Миссия: Hurt/Comfort

      30 января Х782       — Это задание Системы. Если я выполню его, ты сможешь жить, как настоящий маг, и у тебя больше не будет проблем с ядром. Я делаю всё это, чтобы спасти тебя…       Марк отступил на шаг, когда услышал это, а затем резко отвернулся, закрывая лицо рукой. Тело налилось тяжестью, а сердце надрывно забилось в груди. Стало душно. Жарко. Он ссутулился, точно пытаясь закрыться от слов наставника и не пропустить их внутрь себя, однако те, точно яд, проникли в него. Они потекли по венам, забрались под кожу и стали набатом отдаваться в ушах. Марк ожидал всего, что угодно, от разговора, но только не этого. У него будто почву выбили из-под ног. Внутри всё стало разъедать кислотой боли, и не было способа от неё избавиться.       Марк с трудом втянул в себя воздух, когда перед глазами, точно в калейдоскопе, замелькали лица мертвых людей. Тех, кого он не успел спасти.       — Убирайся, — прохрипел он, прижимая руку к груди, когда магическое ядро взбунтовалось, отзываясь на эмоциональное состояние.       — Тебе плохо? — тут же среагировал наставник и вмиг оказался рядом, схватив его за плечи. — Присядь, я принесу воды.       Он потянул Марка к кровати и заставил опуститься на неё. Тот стряхнул с себя руки мгновением спустя и процедил сквозь сжатые зубы:       — Убирайся.       Наставник не послушался. Он сходил за стаканом воды и сел рядом, смотря на него настолько взволнованным взглядом, что от этого становилось тошно. Марк заставил себя сделать пару глотков прежде, чем отставить стакан в сторону, но не почувствовал ни вкуса воды, ни спокойствия. Перед внутренним взором он снова видел кровь, оторванные конечности, пустые глаза и десятки, сотни мертвых тел. Словно наяву, Робения горела, всюду слышалось рычание химер и крики, а обломки зданий окрашивались в багровый. Свежий снег, падая с неба, пытался укрыть собой последствия бойни, но напрасно. Химеры никого не щадили: ни стариков, ни женщин, ни детей. Хуже было только то, что другим городам досталось не меньше, а в деревнях и вовсе никому не удалось спастись.       Как бы Фиор ни пытался доказать всем, что справляется с ситуацией, ничего не получалось. До сих пор не удалось посчитать число жертв, но даже приблизительное количество повергало в ужас. Марк и раньше думал о том, насколько далеко мог зайти наставник в противостоянии с королевством, однако не предполагал, что он решится на бойню. Как никто иной, он должен был знать, что способен добиться цели малой кровью — несколькими атаками по стратегическим точкам королевства. Пусть даже он убил бы короля и всю верхушку страны, это можно было понять. Не принять, но понять с тактической стороны. Вот только резню в городах, которые не были готовы к битве — нет.       Марк не мог простить его за Робению и остальные города, ведь сам побывал в той мясорубке. Он с ужасом представлял, что это было только началом — первым этапом плана, за которым последует второй и третий. Учитывая, сколько химер уже было создано и как много среди них оказалось магических существ, Фиору угрожала большая опасность. Чего только стоили виверны, над которыми наставник сейчас работал. Одна такая могла в одиночку превратить небольшой город в руины, а ему удалось заполучить целых три яйца. При нынешнем положении дел королевство могло утонуть в крови в ближайшие несколько месяцев.       Думая об этом, Марк покрывался холодным по́том. Хуже становилось лишь от мысли, что наставник делал всё это из-за него, а потому вина лежала и на нём.       «Я делаю это, чтобы спасти тебя…»       Эти слова продолжали крутиться в голове, и с каждой секундой Марк начинал чувствовать себя более грязным. Покрытым чужой кровью. Он вспоминал людей, которых выводил из Робении, их заплаканные лица, перекошенные от страха. Многие из них искали родственников и друзей, оставшихся где-то в руинах, другие кричали от отчаяния, когда находили тела дорогих людей, а третьи замирали в оцепенении, когда обнаруживали свои семьи, зверски растерзанные темными тварями. В пылающем городе было столько горя и боли, что в них можно было утопиться. Марк чувствовал, как захлебывается во всем этом, и едва находил в себе силы, чтобы дышать.       Перед глазами засверкало.       — Марк, ты не дышишь, — донесся до него голос наставника, а затем его с силой тряхнули. — Сделай вдох. Живо!       Марк с трудом втянул в себя воздух, а затем со свистом выдохнул, закрывая глаза. У него сильно закружилась голова, а тело ослабло. Наставник продолжал что-то говорить, но слова терялись в белом шуме. Марк тонул в чувстве вины, разочаровании и скорби. Ему не хотелось никого видеть, а потому он отпихнул наставника, едва слышно выдохнув:       — Уходи.       — Как я могу уйти, когда ты в таком состоянии? Твое ядро снова сбоит. Дай, я его настрою.       Марка полностью покинули силы, и он лишь слабо махнул рукой, давая ему свободу действий. Мир продолжал бешено сверкать и вертеться, в ушах поселился звон. Марк рухнул на кровать, не открывая глаз, и попытался выровнять дыхание. Получалось с трудом. Он почувствовал, как наставник стал стягивать с него верхнюю одежду, а затем и свитер с водолазкой. Тело покрылось мурашками от холода, но Марк не сделал ничего, чтобы согреться. В груди нарастала боль, магические импульсы сбивались всё сильнее, и это всё больше походило на приближающуюся остановку ядра. Удивительно, но на сей раз Марку было всё равно. Бороться за жизнь не хотелось.       — Соберись! — рявкнул наставник и резко влил в него свое волшебство.       Марк охнул от боли и инстинктивно выгнулся, распахивая глаза. Создалось впечатление, будто его засунули под водопад, и ледяной поток обрушился, выбивая дух. Точно в противодействие холоду из груди рванул поток тепла, распространяясь до кончиков пальцев. Сознание вмиг стало четким, перед глазами перестало расплываться, а в тело вернулись силы. Нечто неосязаемое и невидимое схватило мысли о Робении, смяло их и вышвырнуло вон из головы. Воспоминания о мертвых людях растворились, а чувство вины и разочарования уменьшилось настолько, что стало напоминать тоненький слой пыли на комоде. Осознав это, Марк непроизвольно вдохнул так, будто вынырнул из воды, а затем сел, едва не сшибив наставника, и схватился за грудь.       — Что ты сделал? — испугался он. Наставник мягко положил руку ему на плечо и заглянул в глаза.       — Просто помог тебе прийти в себя, — сказал он. — Мне показалось, что ты нуждался в этом.       Марк сглотнул.       — Ты влез мне в голову?       — Я бы не посмел, — оскорбился он. — Я ведь сам дал тебе артефакт, защищающий от ментальных воздействий. Поверь, никто не может навязать тебе свою волю, — он сделал паузу. — Даже я.       Марк отодвинулся, почувствовав себя крайне неуютно.       — Тогда что это было? — спросил он, вспоминая, как резко голову покинули мысли о Робении.       — Возможно, реакция на вмешательство в ядро, — задумался наставник. — Моя магия заставила все ресурсы организма активизироваться, как перед нападением, и это на время вытеснило всё остальное. Другого объяснения у меня нет. Твое тело всё ещё странно реагирует на магию, поэтому ничего нельзя сказать точно.       Марк с сомнением уставился на него и повел плечом.       — Ладно, — сказал он. — Пусть будет так.       Наставник мягко кивнул и потянулся за стаканом воды.       — Выпей, — велел он. — Это поможет.       