Миссия: Hurt/Comfort

Внимание! У Миссии: Hurt/Comfort ДВА финала. Здесь находится тот, который может склеить ваше разбитое сердце. Если хотите, чтобы персонажи страдали, вернитесь на предыдущую главу, НЕ читая эту. Мира пошатнулась. Она сама не заметила, как прижала руки к лицу, а тело пробрала дрожь. Пронзительный, громкий крик вырвался из груди, разлетаясь по поляне и теряясь между деревьями. Она ничего не видела и не слышала. Не понимала, что делают остальные, и требовалась ли им помощь. Перед глазами находился только Марк. Окровавленный, с дыркой в груди и с замирающим дыханием. Он лежал в руках Эдварда, прикрыв глаза, и с такого ракурса не получалось понять, был ли он еще жив. По краям зрения почернело, и Мира упала на колени, не веря в то, что это происходит на самом деле. Словно издалека раздался собственный голос: – Аматэрасу, помоги. Однако молитву услышал только ветер. Оцепенение сковало по рукам и ногам, а холод проник в душу, точно вместо богини жизни на зов пришла хозяйка льда. Она милостиво коснулась сердца, притупляя боль, и с печальным взглядом накрыла Миру длинными рукавами своего одеяния. В морозном коконе стало легче. Чувства пропали, и пустота заполнила каждую клеточку тела, пульсируя в такт дыханию. Всё вдруг стало таким неважным и далеким, будто происходило не с ней. Это не у неё колотилось в горле сердце, не у нее дрожали руки, не у нее в ужасе распахнулись глаза. Может быть, так чувствовал себя Нацу или мастер, но точно не она. На Миру накатило спокойствие. Она глядела вперед отстраненно, без страха и удивления отмечая, что будто парит за собственным правым плечом. Всё вокруг превратилось в картину. Застыло. Ветер не колыхал листья, пламя застряло на деревьях, трава пожухла, а солнце померкло, скрывшись за облаками. Мира нахмурилась и скользнула взглядом по согильдийцам, которые выглядели одинаково бледными и шокированными. Почему-то Эльза дернулась к ней, но споткнулась на первом же шаге. – Нет, нет, нет, – сквозь завесу белого шума донеслось бормотание Эдварда, который прижимал к себе Марка и безумным взглядом метался по земле. – Нет... Что я наделал? Как я мог? Марк, мой дорогой сынок, что я натворил? Почему-то никто не двигался. Согильдийцы просто стояли в отдалении, замороженные, и только Гилдартс закипал от гнева. Он поймал того рунного рыцаря – Места, кажется – и так влепил его в землю, что осталась выбоина. Возможно, он его убил. Мира отстраненно заметила, что мир снова пришел в движение: пламя подбиралось всё ближе, солдаты короля уничтожали всё, до чего могли дотянуться. Время продолжило свой ход. От этого внутри что-то сжалось, забурлило, и захотелось взять ближайшие часы и разбить их, крича, чтобы они не смели идти после всего, что случилось. – Это ты виновата! – вдруг закричал Эдвард, взмахнув рукой. – Ты и твое чертово задание! Я мог справиться один! Зачем ты сказала, что он нужен рядом? Вы с самого начала планировали его убить! Эдвард окончательно сошел с ума. Мира знала, что он всегда был немного не в себе, но теперь в этом не осталось сомнений, ведь он ругался с воздухом. От того, как отчаянно звучал его голос, становилось не по себе. Как и от того, как крепко он прижимал безвольное тело Марка к груди. Он не замечал крови, перемазавшись в ней, и не обращал внимания, что был на поляне не один. Для него осталась лишь потеря, гнев и собственное безумие, разъедающее сознание. Если бы не он убил Марка, Мире бы стало его жаль. – Ты всё испортила, – продолжал Эдвард. – Я никогда этого не забуду. Я найду твоего создателя и уничтожу его! Вот увидишь, он сдохнет от моей руки! Ужасно. Всё, что происходило за последние несколько минут было чудовищно, и Мире хотелось закрыть глаза и сделать вид, будто это был дурной сон. Эдвард кричал и бесновался. Согильдийцы беспомощно переглядывались, а по телу Марка ползли какие-то символы. Они обвивали его змеями, как недавно это произошло с Нацу, и его лицо теряло последние краски жизни. Запах дыма удушал. Грохот падающих деревьев остался на периферии, а натруженные мышцы болели, слабо напоминая о себе. Мира падала в глубокую-глубокую яму, и магическое ядро покалывало, точно разряженная лакрима. Внезапно что-то изменилось. Эдвард перестал кричать и поднял взгляд, уставившись перед