От любви нет лекарств

Евгения: После того, как все окончательно оставили меня в покое, я находилась под впечатлением от встречи с ним. Как заезженная пластинка в голове вновь и вновь появлялся его мужественный образ, запах освежающей мятной пасты вперемешку с ароматом антисептика, больничных бинтов и... гипнотические глаза. Хочу заметить, что у вас может сложиться впечатление, что я придаю его глазам слишком большое значение. Но у меня есть этому логичное объяснение, и я потороплюсь его вам разъяснить. Говорят, что глаза - зеркало души. Ещё несколько лет назад я в это не верила, а больше воспринимала как надуманный символизм, который люди привыкли романтизировать. До определённого момента. Когда я ездила со школы домой на автобусе, то никогда не тратила драгоценного времени по напрасну. В долгой часовой поездке я обязательно находила себе занятие. Например, садясь на самый последний ряд к окну, сразу надевала проводные наушники и открывала блокнот, чтобы зарисовывать эскизы зданий, что цепляли мой прихотливый взгляд. Это обычно очень увлекало меня, поэтому я не успевала заметить, как громкоговоритель оповещал о до боли родной остановки. Иногда, когда я уставала от постоянных чертежей, а песни из любимого плейлиста приедались, на помощь приходили завалявшиеся сборники стихов Ахматовой или Бродского. Первую я читала, когда хотела погрузиться в драматическую лирику, а второго, когда хотелось пофилософствовать, вчитываясь в каждое заумное слово и чуть ли не разбирая его по кусочкам, чтобы добраться до сокровенных смыслов, которые хотел донести запретный поэт до читателя. Но однажды, когда девятый класс подходил к завершению, я встретила свои первые в жизни глаза, на которые мне хотелось смотреть, как на истинное произведение искусства. В ту поездку я осталось без ничего. Телефон разрядился и перекрыл доступ к музыке, блокнот, переполненный вдоль и поперёк рисунками сооружений, закончился, а стихотворения одиноко лежали в школе, которые я по девечьей расторопности забыла в кабинете у русоведа. Я почувствовала себя потерянной, когда не смогла ничем занять свои руки. Поэтому принялась разглядывать людей вокруг (пейзаж за окном мне надоел). Пассажиры казались до нельзя одинаковыми и скучными. Рабочий класс с унылыми лицами, вымотанные мамы со своими маленькими орущими детьми, сгорбившиеся старушки с клетчатыми сумками прямиком из советского союза. Не густо. Но на очередной остановки в автобус зашла девушка, будто с глянцевой обложки модного журнала. Фарфоровая кожа, пухлые губы, шелковистые рыжие волосы и, самое главное, глаза янтарного оттенка. Я обомлела. Таких красивых людей в своей жизни я видела пару раз за всю жизнь, и она сейчас удачно пополнила мой скудный список. Ещё больше я удивилась, когда она села прямо напротив меня, сразу припадая к окну. Увидев идеальную внешность так близко, я почувствовала себя такой же заурядной, какими были остальные пассажиры маршрутки, которых совсем недавно я мысленно обвиняла за поношенную одежду и непримечательное лицо. Сейчас я бы сдержалась и не стала делать это так открыто, но тогда я просто таращилась на неё без дум об элементарных правилах этикета, не в силах отвернуться в тоже самое окно, куда смотрела и она. Как на зло, мы выехали на солнечную сторону города и тёплые лучи осветили лицо девушки. На секунду она показалась мне видением. Галлюцинацией. Я сильно протёрла закрытые веки, но потом всё равно увидела перед собой ослепительную незнакомку. А глаза... Их великолепный медовый цвет переливался на свету и превращался в желтовато-коричневый. Через несколько минут она, видимо, устала терпеть испепеляющий взгляд, и обратилась ко мне с фразой: «Я не брезгаю, если ты и также внимательно продолжишь меня изучать и дальше, но постарайся хотя бы делать это не так заметно». После её замечания я тут же перестала на неё глазеть и всю оставшуюся поездку мне хотелось провалиться под землю. Но именно тогда я поняла ,что в самом деле глаза - настоящая человеческая драгоценность, а их цвет - индивидуальная и отличительная особенность. И поэтому вчерашние очи фельдшера меня поразили так же сильно, как в ту далёкую поездку мне врезались в память глаза загадочной незнакомки. Маша, как и обещала, приехала за моим чертежом и чмокнула