От любви нет лекарств

soundtrack: «На ощупь» — Минаева. Александр: Наша связь не подпитывалась похотью, пошлостью и животным вожделением без капли благоразумия, чистоты и осознанности. Это даже был не танец тел. Это танец двух одиноких душ, что смогли отыскать друг друга спустя множество световых лет. И сейчас они наконец смогли полностью ощутить друг друга. Каждую частичку, песчинку и крупицу, созданную необъятной Вселенной. Вот, что значила для меня эта связь сейчас, и что будет значить потом. И не важно сколько пройдёт лет. Такие вещи остаются в памяти навечно в своих самых первобытных проявлениях. Форточка запускает к нам молчаливый ветер. Одеяло откинуто куда-то вниз, на пол. Её руки тянутся ко мне, как тянутся к солнечным лучам первые подснежники. Я её не отпускаю. Евгения– веточка душистой лаванды, горечь корицы и запах льняных простыней. Я глажу её по кудряшкам–они пахнут молочным кондиционером и весенней свежестью. Касаюсь её изгиба на заострённой ключице, напоминающей осколок ракушки. Обвожу хаос из веснушек на груди–каждая из них по-своему неповторима и красива. Спускаюсь к солнечному сплетению. Целую родинку, что чуть выше пупка мигает потерянным маяком для заблудившегося моряка в бушующем шторме. Евгения—моё кареглазое солнце. Ощущаю, как она сжимается подо мной в неопытности, невинной скромности и милой потерянности. Я знаю, что у неё это впервые, поэтому не собираюсь торопиться, спешить. Поднимаю взгляд на её личико: круглое, но с заострённым подбородком, что как якорь прорубает водную гладь. Её изящные ресницы слегка подрагивают, глаза прикрыты. Я вижу, ей хорошо. Значит, и мне тоже. Мы изучаем друг друга тщательно, как странники знакомятся с потерянной картой тайного города. Это путешествие–изматывающее, но восхищает прекрасной усталостью в теле и воспоминаниями от захватывающих видов. —Подожди секунду, — нехотя прерываюсь, и приподнимаюсь над Женей, склоняясь в сторону тумбочки. Тороплюсь, и от этого начинают суматошно двигаться руки, не в силах на ощупь найти нужную сейчас вещь. — Чёрт. — включаю ночник, чтобы наконец отыскать необходимое. Желтоватый свет даёт направление, и мои руки хватают блестящую упаковку. — Всё хорошо? — возвращаюсь к Евгении, собираясь выключить ночник одним нажатием пальца, но взгляд ловит её освещённый силуэт.  Она уже успела завертеться в белоснежную простынь, стыдливо закрываясь от искусственных лучей. — Не нужно, — бережно замечаю я и убираю ткань с её тела. И через секунду немею. Видимые части тела были покрыты множественными красными пятнами. Круглые, воспалённые, но ещё не выпуклые ранки пробивались через идеально-гладкую кожу и как назойливые сорняки мгновенно заполоняли чистую равнину. —Нет, нет, нет! — оторопела Евгения и вновь принялась заворачивать себя в одеяло, словно личинку бабочки в кокон. — Неужели они опять проявились? Девушка встала с кровати и босиком приземлилась ступнями на пол, направляясь вон из спальни. —Женя, что происходит? — пошёл следом за ней, в ванную комнату. Но не успел я зайти внутрь, как передо мной тут же захлопнулась дверь. Через секунду послышался щелчок. Она закрылась. В данный момент мне было сложно трезво мыслить как никогда. Сладостное уединение тут же сменилось резкой неожиданностью, которую ещё и намереваются удержать от меня в секрете. Я не хотел агрессировать. Стучаться в дверь, как умалишённый, кричать так громко, чтобы соседи подставили уши к стенкам, и ругаться некрасивыми словами. Я принялся ждать спокойного объяснения происходящего, без лишней истерики. — Дай знать, когда успокоишься. Тогда ты выйдешь из ванной, и всё мне скажешь, договорились? — полушёпотом передал просьбу, как единственный компромисс в сложившийся ситуации. — Хорошо. — неуверенный, но всё же утвердительный ответ прозвучал. Выдохнув, кажется, весь кислород из лёгких, отлип от двери и вернулся в спальню. Скомканная от телодвижений простыня, сбитые наволочки и вещи, как частички пазла, разбросаны по всему паркету. С отвратительным пониманием того, что ждать продолжения сегодня не стоит, собрал одежду в корзину и тщательно принялся заправлять кровать, разглаживая каждую линию на постельном белье. Звук водой струи всё не прекращался из соседней комнаты, а это значило, что Женя ещё выйдет не скоро. Думать о том, что это за пятна на её теле, мне не хотелось. Предугадывать миллион страшных версий и вспоминать все ужасные случаи с лекций—самое простое. Дождаться единственного правильного объяснения—верное, но самое сложное. Чтобы отвлечься, отправился на кухню, но есть ничего не хотелось, хотя последние сутки в желудок перепали только круассаны. Звук чайника действует как успокоительная мелодия, а запах кофе хоть чуточку отрезвляет. Ждать иногда — самая, что ни на есть, извращённая пытка. Но я обязан её выдержать. Евгения: Сравнительно небольшая ванная полностью пропиталась горячим паром из душевой, и капельки конденсата прозрачной капсулой налегли на уродливые красные пятна. Давно я не плакала так долго и так тихо. Слёзы, кажется, полностью обезвожили мой организм, а снедающие изнутри мысли за последние полчаса вытравили все хорошие воспоминания этого чудесного вечера. Я знала, что просто оттягиваю момент. Пытаясь перетянуть на себя одеяло и изначально понимая, что неспособна тягаться с обстоятельствами. Да и что я сделала для того, чтобы обезопасить себя хоть как-то? Ровным счётом ничего. Наоборот, делала всё для скорейшей встречи с ответной реакции организма на мои бесконечные выходки. Сколько я не пила таблеток... Месяц? А про процедуры и контроль над температурой воздуха исчезли для меня вначале нового семестра. Плохое питание или вовсе его отсутствие тоже подлили масло в огонь, и теперь я здесь: беспомощная, голая, с чешущимися пятнами цвета спелого помидора в комнате парня, впервые собираясь провести с ним ночь, но из-за дурацкого ночника вынуждена успокоиться в ванной, перекрывая слёзы звуками капающей воды. Пора собираться по кусочкам и перестать мучать бедного Сашу своим странным поведением. Всё же, так долго стоять в душе уже кажется подозрительным. Встаю с холодного бортика перед душевой и на ощупь пытаюсь найти щеколду. Получается практически с первого раза. Пора сделать то, что следовало сделать ещё месяц назад. Вот и закончилась моя белая полоса. Чёрная тень взяла меня за горло цепкой хваткой, из которой я, увы, выбраться сейчас не в состоянии.