Миссия: Hurt/Comfort

Внимание! У Миссии: Hurt/Comfort ДВА финала. Здесь находится тот, который может разбить ваше сердце. Если хотите, чтобы у персонажей всё было хорошо, перейдите на следующую главу, НЕ читая эту. Мира пошатнулась. Она сама не заметила, как прижала руки к лицу, а тело пробрала дрожь. Пронзительный, громкий крик вырвался из груди, разлетаясь по поляне и теряясь между деревьями. Она ничего не видела и не слышала. Не понимала, что делают остальные, и требовалась ли им помощь. Перед глазами находился только Марк. Окровавленный, с дыркой в груди и с замирающим дыханием. Он лежал в руках Эдварда, прикрыв глаза, и с такого ракурса не получалось понять, был ли он еще жив. По краям зрения почернело, и Мира упала на колени, не веря в то, что это происходит на самом деле. Словно издалека раздался собственный голос: – Аматэрасу, помоги. Однако молитву услышал только ветер. Оцепенение сковало по рукам и ногам, а холод проник в душу, точно вместо богини жизни на зов пришла хозяйка льда. Она милостиво коснулась сердца, притупляя боль, и с печальным взглядом накрыла Миру длинными рукавами своего одеяния. В морозном коконе стало легче. Чувства пропали, и пустота заполнила каждую клеточку тела, пульсируя в такт дыханию. Всё вдруг стало таким неважным и далеким, будто происходило не с ней. Это не у неё колотилось в горле сердце, не у нее дрожали руки, не у нее в ужасе распахнулись глаза. Может быть, так чувствовал себя Нацу или мастер, но точно не она. На Миру накатило спокойствие. Она глядела вперед отстраненно, без страха и удивления отмечая, что будто парит за собственным правым плечом. Всё вокруг превратилось в картину. Застыло. Ветер не колыхал листья, пламя застряло на деревьях, трава пожухла, а солнце померкло, скрывшись за облаками. Мира нахмурилась и скользнула взглядом по согильдийцам, которые выглядели одинаково бледными и шокированными. Почему-то Эльза дернулась к ней, но споткнулась на первом же шаге. – Нет, нет, нет, – сквозь завесу белого шума донеслось бормотание Эдварда, который прижимал к себе Марка и безумным взглядом метался по земле. – Нет... Что я наделал? Как я мог? Марк, мой дорогой сынок, что я натворил? Почему-то никто не двигался. Согильдийцы просто стояли в отдалении, замороженные, и только Гилдартс закипал от гнева. Он поймал того рунного рыцаря – Места, кажется – и так влепил его в землю, что осталась выбоина. Возможно, он его убил. Мира отстраненно заметила, что мир снова пришел в движение: пламя подбиралось всё ближе, солдаты короля уничтожали всё, до чего могли дотянуться. Время продолжило свой ход. От этого внутри что-то сжалось, забурлило, и захотелось взять ближайшие часы и разбить их, крича, чтобы они не смели идти после всего, что случилось. – Это ты виновата! – вдруг закричал Эдвард, взмахнув рукой. – Ты и твое чертово задание! Я мог справиться один! Зачем ты сказала, что он нужен рядом? Вы с самого начала планировали его убить! Эдвард окончательно сошел с ума. Мира знала, что он всегда был немного не в себе, но теперь в этом не осталось сомнений, ведь он ругался с воздухом. От того, как отчаянно звучал его голос, становилось не по себе. Как и от того, как крепко он прижимал безвольное тело Марка к груди. Он не замечал крови, перемазавшись в ней, и не обращал внимания, что был на поляне не один. Для него осталась лишь потеря, гнев и собственное безумие, разъедающее сознание. Если бы не он убил Марка, Мире стало бы его жаль. – Ты всё испортила, – продолжал Эдвард. – Я никогда этого не забуду. Я найду твоего создателя и уничтожу его! Вот увидишь, он сдохнет от моей руки! Ужасно. Всё, что происходило за последние несколько минут было чудовищно, и Мире хотелось закрыть глаза и сделать вид, будто это был дурной сон. Эдвард кричал и бесновался. Согильдийцы беспомощно переглядывались, а по телу Марка ползли какие-то символы. Они обвивали его змеями, как недавно это произошло с Нацу, и его лицо теряло последние краски жизни. Запах дыма удушал. Грохот падающих деревьев остался на периферии, а натруженные