Lock Up

Очень часто я виню за свою импульсивность маму. Когда-то она рассказывала истории о своих выходках, большинство из которых были для мамы не свойственны (по мнению некоторых людей). Но если бы вы хорошо её знали, то не удивились бы. Появление на красной дорожке на мотоцикле Harley Davidson в платье от Versace, сшитом на заказ — одно из самых безумных событий в её жизни. На следующий день новости об этом красовались на первых полосах многих журналов. Когда маму спросили, почему же она выбрала мотоцикл в качестве транспорта, то получили весьма странный ответ: «Я опаздывала, мне нужно было объехать загруженный трафик Лос-Анджелеса». У меня тоже было много неловких моментов, и, думаю, эта ситуация тоже может считаться таковой. Когда, стоя на балконе, я задала ему вопрос, то не стала дожидаться ответа. И вот сейчас, думая над тем, примет ли Шарль моё предложение, я отправилась на кухню, чтобы заварить чай. Открыв банку с листовым чаем с гибискусом, я отправила несколько ложек в заварочный чайник, затем в ожидании облокотилась на столешницу. Раздался тихий стук в парадную дверь, и, прежде чем открыть, я слегка улыбнулась. На пороге стоял Шарль, засунув правую руку в карман джоггеров, а в левой держа маленький горшок. Я прищурилась, чтобы рассмотреть находившийся в нём крошечный кактус, и с изумлением посмотрела на Шарля. Он переминался с ноги на ногу, снял шапку и провёл рукой по волосам. — Привет, — сказал он, протянув мне горшок. — А это зачем? Я взяла кактус, сопротивляясь желанию потрогать колючки, несмотря на то, что могла о них пораниться. Это было одной из самых милых вещей, которые я когда-либо видела. — Мама сказала, что я должен принести подарок, когда впервые прихожу в гости. — Впервые? — Я не… кхм, — он запнулся, заметив, с каким трудом я старалась не засмеяться. — Так ты надо мной шутишь. — Шарль улыбнулся, и я больше не смогла сдерживаться. — Конечно. Я отошла назад, позволяя ему войти. Как только дверь закрылась, Шарль принялся осматривать дом. Он снял обувь, поставив возле двери и оставшись в чёрных носках с вышитым по бокам номером шестнадцать. Шарль отправился за мной на кухню, и как раз вовремя — чай был готов. Сначала, поставив кактус на подоконник и убедившись, что ему достаточно солнца, я достала ситечко из чашки и взяла ложку. — Мёд? — Да, спасибо. Я потянулась за мёдом, который хранился в банке, готовая его зачерпнуть. — Три чайные ложки, — добавил он. Я остановилась, посмотрев на Шарля, прежде чем положить в чай то количество, которое он попросил. Пока размешивала мёд и передавала чашку соседу, чувствовала на себе его взгляд. Нас снова окутала тишина, но, как ни странно, она была далека от того неловкого молчания, которое было между нами вчера. Взглянув на него, заметила, что его глаза были прикованы к кухонной плитке. Он нахмурился, и было заметно, как скривились его губы. Глядя на Шарля, я почувствовала, что разделила с ним всю тяжесть мира, которую он нёс на своих плечах. Мне это ни капельки не понравилось. Спустя несколько минут я прочистила горло, и он резко поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Он даже не притронулся к чаю, продолжая размешивать его. — Прости, — извинился Шарль, отодвинув чашку. — Просто у меня сейчас непростой период. Понимающе кивнула, зная, что он просто не в настроении делиться. Я такая же, постоянно борюсь со своими проблемами в одиночку. Иногда это срабатывает, но в долгосрочной перспективе — это не самый лучший механизм преодоления жизненных ситуаций. В конечном итоге все эти чувства сдерживаются внутри, оттягивая тот день, когда однажды произойдёт взрыв. Поманив за собой Шарля, я поднялась в свою художественную мастерскую. В динамиках