Дети тьмы

Энчи Фумико. Ученик дьявола. Имена стали синонимами друг друга - они следуют за ней приглушенным шепотом, когда она проходит мимо. Говорят, что сама тьма подчиняется её воле. Что её руки запятнаны кровью, такой же черной, как тени, которые танцуют под ее дудку. Одно её слово, и ни одна тень не сможет устоять перед предательством своего хозяина перед лицом служения ей. Тени - её вечные спутники. Она их хозяйка, и это её проклятие. Некоторые клянутся, что она сама всего лишь тень. Молчаливая. Всевидящая. Тьма - это её владения, и она процветает. Королева ночи. Она родилась дитём тьмы, и некоторые говорят, что она умрет как таковая. Должно быть, ей суждено править всем, что происходит в ночи. Тьма, кажется, переплелась с самой ее душой. Она - сама тьма. Люди боятся темноты и того, что скрывается в ней. Они тоже ее боятся. Казалось Энчи, что ее судьба была высечена в камне. Убийство, написанное кровью на обсидиане. И все же, Дазай Осаму - человек, тонущий в том же море теней, которое давно стало ее домом, - был первым, кто сказал ей, что она принадлежит свету.

***

В коридоре воцарилась тишина, нависшая над плечами двух охранников, которые стояли в ожидании перед лифтом, давя на их и без того прямые спины и напрягая воздух чем-то, что нужно было сказать. Наконец, когда это стало невыносимо, младший из двоих решил высказаться, ради собственного разума, восставшего против мысли о бездействии. - Кого именно мы ожидаем? - он спросил своего старшего, зная, что другой человек был проинформирован о том, кого они ждут. Старший мужчина взглянул на своего младшего краем глаза, хотя это было почти невозможно сказать из-за темных очков, закрывающих его глаза. - Исполнителя Дазай Осаму и его партнера Фумико Энчи, - ответил он, его тон был резким и тихим, чтобы как-то соответствовать атмосфере безмолвного здания. Младший нахмурил брови. - Я слышал о них, - пробормотал он, подавляя холодок, пробежавший по спине при воспоминании о слухах, которые ему удалось собрать за короткое время работы в портовой мафии. - Самый молодой руководитель мафии, не так ли? И еще там было какое-то имя для Фумико, какое же... - мужчина замолчал, пытаясь вспомнить. - "Ученик дьявола", - вместо этого подсказал его старший, заставив молодого мужчину ошеломленно кивнуть. - Она заслужила это имя еще до того, как присоединилась к мафии. Может, она и не исполнительный директор, но она уважаемый член мафии, и с таким же успехом может носить этот титул, учитывая ее авторитет. Теперь брови младшего поползли вверх. - Разве они оба не очень молоды? Восемнадцать, я думаю. - Разве это имеет значение? - старший из двоих фыркнул. - Может, они и молоды, но их кровь чернее, чем у кого бы то ни было в этой адской дыре. Держись от них подальше, насколько можешь, малыш, если хочешь жить мирно. Такие люди, как они, не из тех, с кем хочется связываться. Глаза младшего расширились, и он обнаружил, что смотрит вперед из-за того, что двери лифта открылись прежде, чем он успел ответить. Столкнувшись с парой, о которой они только что говорили, он почувствовал себя более напряженным, чем обычно, тщательно следя за тем, чтобы его глаза не встречались с их. - Дазай Осаму, - жизнерадостно представился брюнет, щеголяя улыбкой, выходя из лифта. - Фумико Энчи, - последовала за ним девушка, очевидно, более подавленная, чем ее партнер. - Босс звал нас. Их пропустили без суеты - больше они не обменялись ни словом, поскольку охранники просто расступились, чтобы пропустить их. Однако, прежде чем младший охранник смог перевести дыхание, которое он задерживал, Фумико посмотрела ему в глаза, не смущаясь темных теней, которые скрывали их понимающий взгляд, который выбил из него дух, не сказав ему ни слова. Во взгляде не было ничего злого - он был просто острым и пронзительным от осознания, заставляя его чувствовать, что она проникла сквозь него и заглянула прямо в его душу. И вот так просто она снова посмотрела вперед, как будто ничего не произошло, в то время как он остался, едва сдерживаясь, чтобы не хватать ртом воздух. - Я думаю, ты напугала его. Энчи слегка наклонила голову в сторону Дазая, отвечая на его заговорщический шепот. - Я не хотела делать ничего подобного, - заверила она, скривив губы, когда Дазай фыркнул. Она действительно этого не делала. Энчи просто взглянула на него. Это не имело никакого отношения к тому факту, что она прекрасно знала о разговоре, который состоялся всего за несколько секунд до их прибытия. Если