Но быть живым, живым и только, живым и только до конца.

      Я сидела за первой партой всегда - по крайней мере столько, сколько помню себя. Даже в подготовительной школе мне хотелось быть как можно ближе к учителям, чтобы они непременно заметили мою поднятую руку. Со временем напор мой поостыл, жажда отвечать за всех сошла на нет, но, словно чтя сложившуюся традицию, я продолжала выбирать передние места.       Первые сомнения насчет правильного стола возникли с переходом в одиннадцатый класс. Знаете, это время оказалось совсем другим - не таким, как я ожидала. Раньше представлялось, что все в последний год резко сдружатся, усиленно начнут готовиться к экзаменам, устраивать совместные мероприятия, создавая незабываемые воспоминания. Однако большинство, если и приступило к ЕГЭ-шной подготовке, то только для того, чтобы легко придумывать отмазки родителям для отлынивания от школы. И без того необщительные между собой одноклассники вовсе перестали взаимодействовать. У каждого осталось по одному другу, и даже устоявшиеся группки разбились под гнетом ежедневной учебной рутины.       Возвращаясь к моему месту, вновь скажу, что сижу на первой парте только по привычке. Все задние давно заняты - на них спят, едят, обсуждают новости или решают ЕГЭ. Учиться приходится несчастливцам на первых двух партах - в том числе и мне. Я бы с радостью делала домашнее задание к репетиторам прямо на паре, будучи подальше от учителя, но такая возможность возникала редко.       Единственные предметы, куда я всё ещё ходила с удовольствием - литература, математика, физика и дополнительные платные курсы. Если с тремя первыми всё очевидно, они нравились мне всю жизнь, да и отношения с преподавателями были более, чем хорошими. Почему бы не спешить туда, где тебя любят, ценят и слушают? Но что меня так влекло на курсы? Я уж и подзабыла, каким образом они вошли в мою жизнь...       Ясно помню, как в начале сентября нам объявили, что в этом году львиную долю занятий по подготовке к экзаменам будут вести наши же учителя вместо университетских. Лично меня расстроило такое решение, но безразличная подавляющая масса одноклассников молча кивнула и продолжила жить, как обычно. Но был среди типовых пар, где мы решали тесты, платный спецкурс для потенциальных высокобалльников. Я записалась, не глядя, доверившись рекомендации друга, занимающегося у этого неизвестного Максима Алексеевича. Не уверена, что именно сказал мне Дима - одноклассник - но на вводный урок мы пошли вместе. Всё запечатлелось так чётко, словно кто-то выгравировал те полтора часа у меня в памяти тоненьким лезвием.       Учитель пришёл идеально к нужному времени - только часы показали ровно час дня, как появился молодой человек в дверях класса. Все резко встали, кто-то из ребят поздоровался с вошедшим как с другом. Он очаровательно улыбнулся, словно смущенный таким вниманием, и негромко приветствовал нас в ответ.       - Добрый день, друзья! Садитесь, пожалуйста. - Учитель неаккуратно бросил плащ на дальний стол, осторожно опустил сумку и продолжил говорить с легкой улыбкой на губах. - В следующий раз можно и не подниматься - чего время тратить?       Он почему-то не представился сразу, а сперва решил отметить присутствующих. Мужчина неуверенно произносил фамилии, боясь ошибиться в ударении, а когда говорил правильно, то поднимал глаза на названного и смотрел так, словно поставил себе цель запомнить всех с одного взгляда. Когда он сказал мою фамилию и обернулся к нашей с Димой парте, я разглядела у него шрамик над бровью и ясные, живые, темно-карие зрачки, горевшие каким-то особенным огоньком.       - Кто ещё не знает, меня зовут Максим Алексеевич Крейцеров, - уже стоя с мелом в руке, сказал учитель эту незначительную информацию, о чём говорила его интонация. - Меня попросили позаниматься с вами чем-нибудь сложным. Предлагаю для начала пробежаться по задачкам второй части математики, а потом поговорим отдельно об олимпиадах, кому это нужно будет.       