собой, и его лицо исказилось от боли и надежды. Он опустил взгляд на Марка и с такой нежностью обнял его, будто тот превратился в стекло. Из-под закрытых век потекли слезы. Над ним засиял огромный магический круг, каких никто раньше не видел, и это заставило согильдийцев отшатнуться. Символы засияли, как солнце. Они подрагивали, но уверенно держались на местах, дожидаясь, когда остальные займут положенные места. Спустя миг ещё несколько магических кругов вспыхнули в небе. – Что это? – Назад! Вдруг он взорвется! – Мира! Кто-то закинул её на плечо и потащил прочь. С Эдвардом творилось странное, и ничуть не помогло то, что он забормотал себе что-то под нос. В общем хаосе это почти невозможно было услышать, но Мира почему-то разобрала несколько слов. – Простите, Марк, Славик. Обещаю, теперь всё будет хорошо. Поднялись щиты, и все приготовились к удару. Магические круги засияли, ослепляя, но перед тем, как всё запестрело, Мира успела заметить, как Эдвард закрыл глаза. Он остался один посреди разрушенной поляны и с телом Марка на руках. На его лице застыла болезненная надежда, такая же острая, как клинок, недавно лежавший у него в руках. Одинокий, безумный, Эдвард утонул в свете, и до Миры донеслись панические крики остальных. Какая бы магия ни появилась на поляне, никто не знал, как защититься. – Что происходит? – Не сработало? – Где Эдвард?! Он пропал, будто его никогда там не было, и осталось лишь тело Марка, окутанное символами. Разрушенная хижина не давала ответов, как и поваленные деревья, и на несколько минут всё поглотило молчание. Согильдийцы переглядывались, осматривались, но лишь качали головой. Нацу и мастер бросились к Марку, Эльза связала Места, а остальные вскоре разбрелись в разные стороны, чтобы убедиться, что опасность миновала. Мира не двигалась. Тело одеревенело, и она не находила в себе сил, чтобы даже просто подняться. Ничего не хотелось делать – только упасть и больше никогда не просыпаться. – Что это за символы? – донеслось от Нацу. – Дедуль, что-то не так. Он не похож на мертвого. – Тише, дай подумать. Мира болезненно прикрыла глаза, не позволяя надежде пробраться к сердцу. Она уже поверила ей однажды, и это не принесло ничего, кроме разочарования и боли. Взгляд скользнул вниз, на руки. Костяшки разбились, под ногтями осталась грязь, и меньше всего сейчас хотелось думать о красоте, но… Почему-то именно в этот момент в памяти всплыл давний разговор в кафе. «У меня красивые руки» – сказала тогда Мира, и Марк так просиял, будто сбылось его самое большое желание. Его улыбка, добрый взгляд и нежное касание – всё это навсегда осталось в душе, и было так сложно поверить, что больше этого не будет. Никогда. – Он жив! – закричал Брайан. – Эти символы заморозили его, и у нас есть время, чтобы что-то сделать. – Шесть часов, – встрепенулся мастер. – Но у него ядра нет, – осторожно заметил Грей. – Даже если мы успеем, то всё равно не сможем ничего… – Ядро есть, – перебил старик. – У Марка вместо него был артефакт, и еще два таких у Полюшки. Она знает, что делать. – Мы успеем? – нахмурилась Эльза. – Восточный лес слишком далеко. – Успеем. Точно успеем, но нельзя терять ни минуты. Мира подняла взгляд на Лексаса, отстраненно слушая остальных, а тот уже закинул Марка на плечо. Мастер давал указания, хмурясь и звуча предельно серьезно, и почему-то упомянул мастера Боба и Синий Пегас. Впервые за долгое время между ними не витали искры конфликта, а царило полное взаимопонимание. Из согильдийцев, находящихся здесь, он умел перемещаться быстрее всех за счет магии молний, и его резерва должно было хватить на длинный путь. Однако в качестве подстраховки вслед отправлялись Нацу, Хэппи и Гилдартс. Остальным нужно было остаться и встретиться с армией короля, чтобы рассказать о случившемся и при необходимости задержать. Как только команда согласовала маршрут, Лексас исчез в яркой желтой вспышке. Хэппи подхватил Нацу, и они взмыли в небо, а Гилдартс сорвался с места, набирая такую скорость, что за ним поднялся столб пыли. Они помчались прочь из леса, не жалея себя, и только в тот момент Миру озарило. Она вскочила, не замечая вспыхнувших искр перед глазами, и кинулась вперед. Мастер обернулся. – Я тоже пойду, – воскликнула она. – Иди, – кивнул он. – Но не