От любви нет лекарств

Евгения: Вернулась в реальность я только тогда, когда Саша резко затормозил на непредвиденных лежачих полицейских, и тем самым благополучно подкинул нас всех вверх, как блинчики на сковородке. Я чуть было не стукнулась головой об крышу машины, но вовремя среагировала и схватилась за подвешенную рукоятку, придерживая голову Маши на коленках. И тут мне всё вспомнилось. Удивительно, как мы успели забежать с Сашей до решающего момента точно по расписанию, ведь проворачивая всю эту затею, я постоянно боялась осечься, потерять не то что минуту, каждая секунда была на вес золота, и стоила мне пострадавших нервных клеток (которые, между прочим, не восстанавливаются!). Но всё обошлось. Они не успели совершить задуманного, а Саша элегантно усыпил их на несколько часов, не прибегая к насильственному методу. В самом деле, его знания в медицине здесь пригодились как нельзя кстати. Слава богу, снотворный препарат, подмешенный в коктейль Маши, оказался не особо опасным, поэтому она просто впала в крепкую дремоту на несколько часов. Может, это даже и к лучшему, ведь самого ужасного она не вспомнит, а очнувшись уже будет лежать в своей постели родной квартиры. Конечно, я уверена, что Саша не оставит этот случай ей без серьёзного выговора, но во всяком случае это лучше, чем если она сейчас была бы там, одна, без сознания и... Дальше и представлять не хочется. Салон за время не особо длительной поездки полностью пропитался бессловесной грустью. Саша вёл машину неаккуратно: то слишком быстро притормаживал на поворотах, то изрядно набирал скорость там, где его могли спокойно оштрафовать. А я, в свою очередь, старалась избегать с ним зрительного контакта, где читалась укоризна вперемешку с опаской, и убаюкивающими движениями гладила волосы Маши, крепко прижимая её тёплое тело к себе. Панельный дом, где жили Павловы, не отличался новым ремонтом снаружи и выглядел довольно унылым на фоне высоченных новостроек. Но зато по припаркованным около подъезда автомобилям класса люкс и дорогостоящему сайдингу на балконах можно было прийти к выводу, что люди живут здесь с приличным заработком выше среднего. Как только автомобиль исправно затормозил рядом с детской площадкой, Саша ринулся к нам на заднее сидение: взял анемичное тело сестры, а я поплелась за ними, как прилипший листик к подошве обуви. В доме я осталась на пороге. Саша, как уложил Машу в постель, принялся бегать по всему дому. Сначала за полотенцем, потом за тазиком с бутылкой литровой чистой воды без газов, затем ещё за полотенцами, и по итогу всё закончилось стаканом с желтоватым раствором и несколькими таблетками на блюдечке. Я пыталась помочь ему, но он вежливо отказывался от моих добрых жестов и просто просил присесть на пуфик в коридоре. Так я и поступила. Открыла телефон, надеясь не увидеть на экране блокировки с десяток пропущенных от матери. Засветился только один, и то, сделан вызов был буквально пару минут назад. В самом деле, комендантский час я ещё не нарушала, поэтому и поводов в излишнем волнении у неё быть ещё не должно. - Звонила? - поинтересовалась я ровным тоном. - Ах, да-да! Звонила совсем недавно. - торопилась мама, явно увлечённая готовкой или уборкой. - У вас как там дела? Всё хорошо? - Конечно, мам. - мелодично хихикнула я. - А что с нами может случиться на обычном студенческом вечере? - сказала я с сарказмом, но мама, конечно, не распознала моего чёрного юмора, и поэтому с облегчением выдохнула. - Это хорошо. Очень хорошо. - чуть помолчала, но потом добавила. - Ты домой сама доберёшься? Могу за тобой приехать. - Не надо, мам! - принялась отнекиваться. - Я же не маленькая, доберусь на маршрутке. Ну, а если долго автобуса не будет, вызову такси. - Вот и славно, Женечка! - странно раздобрилась к концу разговора мама. - Тогда жду дома. - Да... Скоро буду, целую. - первая положила трубку и поднялась с мягкого пуфика, собираясь скромно покинуть квартиру, где помощи от меня уже не требовалось. От высокой температуры в комнате расстегнула верхнюю часть тренча и принялась беззвучно открывать дверь, но сделать этого без лишнего шума всё-таки не получилось. За спиной послышались его шаги, и я невольно развернулась к ним навстречу. Как только он кинул мимолётный взгляд на открытую часть платья, мне тут же захотелось его незамедлительно снять, сорвать его, как чеку с гранаты, и выбросить в мусорное ведро. Я чувствовала себя голой и грязной в этой короткой тряпочке, в этих тонких капроновых колготках и в этих высоких мартинсах, что совсем недавно ходили по паркету той самой комнаты... Я покрепче сжала матовую сумочку и чуть не уронила телефон, когда он сказал, так устало, но по-особенному мягко: - Не нужно никакой маршрутки. Я тебя отвезу. *** - Прошу прощения за свою опрометчивую сестру и за то, что именно тебе пришлось отдуваться за её ужасно глупое поведение. - костяшки его пальцев побелели, пока руки отчаянно сжимали кожаный руль. - Но в случившимся есть и моя вина...