Миссия: Hurt/Comfort

      30 января Х782 года       — Магнолия. Мы, наконец, дома! — Мира вышла из поезда, глубоко вдыхая, и улыбнулась.       — Целая и невредимая, — кивнул Марк и щелкнул по носу маленькую девочку, которую держал на руках. — Смотри, какой красивый город. Я покажу вам с братишкой всё здесь, и мы здорово погуляем. Хочешь яблочко в карамели?       — Нет, — обняв его за шею, пробормотала она.       — Не слушай её, Дина любит сладкое, — сказал мальчик, держа Марка за руку. — Это её развеселит.       — А что хочешь ты, Гилл? — Мира потрепала его по волосам. — Может быть, пончик или кусочек тортика? Одна знакомая рассказала мне о чудесной кондитерской. Мы можем сходить туда.       Гилл опустил взгляд.       — Спасибо, но нам нечем отплатить, — сказал он. — Не нужно тратиться.       — И откуда в такой маленькой голове такие ужасные мысли? — притворно возмутилась Мира. — Не переживай, малыш. У меня много денег, поэтому мы можем купить даже всю кондитерскую целиком.       — Всю кондитерскую? — переспросил он, и в его глазах загорелся огонек.       — Ага, — Мира уперла руки в бока и задрала нос. — И две соседние булочные. Ну, что? Пойдем?       — Да! — он подбежал к ней и схватил за руку. Тихо смеясь, Мира повела его прочь из вокзала, и Марк пошел следом, поглаживая по спине девочку и шепча ей успокаивающие глупости.       Эти дети прибыли с ними из Робении. Когда химеры растерзали их родителей, Марк появился рядом, чтобы выполнить Яркий квест. Как только дыхание обоих взрослых замерло, а Система засчитала задание выполненным, он увел их оттуда. Марк просто не смог оставить детей посреди разрушенного города, по которому до сих пор ходили усиленные магией животные. Вместе они дождались, когда, наконец, прибудет подкрепление из других городов. К рассвету совместными усилиями магов ближайших гильдии и армии удалось изгнать химер из Робении и спасти выживших жителей. Они также помогли Марку, Мире и детям покинуть разрушенный город и вернуться в Шалфей, который стал одним из крупнейших пунктов приема пострадавших в восточной части страны.       Несмотря на то, что больше всего хотелось вернуться в Магнолию, их не отпустили сразу. Рунные рыцари и какой-то важный маг из столицы душу вытянули из них, расспрашивая, что случилось. Они пытались узнать, когда появились химеры, как атаковали, насколько сильно наносили удары, как быстро двигались, куда исчезли позже. Марк отвечал ровно столько, сколько видел своими глазами, переживая, чтобы не сболтнуть лишнего. К счастью, он остался вне всяких подозрений. Связь с химерами не установили, а кольца, которые он собирал из-за Яркого квеста, ему удалось тихонько закопать ночью. По правде, гораздо больше расспрашивали Миру, как старшую волшебницу и как человека, который долгое время сдерживал натиск нескольких десятков тварей. Как оказалось, она многое могла рассказать.       Ещё пару дней их держали медики, обрабатывая раны. К удивлению Марка, среди них оказалась Венди. Вместе с несколькими согильдийцами она прибыла в Шалфей, чтобы помогать в лечении людей. Благодаря уникальной магии, ей удалось спасти несколько тяжело раненых человек, которые благодарили её позже, как богиню. По просьбе Марка, Венди также осмотрела Гилла и Дину. К счастью, жизням детей ничего не угрожало — у них были лишь синяки и ссадины. Правда, их эмоциональное состояние внушало тревогу.       Бедняжки впали в оцепенение, когда осознали, что родители действительно погибли. Они плакали без остановки два дня, а когда их попытались забрать в ближайший приют в ужасе стали кричать, хватаясь за Марка. Запомнив то, как он спас их, Гилл и Дина восприняли его самым безопасным и хорошим человеком на свете, а потому не захотели отпускать. Сердце парня разбивалось на тысячи осколков каждый раз, когда пятилетняя девочка, заливаясь слезами, просила не оставлять их. Её семилетний братишка, тараща огромные глаза и икая от страха, только кивал. Напуганные, осиротевшие дети напоминали выброшенных котят, которые отчаянно мяукали, ища родителя.       