От любви нет лекарств

soundtrack: «Тени» —VASYA Евгения: Автобус пришел почти сразу же, как только солнце вернуло своё властвование в царстве под названием "Погода". Но высохнуть за минуту я не успела и, полностью вымокшая, как овсяная печенька в молоке, села мокрой попой на сухое сидение, сразу магнитом притягивая косые взгляды пассажиров. Но эйфория от недавнего природного душа всё ещё на могла меня отпустить, поэтому женщина в возрасте напротив, с её возведёнными до небес бровями, меня абсолютно не смутила. А оказывается, чувство пофигизма иногда лучшее средство от чужого мнения. В самом деле, почему я должна париться о том, что подумают о мне люди, которых с вероятностью 96 % я больше никогда не встречу? На лестничной площадке с огромным нежеланием вернулась в реальность. Холод здания сразу окатил моё тело, вместе с прилипшей тканью к коже, которое уже успела покрыться мурашками. Перепрыгивая пару ступеней крупными выпадами, встретилась лицом к лицу с дверью, которую мне предстояло открыть. Номер квартиры "47" косился на меня странными цифрами, запал долгожданной встречи сменился на осознание того, что мой внешний вид не годится для романтичного вечера с парнем. Что ж, буду соблазнять Палова своей натуральной красотой и внутренней харизмой. По ту сторону затрезвонил звонок, и ключ в замочной скважине тут же повернулся. Он что, меня поджидал прямо на тумбочке в прихожей? - Как раз хотел тебе позвонить! - с преобладающим восторгом распахнул дверь хозяин дома и, увидев меня, немедленно добавил. - Женя, что стряслось? Почему ты такая мокрая!? - Да ничего страшного. - преспокойно ответила я, разуваясь на коврике у входа. - Просто попала под небольшой дождь. Конечно, говорит правду о том, что я сама ринулась под освежающий ливень, как дурочка с переулочка, не стала. А то ещё подумает, что под конец семестра у меня совсем крыша поехала. - Небольшой? - с максимально вопросительной интонацией заметил Саша. - Да тебя как будто в речку окунули. С головой. - Ну...- не успела придумать чего-нибудь правдоподобного, как Павлов, освобождая мои руки от пакетов, приказным тоном отправил меня в душ. Но я противиться и не стала. В самом деле, не отказалось бы сейчас от хорошей прогервающей воды и чистых махровых полотенец. *** Выбор сменной одежды сузился до огромной футболки Павлова, в которую без проблем можно было бы вместить меня дважды. А вот его шорты на моих узких бёдрах замечательно спадали даже на самом сильном узле. Поэтому пришлось довольствоваться одной футболкой, что в принципе выглядела на мне, как туника. Вот Машка, взяла весь свой гардероб к родителям и даже не оставила мне старой пижамы! Покинув ванную комнату, меня окружил какой-то странный запах, похожий на гарь. В след за обонянием вышла прямиком на кухню и попала в дымовое облако. - Мы что, горим? - закрыла нос рукой и начала активно орудовать руками, пытаясь разглядеть мужской силуэт рядом с газовой плитой. - Нет, - зло отозвался Саша, активируя на максимальный режим металлическую вытяжку. - Это спагетти сгорели. Дым рассеялся, и я тут же приблизилась к Саше, который уныло склонился над сковородкой, где лежало почерневшее слипшееся с помидорами тесто. - Отвлекся всего на минуту и забыл убавить огонь. - пояснил Саша, вилкой пытаясь отсоединить спагетти от овощей. - Итог: испорченный ужин и новая сковородка впридачу. Никогда бы не подумала, что такой уравновешенный и флегматичный Палов может так распереживаться и расстроиться из-за каких-то там подгоревших макарон. Его виноватое лицо с опущенной улыбкой пробило меня на смешок. И я не удержалась: рассмеялась как от самого нелепого на свете анекдота. - Да, я