Дети тьмы

Когда Энчи вернулась домой, Дазай ждал снаружи, прислонившись спиной к её двери с закрытыми глазами и опущенными плечами. - Дазай? - она остановилась на небольшом расстоянии, подняв брови, когда он повернулся к ней с пустыми глазами и полным отсутствием выражения. - Ты мог бы позвонить мне. Он пожал плечами, отступая в сторону, чтобы позволить ей открыть дверь. - Я решил, что подожду тебя. Нахмурившись, она впустила его, прежде чем закрыть дверь и повернуться лицом к мальчику, который был более подавленным, чем обычно. - Что-то не так? - она осторожно спросила, уже зная, что что-то беспокоит ее партнера, но не уверенная в том, как затронуть эту тему. Брюнет остановился, поворачиваясь к ней с того места, где он стоял в дверях в ее спальню, пальто уже сброшено и безвольно свисает с его руки. - Одасаку и я встретили Анго сегодня, - передал он, не совсем встречаясь с ней глазами. Она напевала, приближаясь к нему, пока они не оказались в нескольких дюймах друг от друга, медленно снимая с него пальто и умело бросая его на диван в нескольких футах от него, прежде чем снова повернуться к нему лицом. - И что? - подсказала она. Дазай вздохнул, снова закрыв глаза, и уронил голову ей на плечо, обвивая руками ее фигуру и позволяя ей выдержать его вес. - Почему у меня отнимают все, что я не хочу терять? - прошептал он в ткань ее рубашки, теплое дыхание просачивалось сквозь материал и касалось её кожи. Энчи замерла, ее пальцы прекратили свои движения, расчесывая его волосы, пока она осторожно обдумывала его слова и обдумывала ответ. - Я не знаю, - прошептала она наконец в ответ, медленно выдыхая, когда Дазай лишь безмолвно притянул ее ближе. - Разве мы плохие люди, Паслен? - спросил он следующим. - Это мое наказание? Этот вопрос задел что-то в ее животе, распространяя холод по всему телу и погружая её во что-то неприятное, потому что как она могла признать, что, возможно, он был прав? Она судорожно сглотнула. - Мы не самые лучшие из людей, Дазай, - медленно начала она, констатируя очевидное, - и я не знаю, заслуживаем ли мы за это наказания. Я хочу сказать, что это не так. Я хочу сказать тебе, что нас ждет хорошее место, когда мы решим его поискать, но я не знаю. Её голос дрогнул, и она замолчала, судорожно вздохнув и прижавшись к нему. Дазай был странно холоден, а её кожа казалась слишком горячей, но между ними обоими, возможно, им удалось бы найти баланс, который работал бы на них. - Неужели я в конечном итоге потеряю и тебя, Паслен? - задумчиво произнес он, его голос был далеким и низким, и она могла сказать, что он грустно улыбался, и если это разбило ей сердце, она ничего не сказала. Вместо этого она подвинулась, чтобы он поднял голову, коснулась кончиками пальцев его щек и запечатлела призрак поцелуя на его губах, задержавшись в его пространстве еще на мгновение, прежде чем повернуться и посмотреть на него, улыбаясь той же надломленной улыбкой, что и он. - Я действительно надеюсь, что нет, - призналась она, как будто это был просто секрет, который они шептали друг другу. Дазай снова коснулся губами ее губ, наслаждаясь мимолетным моментом нежности, когда они были спрятаны от ужасов мафии и окутаны темнотой её квартиры, окутанной тенями и слабым светом, проникающим через её окна. - Я хотел бы остановить время прямо сейчас, - сказал он ей шепотом, изучая блеск в ее глазах, когда в них отражался лунный свет, испытывая необъяснимое чувство, что он мог бы просто оставаться с ней вот так целую вечность. Она не ответила; только улыбнулась и снова притянула его к себе, как будто надеялась наверстать упущенную вечность. Потому что это была не совсем любовь, но это было что-то, и это принадлежало им. Они будут шептаться между украденными поцелуями и прятаться в тенях и лунном свете. Потому что у них было не так много хорошего в жизни - трагедий, которыми они были, - но это было то, что у них было сейчас, и это было все, что им было нужно. Легче притворяться, что вечность существует для них в пространстве между завтрашним днем и сегодняшним, когда они больше не трагедии, а всего лишь мальчик с порохом и девочка с бензином.