охранник был малодушен, то вряд ли в этом была ее вина. Они миновали еще одну группу охранников, прежде чем их наконец впустили на встречу с Мори - человеком, в настоящее время возглавляющим портовую мафию Иокогамы. Он дал им задание, а затем они были отпущены. - Я бы хотел, чтобы ты могла просто перенести нас туда, - произнес Дазай с задумчивым вздохом, вытягивая руки над головой, когда пара направилась к месту, указанному им Мори, где они найдут остальную часть своей команды для выполнения задания. Энчи взглянула на него боковым зрением. - Твои способности отменяют мои, - напомнила она. - В любом случае, тебе придется добираться туда обычным способом. При этом напоминании брюнет ссутулился, выглядя опасно близким к тому, чтобы надуться. - Как жестоко, - проворчал он. - Неужели у тебя нет ко мне сочувствия? Я думал, что был тебе дороже этого, мой Паслен. Возможно, после всего того времени, что она провела с ним, Энчи следовало бы привыкнуть к театральности, с которой Дазай склонен слишком остро реагировать, когда он старается не изображать серьезности, но она все равно закатила на него глаза. - Я иду с тобой, не так ли? - заметила она. - Хотя могла бы оставить тебя здесь. - Ах, это правда. - Дазай ухмыльнулся, его рука поднялась и легла на ее поясницу, как будто ему не нужно было думать о действии, когда он это делал. - Мой Паслен никогда не покидал меня. Мне повезло, что рядом со мной такая красивая женщина. Её губы снова дрогнули, смутное веселье наполнило её, когда они приблизились к назначенному им складу, добравшись до людей, которые будут помогать им в миссии. Беспечный флирт Дазая был тем, что подпитывало мельницы сплетен портовой мафии, заставляя многих поверить, что они оба были больше, чем просто партнерами и друзьями. Романтика, расцветающая внутри мафии, не была чем-то неслыханным, даже если на это не обязательно смотрели слишком благожелательно. В конце концов, слабость любого рода осуждалась, и романтические чувства обычно приводили именно к этому. Тем не менее, никто никогда ничего прямо не говорил ни ей, ни Дазаю. Возможно, это было потому, что они были далеко не слабыми. Честно говоря, они тоже не были любовниками. Так что слухи были не более чем шепотом, которым обменивались за их спинами, когда не происходило ничего более интересного; они никогда не подтверждались, не опровергались и даже не признавались. Она вспомнила один слух, который появился несколько месяцев назад, утверждавший, что Чуя, Дазай и она сама состояли в полигамных отношениях. Дазай быстро развеял это предположение, громко сославшись на свою крайнюю неприязнь к своему рыжеволосому партнеру, с агрессивным согласием Чуи. Однако череда её несвязанных, но забавных мыслей была быстро прервана громким хлопком вышибаемой ногой двери склада. Инстинктивно дернувшись на резкий шум, за которым быстро последовали взведения курков нескольких пистолетов, Энчи обнаружила, что столкнулась с относительно небольшой группой линчевателей, завязших в перестрелке. Она вытащила свои собственные пистолеты-близнецы из кобур, которые были спрятаны под ее пальто, всего за несколько секунд до начала потасовки, присоединившись к действию в отличие от Дазая, который просто стоял там с отрешенным взглядом. Вздохнув про себя, Энчи решила распределить свое внимание между более или менее бессмысленной стрельбой и тенями, которые скрывались за спинами линчевателей. Её брови сосредоточенно нахмурились, знакомый стук нашел свое пристанище в ее черепе, когда она сосредоточилась на закреплении теней, прежде чем опустить оружие и развести руки в стороны, когда была удовлетворена консистенцией теней. Внезапно нападавших окутали ощутимые облака тьмы, которые сгущались вокруг них до тех пор, пока не осталось места даже для проникновения света, и они начали задыхаться. Глаза Энчи сузились от очевидной борьбы с тисками теней, и она подняла руку, сжав ее в кулак, прежде чем отпустить несколько мгновений спустя. Шар тьмы исчез, и дружинники упали на землю, лишенные всякой жизни. Секунду она смотрела на груду тел, прежде чем со вздохом выпрямиться. В складском помещении теперь царила тишина, и отсутствие звуков только выводило её из себя, когда все, на чем ей нужно было сосредоточиться, - это биение собственного сердца. Она чувствовала взгляды на своей спине и запах страха в воздухе от подчиненных, которым было поручено помогать ей и Дазаю во время выполнения их задания. К сожалению, со временем она привыкла к такой реакции. В