Разумеется, Марк забрал их.       Он не представлял, как будет воспитывать их, учитывая все обстоятельства, но решил сделать всё, что в его силах, чтобы их жизнь стала лучше. В крайнем случае, за ними могли бы присматривать в гильдии, когда он отлучался. Мира уже прикипела к Дине и Гиллу, привычно войдя в роль старшей сестры. Дети тоже воспринимали её благосклонно, однако всё ещё чувствовали себя спокойно только тогда, когда Марк был рядом. Он считал, что им нужно время, чтобы оправиться, а потому не торопил и лишь пытался отвлечь от ужасных воспоминаний о смерти родителей.       — Дина, смотри, — Марк указал вперед, и девочка, шмыгнув носом, перевела туда взгляд. — Правда, красиво? Это — собор Сердца, главная достопримечательность Магнолии. По праздникам здесь устраивают песнопения, а также расставляют столы с бесплатными угощениями.       — О! — воскликнул Гилл. — Я знаю! На Фестивале Урожая, да?       Марк и Мира переглянулись.       — Ты был здесь на Фестивале? — осторожно спросила девушка с улыбкой. Она боялась расстроить его, напомнив о прошлом, однако мальчик на сей раз хотел рассказать об ином.       — Да, — закивал он. — Дина, помнишь, мы приезжали к дяде Ану летом? Тогда ещё было много-много фейерверков, и ты испугалась из-за громких звуков и стала плакать.       — Не помню, — буркнула девочка, смутившись.       — Постой, — прервал Марк, когда Гилл стал рассказывать о том, как впечатлился парадом и распускающимися разноцветными бутонами в небе. — Ты сказал, твоего дядю зовут Ан?       — Мы его так называем, — закивал мальчик. — Но на самом деле, он — Брайан.       — Он служит в рядах рунных рыцарей? — ухватился Марк. — Сколько ему лет?       — Эм, я не помню, — оробел Гилл.       — Как он выглядит? — подключилась Мира, внезапно поняв, что у детей здесь может быть родственник. — Можешь сказать, какого цвета у него волосы или глаза? Он толстый или худой? Может колдовать? Носил ли он форму, как те люди, которые сажали нас на поезд?       — Он такой, как братишка Марк, — ответил Гилл, нахмуриваясь от размышлений. — У него черные волосы, и он умеет передвигать предметы без рук. Он называл это каким-то сложным словом. На букву «п», кажется.       — Телекинез? — предположил Марк.       — Точно! — закивал ребенок.       — У него карие глаза, как у мамы, — едва слышно сказала Дина, и Марк с благодарной улыбкой погладил её по волосам, заплетенным в две смешные косички. Он лично работал над прической утром, вспомнив былые времена.       — Идите в кондитерскую, — сказала Мира, быстро прокрутив ситуацию в голове. — Я скоро приду.       — Ты уходишь? — заволновался Гилл, и та присела перед ним на корточки.       — Не переживай, малыш, ты не успеешь соскучиться. К тому же Марк купит тебе самый вкусный тортик на свете.       — Верно, — подхватил парень и взял его за руку. — Мы почти пришли. Пора вкусно покушать.       Он потянул Гилла дальше, и тот с сомнением пошел, периодически оглядываясь на Миру, которая внезапно оставила их. Марк принялся отвлекать его разговорами и вскоре сумел переключить внимание на себя. Дина тоже оживилась немного. Она даже захотела сама пойти по снегу и слепить пару снежков. Девочка очень переживала из-за того, что внезапно осиротела, а потому почти не слезала с рук Марка. Понимая, что ей сейчас жизненно необходимо тепло человеческого тела, он позволял ей и не отпускал ни на миг, если она сама ни просила об этом.       Вскоре они дошли до кондитерской, и дети впали в восторг от количества сладостей, которые были представлены на витринах. Правда, Гилл снова смутился. Очевидно, он уже знал ценность денег, а потому стал смотреть лишь на те тортики, которые стоили меньше. Марку пришлось несколько раз напомнить, что у него достаточно средств, чтобы они могли питаться сладостями весь следующий месяц. Только после этого мальчик смог выбрать именно то, что хотел. С Диной всё обстояло проще — она не задумывалась о чужих деньгах и легко выбрала понравившийся тортик. Марк взял себе тоже кусочек, а также травяной чай на всех, и они сели за столиком внутри кондитерской. Там было тепло и уютно.       