переусердствуй. Отдыхай, когда почувствуешь, что больше не можешь лететь. – Да, поняла, – кивнула Мира, прекрасно зная, что не сделает даже пятиминутный привал, пока не доберется до Полюшки. – Мира, – окликнула Эльза и положила руку ей на плечо. Она выглядела ужасно хмурой, а на левой щеке остались мокрые следы. – Удачи. Они быстро и крепко обнялись, и Мира сколдовала Дух Сатаны, взмахивая крыльями. Ветер ударил в лицо, высушивая слезы, и она понеслась по небу с такой скоростью, какую позволяло изнеможенное тело. Ей не было дела до того, что происходит внизу, но она всё равно бросила туда взгляд. Казалось, она всё ещё пребывала в ужасном сне. Внизу всё пылало, а трупы и части тел валялись в копоти, почти сливаясь с ней, и особенно выделялись там туши виверн. Удушающий запах паленой шерсти и дыма проникал в легкие, заставляя желудок скручиваться, но вдалеке, точно маяк для потерявшегося в шторме корабля, сияли желтые вспышки молнии. Мира взмолилась богам, чтобы Лексас успел, чтобы Полюшка справилась и чтобы Марк снова открыл глаза. Она отдала бы всё ради этого. Мир сузился до этой мысли, а об остальном думать не хотелось: ни о том, как мастер будет отчитываться перед королем, ни о том, что стало с Эдвардом, ни о том, чем вообще было сражение в лесу. Загадок было так много, что они не уместились бы в огромной книге, ведь каждый миг битвы выглядел странно и неправильно. Даже то, что обычные химеры сбежали после слов Марка, а та странная саблезубая кошка растворилась в тенях. Мира не знала, сумела ли она сбежать и куда делась после того, как налетела виверна. Все эти мысли толкались на периферии, не претендуя на центральное место в сознании. Там, словно под действием какой-то магии, прокручивались воспоминания, от которых в груди всё сжималось, а воздуха переставало хватать. Мира вновь видела Марка, только вступившего в гильдию, напряженного, но воодушевленного. Он с любопытством осматривался, стоя рядом с Гилдарстом, и бледнел, стоило пересечься взглядом с Каной. В остальном вел себя непримечательно, хотя его внешний вид уже тогда вызывал вопросы из-за символов на теле. Никто ничего не говорил. В Хвост Феи просто вступил очередной странный новичок. Время шло, и Мира всё чаще обращала на него внимание, с интересом следя за созданием артефактов. Глаза Марка сияли, как две яркие лакримы, когда он погружался в мир формул и непонятных символов. Он выглядел по-настоящему счастливым в такие моменты. Почти таким же счастливым, когда рассказывал о наставнике – Эдварде. Миру затошнило, когда она вспомнила об этом. Марк так дорожил им и так сильно обжегся, когда узнал правду, что от этого становилось больно. В итоге, Эдвард своими руками пронзил его мечом в спину. Воспоминания дрогнули, подернутые пеленой, и Мира шмыгнула носом. Она сжала кулаки, сильнее взмахивая крыльями, и в магическом ядре неприятно потянуло, будто оно застонало от напряжения. Пылающий лес остался позади, но до Полюшки было ещё далеко. Молнии скрылись с поля зрения, и от этого становилось легче, ведь Лексас умел действительно быстро перемещаться при необходимости. Где-то недалеко мчались Гилдартс и Нацу с Хэппи, готовые перенять эстафету, если потребуется, и Мира не сомневалась в них. Они готовы были на всё, чтобы помочь Марку точно так же, как он всегда был готов помочь им. Сложно было сказать, когда это произошло, но в какой-то момент в гильдии появилось стойкое убеждение, что ему можно рассказать о любой беде. Марк с пониманием выслушивал и помогал разобраться в себе. Мира и сама перевернула себе жизнь с ног на голову, пару раз поговорив с ним. Нацу, Леви и Лисанна взахлеб рассказывали, где он им помог и как, и даже Кана сменила гнев на милость. Нужным словом, ненавязчивым касанием и теплым взглядом Марк решал любую проблему, даже самую страшную. С ним не стыдно было проявлять слабость и говорить о невыносимых чувствах. Он всегда знал, что делать. Словно солнце, он согревал и разгонял тьму, когда она грозила поглотить душу. Мира, Нацу, Кана, Грей и многие другие согильдийцы прониклись им, привязавшись так крепко, что уже не мыслили свою жизнь без него. Поэтому поверить в его предательство не вышло. Марк был кем угодно, но точно не бездушным пособником Эдварда. Он просто попал в ловушку, застрял