всё ещё играла тихая мелодия. Шарль, как и прежде, осмотрел каждый уголок в комнате. Его взгляд скользнул по картинам, висящим на стене, но, когда он подошел ближе, внимание больше сосредоточилось на самих стенах. Поскольку это была художественная мастерская, мне казалось, что уместно было бы продемонстрировать само искусство на стенах. Каждая была украшена созданными мной деталями ручной росписи, изображающими разные уголки природы. На одной посередине было гигантское дерево, тянущееся до потолка, на второй изображено озеро, в котором отражались горы, расположенные за ним, а третья стена была заполнена росписью моего любимого места здесь, в Италии. Оно примерно в двух часах езды отсюда, и мне ещё предстояло побывать там, но я знала, что поездка того стоит. — Это… — Шарль замолчал и провёл пальцами по стене. — Посредственность, я знаю, — добавила я, теребя в руках пару кистей. — Как раз наоборот! — Он улыбнулся и, засунув руки в карманы, подошёл ближе к картине, над которой я в данный момент работала. — Как давно ты этим занимаешься? — Всего несколько лет. Это отличное средство для снятия стресса. Я ухмыльнулась, и уголки губ Шарля приподнялись. Вспомнила, что несколькими минутами ранее он был слишком подавлен. — Я в этом деле просто ужасен. Я схватила чистый холст, меньшего размера, чем тот, которым обычно пользуюсь, и установила для него второй мольберт. — Ну и что? Искусство — это не всегда про эстетику, — улыбнувшись, протянула ему кисть. Мы рисовали в тишине, слышалась только работа по холсту и звук из динамиков. Его мольберт был повёрнут в сторону от моего, так что увидеть, над чем он работал, мне не представлялось возможным. Боковым зрением я иногда чувствовала на себе его взгляд, и всякий раз, когда поворачивала голову, чтобы посмотреть на Шарля, он отводил глаза. Так происходило всё время, пока мы писали картины, и это растянулось почти на полтора часа. Чем дольше мы стояли в тишине, тем более расслабленным он, очевидно, себя чувствовал. Звук, с которым кисть кладут обратно в банку, заставил меня оторвать взгляд от своего холста. Я закончила примерно наполовину, и пока всё выглядело хорошо. Повернувшись к Шарлю, увидела, что он стоял, уперев руки в бока и прикусив губу. — Не буду врать, это было приятно, — заключил он, улыбаясь мне. — Я же говорила тебе! После того как я убрала за собой, подошла к нему, чтобы взглянуть на холст, но он быстро поднял его и перевернул. — Если мне понравилось, это ещё не значит, что вышло что-то приличное, — сказал Шарль и, скривившись, взглянул на холст. Подняв руки вверх, я улыбнулась. — Хотя бы позволь ему высохнуть. Он секунду смотрел на меня, а затем передвинул мольберт так, чтобы он был отвёрнут к стене. Мне оставалось закатить глаза, на что мой сосед только высунул язык. — Ты останешься на обед? — Да, если не возражаешь. Я была не против, поэтому мы вернулись на кухню. Когда я, открыв холодильник, проверяла наличие ингредиентов для приготовления блюда, то почувствовала, что Шарль стоит позади меня и тоже внимательно изучает продукты. Его запах наполнил мои ноздри: ваниль и кедр обволакивал нас обоих. Стряхнув дрожь, пробежавшую у меня по спине, я взяла немного яиц и соус маринара. — Так как мы в Италии, логично приготовить пасту с нуля, — заявила я, взяв немного лука и чеснока. — Aurora sarebbe orgogliosa, <Аврора будет гордиться> — ответил он, и я в замешательстве сморщила нос. — Что Аврора? — спросила я, посыпав мукой мраморную столешницу и сделав посередине углубление, куда можно будет разбить яйца. Шарль продолжил чистить и измельчать чеснок и лук для соуса. — Говорю, что Аврора гордилась бы мной. — Он ухмыльнулся, взглянув на меня во время нарезки. — Как