в лобик на прощание. И только после того, как я проводила подругу, моё тело поддалось охоте поспать. Очнулась я уже поздно вечером и, с оголодавшим желудком, поторопилась на кухню, чтобы удовлетворить потребности музыкального живота. Родители как раз пили успокаивающий чай с шиповником перед сном, а я решила полакомиться яблоками с корицей - лёгкий по приготовлению десерт, который я могла уплетать хоть на завтрак, обед и ужин. - Женя, как твоё состояние? - радостно поинтересовался отец, как только мой силуэт засветился на кухне. -Уже лучше, папуля, - я наклонилась к родителю и поцеловала его в левую щёку, захватив спелое яблочко из фруктовой корзины. - Опять будешь свои яблоки грызть? А как же ужин? Твоему организму нужна питательная пища, а не лёгкие углеводы на пару часов, - поспешила вставить своё слово мама, пока я уже вовсю орудовала острым ножом, кромсая яблоко на мелкие кусочки. - Я не сильно голодна, - тут же ответила я деликатно. - Но вот от чая бы не отказалась! - даже спиной я чувствовала мамин недовольный взгляд и бесшумный тяжёлый вздох. Но уговаривать она меня больше не отважилась. Высыпав две чайные ложечки корицы на яблочные дольки и захватив тёплый чай на блюдце, я медленно направилась в свою «берлогу». Меня ожидала бессонная ночь и часы, полные работы над новыми чертежами. Александр: Сегодняшняя смена мне далась особенно тяжело, так как пришлось делать почти всю работу за двоих, а период весенних простуд был в самом разгаре, тем самым увеличивая число вызовов. В помощницы мне поставили слабенькую одногруппницу - Алису. Она неоднократно путалась в заполнении медицинских карт, а в один из утренних визитов разволновались так, что не смогла поставить элементарный укол с обезболивающим. Кстати, вспоминая о том вызове, мне хочется заметить и саму пациентку. Её мать мне сообщила, что дочь простужается около пяти раз в год, и болезнь не отпускает её в течение недели или двух. Также родительница посчитала нужным заметить, что раньше признаки проявлялись в более лёгкой форме, а в последние годы с каждым разом они становятся всё тяжелее и тяжелее. Убедившись в правдивости сказанных слов женщины, я и решил влить в шприц Буторфанол - мощное обезболивающее, но внешне девушка не выдавала своё плачевное состояние организма, а выглядела довольно бодро, я бы даже сказал - энергично. Её удивительная оптимистичность меня слегка поразила. После работы меня ждал не долгожданный отдых, а раскрытый конспект к завтрашнему зачёту по вениречским заболеваниям. Быстро приняв душ, я взялся за учёбу, перед этим плотно поужинав сытными полуфабрикатами, что я успел купить несколько дней назад в супермаркете у дома. Вариантов других для перекуса у меня и не было, я уже не готовил домашней еды около месяца. Элементарная истина, но у меня просто нет на это времени. За смену даже мой натренированный организм очень сильно изнуряется. Стресс, постоянные поездки и огромная нагрузка, как умственная, так и физическая. Хоть мы оказываем людям только первую помощь, всё равно на нас лежит увесистый пласт ответственности за чужое здоровье, а иногда даже за жизнь. Сложно представить, как устают врачи на многочасовых операциях, от которых зависит судьба человека и его близких. Хотя через пару лет представлять мне уже это не придётся. 8 часов спустя: Лёг я только в три часа ночи, да и спалось тревожно. А под утро мне приснилась Евгения. Действие происходило в незнакомой мне больнице, я сидел на холодном стуле, явно чем-то встревоженный. Рядом со мной на больничной койке лежала она, будто неживая вовсе. Грудь не поднималась во время дыхания, а кожа просвечивались неестественно бледным светом. Белоснежная простыня закрывала её лицо, а группа врачей в медицинских халатах суетились и о чём-то эмоционально перешёптывались. Когда я принял попытку встать и подойти к Евгении, меня тут же заметили специалисты и, схватив за руки, отвели из палаты, как опасного преступника, заводя руки за спину и наклоняя голову вниз. Но я даже не предпринял никаких попыток выбраться, лишь медленно терял из виду закрытую фигуру девушки, лежавшую на высокой койке, а потом наступила темнота. Я проснулся, жадно хватая воздух. Сердце бешено колотилось, а руки покрылись гусиной кожей. Больше заснуть я не смог.