между молотом и наковальней, и это привело к трагедии, причем не столько во дворце, когда он убил принцессу, сколько в лесу, когда меч пронзил его. Мире до сих пор было больно так, будто это её грудь прошибло насквозь. Впереди сверкнуло. Ярко, но странно. Нехорошее предчувствие поселилось в груди, и Мира прищурилась, пытаясь что-нибудь разглядеть. Молния появилась ещё дважды, причем ближе, чем ей хотелось бы, а затем исчезла. Лексас выдохся. В Лесу Химер он потратил немало сил, особенно, когда появились виверны, поэтому это не удивило, однако вспышка неуместной злости всё равно пробежала по телу. К счастью, мастер предвидел такой исход. Как только Мира долетела до места, где остановился Лексас, она заметила его, лежащего на земле и пытающегося восстановить дыхание. – Он у Гилдартса, – буркнул Лексас, едва заметив её. Мира не позволила себе остановиться и полетела дальше. Время мчалось с бешеной скоростью, будто решило посоревноваться с ними, и страх проникал в каждую клеточку тела. Спасение было так близко и так невозможно далеко. Хотелось кричать и беспорядочно швыряться заклинаниями, но Мира лишь вкладывала все силы в полет. Всё до последней капли. И плевать, что с ней будет потом. Гилдартс тоже выложился в бою на полную, почти шесть часов подряд сражаясь на пределе сих, поэтому долгий путь в Восточный Лес мог окончательно истощить его. К счастью, были еще Нацу с Хэппи и сама Мира. Они могли подхватить Марка. Могли донести его до Полюшки, нужно было лишь поторопиться. – Что за?.. Мира прищурилась, разглядев впереди какую-то странную птицу, которая не шевелила крыльями. Летающий корабль – поняла она, и он двигался прямо на неё. Вернее, к Гилдартсу, который на невообразимой скорости бежал по дороге, трепетно прижимая тело Марка к себе. Корабль пошел на снижение, и вскоре опустился на землю. Мира ожидала, что он заберет Гилдартса и поможет добраться до Полюшки, но он так и не взлетел. Переполненная ужасом, она рванулась туда, и почти свалилась с неба, когда неудачно приземлилась. – Мирочка, дорогая, дыши, – встретил её мастер Боб и взял за руку, не то останавливая, не то привлекая внимание. – Марк, – только и смогла прохрипеть она, оглядываясь. – Он внутри, – спокойно сказал тот. – Макаров попросил нас залететь за Полюшкой и привести её как можно ближе к Лесу Химер на случай, если кто-то из вас пострадает. С ней девочка из Кошкиного Дома и Хибики. – Его ядро… – Мы знаем. Они делают всё возможное, и нам нужно подождать. Идем со мной, я дам тебе воды. Словно в трансе, Мира последовала за ним и вскоре оказалась недалеко от летающего корабля с кружкой в руках и потерянным взглядом. Она молча пила, не чувствуя вкуса, и боялась спросить, сколько сейчас времени. Успели ли они? Как долго мчались от Леса Химер? Недалеко на земле лежал Гилдартс с мокрой тряпкой на лице и раскинутыми руками, а немногим позже с неба свалились Нацу с Хэппи. Мира даже не поняла, когда перегнала их, но котенок почти сразу вырубился, перепугав их. Было настоящим чудом, что маги из Синего Пегаса встретили их на полпути, ведь иначе они никак не смогли бы добраться до Восточного Леса вовремя. Потянулось томительное ожидание. Никого не пускали внутрь корабля, причем не только потому, что не следовало мешать операции, но и потому что Марк очень остро реагировал на магию, пока у него не было искусственного ядра. Обо всем этом рассказал мастер Боб. Во время полета Полюшка проинструктировала, что делать, если на её столе окажется Марк, и немало удивила всех историей об ИМЯни – имитаторе магического ядра. Ей бы никто не поверил, если бы она не держала в руках одно из них. Каким бы ужасным человеком Эдвард ни был, он создал его для Марка и передал Хвосту Феи несколько штук на всякий случай. Возможно, он знал, что однажды такое случится и подготовился. Мира не хотела думать об этом слишком долго. Она вообще не хотела думать. С каждой минутой воображение разыгрывалось всё сильнее, рисуя ужасные картины, и хотелось спрятаться от них, как можно дальше. Ожидание убивало. Беспомощность угнетала. Напряжение было так велико, что даже заплакать не получалось, и всё самое темное и страшное бурлило внутри, как отравленное зелье. – Идите все сюда, – негромко сказал Гилдартс, и Мира с Нацу