Мужчина скептически оглядел выбранный кусочек мела, почему-то отложил его, взял совершенно новый из коробки, сломал его пополам пальцами одной руки и быстро начал выводить условие параметрической задачи. За первой последовала вторая и третья, потом экономические, последние восемнадцатые на теорию чисел и даже осталось минут десять на геометрию. Мозговой штурм не прекращался ни на мгновение. Максим Алексеевич словно хотел, чтобы за полтора часа мы прорешали все типы всех заданий, и только впоследствии мы узнали, что неисчерпаемая жажда и страсть к математике были основополагающей чертой его личности. Теперь я уж и не могу представить его без мела, въевшегося в тонкие длинные пальцы от долгого использования.       К концу первого занятия все смертельно устали, но, уходя, чувствовали прилив вдохновения и уверенности в своих силах. Учитель обладал какой-то необъяснимой харизмой. Он не старался делать вид всезнайки, а наоборот охотно признавал свои ошибки, искал наилучший путь решения задачи, даже если он кардинально отличался от того, что предлагал мужчина. Максим Алексеевич активно общался с нами, чем заслужил уважение. Учитель никого не вызывал к доске, предпочитая писать сам - либо то, что говорили мы, либо свой вариант, если он был лучше.       До сих пор помню, как я покидала класс и по привычке попрощалась обычным "до свидания", а Максим Алексеевич, по-детски счастливо улыбаясь, сказал: "Всего доброго, други мои!".       Я шла по коридору, словно зачарованная. В памяти медленно вырисовывался образ нового учителя. Высокий человек лет тридцати с темно-каштановыми волосами, чуть длиннее обыкновенной мужской прически, и бородой, изящно подчеркивающей углы челюсти. У него были выразительные черты лица: выделяющиеся дуги черных бровей, большие глаза, почти ровная линия носа, которая придавала его профилю какой-то благородный и величественный вид. Сказать, что более красивого мужчину я никогда не видела - ничего не сказать. Было бы банально не подумать об этом в первую же секунду знакомства. Но он вёл себя так просто, так четко перенаправил наше внимание с его персоны на математику, что такого рода мысли отпали сами собой. Лишь разок я отвлеклась - когда Максим Алексеевич закатал рукава белой рубашки. Часы сползли чуть ниже по левой руке, когда он для чего-то поднял её, демонстрируя поведение функции. Это было завораживающе, но очень недолго - пришлось вновь вернуться к задаче, она была не из простых.       Что я могла сказать после нескольких занятий с ним? Что я восхищаюсь им больше, чем кем бы то ни было на свете. Было неудивительно, что многие мои одноклассницы влюбились в него, ведь Максим Алексеевич был столь же приятен в общении, как и красив. Девчонки сразу оценили его учтивость и сдержанность, за которой каждая из них видела своё - скорее выдуманное, чем настоящее. Была бы я на их месте, я бы всё же влюбилась в его голос, в движения, в извечную улыбку и неловкие смешки от шуток, в умение преподавать, заряжать позитивом и жаждой к познанию. Но мало ли на свете талантливых, увлеченных своим делом людей?       Сейчас, в ненастные дни октября я впервые осознала, как дороги стали мне эти два часа в неделю с Максимом Алексеевичем - пришлось удлинить занятие, мы не успевали делать всё, что он хотел. Казалось, что светлее и лучше нет дела во вторник, чем решать вместе задачки, выискивая наилучший вариант. Со временем многие отсеялись - кто-то не выдержал скорости и сложности примеров, хотя учитель и очень старался сделать их понятными для каждого, а другие подумали, что им это просто не нужно. Оттого группа сократилась с двадцати человек до девяти. Максим Алексеевич назвал нас "могучей кучкой", а себя Балакиревым. Либо этот человек закончил музыкальную школу, либо просто эрудированный, потому что такие вот нетипичные шутки в свободное время сыпались без перерыва.       