Всё ещё чувствуя себя очень странно, Марк подчинился, и вскоре ему действительно полегчало. Нарастающее внутри напряжение немного угасло, но он всё ещё с подозрением косился на наставника. Тот глядел на него с отцовской заботой, давая время полностью прийти в себя. Внезапно, точно гром среди ясного неба, Марк вспомнил, что тот должен был быть за сотни километров отсюда. В своем лесу, где создавал новых химер. Насколько ему было известно, наставник как раз работал над выращиванием виверн, а потому не должен был отвлекаться на что-либо. Тем более, на дальние поездки.       — Как ты здесь оказался? — спросил Марк, нахмурившись.       — Приехал на поезде, — ответит тот. — Когда я узнал, что ты был в Шалфее, то немедленно остановил все работы и помчался сюда. Мне нужно было убедиться, что ты в порядке.       В голове Марка проскочила какая-то мысль, но он не успел ухватиться за нее.       — А как же ненависть к Хвосту Феи и Магнолии? Разве тебе не противна каждая улица здесь?       — Я дорожу тобой больше, чем ненавижу всё здесь, — наставник проникновенно посмотрел на него. — Я же говорил тебе: между всем миром и тобой, я выберу тебя.       — Точно, — протянул Марк, отведя взгляд.       — Я привез немного гостинцев, — продолжил тот. — Твое любимое сырное печенье и чай с травами. Конечно, захватил немного конфет, но ты знаешь мою слабость, — засмеялся он. — Может быть, перекусим?       Марк кивнул.       — Я поставлю чайник.       Он встал, отстраненно отмечая, что магическое ядро полностью пришло в норму, и отправился на кухню. Наставник пошел следом и уселся за столом, завязав ненавязчивую беседу о погоде и поездке на поезде. В комнате образовалась приятная, уютная атмосфера, и Марк немного заторможено принялся нарезать сыр и колбасу на бутерброды и раскладывать в пиалу печенье. Когда чайник засвистел, он разлил горячую воду по кружкам и положил себе четыре ложки сахара.       — И ты меня ещё пилишь за сладости? — улыбнулся наставник. — Ещё бы всю сахарницу туда положил.       Марк невольно улыбнулся в ответ.       — И то верно, но сегодня почему-то хочется сладкого. Дай мне пару конфет.       Наставник выбрал самые вкусные и протянул ему. Марк с наслаждением умял их, и они увлеклись чаепитием, болтая ни о чем. Так продолжалось почти два часа. К вечеру, когда за окном стемнело, наставник засобирался домой. Он снова напомнил Марку о том, чтобы тот не ввязывался в неприятности, обронил, что выставил химер наблюдать за городом, и настоял, чтобы тот чаще возвращался в хижину. Марк пообещал следовать советам и пожелал приятной дороги домой. Когда за наставником закрылась дверь, он отправился убирать на кухне, думая, почему не задал самые главные вопросы, которые мучили его:       «Как наставник планировал спасать его с помощью задания Системы и почему ради этого нужно было объявлять войну Фиору?»       По неизвестной причине язык каждый раз прилипал к нёбу, когда Марк хотел спросить об этом, а наставник, будто чувствуя неладное, переводил тему. Это было настолько странно, что порождало внутри ощущение неправильности. Привыкший доверять интуиции, Марк достал из тайника тетрадь, куда заносил данные о продвижении по глобальному квесту, и детально описал встречу с наставником. Он пытался перечитать всё, но по какой-то причине всё время отвлекался, а потому никак не мог сконцентрироваться. В итоге он просто захлопнул тетрадь, решив обдумать всё позже, на свежую голову.       Ночь прошла на удивление спокойно. Марк сумел заснуть без проблем и за ночь ни разу не вскочил из-за кошмаров. Утром он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил, а потому быстро позавтракал и отправился в гильдию, где ему предстояло выполнить три ежедневных задания. На сей раз Система хотела, чтобы он помог согильдийцу в каком-либо деле, поговорил с другим не менее получаса и сходил на задание Е-ранга в пределах города с третьим. Всё это выглядело достаточно безобидно и просто, а потому он не предвидел каких-либо проблем.       