хорошо ты знаешь итальянский? — Достаточно для того, чтобы не выглядеть, как турист. Он запрокинул голову и рассмеялся. — Как бы я ни старалась его выучить, всегда возникали трудности с интонацией. Это не то же самое, что говорить по-французски или по-английски. — Это правда. Может быть, тебе просто нужно не торопиться и учить по нескольку слов каждый день? — Например? Как только мы переместились на кухню, Шарль стал учить меня произношению некоторых слов. Каждый раз, когда я озвучивала их неправильно, он почёсывал голову и повторял, но уже медленнее. Лишь взглянув на его лицо, можно было понять, что Шарль разочарован, однако был терпелив, пока я наконец не смогла добиться правильного произношения. Он бормотал: «Боже мой» — когда я говорила что-то далекое от того слова, которому он меня учил. Погода была несколько солнечнее, чем вчера, поэтому мы решили, что было бы неплохо пообедать на свежем воздухе. Шарль взял несколько тарелок, пока я несла воду и полученный в подарок кактус, чтобы найти для него хорошее место в саду. Пока мы ели, у меня возник соблазн спросить, какие упражнения Шарль делал ранее. Я не новичок в спорте, но никогда не видела, чтобы кто-то так тренировался с теннисными мячами. Судя по всему, Шарль заметил моё выражение лица, поэтому улыбнулся и опрокинулся на спинку сидения. — Что? — спросил он, сделав глоток воды. — У меня есть вопрос. — Так и подумал, — ответил Шарль, поставив стакан. — По твоему выражению лица заметно, как активно работают шестерёнки в твоей голове. — Это не так, — возразила я, и он тут же рассмеялся. Подождала, пока Шарль успокоится, прежде чем продолжить: — Пойму, если ты не захочешь отвечать… Он удивлённо поднял брови, услышав мой серьёзный тон, но тут же расслабился, когда я задала вопрос: — Для чего та тренировка, которую ты делал ранее? По его лицу скользнуло осознание, а затем он усмехнулся. — Думал, ты спросишь меня о моей работе. — Хотела, но всё же решила дождаться, пока ты сам будешь готов о ней рассказать. Я улыбнулась, мягкий взгляд Шарля задержался на мне на несколько секунд. — Тренировка для проверки реакции, — ответил он, снов взяв вилку в руки. — После того как мяч отскочит от стены, я должен его поймать. — Но для чего тебе проверять её? — Потому что реакция важна для моей работы. Знаешь, ты можешь найти всю информацию в Гугле. — Да, но в этом же нет ничего весёлого, — подразнила я, и Шарль кивнул в знак согласия. — Кроме того, ты точно так же можешь найти информацию и обо мне. Не так уж и много людей с именем Вэлентайн. — Кстати говоря, почему тебя так назвали? Ты родилась в День святого Валентина? Он самодовольно улыбнулся, и я взглянула на него, заставив ещё больше рассмеяться. — Это было бы не очень оригинально со стороны моих родителей, — сказала я, подумав, что это первое предположение людей о моём имени, и в корне не верное, потому что родилась я в августе. — Мой папа огромный романтик. Когда мама была беременна, он читал для неё истории, и одна из них — история любви Эроса и Психеи, — объяснила я, слегка улыбнувшись и заметив, как внимательно слушал Шарль. — Это история любви, основанная на доверии. Психея влюбилась в Эроса, не зная, что он — бог, поэтому её любовь была искренней. Папе очень нравится эта история, потому что она напоминала ему о его любви к маме. Папа влюбился в маму не из-за её известности и славы, а из-за того, какой она была за кулисами. Конечно, называть меня Эросом родители не стали, видимо, решив, что это не очень хорошая идея, поэтому остановились на Вэлентайн. — Должен сказать, — Шарль наклонился вперёд, поставив подбородок на правую руку, — я встречал много интересных людей, но ты, пожалуй, самый интересный человек из всех.