После игр в снегу у Дины замерзли пальчики. Она стала тереть их друг о друга, дышать на них, и Марк заметил это. Он посадил девочку к себе и взял её крохотные ручки в свои, согревая. Через несколько минут Дина уже с удовольствием кушала и рассказывала какую-то историю про сладости. Гилл смотрел на неё с грустной улыбкой. Мальчик сильно повзрослел за эти несколько дней, ведь неосознанно взял на себя роль главного защитника сестренки. Сейчас он мог расслабиться, ведь Марк был рядом, однако в ином случае ему пришлось бы заботиться о них двоих. Учитывая, какой здесь был уровень преступности, а также халатности по отношению к сиротам, у него могло быть очень много работы.       Размышляя над тем, как могла сложиться судьба детей, Марк ел, почти не чувствуя вкуса, как вдруг дверь в кондитерскую с грохотом распахнулась. В помещение тотчас ворвался порыв холодного ветра. Дина вздрогнула и схватила Марка за руку, а Гилл резко обернулся, готовясь то ли бежать, то ли защищать сестренку. К счастью, ничего страшного не случилось, и шум раздался не из-за нового нападения химер. В здание влетел Брайан, за которым спешили Мира и Аластор. У первого были огромные глаза, полные ужаса и горя, которыми он просканировал пространство. Как только Брайан заметил Марка, то рванул к нему, не обращая внимания на остальных людей.       — Дядя Ан! — воскликнула Дина, спрыгивая на пол, и побежала к нему.       — Дядя! — вторил ей Гилл, тоже бросаясь вперед.       Оба ребенка врезались в него и разрыдались. Брайан рухнул на колени, прижимая их к себе, и его плечи задрожали. Гилл и Дина принялись наперебой рассказывать, что случилось, всхлипывая и жалуясь на то, как было страшно и больно. Из-за чувств, что захватили их, стало почти невозможно разобрать слов, однако Брайан умудрялся понимать каждое из них и тихо отвечать. Марк никогда не видел его таким. Вечно взбалмошный, раздраженный мужчина предстал перед ним заботливым взрослым, который пытался успокоить детей, лишившихся родителей. Учитывая, что он тоже потерял сестру, тяжело было представить, какие чувства он испытывал.       Мира и Аластор подошли ближе к Марку, глядя на печальное воссоединение. Рунный рыцарь шепотом сказал:       — Мы позаботимся о детях. Брайан заберет их и будет воспитывать, так что они ни в чем не будут нуждаться.       — У вас есть подходящее жилье? — также тихо спросил Марк, чувствуя радость и тревогу от этих слов. — Сомневаюсь, что казармы — лучшее место для детей.       — Мы снимаем домик на окраине города, — ответил тот. — На первое время этого хватит, а потом я выбью для Брайана надбавку к жалованью, и мы найдем место лучше.       — Разве дают прибавку по такому поводу? — засомневалась Мира. Аластор кивнул.       — Начальник Итан — хороший человек. Он всегда старается помочь нам, и я не думаю, что он пройдет мимо трагедии Брайана, — Аластор посмотрел на сослуживца, всё ещё стоящего на коленях рядом с детьми. — Ему теперь придется заботиться о двух сиротках, и это будет нелегко. Надо будет выбить ему ещё и отпуск.       Марк перевел на него взгляд и невольно улыбнулся.       — Ему повезло иметь такого друга, как ты.       Аластор недоуменно уставился на него, вероятно, даже не осознав, насколько в действительности помогал товарищу. Ещё больше он смутился, когда Мира закивала, и пробормотал что-то невразумительное, покраснев. К тому моменту дети немного успокоились и перестали навзрыд рыдать, а Брайан перестал изо всех сил прижимать их к себе. Он оглядел племянников покрасневшими, но сухими глазами, а затем усадил за стол, где остались недоеденные сладости. Сам он сел между ними, чтобы каждую секунду иметь возможность гладить их по головам, держать за ручки и обнимать. Остальные вскоре присоединились к ним, а прочие посетители кондитерской вернулись к своим разговорам и перестали обращать на них внимание.       