О, это очень пог! Свяжись со мной, пожалуйста, и скинь её фотки, если она ещё у тебя. Я очень заинтересован в том, чтобы вернуть её, эта вещь мне дорога. «Я заинтересован в том, чтобы встретить тебя» — подумал Уилбур. И без того быстрый пульс ускорился. Настолько, что у мужчины закружилась голова. Он написал сразу же, но ответа долго не было. Только проснувшись на следующий день, он увидел заветное сообщение. От Томми. О боже. Он ответил на приветствие и попросил прислать фотку толстовки, чтобы убедиться, что это его. Уилбур даже включил свет, расправил и застелил кровать, чтобы фотография выглядела хорошо. Томми ответил снова почти через пол часа и попросил выбрать время и место, когда сможет её забрать. Уилбур должен воспользоваться этим шансом.***
План Уилбура был очень прост. Они с Томми встретятся вечером, возле парка. Иннит, конечно же, попросит сразу отдать ему толстовку, Сут, конечно же, сделает это, но они быстро найдут тему для разговора. Потом Уилбур предложит прогуляться по и блондин, уже чувствуя, что их что-то связывает, согласится. Там дело за простым. Нужно будет выбрать подходящий момент и объяснить Томми, что они — друг для друга. Томми согласится, потому-что к тому моменту всё поймёт сам. Всё гениальное — просто. Суту даже не нужно напрягаться. Понимание, что они связаны — придёт Томми само, как озарение, которое снизойдет на него словно небесный подарок. Он будет рад получить это, рад понять, что у него будет особенный человек, предназначенный только ему, как и он ему. Друг для друга. Уилбур не смог взять выходной в этот день, но смог уйти на добрые полтора часа раньше положенного. Встреча назначена на вечер. Свободное время Уилбур потратил прихорашиваясь. Он снова принял душ, уложил волосы и побрился, чтобы приобрести приличный вид и создать хорошее первое впечатление. Его лучшая одежда, заранее выстиранная, была выглажена. Одеколон остался совсем на донышке, но этого было достаточно, чтобы брызнуть им ровно два раза на шею и один раз на левое запястье, которым он потёр о правое. Запах не должен быть резким и отталкивающим, наоборот, должен идти как дополнение образа из белой рубашки, пиджака и брюк. Уилбур немного сомневался на счёт этого наряда. Уж слишком официально это выглядело. Но, всё-таки, это была его лучшая одежда, так что выбирать больше не из чего. Тем более Томми не поведётся на ложный образ. Толстовка была аккуратно и с любовью сложена в рюкзак, на плечи накинуто потёртое пальто, на ноги надеты начищенные туфли с островатыми носками. До встречи оставалось два часа, солнце почти скатилось к горизонту, а Уилбур уже вышел. Суту хотелось специально прийти пораньше. И чтобы Томми не приходилось ждать его, и чтобы самому успеть подготовиться морально. Кончики пальцев тряслись от волнения. Мандраж нарастал с каждым метром, с которым он приближался к парку. Томми совсем скоро будет стоять там же, где и он. Будет стоять рядом с ним, разговаривать с ним, смотреть на него, дышать одним воздухом с ним. Это мечта наяву. Томми — это мечта на яву. У Уилбура спёрло дыхание, когда он заметил до боли знакомый силуэт, приближающийся к нему. Томми выглядел шикарно. Особо сильно его красило отсутствие большого расстояния между ними. Однако, Уилбура беспокоило, что мальчишка был одет слишком просто для такой погоды. На Инните была какая-то утеплённая толстовка. Недостаточно утеплённая, раз он крупно дрожал. На тощих ногах были обтягивающие скинни джинсы и явно не зимние кроссовки. Уилбур почувствовал почти родительскую злобу, смотря на это. — Привет! — вскрикнул мальчик, явно не планируя говорить это так громко. Томми остановился прямо напротив Уилбура, примерно в метре от него. Он переминался с ноги на ногу, потирал и дышал на ладони, чтобы хоть как-то согреться. Бедный мальчик. Неужели совсем некому присмотреть за ним? Уилбур взял это на заметку. — П-привет, — как Томми не ожидал, что скажет громче нужного, Уилбур не ожидал, что собственный голос подведёт его и задрожит. Только в этот миг он почувствовал насколько сильно на самом деле взволнован этой встречей. Настолько, что его парализовало. Уилбур просто пялился на Томми, изучая досконально каждую, абсолютно каждую деталь. Томми так прекрасен. Томми так прекрасен. Томми так прекрасен. В голове была только одна мысль. Может, несколько, но все они сводились к одной. Как же Уилбур мог много сделать с этим. Боже, каждая частичка Томми выглядела созданной для того, чтобы он её использовал. Волосы были идеальной длины, чтобы хватать за них и тянуть, обнажая настолько бледную и тонкую шею, что Уилбур сможет не только украсить её яркими следами засосов и зубов, но и отпечатком ладони. Его рука будет так хорошо смотреться там… как ошейник, впивающийся в кожу. Как его рука на шеи будет смотреться хорошо, так и аккуратные, с ровным контуром губы Томми будут превосходны на члене Уилбура. Ясные голубые глаза мальчика заслезятся и из них прольётся одна-две брилиантовые капли, когда головка упрётся в заднюю стенку горла. Лучше всего то, что до этого осталось не так много. — Эй, чел, ты тут? — Томми щёлкнул пальцами перед ним, привлекая