Но быть живым, живым и только, живым и только до конца.

- Идём? - тоном чуть ниже обычного спросил он. Я кивнула, быстро обулась и вышла вслед за ним, чувствуя странное волнение от предстоящей прогулки. Мы вышли на улицу в молчании, которое я очень хотела бы нарушить, но никак не могла придумать, что сказать. Казалось, слишком много интимности заключалось в том, как близко к друг другу мы шли, пересекая тихий ночной сквер. - Вы знаете, куда нам идти? - удивилась я, поняв, что Максим Алексеевич поворачивает куда нужно без моих указаний. - Адрес знаю, - подтвердил учитель, поворачиваясь ко мне. - Целый один раз в студенчестве забегал отдать что-то, и, кажется, с тех пор там не бывал. Говорил он сухо, если не сказать угрюмо, словно скрывал какую-то важную деталь. Я решила не отвечать, боясь как возможной откровенности, так и возможности вызвать её. Крейцеров шёл неспешно, и мне показалось, будто он намеренно растягивает наш неловкий променад. - Почему Вашу кошку зовут Медея? - наобум ляпнула я, лишь бы заглушить вой обоюдной тишины. - Моя сестра очень любила одноименную трагедию Еврипида, - горько улыбнувшись, сказал Максим Алексеевич, - и героиню, конечно, тоже. Так вышло, что, когда я завёл мою свободолюбивую и страстную кошку, мне вспомнился этот факт и моя сестра. Решил, почему бы и нет? Света точно была бы не против. Голос учителя был ровным и не выражал ничего лишнего, однако я остро почувствовала какую-то ещё непонятную мне трагическую историю в его жизни. - Была бы? - осторожно поинтересовалась я шепотом, надеясь, что меня не услышат. - Именно так, - на выдохе сказал мужчина, неосознанно хмуря брови. - Она умерла шесть лет назад. Я замерла на месте, не в силах пошевелиться. Что-то завораживающее было в его бесстрастной интонации, которой он обычно разговаривал, когда сильно уставал. Максим Алексеевич также остановился, но сперва долго стоял ко мне спиной, рассматривая что-то в вышине деревьев вокруг. - Вы же знаете, что этот сад по слухам создал человек, потерявший дочь? - Услышав моё нечленораздельное "да", он продолжил. - Так сие не выдумка. Мой отец построил большую часть данного места, а мне доверил рассадить деревья и цветы - такие, какие любила Света. Математик чуть обернулся, но всё ещё старался не смотреть в мою сторону, словно в этом было что-то непосильное для него. Не зная, что сказать и сделать, я интуитивно почувствовала, будто нужно просто быть рядом с ним. Немного приблизившись, я осмелилась заговорить после долгого молчания. - Это и есть Ваш секрет? Он неожиданно улыбнулся, словно насильно натягивая на себя маску. - Не совсем, но с этим, безусловно, связано. - Максим Алексеевич заметно понурил плечи и вообще выглядел совсем не так, как обычно. Казалось, что пройдет ещё пара минут, и этот солнечный человек сольётся с темнотой вокруг. Не представляю, что толкнуло меня на действия - быть может, его безграничная тоска, читающаяся в каждом жесте, но я подошла совсем близко и не без страха коснулась его плеча. Мужчина не вздрогнул, как я думала, а медленно развернулся ко мне и в приглашающем жесте развёл руки в стороны. Отчего-то без всякого стеснения я легко обняла его, мгновенно почувствовав тепло чужого тела рядом, аромат парфюма, напряжение мышц под руками, неровное дыхание у моего уха. Максим Алексеевич едва касался меня, будто боясь чего-то, а я неожиданно для себя заговорила. - Сильно по ней скучаете, да? - Да, - глухо повторил он, крепче сжимая меня в объятиях. Математик опустил голову мне на плечо и замер, едва дыша. - Я не знаю, что случилось, но очевидно, что Ваша сестра не хотела бы, чтобы брат страдал, - бормотала я что-то, равномерно гладя его по спине. - Можете мне рассказать всё, если хотите и можете, я выслушаю. - Фразы слетали с языка непроизвольно одна за одной, пока не зациклились на одном выражении, в