мышцы болели, слабо напоминая о себе. Мира падала в глубокую-глубокую яму, и магическое ядро покалывало, точно разряженная лакрима. Внезапно что-то изменилось. Эдвард перестал кричать, уставившись перед собой, и его лицо исказилось от боли и надежды. Он опустил взгляд на Марка и с такой нежностью обнял его, будто тот превратился в стекло. Из-под закрытых век потекли слезы. Над ним засиял огромный магический круг, каких никто раньше не видел, и это заставило согильдийцев отшатнуться. Символы засияли, как солнце. Они подрагивали, но уверенно держались в воздухе, дожидаясь, когда остальные займут положенные места. Спустя миг ещё несколько магических кругов вспыхнули в небе. – Что это? – Назад! Вдруг он взорвется! – Мира! Кто-то закинул её на плечо и потащил прочь. С Эдвардом творилось странное, и ничуть не помогло то, что он забормотал себе что-то под нос. В общем хаосе это почти невозможно было услышать, но Мира почему-то разобрала несколько слов. – Простите, Марк, Славик. Обещаю, теперь всё будет хорошо. Поднялись щиты, и все приготовились к удару. Магические круги засияли, ослепляя, но перед тем, как всё запестрело, Мира успела заметить, как Эдвард закрыл глаза. Он остался один посреди разрушенной поляны и с телом Марка на руках. На его лице застыла болезненная надежда, такая же острая, как клинок, недавно лежавший у него в руках. Одинокий, безумный, Эдвард утонул в свете, и до Миры донеслись панические крики остальных. Какая бы магия ни появилась на поляне, никто не знал, как защититься. – Что происходит? – Не сработало? – Где Эдвард?! Он пропал, будто его никогда там не было, и осталось лишь тело Марка, окутанное символами. Разрушенная хижина не давала ответов, как и поваленные деревья, и на несколько минут всё поглотило молчание. Согильдийцы переглядывались, осматривались, но лишь качали головой. Нацу и мастер бросились к Марку, Эльза связала Места, а остальные вскоре разбрелись в разные стороны, чтобы убедиться, что опасность миновала. Мира не двигалась. Тело одеревенело, и она не находила в себе сил, чтобы даже просто подняться. Ничего не хотелось делать – только упасть и больше никогда не просыпаться. – Что это за символы? – донеслось от Нацу. – Дедуль, что-то не так. – Тише, дай подумать. Мира болезненно прикрыла глаза, не позволяя надежде пробраться к сердцу. Она уже поверила ей однажды, и это не принесло ничего, кроме разочарования и боли. Взгляд скользнул вниз, на руки. Костяшки разбились, под ногтями осталась грязь, и меньше всего сейчас хотелось думать о красоте, но… Почему-то именно в этот момент в памяти всплыл давний разговор в кафе. «У меня красивые руки» – сказала тогда Мира, и Марк так просиял, будто сбылось его самое большое желание. Его улыбка, добрый взгляд и нежное касание – всё это навсегда осталось в душе, и было так сложно поверить, что больше этого не будет. Никогда. – Он может быть ещё жив! – закричал Брайан. – Эти символы заморозили его, и у нас есть время, чтобы что-то сделать. – Шесть часов, – встрепенулся мастер. – Но у него ядра нет, – осторожно заметил Грей. – Даже если мы успеем, то всё равно не сможем ничего… – Ядро есть, – перебил старик. – У Марка вместо него был артефакт, и еще два таких у Полюшки. Она знает, что делать. – Мы успеем? – нахмурилась Эльза. – Восточный лес слишком далеко. – Успеем. Точно успеем, но нельзя терять ни минуты. Мира подняла взгляд на Лексаса, отстраненно слушая остальных, а тот уже закинул Марка на плечо. Мастер давал указания, хмурясь и звуча предельно серьезно, и почему-то упомянул мастера Боба и Синий Пегас. Впервые за долгое время между ними не витали искры конфликта, а царило полное взаимопонимание. Из согильдийцев, находящихся здесь, он умел перемещаться быстрее всех за счет магии молний, и его резерва должно было хватить на длинный путь. Однако в качестве подстраховки вслед отправлялись Нацу, Хэппи и Гилдартс. Остальным нужно было остаться и встретиться с армией короля, чтобы рассказать о случившемся и при необходимости задержать. Как только команда согласовала