внимание. — Ох, да, да, я тут. Извини, со мной иногда такое бывает, — тут же встрепенулся Уилбур. — Да всё норм, — Томми отмахнулся. Он выглядел нервным, или просто слишком замёрз. Уилбур будет обязан предложить своё пальто. — Так что? — Что? — Кофта, — едва терпеливо напомнил Томми, откровенно нервно улыбнувшись. Что-то вызывало жуткий зуд в черепе Иннита. Какое-то тревожное чувство, которое шептало над ухом холодным до мурашек воздухом, призывая уходить как можно скорее. Может, дело было в мужчине напротив, в том, какой он был отсраненный и погружённый в себя. В конце концов, кто приходит на встнечу длиной в пять минут так официально одетый? Нет-нет, конечно, этот Уилбур мог просто прийти после работы, но что тогда за работа, которая заканчивается в одиннадцать ночи? Да и он упоминал, что ему от этого парка до дома — всего ничего. Хотя, может Томми себя накручивает. Может, его просто пугает пустота безлюдного парка, где даже деревья без листвы выглядели мёртвыми? Или фонарь где-то и в глубине и у обочины дороги мигал, напоминая кадры фильмов ужасов? А может Иннит просто переборщил с кофеином сегодня? Да, точно, он как раз выпил энергетик недавно, вот нервная система и возбудилась, начала искать причину и решила, что он в опасности. Томми вроде разобрался с этим ощущением, а легче не стало. Желание бежать как можно скорее, никуда не делось. Карие глаза Уилбура за стёклами очков медленно моргнули. С такой же скоростью он стянул одну лямку рюкзака с плеча и потянул собачку. Со скрипом, оттягивая время, он открывал рюкзак. Томми чувствовал, как с каждым щелчком, всё больше и больше от волнения закипала кровь, а сам он был готов взорваться. Он уже успел согреться, или потерять чувствительность к холоду, настолько, что выступила испарина. Уилбур достал аккуратно сложенную толстовку и протянул Томми. Иннит, трясущимися руками, тут же выхватил её, не разглядывая, и прижал к груди. Появилось желание тут же развернуться и бежать, но Томми понимал, что это невежливо. Пересилив себя, он улыбнулся: — Спасибо большое! Уф, а я боялся, что не найду её. Правда спасибо, но мне пора, — протараторил Томми. Парень помахал руку и резко обернулся, собираясь уйти. Он понимал, что это невежливо, но все инстинкты навострились и диктовали действия за него. Томми сделал шаг, второй, ели сдерживая себя от того, чтобы сорваться на бег. В этот момент, ожидаемо неожиданно его схватили за локоть. Рука мужчины, крепко обхватила его, сжимая почти до синяка. Томми судорожно выдохнул. — Подожди-подожди, не убегай, ну пожалуйста. Мы- мы не с того н-начали просто. Просто всё пошло не по плану, ахах, да, точно. Ещё- ещё… ещ же не проёбанно, да? В-всё ещё можно исправить, да, да, можно, — Уилбур бормотал себе что-то под нос. Его зрачки судорожно метались туда-сюда. Периодически взгляд останавливался на Томми. Всего на секунды. Тут же он отводил, будто боялся обжечься или просто боялся. Именно в этот момент Томми осознал, что влип. Действительно влип. Блять. Было ведь что-то отталкивающее с самого начала, какой-то звоночек в голове, предупреждающий его. Почему Томми не забил на кофту? Почему не согласился остаться дома? Сейчас не время. Иннит быстро огляделся, понял, что людей поблизости нет. Даже машины не проезжали. К нему начали закрадываться мысли, что всё это было подстроено. Ещё хуже. Тем не менее, не далеко, в паре кварталов, должен быть круглосуточный магазин. Блондин видел его по пути. Не зря приметил. Если Томми добежит туда, то будет в безопасности. Вроде. Уилбур ведь не будет так же хватать его при кассире и возможных покупателей? В любом случае, если они начнут конфликт там, то выйдет охранник, он то и поможет Томми. Или кассир просто вызовет полицию. Так тоже будет хорошо, да. Если Уилбур не побежит за ним, то оттуда просто можно будет вызвать такси. Хороший вариант, но рассчитывать только на него не стоило. Уилбур продолжал и продолжал бормотать себе что-то под нос. Томми услышал как застучало его сердце. Надпочечники активно вырабатывали адреналин. Хватка на руке за всё это время не ослабла. Точно останется синяк. Иннит глубоко вздохнул и резко выдернул руку из чужого захвата. Это сразу же привлекло внимание Уилбура. Нельзя стоять на месте. Нельзя стоять на месте. Томми сделал резкий шаг в сторону. Один, второй, третий, и побежал, что есть мочи. Через несколько метров он пожалел о выборе обуви. Это были обычные спортивные кроссовки для зала или лета. Подошва была мягкой, легко гнулась из-за чего на носке были заломы. А ещё эта подошва очень быстро замерзала. И не имела специальных засечек, чтобы бегать по льду. Томми поскользнулся и не удержал равновесие. Падение ощущалось как что-то замедленное, как будто ему давали время пожалеть о всём, что он когда-либо делал, обо всём, что его привело в такую ситуацию. В следующую секунду он уже ни о чём не жалел. Томми вообще больше не мог думать о чём-то, помимо ужасной боли в виске и затылке, шуме сердца и пульсирующей в ушах крови. Голову будто окунули в лаву, которая за считанные секунды сожгла и волосы и кожу, пробираясь до черепа и заливаясь внутрь через щели-трещины. Блять.