смешон. - Саша достал урну и одним движением отправил неудавшееся блюдо в мусорку. - Так оплошать мог только я. После фразы фельдшера моментально перестала смеяться и переменилась на серьёзный лад. Взяла в руки напряженное лицо Павлова и, глядя в серо-голубоватые глаза, максимально сосредоточенно произнесла: - Ты ничего не испортил, это всего лишь еда и посуда. И смеялась я не от твоей оплошности, а от твоей грустной моськи! - попыталась собрать его губы в широкую улыбку, но они сразу же распадались и опускались вниз, как ветки плакучей ивы. - Не зря же стояла в длинной очереди за круассанами. Да и вообще, не сильно уж я голодная. - Но я хотел сделать приятный сюрприз, а получилось вот что... - смущённо опустил глаза Саша, кладя руки поверх моих. - Ты сам лучше любого сюрприза. - быстро чмокнула его в губы и, как ошпаренная, передвинулась в другую сторону кухни, пытаясь найти сервиз и заварку. - Так-с, я буду чёрный с земляникой, а ты? Кинула быстрый взгляд на Сашу, а он удивлённо таращился на меня. Да... От только что случившегося поцелуя с моей инициативой удивились мы оба, хоть и не подавали виду. Честно говоря, проявлять тактильные нежности нам никогда толком не удавалось. Я сразу сказала Павлову, что в общественных местах обжиматься не люблю, и он всегда послушно выполнял мои просьбы. Так что нормальных поцелуев, что у нас случались за месяц с небольшим, можно буквально пересчитать по пальцам. И то, все они были со стороны Саши, который в последний момент перед прощанием успевал перехватить меня и на пару секунд заставлял забыть обо всём на свете, сужая смысл существования до нас двоих. - Черный с бергамотом. - заторможенно среагировал Саша, пытаясь спрятать все оставшиеся следы своего кулинарного "краха". *** - Это же просто до жути страшно: потерять всех родных и не помнить даже обратной дороги домой! - я всё не могла унять своих чувственных переживаний по поводу забывчивой рыбки Дори, которая с тщетными попытками снова и снова пыталась нащупать хоть какие-то остаточные воспоминания о родителях. - Это твой самый большой страх? - изворотливым образом Саша перевёл стрелки от рисованной рыбки на меня. Я даже чуть не поперхнулась новой порцией чая: настолько для меня было неожиданно услышать такой вопрос. - Эм, - отодвинула от греха подальше кружку на стол и принялась перебирать свои потаённые страхи. - Без сомнения, подобная потеря близких тоже бы не смогла меня оставить безучастной. Но это, мне кажется, свойственно всем людям, у кого есть родные. - длинное вступление перед голой правдой. От зарождающегося переживания начала закручивать ещё не до конца высохшую прядь на палец. Саша уже почти полностью повернулся в мою сторону, внимательно разглядывая профиль. - Наверное, больше всего я боюсь чёрной полосы. - В смысле, неудач? - попытался уточнить Павлов, убавляя громкость телевизора. - Не совсем, - хлебнула для храбрости ещё чая. - С самого детства мама мне говорила что-то вроде «Сильно не радуйся хорошим событиям в жизни, после них всегда наступает что-то плохое». И это правдивое, хоть и резкое высказывание. Ни для кого не секрет, что белая полоса сменяется чёрной, и такая очерёдность продолжается постоянно, меняется лишь продолжительность "поражения" или же "победы." И поэтому каждый раз, когда у меня получается уловить момент истинного счастья, там, за спиной, хитрой тенью окутывает ощущение, что вскоре должно произойти что-то плохое. Будто за хорошее обязательно следует платить наказанием. Вот именно момент, когда эта тень берёт меня обеими руками за горло - мой самый большой страх. Я повернулась к Саше. На экране, кажется, происходили эпичные