Дети тьмы

Тени не совсем общаются словами. Это скорее бесплотный набор шепотов, как завывание ветра за окном. Далекий и пугающий. И точно так же, как у них нет языка, у них нет тона голоса. Это зависит от скорости, с которой они общаются с ней, с помощью которой Энчи когда-либо сможет рассказать о срочности содержания их отчета. Однако, когда она впервые услышала "безумную" тень, её сердце упало, и ей показалось, что оно ударилось о диафрагму. Тени никогда не приближались к ней, если она не была открыта для сближения. Всякий раз, когда она была на заданиях или занята чем-то высокоприоритетным, она следила за тем, чтобы её не беспокоили. Таким образом, тень могла по-настоящему поговорить с ней только после того, как она закончила свое задание и отчиталась перед Мори. В тот момент, когда она вышла из кабинета мужчины, тень материализовалась перед ней, сообщив ей, что Дазай был в этом самом кабинете за несколько минут до того, как она вошла, и что Ода Сакуносуке погиб в бою против Андре Жида - лидера Мимиков. Она прекрасно слышала и понимала тень, но её мозг просто не мог обработать информацию. Как она так много пропустила за такое короткое время? Её разум опустел, статическое жужжание сформировало мысль "Ода мертв". И затем сокрушительный вес реальности опустился на её плечи и на мгновение стало трудно дышать, потому что "я должен был присматривать за ним". А что насчет Дазая? О, бедный мальчик снова потерял что-то дорогое. Только на этот раз, возможно, это было самым дорогим из них всех, и это было снова отнято у него, и какая-то часть Энчи задавалась вопросом, могла ли она, возможно, спасти Оду. Ничто не имело смысла. В пустоте, которая заполняла её голову, было слишком много объема. Слишком многого она не знала. Слишком многого она не могла понять. Всего этого было слишком много. Она сделала глубокий вдох, наполняя воздухом легкие, которые ощущались сдавленными в ребрах, и заставила себя вернуться в состояние согласованности. Сначала она должна была добраться до штаб-квартиры Мимиков, а потом она уйдет оттуда. Сквозь туман в её мозгу она заметила, что солнце село и залило все оранжево-золотым сиянием. Это был красивый закат, она тупо наблюдала, задаваясь вопросом, понравилось бы это Оде. Он казался таким человеком, который оценил бы поэзию, стоящую за маленькими моментами в жизни. Крепость мимиков пропахла железом, порохом и серой. Полы были усеяны телами и выкрашены в темно-красный цвет, который оставлял капли и пятна на стенах. Энчи поморщилась, её голова и грудь болели от напоминаний о падшем Космосе, чувствуя, что она переживает воспоминания и настоящее одновременно. Она последовала по тошнотворному следу резни и указаниям шепотом из теней в большую комнату, где она увидела Дазая, стоящего на коленях рядом с телом Оды. Брюнет встал при звуке её шагов, эхом отдававшихся в гробовой тишине комнаты, но не повернулся к ней лицом, даже когда она остановилась рядом с ним. Её желудок неприятно скрутило при виде неподвижной фигуры Оды и его закрытых глаз, и она с трудом сглотнула. Ни одному из них не принесло бы пользы оставаться там дольше. Она схватила Дазая за предплечье, мягко потянув, чтобы отвернуть его от трупа его самого дорогого друга. - Пойдем, Дазай, - пробормотала она, ее голос был тяжелым и тихим. Он не протестовал, позволив ей вывести его из комнаты, крепко держа за него, как будто она пыталась привязать его к реальности в страхе, что он каким-то образом уплывет. Это был не первый раз, когда Дазай терял кого-то в когтях смерти. Однако смерть Оды просто оказала на него другое воздействие, и голова Дадзая была слишком тяжелой, чтобы полностью осознать вес прощальных слов его мертвого друга. Свет причинял боль без повязки, закрывающей один из его глаз. Он не думал, что мир должен был быть таким светлым, когда хороший человек только что умер дважды за один день. Ода заслуживал гораздо лучшего, чем та смерть, которая ему выпала. Он заслуживал того, чтобы уйти из мафии и вести ту жизнь, которую он хотел. Если кто-то и заслуживал осуществить свою мечту, так это Ода. И снова мир оказался несправедливым. - Ты знаешь, - начал Дазай после долгого тяжелого молчания, в течение которого Энчи вела его к машине, в которой она приехала, - Я всегда думал, что между Одасаку и мной, я был бы тем, кто умрет первым. Молодая женщина остановилась, повернувшись к нему лицом с вековой печалью, запечатленной в чертах ее лица. Не говоря ни слова, она заключила его в крепкие объятия, прижимая их тела друг к другу, снова и снова шепча ему. - Мне жаль. Она не знала, что еще сказать. Дазай не знал, что он хотел услышать. Он прильнул к ней, наслаждаясь теплом ее тела, потому что это доказывало, что она жива и здорова. - Эй, Паслен, ты же не планируешь оставить меня в ближайшее время, верно? Энчи крепче обняла его за плечи, качая головой в ответ. - Я никуда не уйду, Дазай.