маршрут, Лексас исчез в яркой желтой вспышке. Хэппи подхватил Нацу, и они взмыли в небо, а Гилдартс сорвался с места, набирая такую скорость, что за ним поднялся столб пыли. Они помчались прочь из леса, не жалея себя, и только в тот момент Миру озарило. Она вскочила, не замечая вспыхнувших искр перед глазами, и кинулась вперед. Мастер обернулся. – Я тоже пойду, – воскликнула она. – Иди, – кивнул он. – Но не переусердствуй. Отдыхай, когда почувствуешь, что больше не можешь лететь. – Да, поняла, – кивнула Мира, прекрасно зная, что не сделает даже пятиминутный привал, пока не доберется до Полюшки. – Мира, – окликнула Эльза и положила руку ей на плечо. Она выглядела ужасно хмурой, а на левой щеке остались мокрые следы. – Удачи. Они быстро и крепко обнялись, и Мира сколдовала Дух Сатаны, взмахивая крыльями. Ветер ударил в лицо, высушивая слезы, и она понеслась по небу с такой скоростью, какую позволяло изнеможенное тело. Ей не было дела до того, что происходит внизу, но она всё равно бросила туда взгляд. Казалось, она всё ещё пребывала в ужасном сне. Внизу всё пылало, а трупы и части тел валялись в копоти, почти сливаясь с ней, и особенно выделялись там туши виверн. Удушающий запах паленой шерсти и дыма проникал в легкие, заставляя желудок скручиваться, но вдалеке, точно маяк для потерявшегося в шторме корабля, сияли желтые вспышки молнии. Мира взмолилась богам, чтобы Лексас успел, чтобы Полюшка справилась и чтобы Марк снова открыл глаза. Она отдала бы всё ради этого. Мир сузился до этой мысли, а об остальном думать не хотелось: ни о том, как мастер будет отчитываться перед королем, ни о том, что стало с Эдвардом, ни о том, чем вообще было сражение в лесу. Загадок было так много, что они не уместились бы в огромной книге, ведь каждый миг битвы выглядел странно и неправильно. Даже то, что обычные химеры сбежали после слов Марка, а та странная саблезубая кошка растворилась в тенях. Мира не знала, сумела ли она сбежать и куда делась после того, как налетела виверна. Все эти мысли толкались на периферии, не претендуя на центральное место в сознании. Там, словно под действием какой-то магии, прокручивались воспоминания, от которых в груди всё сжималось, а воздуха переставало хватать. Мира вновь видела Марка, только вступившего в гильдию, напряженного, но воодушевленного. Он с любопытством осматривался, стоя рядом с Гилдартсом, и бледнел, стоило пересечься взглядом с Каной. В остальном вел себя непримечательно, хотя его внешний вид уже тогда вызывал вопросы из-за символов на теле. Никто ничего не говорил. В Хвост Феи просто вступил очередной странный новичок. Время шло, и Мира всё чаще обращала на него внимание, с интересом следя за созданием артефактов. Глаза Марка сияли, как две яркие лакримы, когда он погружался в мир формул и непонятных символов. Он выглядел по-настоящему счастливым в такие моменты. Почти таким же счастливым, когда рассказывал о наставнике – Эдварде. Миру затошнило, когда она вспомнила об этом. Марк так дорожил им и так сильно обжегся, когда узнал правду, что от этого становилось больно. В итоге, Эдвард своими же руками пронзил его мечом в спину. Воспоминания дрогнули, подернутые пеленой, и Мира шмыгнула носом. Она сжала кулаки, сильнее взмахивая крыльями, и в магическом ядре неприятно потянуло, будто оно застонало от напряжения. Пылающий лес остался позади, но до Полюшки было ещё далеко. Молнии скрылись с поля зрения, и от этого становилось легче, ведь Лексас умел действительно быстро перемещаться при необходимости. Где-то недалеко мчались Гилдартс и Нацу с Хэппи, готовые перенять эстафету, если потребуется, и Мира не сомневалась в них. Они готовы были на всё, чтобы помочь Марку точно так же, как он всегда был готов помочь им. Сложно было сказать, когда это произошло, но в какой-то момент в гильдии появилось стойкое убеждение, что ему можно рассказать о любой беде. Марк с пониманием выслушивал и помогал разобраться в себе. Мира и сама перевернула себе жизнь с ног на голову, пару раз поговорив с ним. Нацу, Леви и Лисанна