радость моя

— Рома? Рафаил отрывается от книги, поднимает голову на вошедшего сына. Тот приехал погостить на выходных и уже должен был час, как спать, по крайней мере, он собирался. Однако, видимо, что-то не задалось. — Опять кошмары? Говорить лишнего не надо, потому что Рафаил знает и так. Если Рома не может уснуть, то тут только одно. И то, как тот стоит в дверях, как поджимает губы, сжимает края ночной рубашки вполне достаточно, чтобы Рафаил сделал выводы. Он убирает книжку в сторону и мягко похлопывает по месту на диване рядом с собой. Мурманск мнётся пару секунд, потом всё-таки подходит, садится, почти сразу падая Рафаилу в объятья. — Ну что ты, драгоценный мой? Архангельск приобнимает его, гладит по спине, голове, перебирает мягко волосы. — Мне снились бомбёжки, и… Я думал, что ты… И я… И… — Рома пытается что-то сказать, но слова не идут, и он просто заходится в тихом сдавленном плаче, а у Рафаила сердце болит от одного только звука дрожащего голоса Ромы. — Лучик мой, всё хорошо, милый, слышишь? Всё хорошо. Война прошла, я тут, с тобой, никуда я не денусь, родной. Никуда я тебя не оставлю. Мурманск в это почти верит, сжимает в объятьях родителя крепче, вжимается в него, чтоб убедиться точно, что он жив, цел, что всё хорошо. Что слишком яркие и громкие взрывы были в прошлом, в далёком сне, что сейчас всё спокойно. — Обещаешь, что всегда будешь рядом, Рафаил? Голос у Ромы тонкий, едва слышный, но Рафаил слышит. Он всё также мягко волосы перебирает, целует в макушку и прикрывает глаза, вздыхая. Жить Рафаилу, на самом деле, не хочется. Если бы не было Ромы — он бы, может, и сдался давно, но Рома… Свет в его жизни, его счастье, его единственная радость, буквально его всё. Вся его жизнь. — Конечно, милый, конечно, я всегда буду. Он ещё раз макушку целует и выдыхает. Рому он ни за что не оставит, не позволит ему оставаться одному в таком мире, где его сердце может разбить каждый желающий, как это случилось с самим Рафаилом. Рому хочется защитить от всего, от всех слёз и всех кошмаров, и выть хочется от осознания, что сделать это у Архангельска вряд ли выйдет. — Пойдём в комнату, Ром? Я останусь с тобой, пока ты не уснёшь. Рома молчит с полминуты, кивает и поднимается. Сонный и заплаканный, Рафаил почти неосознанно быстро слёзы с чужих щёк убирает и хмурится беспокойно. — Останься со мной, пожалуйста… Мне кошмары часто снятся. Рафаил медленно кивает и поднимается, чтоб довести Рому до комнаты и, видимо, остаться там. Совсем как в детстве, когда маленький Мурманск боялся оставаться один в пустой и тёмной комнате. Сейчас вроде подрос уже, а страхи никуда не ушли. — Всё хорошо, — обнимает его, в макушку целует, и начинает что-то рассказывать. Далёкое, спокойное, мирное. Чтобы, может быть, Роме наконец-то приснилось что-то хорошее, и успокаивать его посреди ночи в очередной раз Рафаилу не пришлось. И в этот раз Рома правда спит без кошмаров.