Дети продолжали периодически шмыгать носом и вытирать слезы, но стали значительно спокойнее с тех пор, как увидели Брайана. Марк задумчиво посмотрел на них.       — Гилл, Дина, — позвал он, и дети подняли заплаканные глазки. — Дядя Брайан хочет позаботиться о вас, поэтому планирует забрать в свой дом. Вы хотите пойти с ним?       Рунный рыцарь вскинулся, чтобы что-то сказать, но Мира под столом изо всех сил пнула его в голень и сделала страшные глаза, когда он захотел смачно послать её. Марк улыбнулся ребятишкам, делая вид, будто ничего не случилось.       — Это не значит, что мы с вами перестанем видеться, — поспешил он успокоить их. — Если вы захотите, я буду часто навещать вас. К тому же вы сможете свободно приходить в гильдию и проводить там время. Обещаю, вас там никто не обидит.       Гилл и Дина переглянулись, и девочка опустила взгляд, поджав губы. На лице мальчика появилось такое выражение, будто он испытывал невообразимые муки совести, и стало очевидно, какое решение будет принято. Осталось лишь озвучить его. Марк терпеливо ждал ответа, внутренне испытывая тоску от предстоящего расставания и облегчение от того, что в Магнолии оказался дядя детишек, причем не просто какой-то незнакомый человек, а Брайан. Пусть у того были проблемы с гневом, он часто бранился и иногда ломал вещи, сердце у него было доброе. То, как он бросился к племянникам, стало тому подтверждением. Разумеется, он не стал бы идеальным опекуном для них, но точно мог окружить их заботой и защитой. С остальным должен был помочь Аластор.       — Мы… Марк, простите, пожалуйста, но мы хотим остаться с дядей Аном, — сбивчиво и тихо сказал Гилл.       Парень протянул руку через стол и погладил его по голове.       — Без проблем, малыш, — улыбнулся он.       — Можно, мы иногда будем к вам приходить в гости? — попросила Дина, сложив вместе ручки. — Пожалуйста.       — Конечно, моя хорошая. Как я уже сказал, двери гильдии всегда открыты для вас, как и двери моего дома. То, что вы будете жить с дядей, не значит, что мы должны прекратить общение. Если вам понадобится моя помощь или просто захочется поболтать, дайте мне знать, хорошо?       Дети с облегчением выдохнули и закивали. На их лицах появились робкие улыбки.       — Спасибо! — воскликнули они хором.       Брайан смерил Марка долгим взглядом, о чем-то напряженно размышляя, а затем выдал:       — А ты бываешь нормальным человеком.       Марк подавил желание врезать ему, зато это сделал Аластор, смачно прописав ему подзатыльник.       — Во имя богини, Брайан! — воскликнул он. — Нормально поблагодарить не мог?       Тот насупился, смутился, но ничего не сказал. На некоторое время за столом воцарилось молчание, однако затем его принялись разбавлять Мира и Аластор. Они завели ненапряженную беседу о погоде, ценах на продукты и последних новостях. Успокоившись, дети вернулись к сладостям, и на некоторое время за столиком воцарился мир. В разговоре никто не касался химер и недавних нападений, хотя там было, что обсудить. Марк мысленно порадовался этому факту, ведь не хотел думать о наставнике и том, что тот натворил. К сожалению, до сих пор не представилось возможности нормально поговорить с ним, ведь Марк постоянно был рядом с кем-то: с детьми, с Мирой, со стражниками Робении. Им удалось перекинуться лишь парой фраз несколько дней назад. Тогда Марк непрозрачно намекнул, что был в одном из атакованных городов. Однако этого было мало.       Ему хотелось сказать больше, гораздо больше, и он уже представлял их следующую встречу.       