взахлеб рассказывали, где он им помог и как, и даже Кана сменила гнев на милость. Нужным словом, ненавязчивым касанием и теплым взглядом Марк решал любую проблему, даже самую страшную. С ним не стыдно было проявлять слабость и говорить о невыносимых чувствах. Он всегда знал, что делать. Словно солнце, он согревал и разгонял тьму, когда она грозила поглотить душу. Мира, Нацу, Кана, Грей и многие другие согильдийцы прониклись им, привязавшись так крепко, что уже не мыслили свою жизнь без него. Поэтому поверить в его предательство не вышло. Марк был кем угодно, но точно не бездушным пособником Эдварда. Он просто попал в ловушку, застрял между молотом и наковальней, и это привело к трагедии, причем не столько во дворце, когда он убил принцессу, сколько в лесу, когда меч пронзил его. Мире до сих пор было больно так, будто это её грудь прошибло насквозь. Впереди сверкнуло. Ярко, но странно. Нехорошее предчувствие поселилось в груди, и Мира прищурилась, пытаясь что-нибудь разглядеть. Молния появилась ещё дважды, причем ближе, чем ей хотелось бы, а затем исчезла. Лексас выдохся. В Лесу Химер он потратил немало сил, особенно, когда появились виверны, поэтому это не удивило, однако вспышка неуместной злости всё равно пробежала по телу. К счастью, мастер предвидел такой исход. Как только Мира долетела до места, где остановился Лексас, она заметила его, лежащего на земле и пытающегося восстановить дыхание. – Он у Гилдартса, – буркнул Лексас, едва заметив её. Мира не позволила себе остановиться и полетела дальше. Время мчалось с бешеной скоростью, будто решило посоревноваться с ними, и страх проникал в каждую клеточку тела. Спасение было так близко и так невозможно далеко. Хотелось кричать и беспорядочно швыряться заклинаниями, но Мира лишь вкладывала все силы в полет. Всё до последней капли. И плевать, что с ней будет потом. Гилдартс тоже выложился в бою на полную, почти шесть часов подряд сражаясь на пределе сих, поэтому долгий путь в Восточный Лес мог окончательно истощить его. К счастью, были еще Нацу с Хэппи и сама Мира. Они могли подхватить Марка. Могли донести его до Полюшки, нужно было лишь поторопиться. – Что за?.. Мира прищурилась, разглядев впереди какую-то странную птицу, которая не шевелила крыльями. Летающий корабль – поняла она, и он двигался прямо на неё. Вернее, к Гилдартсу, который на невообразимой скорости бежал по дороге, трепетно прижимая тело Марка к себе. Корабль пошел на снижение, и вскоре опустился на землю. Мира ожидала, что он заберет Гилдартса и поможет добраться до Полюшки, но он так и не взлетел. Переполненная ужасом, она рванулась туда, и почти свалилась с неба, когда неудачно приземлилась. – Мирочка, дорогая, дыши, – встретил её мастер Боб и взял за руку, не то останавливая, не то привлекая внимание. – Марк, – только и смогла прохрипеть она, оглядываясь. – Он внутри, – спокойно сказал тот. – Макаров попросил нас залететь за Полюшкой и привести её как можно ближе к Лесу Химер на случай, если кто-то из вас пострадает. С ней девочка из Кошкиного Дома и Хибики. – Его ядро… – Мы знаем. Они делают всё возможное, и нам нужно подождать. Идем со мной, я дам тебе воды. Словно в трансе, Мира последовала за ним и вскоре оказалась недалеко от летающего корабля с кружкой в руках и потерянным взглядом. Она молча пила, не чувствуя вкуса, и боялась спросить, сколько сейчас времени. Успели ли они? Как долго мчались от Леса Химер? Недалеко на земле лежал Гилдартс с мокрой тряпкой на лице и раскинутыми руками, а немногим позже с неба свалились Нацу с Хэппи. Мира даже не поняла, когда перегнала их, но котенок почти сразу вырубился, перепугав их. Было настоящим чудом, что маги из Синего Пегаса встретили их на полпути, ведь иначе они никак не смогли бы добраться до Восточного Леса вовремя. Потянулось томительное ожидание. Никого не пускали внутрь корабля, причем не только потому, что не следовало мешать операции, но и потому что Марк очень остро реагировал на магию, пока у него не было искусственного ядра. Обо всем этом рассказал мастер