конце концов, владеющая тенями была встречена с большим осуждением и представлением о том, что она изначально была злой, потому что её способность использовала тьму. Поначалу это беспокоило её, но её воспитали в убеждении, что страх - это сила. И хотя теперь она знала, что страх не был синонимом власти, она также знала, что без страха, с которым была связана ее репутация, было бы невозможно выжить в портовой мафии. В подземном мире страх означал уважение. - Какое разочарование, - заметил Дазай с тяжелым вздохом. "Я надеялся, что они помогут ускорить мое самоубийство. Тебе обязательно было так быстро от них избавляться, Паслен? Энчи не ответила на это. Вместо этого она повернулась спиной к куче тел и пошла прочь, засунув руки в карманы пальто, чтобы спрятать кулаки, в которые она их сжала, ногти впились в ее плоть. Убийство стало чем-то таким, к чему она больше не могла легко относиться. Это всегда заставляло ее чувствовать себя виноватой и грязной. Единственное, она привыкла к внезапной тяжести внизу живота; этого было достаточно, чтобы игнорировать это чувство и обращать внимание на незначительные уколы боли в тех местах, где ее короткие ногти впивались в ладони, но на самом деле не разрывали кожу. На самом деле это было само собой разумеющимся. Энчи была обучена тонкому искусству убийства внешней тайной организацией до того, как стала частью мафии. Ее способность - Чёрная тень - только облегчала ей смешиваться с толпой и оставаться незамеченной, пока она не найдет подходящее время для удара. Вот так она заработала свою репутацию. Она знала, как они её называли. "Ученик дьявола". Титул преследовал её уже столько лет - с тех пор, как она совершила первое успешное убийство. Однако это не было какой-то прославленной насмешкой. Энчи заслужила это имя после того, как испачкала свои руки таким количеством крови, что могла видеть черное только тогда, когда смотрела на них. Не было никакого смысла пытаться обогнать название даже после того, как она попала в руки мафии. Конечно, она больше не специализировалась на убийствах. И она не старалась изо всех сил убивать, в отличие от некоторых наиболее кровожадных участников группы. Но ей это было и не нужно, когда ужасные истории из её прошлого уже врезались в её кожу, а шепотки, которые преследовали её повсюду, только передавали их дальше. Она думала, что такая же история будет и внутри мафии. Она привыкла к тишине одиночества, слишком привыкла становиться одной из тех самых теней, которыми управляла. Однако Энчи не рассчитывал найти его. - О чем ты думаешь, Паслен? - казалось бы, из ниоткуда рядом с ней появился Дазай, неторопливо прогуливающийся с приятной улыбкой на лице. Дазай Осаму был одним из первых партнеров, с которыми ей поручили работать с тех пор, как она присоединилась к Портовой мафии. К тому времени она пробыла там уже больше восьми месяцев и до нее дошли слухи, которые ходили о нем. О том, каким смертоносным он был, несмотря на свой возраст. В портовой мафии ходила поговорка, что самым большим несчастьем врагов Дазая было то, что они были врагами Дазая. Энчи на самом деле не возлагала на него никаких особых ожиданий, когда впервые встретила его, но она не смогла бы предугадать его личность, даже если бы попыталась. Её сбила с толку не его непритязательная беспечность, а пустота в его глазах. Она видела это в глазах стольких других людей, когда была со своими предыдущими партнерами, но никогда в такой степени. Было трудно сохранять надежду и мужество продолжать, когда человека окружало столько тьмы, но многие делали это с целью, так сказать, выбраться из туннеля. Они бежали, потому что в какой-то момент гонка должна была закончиться, верно? Но глаза Дазая рассказали ей совсем о другом. Она поняла, что у него не было ничего, что поддерживало бы его на плаву. Энчи знала это, потому что довольно долгое время у нее тоже этого не было. Она жила, потому что должна была - ей сказали, что она не может просто умереть и растратить впустую свои навыки, поэтому она жила, предполагая, что у нее нет ни разрешения, ни привилегии просто покончить с собой. Сейчас она была рада, что не сделала этого, но в то время она едва справлялась с каждым днем, чувствуя, как в груди нарастает постоянная пустота. Она была несчастна, не имея ничего, чего можно было бы ожидать с нетерпением. Как и многие другие члены мафии, она могла только надеяться, что настанет день, когда она сможет оставить преступную и кровавую жизнь позади. Когда она