которое я вкладывала всю душу. - Всё будет хорошо. Обязательно будет. Ещё некоторое время мы так и стояли, крепко соединившись в объятии, молчали, думая каждый о своём, пока он не шепнул мне на ухо "спасибо" и отстранился, снова улыбнувшись по своему обыкновению. В то же мгновение мне стало настолько неловко, что пришлось довольно долго прятать глаза, пытаясь абстрагироваться от ощущения, словно его аромат въелся мне в кожу, а голос зазвучал в голове. Максим Алексеевич сказал что-то про холод и время, повёл меня домой, но всё это я улавливала лишь отдалённо - не помню даже, в какой момент он предложил мне руку и почему я, словно по привычке, не задумалась, становясь совсем рядом. - Всё нормально? - неуверенно спросил он, заметив моё состояние, отчего мне мгновенно стало стыдно. - Да-да, конечно! - заверила я, попытавшись всё же не смотреть ему в лицо. - Просто я испугалась. - Меня? - удивился он. - Нет, - невольно рассмеявшись, ответила я. - Кого-кого, а Вас бояться не стоит, как мне кажется. Скорее неожиданно было... ну... видеть Вас не таким, как обычно. Было страшно и непонятно, что же делать и говорить, если уж быть откровенной... - Прости меня, - неловко сказал математик, - не надо было идти через сад, пожалуй. Мне жаль, если я тебя испугал. - Не говорите глупостей, я просто пока маленькая девочка без таланта к поддержке. - Ты не маленькая девочка, - неожиданно серьёзно ответил мужчина на мою недошутку. - А кто ж тогда? - решила продолжить разговор я, отвлекая его от плохих мыслей. Максим Алексеевич размышлял с минуту, а потом, когда мы уже дошли до моего подъезда, ответил. - Мой друг.

***

- Мама, можно тебя отвлечь? - нерешительно спросила я утром, стараясь придать голосу побольше беззаботности. - Попробуй, - привычно ответила она по старой преподавательской привычке. - Почему ты меня всегда спрашиваешь, как прошло занятие с Максимом Алексеевичем? С другими репетиторами так не было. Мама насторожилась, это явно чувствовалось в её позе и интонации. - Я его давно знаю и не могу сказать, что он мне очень нравится. Чудаковатый, никогда нельзя понять точно, что у него в голове. - Ты его учила? Она слегка отвернулась, будто бы частично скрывая лицо. - Да, всего два семестра. Помню его на каждой лекции и семинаре - невозмутимым и одинаково строящим эту придурковатую улыбку день изо дня. Я не поняла, отчего ей так запомнился какой-то один студент, так как обыкновенно она забывала их фамилии в ту секунду, как они покидали аудиторию, не говоря уже об образах или улыбках. - Почему ты спрашиваешь? - Вдруг став необычайно серьёзной и обеспокоенной, вернулась к теме мама. - Он что-то сделал? - Что? - уточнила я, не в силах разобраться, о чем речь. - Что он мог сделать? - Ну, - на мгновение показалось, что сейчас мама скажет что-то важное, а потом она справилась с нахлынувшей эмоцией, - обидел там как-нибудь. - Нет, всё хорошо, мы много сделали вчера. - Тут внезапно вспомнилась сцена около из подъезда, и я замолчала, решив больше не разговаривать с мамой про математика. - Мы в этом году пойдём на площадь смотреть фейерверки? - Да, наверное, - бесстрастно заметила она. - Если ты не хотела, конечно, отпраздновать не дома. Я чуть не поперхнулась чаем от её фразы. - Так разве можно? - недоверчиво спросила я, вспоминая некоторые её речи про важность празднования Нового года в семейном кругу. - Да, ты уже взрослая, почему бы и нет? Можешь полночь дождаться с нами, а после иди, куда хочешь, я тебе доверяю в этом плане, - словно нехотя добавила она последние фразы, встала, тем самым завершая разговор, и отправилась на работу. Слушая размеренный стук каблуков, тихо раздающийся в коридоре, я сидела и не могла поверить в случившуюся только что сцену. Ощущение нереальности этого мира после разговора с Максимом Алексеевичем словно утроилось, когда