Боб. Во время полета Полюшка проинструктировала, что делать, если на её столе окажется Марк, и немало удивила всех историей об ИМЯни – имитаторе магического ядра. Ей бы никто не поверил, если бы она не держала в руках одно из них. Каким бы ужасным человеком Эдвард ни был, он создал его для Марка и передал Хвосту Феи несколько штук на всякий случай. Возможно, он знал, что однажды такое случится и подготовился. Мира не хотела думать об этом слишком долго. Она вообще не хотела думать. С каждой минутой воображение разыгрывалось всё сильнее, рисуя ужасные картины, и хотелось спрятаться от них, как можно дальше. Ожидание убивало. Беспомощность угнетала. Напряжение было так велико, что даже заплакать не получалось, и всё самое темное и страшное бурлило внутри, как отравленное зелье. – Идите все сюда, – негромко сказал Гилдартс, и Мира с Нацу переглянулись, подчиняясь. – Вот так, садись. Он обнял их, прижав к себе, и Мира вдруг почувствовала себя такой маленькой, словно ей снова стало пять. Она спрятала лицо на груди Гилдартса и задрожала. Его большая сильная ладонь легла ей на голову, поглаживая, а Нацу опустил взгляд, шмыгая носом. Хэппи продолжал спать в его руках и не было похоже, что в ближайшее время он очнется. Маги пегасов тактично не приближались и лишь иногда спрашивали, не нужно ли им что-нибудь: немного воды, еды или медикаментов. Всё, что им нужно было, – это живой Марк. – Мне страшно, – выдавила Мира и не смогла продолжить, ведь горло сжалось тисками. – Мне тоже, – вздохнул Гилдартс. – Если бы я только смог помочь… Но мы должны верить в Полюшку. Если кто-то и спасет Марка, то только она. – Шесть часов уже прошли, верно? – подал голос Нацу, и Мира вздрогнула. – Думаю, да, – нехотя признал Гилдартс. – Но это не повод терять надежду. С ним лучшие из лучших. – Угу. Они замолчали, нежась в объятиях друг друга и разделяя общую тревогу. Мира взяла Нацу за руку, и тот крепко стиснул пальцы, пока Гилдартс обнимал их так, словно хотел укрыть от всего на свете. Было тепло. Даже когда стемнело и потянуло холодным ветром, Мира не дрожала, и только бездумно крутила в пальцах обрывок плаща. Нацу задремал. В какой-то момент притащился Лексас, хмурый и уставший, и без слов плюхнулся рядом, опираясь на Гилдартса. Он сложил руки на груди, прикрыв глаза, и остался в такой позе на какое-то время. Где были остальные и что случилось в Лесу Химер, пока оставалось загадкой. Радовало лишь то, что их пока не окружили солдаты и не попытались схватить. Наступила глубокая ночь, а от Полюшки так и не было вестей. Застрекотали ночные насекомые, маги пегасов выставили около летающего корабля фонари и развели несколько костров, готовя еду и грея воду. Во тьме деревьев то и дело вспыхивало золотом, но растворялось так быстро, что казалось игрой воображения и теней. Мира подумала, что это металась рядом та большая кошка, которая трепетно присматривала за Марком в бою, поэтому она не упомянула об этом остальным. Тем более, что за ними присматривал мастер Боб. Он выглядел гораздо более серьезно, чем обычно, и от этого становилось легче. Мира изо всех сил боролась со сном, но усталость брала верх. Она моргала всё медленнее, а перед внутренним взором начали появляться странные картины, смешивая реальность и вымысел. В какой-то момент держать глаза открытыми стало так сложно, что она на мгновение прикрыла их, и… – Гилдартс! Её разбудил взволнованный голос Нацу, который встрепенулся и отпустил её руку. Мира поморщилась, теряясь, где находится. Однако почти сразу её обуяло волнением, ведь у Гилдартса быстро застучало сердце, а Нацу вскочил на ноги. Что-то происходило. Судя по звукам, даже маги пегасов заволновались, а в кустах что-то настойчиво зашуршало, и это окончательно прогнало дрему. Мира потерла глаза, оглядываясь, и сердце ухнуло в желудок. – Полюшка, – прошептала она, заметив целительницу. Та выглядела бледной и уставшей и опиралась на мастера Боба, покидая летающий корабль. Минутой позже оттуда вывалился Хибики, попадая в объятия друзей, которые споро оттащили