переглянулись, подчиняясь. – Вот так, садись. Он обнял их, прижав к себе, и Мира вдруг почувствовала себя такой маленькой, словно ей снова стало пять. Она спрятала лицо на груди Гилдартса и задрожала. Его большая сильная ладонь легла ей на голову, поглаживая, а Нацу опустил взгляд, шмыгая носом. Хэппи продолжал спать в его руках и не было похоже, что в ближайшее время он очнется. Маги пегасов тактично не приближались и лишь иногда спрашивали, не нужно ли им что-нибудь: немного воды, еды или медикаментов. Всё, что им нужно было, – это живой Марк. – Мне страшно, – выдавила Мира и не смогла продолжить, ведь горло сжалось тисками. – Мне тоже, – вздохнул Гилдартс. – Если бы я только смог помочь… Но мы должны верить в Полюшку. Если кто-то и спасет Марка, то только она. – Шесть часов уже прошли, верно? – подал голос Нацу, и Мира вздрогнула. – Думаю, да, – нехотя признал Гилдартс. – Но это не повод терять надежду. С ним лучшие из лучших. – Угу. Они замолчали, нежась в объятиях друг друга и разделяя общую тревогу. Мира взяла Нацу за руку, и тот крепко стиснул пальцы, пока Гилдартс обнимал их так, словно хотел укрыть от всего на свете. Было тепло. Даже когда стемнело и потянуло холодным ветром, Мира не дрожала, и только бездумно крутила в пальцах обрывок плаща. Нацу задремал. В какой-то момент притащился Лексас, хмурый и уставший, и без слов плюхнулся рядом, опираясь на Гилдартса. Он сложил руки на груди, прикрыв глаза, и остался в такой позе на какое-то время. Где были остальные и что случилось в Лесу Химер, пока оставалось загадкой. Радовало лишь то, что их пока не окружили солдаты и не попытались схватить. Наступила глубокая ночь, а от Полюшки так и не было вестей. Застрекотали ночные насекомые, маги пегасов выставили около летающего корабля фонари и развели несколько костров, готовя еду и грея воду. Во тьме деревьев то и дело вспыхивало золотом, но растворялось так быстро, что казалось игрой воображения и теней. Мира подумала, что это металась рядом та большая кошка, которая трепетно присматривала за Марком в бою, поэтому она не упомянула об этом остальным. Тем более, что за ними присматривал мастер Боб. Он выглядел гораздо более серьезно, чем обычно, и от этого становилось легче. Мира изо всех сил боролась со сном, но усталость брала верх. Она моргала всё медленнее, а перед внутренним взором начали появляться странные картины, смешивая реальность и вымысел. В какой-то момент держать глаза открытыми стало так сложно, что она на мгновение прикрыла их, и… – Гилдартс! Её разбудил взволнованный голос Нацу, который встрепенулся и отпустил её руку. Мира поморщилась, теряясь, где находится. Однако почти сразу её обуяло волнением, ведь у Гилдартса быстро застучало сердце, а Нацу вскочил на ноги. Что-то происходило. Судя по звукам, даже маги пегасов заволновались, а в кустах что-то настойчиво зашуршало, и это окончательно прогнало дрему. Мира потерла глаза, оглядываясь, и сердце ухнуло в желудок. – Полюшка, – прошептала она, заметив целительницу. Та выглядела бледной и уставшей и опиралась на мастера Боба, покидая летающий корабль. Минутой позже оттуда вывалился Хибики, попадая в объятия друзей, которые споро оттащили его в сторону, а последней вынесли бессознательную Венди. Операция закончилась. От этой мысли стало одновременно радостно и жутко, ведь никто не выбежал с радостными криками, что Марк в порядке, и Мира с трудом сглотнула. Она обернулась к Гилдартсу, и тот медленно выдохнул. – Я всё узнаю, – бросил он. – Я с тобой, – подскочила Мира раньше, чем поняла, что делает. – И я, – кивнул Нацу. – Пойдем вместе, – заключил Лексас. Не прошло и двух минут, как они оказались около Полюшки и мастера Боба, которые смерили их мрачными взглядами. Желудок скрутило в узел. Мира переглянулась с Нацу, видя в его глазах отражение своего ужаса, но им не пришлось ничего спрашивать. Полюшка вздохнула, выпила воды и распустила волосы, которые были завязаны в излишне тугой пучок. – Мы пересадили ему магическое ядро, – сказала она, поджав губы. – Венди залечила раны, а Хибики помог подключить рунные цепочки, но… Пока не стоит обнадеживаться. Марк в тяжелом состоянии, и я не даю никаких гарантий. – Понятно, – кивнул Гилдартс с непроницаемым выражением лица. – Мы можем его навестить? – Нет, – покачала