Марк хотел доходчиво, емко и громко оповестить наставника, что тот — больной ублюдок, который полностью слетел с катушек и заигрался в Бога. Даже если он собирался объявить войну Фиору, нападать на мирных жителей было низко и подло. Они не были готовы к сражению, к тому же химеры сделали всё, чтобы перекрыть пути к отступлению. То, что было в Робении, нельзя назвать битвой, это была бойня. Бессмысленная и беспощадная. Кровь невинных залила руки наставника, в одночасье превратив его из заботливого взрослого в грязного убийцу. Марк не мог этого принять. Не хотел. Доверие, взращиваемое годами, дало трещину, а в голове всё чаще звучали слова мастера:       «Идти рядом с темным магом опасно, а уж доверять ему свою жизнь — и подавно. Ты не знаешь, когда он тебя предаст…»       Несмотря на то, во время битвы химеры обходили Марка стороной, и он практически не пострадал, впервые ему настолько очевидно стало, что наставник на самом деле являлся темным магом. Он не просто ненавидел Хвост Феи и Фиор, а желал их разрушить. Армия уже выстроилась в боевом порядке, чтобы нанести удар, и можно было только гадать, к чему это могло привести. К сожалению, у королевства не получалось пока взять ситуацию под контроль: никто, даже старшие маги гильдий, не могли найти и уничтожить Логово Химер. Более того, усиленных магией животных становилось всё больше, а недавние атаки подтвердили, что от внезапных нападений города не были защищены.       Тяжело было осознавать, что в любой момент химеры могли появиться вновь и начать сеять хаос и разрушение.       — Что думаешь на этот счет, Марк? — спросила Мира и пихнула его в бок.       — А? — встрепенулся он, выныривая из своих мыслей. — Ты о чем?       — Опять в облаках летаешь, — закатила она глаза. — Предлагаю на днях показать Гиллу и Дине гильдию. Сегодня идти туда будет не лучшей идеей, ведь все устали с дороги.       — Согласен, — кивнул он, выдавливая из себя улыбку.       — Значит, так и поступим, — постановил Аластор и поднялся из-за стола. — Думаю, нам пора.       Рунные рыцари расплатились за угощения, не дав Марку сделать это, помогли детям надеть верхнюю одежду и направились к выходу. Брайан немного отстал и обернулся. Марк и Мира продолжали сидеть за столом, потягивая травяной чай, и он некоторое время просто смотрел на них. Всё в его позе говорило о том, что внутри него началась борьба. В конце концов, он решительно подошел к ним и опустил тяжелую руку на плечо Марку, заставив того от неожиданности подпрыгнуть. Наклонившись и состроив пугающее выражение лица, Брайан с трудом выдавил из себя:       — Спасибо. Ты хороший парень. Буду должен.       А затем буквально вылетел из кондитерской, не дав Марку возможности ответить. Парень с недоумением уставился на Миру, и та расхохоталась, схватившись за живот. Её так развеселило выражение лица Брайана, что она ещё долго не могла успокоиться. С удивлением Марк услышал массу эпитетов и метафор, которыми она охарактеризовала ситуацию. Из них «подступающая диарея» была самой скучной. Её улыбка, бодрый голос и шутки помогли Марку немного унять напряжение, скопившееся за последнее время, и расслабиться. До того, как услышал её смех, он не понимал, насколько на самом деле утомился за последние дни. События в Робении измотали его, а необходимость позже поговорить с наставником — угнетала.       Марку хотелось раствориться в этом кратком моменте спокойствия и счастья. Не думать о химерах. О наставнике. О Системе. О Кане, шкала доверия которой бешено металась между восемьюдесятью и шестьюдесятью пунктами в отрицательном диапазоне. О Гилдартсе. О назревающей войне в Фиоре. О постоянно появляющихся квестах. О нестабильном магическом ядре. Даже о родном мире вспоминать не хотелось, ведь мысли о нем навевали тоску и разрывали сердце от боли. Марку хотелось отдохнуть. Остановиться. Перестать бояться каждого нового дня и, наконец, вдохнуть полной грудью. Вот только жизнь преподносила ему испытания постоянно, и этого нельзя было изменить.       — Ты устал? — вдруг спросила Мира на середине очередной шутки. — Выглядишь не очень хорошо.       Марк взглянул в её полные тревоги глаза, и на душе потеплело.       — Немного, — признался он. — Я хотел отдохнуть на задании, немного отвлечься, но не вышло. К тому же меня затронула история Гилла и Дины. Представь, сколько появилось таких сироток, как они. Далеко не каждый из них обрел заботливого дядю, который оказался рад их приютить. От этого становится грустно.       — Мне тоже тяжело вспоминать Робению, — вздохнула Мира. — Но нельзя забывать о том, что мы спасли множество человек. Если бы мы ни рванули на помощь первыми, вряд ли они выжили бы, — сказала она и отставила пустую кружку в сторону. — Думай о тех, кого спас, а не о тех, кого не успел защитить.       Марк невольно улыбнулся.       — Мне нравится эта мысль, — сказал он, действительно постаравшись вспомнить каждого, кого выводил из пылающего города. Перед внутренним взором пронесся вихрь лиц, и на сей раз совесть не стала так сильно мучить его за украденные кольца. — Из нас вышла неплохая команда.       — Точно, — задрала нос Мира, а затем, вспомнив о чем-то, нахмурилась и врезала ему по плечу.       — За что? — не понял Марк.       — За то, что не сбежал, когда должен был, — фыркнула она. — Ты только недавно восстановился после травмы, поэтому не должен был лезть в драку. Эта кошка могла прокусить тебе шею, а не руку.       Марк опустил взгляд на забинтованное предплечье.       — Риск есть всегда. Но я не мог тебя оставить там одну против химер.       — Та брось, — Мира отмахнулась. — Одно чудовище не убьет другое. Они бы меня не загрызли, к тому же…       — Постой, — прервал её Марк, резко нахмурившись и подобравшись. — Ты только что назвала себя чудовищем?       — Эм, — Мира смутилась. — Ну, да. А что в этом такого? Это же факт.       Марк захлопал глазами и замолчал на мгновение, подбирая слова. Увидев его растерянное выражение лица, Мира тоже напряглась, не понимая, что такого сказала. По её мнению, это была чистая правда. Внезапно Марк вспомнил, как назывался её квест: «Я красавица, а не чудовище», и эта фраза заиграла новыми красками. Прежде он думал, что Мира считала ужасным только свое перевоплощение, однако, оказалось, что она в целом не воспринимала себя человеком. В подсознании девушки она являлась монстром — такой же темной тварью, как химеры. То, с какой легкостью она назвала себя чудовищем, угнетало. Похоже, ей долгое время навязывали, что она не имела права называть себя человеком, и привело к стойкой убежденности, что в ней действительно не осталось ни капли людского.       — Мира, ты не чудовище, — сказал Марк. — Ты прекрасная, сильная, умная девушка, которая в свои юные годы доказала, что может называть себя старшей волшебницей. Ни магия, ни чужие слова, ни твои собственные убеждения не делают из тебя монстра. Прошу, не считай себя чудовищем.       Мира покраснела до кончиков волос.       — Что… Я… То есть… — замялась она, не зная, куда себя деть от смущения. — Ты принимаешь мои слова слишком близко к сердцу. Это ведь я чудовище, а не ты. Не переживай так на этот счет, мне это не доставляет дискомфорта.       Марк снова уставился на неё огромными глазами, а затем быстро прокрутил в голове, что может сделать. По всему выходило, что сейчас бесполезно было говорить с Мирой о любви к себе или том, насколько она красива на самом деле. Для начала нужно было заставить её понять, что она была человеком. Марк пока не знал, как это сделать, но в голове уже начал формироваться план.       — Знаешь, — сказал он осторожно. — Я понимаю тебя. Мне тоже не удалось вписаться в понятие нормального и до сих пор не удается. Многим я кажусь странным, однако это не дает никому права называть меня психом. Более того, я могу не считать себя таковым. Я знаю, кто я, — он заглянул в глаза Мире, и та отчего-то сглотнула. — Ты не должна слушать тех идиотов, которые называют тебя чудовищем, и уж тем более не должна верить их словам. Прислушайся к себе, посмотри на себя, узнай, кто ты есть на самом деле, прежде, чем вешать на себя ярлык. Хорошо?       Мира растерялась.       — Можешь ничего не отвечать сейчас, — сказал Марк. — Просто подумай над моими словами. Если тебе захочется поговорить со мной, ты знаешь, где меня найти.       Девушка неуютно повела плечами.       — М, хорошо, — выдавила она и взглянула в окно. — Ох, как поздно уже. Идем в гильдию, нужно рассказать мастеру обо всем.       Она поспешно встала, и Марк последовал её примеру. Через пару минут они уже покинули кондитерскую. В небе ярко светило полуденное солнце…