В гильдии его встретили тепло, особенно девчонки, ведь как раз решили снимать украшения ко Дню Середины Зимы. Под их чутким руководством Марк побегал по потолочным балкам, собирая развешенные там ленточки и цветочки, а затем передал Леви, которая сложила их в ящичек до следующего года. Несмотря на то, что Система довольно быстро пиликнула, засчитывая задание выполненным, Марк провозился немного дольше, благодаря чему заработал несколько очков доверия. Затем он провел некоторое время с Лисанной и Нацу, болтая о магии и забытых заклинаниях. Будто невзначай, он упомянул о Венди, чем немало заинтересовал ребят. Те загорелись идеей познакомиться с девочкой, и следующие полчаса Марк рассказывал о деревне нирвитов. Система засчитала задание выполненным.       Решив быстрее закончить с ежедневными миссиями на сегодня, Марк отправился к доске заданий, думая, кого из детишек взять в напарники. Внезапно в гильдии началось оживление, и он даже не сразу понял, что случилось. Прежде, чем Марк успел обернуться, до него донеслось:       — Наконец, я тебя нашел! — прогрохотало сзади, и спустя миг на плечо рухнула тяжелая рука. — Выбираешь задание? Отлично. Пойдем вместе. Мастер, мы берем это!       Марк оглянуться не успел, как оказался около старика, на пару с Гилдартсом, который тряс первой попавшейся листовкой с заданием. То, что на ней значился Е-ранг, его, кажется, ничуть не смущало. Смерив их слегка удивленным взглядом, мастер дал добро, а затем с таким же заинтересованно-ошарашенным лицом, как у остальных, посмотрел, как Марка почти за шкирку утягивают на улицу. Лишь оказавшись снаружи гильдии в наспех застегнутой куртке, парень сумел выпутаться из хватки Гилдартса и спросить:       — Что это было?       Мужчина с глупой улыбкой почесал в затылке.       — Решил перехватить тебя, пока ты снова не сбежал, — сказал он. — Проведем время вместе, как во время путешествия в Магнолию?       Марк ненадолго задумался, взвешивая все «за» и «против».       — Хорошо, — кивнул он. — Но при условии, что ты не будешь звать меня сыном и делать всякие… смущающие вещи.       Гилдартс просиял.       — Договорились!       Они отправились к окраине города, где нужно было помочь пожилой паре убрать сосульки с крыши. За задание платили гроши, поэтому обычно такой работой занимались детишки и новички гильдии, а более опытные волшебники не разменивались на подобную мелочь. Даже Марк давно перестал бегать по таким заданиям, предпочитая выполнять миссии В-ранга. Он уже представлял лица старичков, когда к ним заявится лучший маг Хвоста Феи. Хотя бы ради этого стоило согласиться на предложение Гилдартса.       Идя по укрытой снегом дороге, Марк искоса поглядывал на него. Мужчина выглядел так, будто напряженно размышлял о чем-то. Несколько раз он набирал в грудь воздуха, чтобы сказать что-то, но обрывал себя на первом же звуке. Не составило труда понять, что так встревожило его. Очевидно, после того, как он узнал о Кане, ему пришлось многое переосмыслить. В том числе в отношении Марка. Теперь Гилдартс хотел поговорить с ним об этом и, возможно, наладить новую связь, в которой всем было бы комфортно. Или же он хотел просто прояснить для себя, что происходит, и как с этим быть.       Взглянув на шкалу доверия, отражающую значение в шестьдесят пунктов, Марк спросил:       — Ты хотел о чем-то поговорить?       Гилдартс снова почесал в затылке и кивнул.       — Вроде того, — сказал он.       — О чем? — продолжил Марк, когда пауза затянулась на неприлично долгий срок.       Гилдартс вдохнул, как перед прыжком в воду.       — О тебе и Кане, — выпалил он и, словно боясь, что Марк снова убежит, торопливо продолжил. — Я понял, что вы не поладили из-за меня, вернее, из-за того, что Кана оказалась моей дочерью. Я не говорил с ней ещё об этом, потому что, наверное, нужно, чтобы она сама обо всем рассказала. Макао считает, что это важно, а он лучше понимает в этих отцовских штуках. Но я стал проводить с ней больше времени, чтобы ей было легче потом мне всё рассказать. Теперь она не должна так сильно злиться на тебя, и вы, я надеюсь, сможете подружиться…       Марк взглянул на него со смесью восхищения и неверия, ведь не думал, что он действительно постарается мягко наладить с Каной связь, а не вывалит на неё правду. В каноне мужчина казался более прямолинейным и безбашенным, но в жизни проявил себя, как нормальный взрослый человек.       — Чего ты так смотришь на меня? — смутился Гилдартс.       — Прости, просто не думал, что ты так бережно отнесешься к чувствам Каны, — признался Марк.       — Хорошего же ты обо мне мнения, — вздохнул он. — Между прочим, я и о твоих чувствах беспокоюсь.       — А?       — Ты так перепугался, когда мы встретили Кану в день моего приезда, — сказал Гилдартс. — На тебе лица не было. Я тогда не понял, что случилось, но потом расспросил мастера и ребят в гильдии. Так и узнал, что вы не подружились… — он вдруг вздохнул. — Эх, зря я тогда называл тебя своим сыном. Не думал, что это так ранит вас обоих. Всё-таки никудышный из меня отец.       — Погоди, — вскинул руки Марк. — Хороший из тебя отец, не наговаривай на себя. Ты ведь понял наши с Каной чувства и стал заботиться о них, и уже это делает из тебя прекрасного родителя. Да, у тебя будут проблемы и много, но это нормально. У нас нет учебника «Как быть идеальным отцом», поэтому тебе достаточно просто от души заботиться о тех, кто тебе дорог. Поверь, это оценят.       Гилдартс улыбнулся, заметно расслабляясь.       — Ещё я хотел извиниться за то, что наседал на тебя, — сказал он. — Мне стоило спросить у тебя, хочешь ли ты видеть меня своим отцом, ведь ты с самого начала говорил, что между нами нет кровной связи.       — И ты прости, что так остро реагировал, — повинился Марк. — Я ничего не объяснял, только кричал и убегал. Это было некрасиво с моей стороны.       — У тебя ведь были на то причины, — сказал Гилдартс, а затем снова над чем-то крепко задумался. Когда он произносил следующую фразу, его одолело невиданное ранее смущение, а потому он стал делать длинные паузы после каждого второго слова. — Если хочешь, ты мог бы поделиться со мной тем, что тебя беспокоит?..       Марк не сдержал легкий смешок.       — Это чьи слова? — спросил он, и Гилдартс не продержался и минуты.       — Макао, — признался он. — Но сути это не меняет. Я готов тебя выслушать и помочь в любом деле.       Марк ответил не сразу. Некоторое время он шел, перебирая в голове варианты развития событий, пока Гилдартс с нетерпением поглядывал на него. Очевидно, он пытался играть роль хорошего отца, которая его безмерно пугала. В заданиях Системы и для него нашелся квест. Он назывался: «Отец года», и в нем нужно было помочь Гилдартсу почувствовать себя достойным родителем. Пока тот понятия не имел, что и как делать, ведь всегда был свободным, как ветер, а Марк не спешил выполнять это задание, ведь сперва думал наладить его отношения с Каной. Как оказалось, мужчина уже был готов меняться и пробовать новое, а потому даже без непосредственного участия Марка сделал первый шаг.       Впрочем, это не означало, что ему нужно было знать обо всех проблемах парня. Марк не мог и не хотел рассказывать о Системе, ведь никак не мог доказать её существование, а сама концепция псевдоразумного создания, каждую секунду наблюдающего за ним и вставляющего палки в колеса, могла просто не уложиться в уме Гилдартса. Для него, никогда не знавшего ни телефона, ни компьютера, ни даже примитивной программы, понятие Системы было таким же недосягаемым, как луна для древнего человека. Можно было попробовать представить её в виде проклятья, как Марк однажды проворачивал это с Леви, но в таком случае рождалось слишком много вопросов, на которые он не мог ответить.       