головой Полюшка. – Он до сих пор очень чувствителен к магическому полю, поэтому не будем рисковать. Лучше идите спать. Вы выглядите так, будто тоже собираетесь упасть, а я не в силах сейчас лечить всех. – А что с Венди? – спросил Нацу, тревожно обернувшись. Над девочкой летала Шарли, причитая. – Перестаралась, – бросила Полюшка. – Но не могу не признать, что без неё у нас не было бы шансов, – она горько закончила: – С такими ранами не живут. От этой фразы было больно. Гораздо больнее, чем можно было вынести сейчас, и Мира сдулась, как воздушный шарик. Она побрела прочь, к месту, где они сидели до этого, и посмотрела в шуршащие кусты. Два испуганных золотых глаза уставились на неё, но тут же исчезли под угрюмое рычание, и как раз вовремя, ведь подтянулись остальные. Всё такой же потерянной кучкой они сбились друг к другу, почти не разговаривая, и не делясь надеждами и страхами. Они просто грелись друг о друга, и от этого становилось чуть-чуть легче. Самую малость. Через пару часов Полюшка, немного отдохнув, вернулась на корабль и затем лишь изредка выходила оттуда, чтобы прийти в себя. Она делилась сухими фактами о стоянии Марка, но не изменяла себе. Никаких напутственных речей, никакого утешения – она знала, что это может ранить глубже, чем правда, и Мира была бы благодарна за это, если бы сердце не разрывалось от печали и боли. Время снова потекло медленно и уныло, и ничто не могло заставить его перемотаться до момента, когда всё станет хорошо. Почти сутки они провели на месте, и к тому моменту их нашли согильдийцы, участвующие в осаде Леса Химер. Король отпустил их, но лишь после того, как убедился, что Марк и Эдвард «погибли». Наибольшую сложность составляло то, что тел не было. К счастью, странное заклинание сияло так ярко, что его увидели и солдаты, а вспышка очень удобно поглотила их обоих, поэтому мастер убедительно доказал, что их испепелило. Эдвард настолько сошел с ума, что забрал их обоих на тот свет. Немало помогло то, что хвостатые феи выглядели действительно подавленными и расстроенными, как того и хотел король, а начальник Итан поручился, что всё это – правда. Рунные рыцари внимательно изучили поле боя и констатировали, что магии Эдварда и Марка больше нет, и это было не из-за заклинания телепортации. Они правда исчезли. На этом моменте согильдийцы напряглись, ведь сами не до конца понимали, что случилось с первым. Однако отсутствующую магию Марка легко можно было объяснить – его ядро уничтожилось. Это ярче всего свидетельствовало о том, что он «погиб». Короля это убедило лишь отчасти, но он отпустил их, удовлетворившись. Месть свершилась. Лес сгорел, химеры, не успевшие сбежать, погибли, а Эдвард и Марк сгинули. Однако он велел мастеру прибыть в столицу в ближайшее время для более тщательного допроса. Если кто-то и пытался выследить согильдийцев, чтобы проверить, что они не скрывали Марка и Эдварда, то ничего не вышло. Начальник Итан позаботился об этом, причем не без помощи начальника Джозефа. В итоге, все они встретились у летающего корабля, угрюмые, побитые, и пытались решить, что делать дальше. – Спрячем его на Тенрю, как и планировали, – сказал Гилдартс. – Основательница поможет. – Как только Полюшка даст добро, вылетаем, – кивнул мастер. – Мира, Гилдартс, вы будет с ней, а остальные возвращаются в гильдию. Нужно успеть скорректировать воспоминания, если нас решат проверить менталисты. – Странно, что они сразу этого не сделали, – пробормотал Лексас. – Начальник Джозеф позаботился об этом. – Слава Аматэрасу, – выдохнула Эльза. – Получается, нам остается только ждать теперь? – Всё так. Все вздохнули, огорченные, но даже магия была не всесильна. Они и так сделали всё, что могли, а потому остальное было в руках Марка, в его воле к жизни. Когда Полюшка разрешила, Мира вместе с Гилдартсом поднялась на борт летающего корабля и, помахав на прощание остальным, поднялась в небо. К тому времени саблезубая кошка куда-то исчезла, у Марка снова появилась метка гильдии, но он продолжал лежать на койке, не шевелясь. На бледном лице ярко проступили тени под глазами, а губы казались неестественно белыми. Он похудел. Щеки впали, а яркие рыжие волосы потускнели. У нему было подключено много артефактов, а Венди наложила все заклинания, которые