его в сторону, а последней вынесли бессознательную Венди. Операция закончилась. От этой мысли стало одновременно радостно и жутко, ведь никто не выбежал с радостными криками, что Марк в порядке, и Мира с трудом сглотнула. Она обернулась к Гилдартсу, и тот медленно выдохнул. – Я всё узнаю, – бросил он. – Я с тобой, – подскочила Мира раньше, чем поняла, что делает. – И я, – кивнул Нацу. – Пойдем вместе, – заключил Лексас. Не прошло и двух минут, как они оказались около Полюшки и мастера Боба, которые смерили их мрачными взглядами. Желудок скрутило в узел. Мира переглянулась с Нацу, видя в его глазах отражение своего ужаса, но им не пришлось ничего спрашивать. Полюшка вздохнула, выпила воды и распустила волосы, которые были завязаны в излишне тугой пучок. – Мне жаль, – сказала она, и Миру точно молнией ударило. Она непроизвольно отшатнулась, едва подавив желание закрыть уши руками. – Похоже, заклинание заморозило его за миг смерти. Когда оно пропало, мы ничего не смогли сделать. Новое ядро не помогло, и нам не удалось заставить его сердце снова биться. – Но магия Венди… – выдавил Нацу. – Не всесильна, – покачала головой Полюшка. – Она поставила на кон собственную жизнь, но выиграла нам лишь пару минут. Тяжело признавать, но мы не успели. – Не успели, – эхом повторил Гилдартс, и на его лицо легла тень. – Неужели ничего нельзя сделать? – Мира услышала свой голос будто со стороны, и на неё все обернулись. – Мы правда ничего не можем? Совсем? А как же… Полюшка отвернулась. Гилдартс зачем-то обнял Миру, крепко прижимая к себе, а остальные притихли. В груди творилось что-то странное: магическое ядро ныло и пульсировало, но не было ни единого шанса успокоить его. По щекам не текли слезы. Руки не дрожали. Мира просто стояла, как изваяние, плохо понимая, что происходит. Она не могла вспомнить, что здесь делает и что случилось минуту назад. В голове точно появилась огромная стена, сквозь которую она не могла пробиться, поэтому оставалось лишь стоять рядом и постукивать по ней. Сколько Мира провела в таком состоянии, сложно было сказать, но в какой-то момент они снова оказались в стороне от корабля пегасов, а в руках нашлась кружка теплого чая. Друзья из союзной гильдии собирались, сворачивая лагерь, и тихонько обсуждали обратный путь. Хибики слонялся тут и там, глядя под ноги, и сжимал кулаки. Мастер Боб вздыхал, с жалостью поглядывая на него, но ничего не говорил. Мира отстраненно отметила, что перестала слышать шуршание в кустах, а золотые глаза больше не вспыхивали во тьме. Наверное, саблезубая кошка всё поняла и сбежала, чтобы никогда не возвращаться в эти края, отобравшие у неё хозяина. А, может быть, она отправилась за остальными сородичами, разбежавшимися в разные стороны. В какой-то момент показались согильдийцы, уставшие, побитые и угрюмые. Новости их не обрадовали, но мастер, болезненно нахмурившись и приложив руку к сердцу, твердо скомандовал возвращаться в Хвост Феи. Мастер Боб заверил, что отвезет их туда на летающем корабле, и пригласил на борт. Мира с трудом отвела взгляд от импровизированной операционной и уставилась куда-то в стену. Было тяжело и больно осознавать, что тело Марка лежало так близко, что его можно было коснуться рукой. Ощутить холод кожи. Увидеть застывшее лицо и неподвижную грудную клетку. Его накрыли тканью, но легче от этого не становилось. Хотелось кричать, безудержно и громко, но Мира молчала, пока её всё больше распирало от чувств изнутри. Кто-то плакал, и до неё то и дело доносились всхлипы. Кажется, Нацу и Грея тоже сильно задело произошедшее, но с ними рядом села Кана, утешая. От самой Миры ни на шаг не отходила Эльза. Следующие дни смазались в кашу, но о них в равной степени не хотелось думать. Король удовлетворился, увидев тело Марка, а его подданные доказали, что Эдвард тоже погиб. В этом немало помогли воспоминания о свете, поглотившем его, поэтому ни у кого не возникло сомнений. Месть свершилась. Лес сгорел, химеры, не успевшие сбежать, погибли. Однако прежде, чем с Хвоста Феи сняли обвинения, прошло