могла притвориться, что красное пятно на ее пальцах - это не кровь, а просто краска от ее попыток запечатлеть сумерки, которые закрыли эту главу в ее жизни. Дазая было нелегко понять, и она многому научилась в начале их партнерства. Она никогда не встречала никого, кто был бы таким молчаливым, несмотря на громкий характер, который он обычно демонстрировал. Единственное, что когда-либо выдавало его, были его глаза - такие темные и глубокие, что у нее возникало ощущение, будто ее затягивает гравитация двух черных дыр, если она смотрит слишком долго. Но, несмотря на то, что она не всегда могла предсказать, что происходит у него на уме, она обнаружила, что способна понять его и все то, чего он никогда не говорил. Ей было хорошо знакомо это чувство бесцельного дрейфа и сопровождающее его головокружение, и это оказалось полезным, когда она смотрела сквозь маску Дазая на потерянного мальчика, которого он пытался скрыть. Ему просто было так грустно. Важным фактором, объясняющим, почему она так хорошо ладила с ним, было то, что они оба были родственными душами. Энчи знала, что они видели часть себя в другом, и это сходство было тем, что привязывало её к нему. Они оба были потерянными душами - на самом деле детьми, - которые нашли друг в друге защиту от наплыва остального мира. И, да, Энчи больше не была той разбитой стеклянной куклой, которой она когда-то была, но и Дазай не был сломлен. Он был потрескавшийся в тех местах, где она использовала клей, чтобы собрать себя обратно. Немного по-другому, но их отметины и шрамы были в одних и тех же местах, и, возможно, он наткнулся на чувство принадлежности, когда обнаружил, что тонет в обманчивой глубине её собственных глаз. - Паслен? - повторил Дазай, приподняв бровь и помахав рукой перед ее лицом только для того, чтобы она быстро отдернула её. Он бросил на нее обиженный взгляд, театрально прижимая руку к груди. - Это жестокая расплата за мое беспокойство, Энчи, - заявил он, возмущенно фыркнув. Она закатила глаза от его театральности, скрывая свое веселье от его последующего вздоха. - Ты бы хотел, чтобы я поцеловала её? При этих словах он широко улыбнулся, многозначительно пошевелив бровями. - А ты бы стала? Энчи фыркнула, качая головой. - Ни за что, - прямо заявила она, рассмеявшись, когда он возмутился. Для неё это всегда было так странно. Мысль о том, что она будет вести себя с ним так беззаботно и непринужденно, как будто в их жилах не течет кровь, темная, как деготь, навсегда останется тем, с чем она никогда не сможет полностью смириться. Она почти восхищалась умением Дазая так хорошо скрывать свою правду. В мафии ни для кого не было секретом, что Дазай был, пожалуй, самым мрачным из них всех. В конце концов, он не просто так стал самым молодым руководителем в истории мафии. Ходили слухи, что он, скорее всего, станет боссом после Мори. Вот уже много лет Энчи привыкла к одному и тому же ярлыку "темная", прилипшему к ней так, словно он был выгравирован на ее коже. Некоторые клялись, что она сама была тенью. Энчи родилась дитем тьмы, и она предполагала, что тоже умрет такой. Недостаток света настолько вплелся в ткань ее существа, что она была почти самой тьмой. Но тьма не всегда равнялась злу. Она не была доброй, она знала это, но и не совсем злой тоже. И в некоторые дни это было ее величайшим достижением из всех. Закончив докладывать Мори о том, что произошло во время их миссии, пара обнаружила, что бродит по улицам Иокогамы, наслаждаясь ночной жизнью, где они по-настоящему процветали. С заходом солнца Энчи почувствовала, что становится все более осознанной, поскольку тени становились выше и действительно распространялись на каждый уголок города, тем самым усиливая ее собственные способности. Она подняла голову, глядя в небо, и глубоко вдохнула, позволяя воздуху наполнить ее легкие, в то время как ее кости гудели от чего-то холодного и хрустящего. - Ты выглядишь счастливее, Паслен, - тихо заметил Дазай, подстраиваясь под громкость вокруг них, когда они шли по переулкам, а не по тротуарам, следовательно, избегая кого-либо еще, кто мог быть на улице в этот час. Она что-то напевала. - Правда? Он кивнул, взглянув на нее краем глаза, его губы растянулись в тонкой улыбке, которая достигла всего уровня искренности, на который он был способен в тот момент. Когда рядом была только его Пасленовая компания, ему всегда оказывалось труднее скрывать свои эмоции. - Похоже, сегодняшняя миссия ненадолго испортила тебе настроение, - прокомментировал