знала и могла выполнить с текущим резервом сил. Друзья из Синего Пегаса помогли добраться до острова Тенрю, следуя указаниям Гилдартса, и оставили их там, предоставив всё необходимое. Мира с Гилдартсом быстро привели в порядок наиболее уцелевший дом в руинах, и он стал их базой. Именно там у Марка впервые порозовела кожа, а сам он глубоко вдохнул, будто попытался очнуться, но соскользнул. Магия основательницы окутала его, точно покров, и Мира горячо поблагодарила её, принеся на могилу множество цветов и фруктов. Ей даже показалось, что она услышала мягкий голос, прошептавший: – Всё будет хорошо, дитя мое. Так и случилось. Медленно, ужасно медленно, но верно Марк пошел на поправку. Благодаря целительным настойкам и магии острова его состояние стабилизировалось, раны затягивались, а новое ядро постепенно приживалось. Полюшка внимательно следила за его состоянием, но всё чаще кивала чему-то с менее хмурым видом. Мира частенько собирала травы, а Гилдартс занимался пропитанием и защитой от диких зверей. Иногда согильдийцы связывались с ними через лакримы, рассказывая новости королевства, но Миру это почти не интересовало. Единственным, что обрадовало, стало то, что с Хвоста Феи сняли обвинения, признав, что они не имели отношения к предательству Марка и к смерти принцессы Хисуи. Правда, мастера едва не лишили своего поста, уличив в халатном отношении к подбору новичков и присмотру за ними, и только поддержка Яджимы помогла ему выстоять. Старик, как и весь Хвост Феи, оказался под пристальным взором Совета и короля, поэтому в ближайшее время следовало держать в ухо востро. К несчастью, даже начальнику Джозефу не удалось добиться оправдания Марка, поэтому Фиор запомнил его только как преступника. Его порицали за убийство принцессы и проклинали на все лады наравне с Эдвардом. Из-за того, что «тела не осталось», Марка не хоронили. Король доходчиво объяснил, как сильно рассердится, если узнает о панихиде, и согильдийцы проглотили это лишь потому, что выслушивал претензии только мастер, а не все они. Если бы им сказали это в лицо, Хвост Феи в полном составе уже перебирался бы в Арболес или Боско. Доверие к гильдии среди простых людей сильно пошатнулось, но не рухнуло. Заданий стало значительно меньше на доске, а заказчики кривились, когда кто-то из хвостатых приходил за наградой, и даже случилось несколько больших конфликтов. Гильдия-соперник – Призрачный Владыка – не упустила шанса воспользоваться ситуацией и распространяла грязные слухи, очерняя и без того подмоченную репутацию Хвоста Феи. Количество драк и стычек между ними кратно выросло, но в целом жизнь потекла своим чередом. Никто не догадывался, что на скрытом острове прятался тот, кого король ненавидел больше всего на свете. Никто не собирался говорить ему об этом. Даже те, кто знал обо всем. Марк очнулся через полтора месяца, но потребовалось гораздо больше времени, чтобы он хотя бы начал ходить. Он был ужасно слабым, истощенным и потерянным. В первое время ему никак не удавалось поверить, что он выжил, поэтому он снова и снова искал подтверждения этому факту. Причем, не всегда безопасные. Мира взяла за привычку напоминать ему о том, что его окружает, по несколько раз в день вместе выискивая пять предметов, которые они могли увидеть, четыре, которые могли услышать, три запаха, которые могли почувствовать, и две вещи, которые могли попробовать на ощупь. От того, насколько сильно Марк каждый раз удивлялся, проделывая технику, холодело в желудке. Иногда Марк застывал, упорно глядя куда-то вправо-вверх, и это стало ещё одной тревожной обыденностью. Раньше с этого начинались странности. Марк то принимался ловить кошек, то внезапно нырял в реку, то бросался всем подряд признаваться в любви – в общем, вел себя так, будто у него случалось помутнение. Теперь всё стало иначе. Он просто смотрел туда, напряженно и внимательно, будто ожидая чего-то, а затем отводил взгляд, хмурясь. Обычно после такого он замирал, едва дыша, а Мира садилась рядом и начинала напоминать, где они находятся и какой сегодня день. Она изо всех сил заземляла его, когда страшные мысли одолевали. Марк так и не рассказал, почему был настолько уверен, что погибнет, а никто другой тему не поднимал. Она была слишком сложной и болезненной и скрывала