Сегодня после тяжелейших пар мало у кого остались силы ещё и на дополнительные курсы. Пять человек без зазрения совести тайком ушли домой, пока ещё можно было. Оставшиеся четверо - я, Дима, Оля и Катя из параллели уныло плелись в кабинет, не чувствуя былой радости предвкушения встречи с Максимом Алексеевичем.       До пары оставалось минуты три, а его всё не было. Дима уже полчаса капал мне на мозг идеей уйти, но его бунтарство всегда было скорее показным - один бы никогда не сбежал, но за компанию с удовольствием. Учитель появился в мгновение, когда одноклассник демонстративно встал, протягивая руку к рюкзаку.       - Здравствуйте, товарищи! - выразительно глядя на Диму, сказал мужчина. - Садитесь, пожалуйста.       Он бережно извлёк ноутбук, открыл и мгновенно нашёл нужные материалы. Только открыв книжечку со списком учитель неожиданно понял, как нас мало.       - А где же остальные? - серьёзно спросил он, прокручивая карандаш между пальцев.       - Часть заболела, - начала выкручиваться Оля, на ходу придумывая небылицы, - знаете ведь, как часто сезонная простуда косит людей осенью. Никакие предостережения не помогут. А остальные плохо себя почувствовали.       - Понятно-понятно, - пробормотал учитель, что-то записывая. - Чем же вы хотите заняться?       Наивная Оля решила, что вопрос адресован ей, потому, ни капли не смущаясь, продолжила настойчиво гнуть своё - как она, впрочем, обычно и делала.       - Давайте просто поговорим, раз нас так мало. Какой толк разбирать что-то новое, когда это будет меньше чем для половины группы? - Она заигрывающе улыбалась, параллельно теребя кончики волос.       - Толк в том, чтоб сдать экзамены, - внезапно для себя сказала я, - а кому-то попытать шанс ещё и в олимпиадах.       Максим Алексеевич смотрел в окно, замерев как статуя - лишь легкий ветерок, возникший из-за сквозняка, теребил его волосы. После моей фразы он отвлекся и посмотрел на нас.       - Мне нравятся оба варианта. Если кто-то принёс интересные задачки, то разберем их, а если нет - устроим себе маленький отдых.       Я уже потянулась к рюкзаку, чтобы достать папку с материалами олимпиады Физтеха, по которым готовилась сама, но Дима больно пихнул меня локтем, выразительно состроив щенячьи глазки. Учитель следил за нами с каким-то небывалым для него вниманием. Когда моя рука уже нащупала листы, я вдруг вытащила вместо них бутылку воды, отчего одноклассник шумно выдохнул.       - Забыла дома, - ответила я на молчаливый вопрос Максима Алексеевича. Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки, но улыбнулся своей привычной полуулыбкой, не отрывая глаз от нашей парты.       Жалко было, конечно, не посмотреть парочку задач, которые я никак не могла решить, но какой-то долг перед другими не позволил мне их показать. Впервые за многие годы я даже увидела одобрительный кивок от Оли, с которой мы не ладили никогда. Катя, уставшая от двух пар биологии и ещё одной химии тихонько сидела, прислонившись головой к стене и, казалось, спала, правда с открытыми глазами.       - Катя, - тихонько позвал Максим Алексеевич, но она не отозвалась, поэтому попытка повторилась, - Катя, вы спите?       Девушка вздрогнула и резко подняла руку к лицу, отчего случайно стукнулась ею об стол. Издав злобное подобие ругательства, Катя окончательно проснулась.       - Извините, - бросила она, пока терла болевшую руку.       - Бывает, понимаю, - мягко сказал учитель, проворачивая на стуле. - Вот там в кладовке есть маленький диванчик, если хотите, вы можете прилечь на два часика, мы всё равно не планируем ничем полезным заниматься.       Катя вздернула брови, как-то вопросительно покосилась на нас, чуть хихикавших последние пять минут.       - Можем вообще пойти домой, но тогда Анфиса Павловна во время своего обычного обхода не найдет нас, что весьма вероятно приведет к смертной казни. А я бы ещё хотел пожить, - закончил он, забавно пародируя нашего завуча, которая была почти столь же зла, как и высока - под два метра, а с каблуками даже больше.       - Максим Алексеевич, я тут подремлю, ладно? - уточнила Катя, указывая на стол. Учитель развел руками, показывая, что не возражает. Девушка с опаской опустила голову и через минут пятнадцать уже крепко спала, позабыв обо всём.       Воцарилось неловкое молчание. Никто не знал с чего начать. До этого дня мы не особо интересовались жизнью Максима Алексеевича. Банально мы просто не успевали - он приходил и уходил ровно в нужное время, никогда не задерживаясь, а на уроке поддерживал определенную скорость работы. Извечная безупречная вежливость и обходительность показались бы сухостью и притворством, но он был так убедителен и вдобавок всегда так весел, что сомнений в его искренности не возникало.       - Друзья, а о чём вы мечтаете? - тихо сказал учитель, чтобы не беспокоить Катю.       - Слишком тяжелый вопрос, - ответила я после долгого обдумывания. - Всегда по-разному. Иногда о высоких баллах на экзаменах, а иногда о чём-то поглобальней.       - Мне кажется странным мечтать о том, что и так случится, - почти прошептал Максим Алексеевич в ответ, отчего я по непонятной причине смутилась. - На мой взгляд, мечта должна быть созидательной, делающей мечтающего лучше, ведущей его по пути света и добра. Но обязательно недостижимой.       - Почему? - удивился Дима, которому неловко было говорить на такие темы. - Я вот хочу, чтобы моя мечта о домике на Мальдивах исполнилась.       - Дима, это ваша цель.       - А какая разница? Всё равно далекая же, - буркнул парень. - Вы вот о чём мечтаете?       Максим Алексеевич задумался, сделал два круга на кресле, а, остановившись, загадочно прищурился.       - Думаю, это секрет. Расскажу как-нибудь в другой раз. Можете спросить что-то другое.       Почувствовав небольшое сближение, мы охотнее заговорили. Так выяснилось, что Максим Алексеевич учился в нашей школе и его тут помнят ещё и как талантливого ученика, а не молодого преподавателя. Ему тридцать два года, живет он около "прекрасного зеленого парка", по которому гуляет ежедневно до выхода на работу. У него есть кошка по имени Медея, своенравная и свободолюбивая. А ещё у учителя никого нет - этот вопрос полетел от Оли, совсем осмелевшей к концу нашего "занятия".       - Как-то пока не нашёл доброго человека, - отмахнулся Максим Алексеевич, - ведь работка-то учительская действительно сложна. - Подчеркнув свою профессию, он словно дал ещё один ответ Оле на очевидно интересовавший её вопрос. Посмотрев на часы, Максим Алексеевич решил, что пора закругляться. - Ну что ж, други мои, благодарю за беседу. Я узнал много нового и мне приятно, что мы чуть сблизились. Пока я схожу к завучу отнести журнал, разбудите Катю.       Максим Алексеевич оставил вещи и вышел, что-то тихонько напевая под нос. Оля тыкнула Катю пальцем, отчего та недовольно фыркнула, но вставать не пожелала. Пришлось и мне слегка потормошить её, за что мне и досталось всё её недовольство от пробуждения.       - Могли у него ещё про что-нибудь спросить? Мне хотя бы ещё часок... - вздохнув, буркнула она, потирая глаза. - А где...?       - Ушёл к Анфиске, - закидывая остатки вещей в рюкзак, ответил Дима. - Всё, я побежал - есть уж очень хочется. Всем пока!       Одноклассник бесцеремонно бросил меня, хотя мы обычно шли вместе хотя бы до площади. Оля покрутилась немного в кабинете, но тоже решила уйти - уж очень долго Максим Алексеевич отсутствовал. Я по привычке старосты закрывала окна, равняла стулья и выключала свет. Только я собиралась выйти, как в дверях появился математик, загадочно улыбающийся в полутьме комнаты. Учитель сделал маленький шаг вперёд, оказавшись буквально в метре от меня.       - Задержитесь немного?