- пыталась неуверенно защитить подругу, но Саша меня перебил. - Только не смей её оправдывать. Я уверен, что это была её идея поехать в клуб, её решение познакомиться с парнями, и уж точно её прихоть пойти к ним в комнату. - Я могла остановить её от излишней выпивки... - опять неудачная попытка ослабить удар, приходящийся на Машу, но Саша был непоколебим в своей правоте, зол и нетерпим, чтобы выслушивать мои жалкие мления. - Ты и сама понимаешь, что она бы ни за что не остановилась. - эти слова вонзились в моё сознание, как острые кинжалы, и наконец до меня дошла истина, на которую я так тщательно пыталась закрыть глаза за последний год дружбы с Павловой. Только сейчас я осознала, что подобных опасных авантюр, куда нас постоянно завлекала Маша, было достаточно, чтобы запомнить их на долгие годы не как прекрасные моменты юности, а как страшные воспоминания из прошлого. И, если говорить честно, я часто ловила себя на мысли, что Маша слишком уверенна в доброте человеческой, слишком доверчива относится к незнакомцам и смотрит на мир через розовые очки. А я через них смотрела на Машу, и теперь они с треском разбились линзами внутрь и больно вонзились в моё сердце. Я не сдержалась, и злые слёзы заблестели в моих глазах. Сначала пыталась подавить их, проглотить сопли, встряхнуть едва незаметно пальцами капельки под ресницами, пока Саша смотрел на дорогу. Но как только он вновь затормозил на красном мигании светофора и повернулся на меня, я не смогла больше притворяться и делать вид, что в порядке. И разрыдалась: по-детски горько, невинно и навзрыд громко. Он тут же ринулся ко мне, едва притронулся плеча, но тут же замигал зелёный, и он вёртко нажал на газ и свернул с перекрёстка к какой-то пустой парковке. Здания я не разглядела из-за водной пелены, что уже полностью окутала моё лицо, как плотная туча застилает город перед августовским ливнем. Едва Саша поставил машину на парковку, как тут же прижал меня к себе. Подобрал, словно плюшевого медведя, и теперь я пропитывала слезами не собственный тренч, а его кашемировую водолазку цвета хаки. Он ничего не говорил, не пытался утихомирить меня бесполезным набором слов. Просто обнимал - крепко и так яростно, будто если сейчас меня отпустит, то я растаю и утеку лужей в ближайший ручеёк. Просидели мы так не особо долго. Но зато я здорово успокоилась, хоть и заметно испортила ему ткань водолазки, пропитав её своими крокодильими слезами. Если честно, он так бережно укачивал меня и так приятно гладил волосы (хоть и почти не касаясь их), что я была готова заснуть прямо здесь и сейчас. Но в таком случае мама точно не сомкнёт глаз сегодня ночью, не увидев дочь на пороге целой и невредимой, а на часах уже перевалило за одиннадцать. Я нехотя отклеилась от его груди и вернулась в сидячее положение, посильнее заворачиваясь в ткань тренча. - Нужно ехать, - пробубнила я гнусавым голосом от недавних рыданий. - Да, - кратко подтвердил мои слова Саша и вновь вернулся к вождению. Оказывается, остановились мы всего в полукилометре от моего района. Просто дорога была для меня незнакомой, или же я просто из-за плохой освещённости не признала привычные места. Колёса крадучись проезжали по тропинке к особняку, а фары освещали ближайший метр дороги искусственным и слишком ярким светом. Я дома. - Приехали. - прошептал Саша и наклонился ко мне. Он обдал меня своим горячим дыханием, но поворачиваться я не хотела. Точнее, не хотела ему показать своё заплаканное лицо, размытый макияж и опухшие глаза, но он всё же завладел моим подбородком и направил голову к себе на обозрение. Я рефлекторно зажмурилась, будто это могло исправить ситуацию, и принялась ждать какого-нибудь выговора за испачканную водолазку. А по итогу Саша просто взял и... поцеловал меня в лоб. Едва уловимое прикосновение его губ на коже произвело такую реакцию на тело, что я тут же почувствовала жар на щеках и поторопилась покинуть машину, даже не успев толком попрощаться.