мама решила вдруг отпустить меня в новогоднюю ночь. Правда суть в том, что мне было особо не с кем праздновать, отчего внезапная свобода казалась насмешкой. Можно было бы позвать Диму погулять, но у него, вроде бы, недавно появилась девушка, и маловероятно, что он захочет провести время со мной вместо неё. Ладно, в конце концов можно пойти на маленькую вечеринку, на которую несколько раз приглашали знакомые с параллельных классов. Но хочу ли я провести этот день с пьяными малознакомыми одинадцатиклассниками, с которыми у меня мало общего? Перебирая варианты, я наконец остановилась на прекрасной идее одиночной ночной прогулки по набережной. И хотя была вероятность, что и там будет много людей, громко отмечающих праздник, это место казалось наиболее подходящим. Смущала только периодически появляющаяся назойливая мысль о том, как будет праздновать Максим Алексеевич. Но подумать об этом обстоятельнее я не успела, так как ближайшие дни упорно училась, покупала подарки и по традиции прибиралась дома. Лишь тридцать первого декабря прежняя мысль посетила меня ближе к семи вечера, когда человек в телевизоре сказал об аномально морозной ночи, из-за которой было отменено несколько мероприятий на улице. - Надя, принеси чашки, - послышался мамин голос из зала, отвлекший меня от проблемы. Следом за одной её просьбой последовала вторая, третья и так далее, пока я вдруг не заметила, что часовая стрелка вот-вот пересечёт 11. Попросив папу подменить меня, я всё же решила ненадолго спрятаться в комнате. Плотно закрыв за собой дверь, я быстро скинула домашнюю одежду, чтобы переодеться во что-то нарядное. Проходя из одного конца комнаты в другой, по привычке взяла телефон с полки, проверяя сообщения. Глаза равномерно пробегали по строчкам с многочисленными поздравлениями от родственников, одноклассников, давних друзей и вдруг наткнулись на странность с подписью "Максим Алексеевич". Мгновенно позабыв, что стою посреди комнаты в одном белье, открыла текст с каким-то непонятным трепетом. "Поздравляю с наступающим Новым годом! Желаю быть счастливой и счастливо быть, а также найти гармонию в себе и мире. Рад нашему знакомству и общению!" Сообщение пришло уже более часа назад, а у меня давно была привычка отвечать сразу же, не давая себе шанса подумать над формулировками или заданными мне вопросами. Сейчас же я медленно села на кровать, тупо уставившись в экран и перечитывая краткое послание. Пока я гипнотизировала строки, математик вновь появился в сети, что и пробудило меня от этого наваждения. Осторожно написав вежливый ответ, внезапно для самой себя, стёрла его полностью, отбросила телефон в сторону и спешно начала одеваться. Спустя минут десять я уже оказалась в новом прекрасном платье, распустила косички, от которых по волосам заструились легкие волнушки, слегка накрасила губы и подрагивающими пальцами взяла смартфон обратно. Максим Алексеевич всё ещё был в сети, и я стремительно открыла чат, нажала на запись кружка и приветливо улыбнулась самой себе на экране, представляя его. - Благодарю за поздравления! - вежливо начала я, понятия не имея, что сейчас скажу. - Вам в ответ желаю чутко слышать, слушать и говорить, с трепетом творить, с наслаждением работать и всегда-всегда находить добро и свет. С праздником! - Неловко замолчав, я не остановила запись, лишь в раздумье закусила губу. - Не знаю, как Вы отмечаете, но я собиралась после часа прогуляться по набережной. Если вдруг не будете спать или станет скучно, приходите. И, не желая ляпнуть ещё какую-нибудь глупость, разом закончила кружок и отправила, откинув телефон на подушку. Легкая эйфория стукнула в голову, щеки и уши загорели, словно я сделала что-то неприличное. Потребовалось минут пять, чтобы успокоиться и посмотреть на непогашенный экран, на котором приветливо высвечивалось "Здорово! Я приду :)"