столько тайн, что в них не получилось бы разобраться за пару раз. Мира и Гилдартс просто радовались, что Марк был с ними, живой и выздоравливающий. Даже несмотря на все трудности, с которыми он сталкивался, медленно, но верно его физическое и психическое состояние стабилизировалось. Немало помогло то, что Мира заставила себя вспомнить все уроки, которые Марк сам же им преподавал, рассказывая, что делать с человеком в сложных чувствах. Не всегда у нее получалось, а слова не находились так ловко, как ей хотелось бы, но поддержка и забота не прошли незамеченными. Постепенно губы Марка всё чаще складывались в улыбку, а во взгляд возвращалось любопытство и живой блеск. Гилдартс не отставал. Он кружился рядом, но так ненавязчиво, что это не доставляло дискомфорта. Марк доверял ему и принимал помощь, и со стороны они действительно походили на отца и сына. Связь между ними крепла с каждым днем. Мира с облегчением следила за этим, не сдерживая улыбку, и рассказывала остальным, чтобы подбодрить их и поделиться хорошими новостями. О том, что случилось в Лесу Химер долго никто не говорил, и Мира не собиралась поднимать болезненную тему. Они заговорили об этом в первый раз вскоре после того, как Марк очнулся, когда он спросил, что стало с саблезубой кошкой. Её никто не видел. После битвы в лесу она спряталась так же хорошо, как остальные химеры, но определенно была жива. Мира не сомневалась, что она терпеливо ждала, когда Марк вернется в королевство, и это немного успокоило его. Кажется, он решил первым делом найти её, когда однажды покинет остров, и никто не собирался мешать ему в этом. Отсюда вытекал ещё один животрепещущий вопрос, который долгое время висел в воздухе, никем не озвученный. Он всплыл вновь, когда Марк достаточно окреп, а Полюшка объявила, что через пару недель вернется в Фиор. – Что будем делать? – спросила Мира, нервно постукивая пальцем по подбородку. – Уверена, ты сможешь всегда жить здесь, но… тут довольно одиноко. – Можно как-то изменить мою внешность? – спросил Марк, оборачиваясь к Полюшке. – Сделать так, чтобы меня никто не узнал. – Хм, – задумалась целительница. – Внешность-то изменим, но у тебя приметная магия, символы по всему телу, а в купе с отсутствующей рукой ты выдашь себя за пару минут. – Получается, шансов нет? – нахмурился Марк. – Подождите, но Мистган ходит, закутавшись по макушку, и ничего, – возразила Мира. – Можно еще попробовать магию иллюзий, – предложил Гилдартс. Полюшка взглянула на Марка. – В любом случае, тебе придется начинать всё сначала, чтобы тебя не опознали. Придется взять другое имя, научиться другой магии, изменить внешность. Это будет долгий и опасный путь. Ты уверен в этом? Марк нахмурился, всё обдумывая, и Мира сглотнула, не представляя, как чувствовала бы себя на его месте. Он взглянул на неё, и на миг показалось, что молния ударила прямо ей в макушку, но Мира улыбнулась и взяла его за руку, безмолвно обещая, что поддержит любое его решение. Даже если он решит навсегда остаться на Тенрю, всё будет в порядке. Она будет часто-часто навещать его, уговорит мастера привести сюда ту кошку и, может быть, пару других химер, чтобы Марку не было скучно. Он мог бы помогать с проведением экзамена на старшего волшебника и работать под вымышленным именем на штаб рунных рыцарей отсюда. Здесь он всегда был бы в безопасности и спокойствии. В глазах Марка вспыхнул знакомый блеск, которым так наслаждалась Мира, и он крепче сжал её руку. – Я готов начать с чистого листа, – сказал он, улыбнувшись. – Тем более, что я не буду одинок. – Верно, – засияла Мира. – Мы будем рядом. – Как бы ты ни выглядел и какое бы имя не носил, мы всегда будем любить тебя, – добавил Гилдартс. Марк выдохнул так, будто отпускал что-то очень болезненное и темное, и прошептал: – Я знаю. Спасибо вам. Многое пока осталось нерешенным, а дальнейший путь выглядел тернистым и туманным, но Мира верила, что они вместе смогут его пройти. Марку предстояло проститься с прошлой жизнью, с привычным укладом и полностью перекроить себя. Однако кое-что оставалось с ним в любой жизни – это гильдия, товарищи и их крепкая связь. Вместе они всё преодолеют. Отныне жизнь Марка будет наполнила приключениями, радостью и крепкими узами. Ведь он волшебник Хвоста Феи.

Конец.