много времени и мастеру пришлось выдержать не один раунд допросов. Его едва не лишили своего поста, уличая в халатном отношении к подбору новичков и присмотру за ними, и только поддержка Яджимы помогла ему выстоять. Старик, как и весь Хвост Феи, оказался под пристальным взором Совета и короля, поэтому в ближайшее время следовало держать в ухо востро. К несчастью, даже начальнику Джозефу не удалось добиться оправдания Марка, поэтому Фиор запомнил его только как преступника. Его порицали за убийство принцессы и проклинали на все лады наравне с Эдвардом. Доверие к гильдии среди простых людей сильно пошатнулось, но не рухнуло. Заданий стало значительно меньше на доске, а заказчики кривились, когда кто-то из хвостатых приходил за наградой, и даже случилось несколько больших конфликтов. Гильдия-соперник – Призрачный Владыка – не упустила шанса воспользоваться ситуацией и распространяла грязные слухи, очерняя и без того подмоченную репутацию Хвоста Феи. Количество драк и стычек между ними кратно выросло, но в целом жизнь потекла своим чередом. Марка похоронили у собора Сердца, и Мира долго стояла под проливным дождем, читая надпись на холодной каменной плите. Её не волновало, что она промокла насквозь, ведь перед глазами проносились воспоминания о таком коротком, но таком важном времени, проведенном бок о бок в гильдии.

Наш друг, выдающийся артефактор и человек с огромным сердцем, не раз помогавший нам в трудную минуту.

Покойся с миром, Марк.

Никто не знал дня рождения Марка, поэтому выбили тот самый день, который он любил праздновать – тридцать первое декабря. Завершение старого и начало нового. Мире хотелось верить, что, где бы он ни оказался, Марк счастлив. Что касалось её, то… Многое изменилось, к чему она до сих пор привыкала, и сложнее всего оказалось смириться с бессилием. Магия пропала. Мира больше не чувствовала себя сильной и способной на всё, а призвать Дух Сатаны не получалось. Полюшка сказала, что она перенапряглась в битве, но это не должно было привести к таким последствиям. Мира перестала ходить на задания и не знала, чем теперь себя занять. Она призраком блуждала по гильдии и городу, заставляя друзей беспокоиться, и в каждом рыжем парнишке видела Марка. Молча и открыто она сгребла остатки его артефактов, так и оставшихся на столе в главном зале, и унесла с собой. Позже она нашла странную тетрадь дома у Марка, и Леви потратила не одну неделю, расшифровывая записи. Как оказалось, в ней он описывал, как собирался помогать им в трудностях и что заметил в разговорах, а периодически упоминал и о своих переживаниях. Темными вечерами Мира разглядывала сияющие лакримы и листала тетрадь, исписанную корявым почерком. Никто не осуждал её за это. Друзья только вздыхали, огорченно и сочувственно, и поддерживали по мере сил. Медленно, но верно время потекло дальше. Дни сменялись днями, проносились недели и месяцы, и битва в Лесу Химер начала забываться под натиском других новостей. Хвост Феи зажил, как прежде, но с новым глубоким шрамом на сердце. Гилдартс ушел на столетнее задание, Макао и Нацу взялись учить Ромео колдовать, Кана понемногу осваивала магию крушения по записям отца, а Мира взяла на себя заботу о гильдии. Теперь она руководила в главном зале, помогала новичкам подобрать задания и выслушивала всех, кто приходил за утешением и поддержкой. Незаметно она стала той, кому можно было рассказать любой секрет, и от этого становилось приятно и немного больно. Теплой улыбкой, добрым словом и ненавязчивым касанием Мира помогала решить любую проблему. Она была не совсем уверена в том, что делает, но чувствовала, что поступает правильно. Марк гордился бы ей. Ради светлой памяти о нем, она нашла в себе силы смотреть в новый день. Так продолжалось вплоть до одного момента: до появления новичка, который своим приходом изменил многое в гильдии, привнеся в неё свет, веселье и задор. Мира улыбнулась, когда Нацу ворвался, таща за собой девушку с яркими солнечными волосами. – Знакомьтесь! – закричал он во всю мощь легких. – Это Люси!

Конец.