события морских жителей, но мы уже не наблюдали за приключениями рыбки-хирурга. Этот молчаливый зрительный контакт говорил, как обычно, за нас двоих, но Павлов всё равно продолжил диалог. - Сейчас эта тень стоит за тобой? Вновь ступор от вопроса. Жаль, чай в кружке закончился, но наливать добавки не стала. - Да. Честно? Может быть, слишком. Но Саша вынуждает говорить ему лишь правду своим вкрадчивым тоном. - Я попытаюсь её убрать сегодня, как можно дальше от тебя. Саша подвигается ближе ко мне и мысленно вынуждает посмотреть в его сторону. Точнее, на него. -Можно? - уточняет Павлов, хотя прекрасно знает мой ответ. Я киваю, не предполагая, что последует дальше за моим решением. В его глазах чуждой поволокой отзывается что-то бушующее глубоко внутри его души. Сердце бьётся так бешено, что кажется, Саша слышит его стук также отчетливо, как и я. Его указательный палец касается моих родинок: над губой, на подбородке, беспорядочное сплетение на лбу и правом виске. Обводит каждую коричневую округлость не спеша, с интересом. - Тебе лучше без макияжа. - делает замечание Саша, но меня оно не задевает, ведь я с ним согласна. - Так твои родинки не видно, а они мне очень нравятся. Проглатываю скопившуюся слюну. От его слов будоражит сознание, а за одно и тело. - И всё остальное тоже нравится. - Саша присаживается ещё ближе, между нами остаются считанные сантиметры расстояния. - Очень. Глаза цвета терпкого кофе, в которых можно утонуть. Ресницы, что еле-еле подрагивают, когда моргаешь. Врач берёт мою прядь волос, которую я несколько минут без остановки накручивала на палец, потом наклоняется ещё ближе и вдыхает их запах. - Пахнут моим шампунем. В горле проглатываю звук блаженства, не дав возможности ему вырваться наружу. Ох, как же Павлов умеет искусно соблазнять и говорить чертовски красивые речи! Потом он возвращается к моему лицу. Мы смотрим друг на друга, будто в первый раз. И теперь мне хочется сказать ему о том, на что я не могу налюбоваться, но тело под действием чая, касаний Саши и общей атмосферы почти полностью обомлело, и выдавить чего-то такого же филигранного у меня точно не получится. Как по щелчку пальца его влажные от чая губы соприкасаются с моими. Закрываю глаза: крепко, как перед тем, как занырнуть в воду. Теперь я ныряю в океан Саши. Чувствую на кончике языка вкус бергамота с пониманием того, что на этот раз Павлов пошёл дальше обычного. Его темп меня удивляет, заставляет ускоряться и постоянно выравнивать счёт. Передвигаюсь к нему на колени, а он тут же подхватывает меня за талию, но теперь спускается чуть ниже губ. Целует шею, отчего голова сама собой поднимается чуть вверх. Так, так, так. Каждое новое движение Павлова читается, как новый рывок гоночной машины на датчике управления, что меня пугает и одновременно притягивает. Впервые ощущаю его таким: в меру напористым, пылким и как будто опъяненным. Только вот, ничего крепче чая мы не пили. В теле в геометрической прогрессии оживают новые, ранее мной неизведанные ощущения возбуждения, окрылённости и лёгкости. Да для меня поцелуи в шею уже прыжок с трамплина! - Я не тороплюсь? - Саша прерывается, смотрит на меня сверху вниз. Может быть, он и торопится, но я хочу этой спешки, нетерпимости. Поэтому говорю на выдохе: - Всё хорошо, Саша. Продолжай. После этого он касается губами моей ямки на подбородке и выключает телевизор. Да... Кто бы мог подумать, что невинный просмотр детского мультфильма продолжиться этим. - Только одна просьба. - тихо добавляю. - Что угодно. - Можно выключить свет? Павлов молча соглашается, и при помощи всего одной кнопки пульта для освещения квартиры мы погружаемся в темноту.