он, - так что да, ты действительно выглядишь счастливее. - Мне нравится ночное время, - просто ответила она, пожав плечами. Больше в этом действительно ничего не было. Дазай наклонил голову, обдумывая ее ответ. - Энчи, - начал он, заработав от нее еще одно гудение, - почему ты вмешалась сегодня? Если это так явно влияет на тебя, то не следовало ли тебе быть более активной в том, чтобы избегать убийств? Искоса взглянув на него, она улыбнулась - пустое выражение, созданное исключительно из-за отсутствия чего-либо другого на ее лице. - Знаешь, после стольких лет можно подумать, что меня это совсем не беспокоит, - заметила она. - Однако тот факт, что это происходит, не означает, что это то, от чего я могу убежать. При нашей работе это не то, что мы можем себе позволить. Он повернулся к ней лицом, слегка прищурив глаза. - Это действительно все, что нужно, Паслен? Энчи поджала губы. - В таком случае? - она покачала головой. - Нет, не совсем. Я хотела, чтобы это закончилось до того, как с нашей стороны произойдет какая-либо авария, поэтому я решила, что могу вмешаться. Она не упомянула, что жертвой, о которой она беспокоилась, был Дазай. Мальчик беззаботно стоял, когда мимо него просвистели пули, и вероятность того, что он будет смертельно ранен, побудила её к действию. Она знала, что он безрассудно относился к своей жизни. В конце концов, кто не слышал о его многочисленных попытках самоубийства? Но даже если Дазай не видел причин продолжать, она не собиралась позволять ему умереть на ее глазах. Возможно, это было эгоистично с ее стороны, но будь она проклята, если позволит Дазаю быть таким же безрассудным по отношению к себе, пока она рядом. Она не могла стоять в стороне и смотреть, как он это делает. Брюнет посмотрел на нее так, словно знал это без её слов, понимающе улыбаясь, хотя это и не коснулось его глаз. Дазай что-то напевал себе под нос, небрежно беря ее за руку и переплетая их пальцы, как будто это была самая естественная вещь в мире. Для любого другого они выглядели бы как любая другая пара подростков, вышедшая насладиться своей молодостью. Возможно, возраст был чем-то таким, чем часто пренебрегали или забывали в криминальном мире. Учитывая их поступки, их прошлое и будущее, уготованное им судьбой, было легко забыть, что им всего по восемнадцать лет. Несмотря на то, что они были далеки от этого, Дазай все еще давал ей некоторое чувство уверенности в ее извращенной жизни. - У тебя есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер? - спросила она его, рассеянно убирая волосы с глаз. Он коротко взглянул на нее, прежде чем снова повернуться лицом вперед. - Ну, если ты не предлагаешь свою компанию, я, пожалуй, пойду выпью. Тихо посмеиваясь, она покачала головой. - К сожалению, это не так. Не сегодня, Дазай. С тяжелым вздохом Дазай кивнул. - Конечно, - пробормотал он. - Судьба была бы не так добра, если бы даровала мне присутствие моего любимого Паслена в такую прекрасную ночь. - Ты вряд ли будешь один, - заметила она, подняв на него брови. Он сделал паузу в раздумье, прежде чем кивнуть. - Полагаю, что нет, - согласился он. - Конечно, если мне повезет. Хотя у меня такое чувство, что они появятся сегодня. - Ну, тогда тебе бы не хотелось опоздать. - она улыбнулась. Дазай остановился, заставляя ее повернуться к нему спиной, их руки все еще держались друг за друга. - Знаешь, я всегда рад, что ты можешь пойти со мной, - предложил он. Сжав его руку, она покачала головой. - Я действительно не хочу вмешиваться в ваши договоренности с Одой-сан и Анго-сан. - Это ужасно заботливо с твоей стороны, Паслен, - заметил он, заставив ее губы дрогнуть. - Тогда, боюсь, это прощание. Внимательно наблюдая за ним мгновение, она поднесла их соединенные руки к своим губам, запечатлев поцелуй на кончиках его пальцев, прежде чем отпустить их и отвернуться, одарив его застенчивой улыбкой через плечо, когда она уходила и позволяла теням поглотить её, унося её туда, куда ей нужно было идти, и оставляя Дазая одного в переулке. Секунду он стоял неподвижно, уставившись на то место, где только что была она, прежде чем опустил взгляд на свою руку и усмехнулся про себя. - Она действительно поцеловала её, - заявил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Дазай тоже повернулся, чтобы уйти, засунув руки в карманы пальто. Он почти чувствовал, как ее сущность все еще витает в нем, а также в аромате дождя, который еще не совсем начал лить. Это действительно была прекрасная ночь.