Как именно действовало проклятье? Какие условия нужно выполнять, чтобы избежать наказания? Откуда поступает информация о заданиях? Кто их дает? Как это отменить? Почему именно Марк подвергся проклятью? И, самое главное, откуда у заклинания подобие разума?       Любой маг решил бы, что Марк просто скрывает истину. Например, что его шантажируют с помощью телепатии и Архива, а потому он вынужден делать всякие глупости на потеху злодею. В таком случае становится непонятно, почему негодяй тратит так много времени на него, а не занимается своей жизнью. Едва ли в мире найдется чудак, который будет семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году следить за кем-то и портить ему жизнь. В конце концов, с магией Марка ему ничего не стоило телепортироваться и исчезнуть из его зоны видимости, поэтому и эта идея не выдерживала особой критики.       По всему выходило, что внятного объяснения поведению Марка не было. Он понял это ещё до того, как вступил в Хвост Феи, а потому и решил прикидываться сумасшедшим, чтобы снять с тебя хотя бы половину вопросов.       — Я избегал тебя всё это время не потому, что ты делал что-то не так, — медленно начал Марк, когда Гилдартс уже отчаялся услышать ответ. — Когда я увидел, какими глазами на тебя смотрит Кана и понял, что она — твоя дочь, мне стало её очень жаль. Она ведь просто хотела быть с тобой рядом, но внезапно появился я, которого ты открыто называл своим сыном. Это очень её расстраивало и злило. Она возненавидела меня за то, что я украл у неё тебя. Мне не хотелось и дальше сеять раздор, поэтому я решил некоторое время не общаться с тобой, чтобы это не так давило на неё.       — Но почему ты так испугался в тот день? Это не было похоже на тревогу за Кану.       Марк поджал губы.       — У меня тогда начало сбоить магическое ядро, — солгал он. — Когда я увидел её, мне стало плохо, и я… начал задыхаться. Мне нужно было вернуться домой и прийти в себя, поэтому я сбежал, — Марк отвел взгляд. — Я не говорил об этом, ведь не хотел, чтобы меня считали калекой. Достаточно и того, что у меня немного съехала крыша.       Гилдартс нахмурился и положил руку ему на плечо.       — Я не считаю, что ты сумасшедший, — сказал он, и Марк не сдержал скептический взгляд. — Ты просто другой. Я видел много магов, которых не понимали обычные люди, и никто из них не был по-настоящему психом.       — Это… — Марк замялся на мгновение, чувствуя робкое тепло в груди. — Приятно слышать. Спасибо тебе.       Гилдартс улыбнулся, а затем неловко взъерошил себе волосы.       — Так ты… не хочешь, чтобы я, ну… был твоим… отцом? — спросил он сконфужено.       Глядя на него, такого неловкого, но такого искреннего, Марк не сдержал широкой улыбки.       — Прости, но у меня уже есть отец, — сказал он. — Но ты можешь стать для меня крестным отцом.       — Это как? — не понял мужчина.       — Это отец не по крови, но по духу, — пояснил Марк. — Ты можешь наставлять меня, заботиться обо мне, помогать мне — в общем, делать всё, что и обычный отец, но не называть меня кровным сыном. Воспринимай меня больше как ученика или подопечного. Мне так будет легче.       Гилдартс с готовностью закивал.       — Отлично! — воскликнул он. — Я согласен. Тогда я буду твоим крестным отцом.       Марк кивнул, внезапно ощутив, как тревоги последних дней уходят.       — Ага, — улыбнулся он. — А теперь пойдем сбивать сосульки, пока наши заказчики не решили вызвать на подмогу Нацу.