Голос

Sparkling angel, I couldn’t see Your dark intentions, your feelings for me Fallen angel, Тell me why? What is the reason, the thorn in your eye? Within Temptation, песня “ Angels».

Карлотта очень долго не хотела соглашаться на роль Графини. И не потому, что не хотела выступать в Опере, а потому, что хотела набить себе цену и заставить директоров беспрекословно ей подчиняться. Что же, ей вполне это удалось. Сколько комплиментов сыпалось в её адрес! И блистательная, и очаровательная, и что без неё Опера и не Опера вовсе, и что эта Кристина Дааэ (по мне хорошо прошлись „лестными“ комплиментами) никчемная хористочка и не способна на что-то серьезное. В общем, ни письма Призрака Оперы, ни мой успех не переубедили директоров в своем решении поставить на главную роль Карлотту. Она чувствовала свое превосходство, и каждый раз его подчеркивала: однажды, даже толкнула меня „случайно“. Я старалась не обращать внимания на её поведение, мне было не до её капризов. Месье Андрэ и Фирмин решили объявить войну Призраку Оперы, поэтому сдали ложу № 5 на вечер премьеры виконту-де Шаньи. Аннет пыталась хоть как-то образумить их, объяснить, что не стоит ругаться с Призраком, но все было напрасно. Надеюсь, что Эрик не будет очень взбешен тем, что его не послушались, иначе может произойти что-то ужасное. Репетиции шли своим чередом, чем ближе была премьера, тем больше проблем возникало. Мэг смеялась над тем, как „наша примадонна“ пыталась вить веревки из директоров. Аннет все больше грустила, все меньше выходила со мной на откровенные разговоры. В день премьеры мне было очень неспокойно. У меня было предчувствие, что что-то должно произойти. Оно еще сильнее утвердилось во мне, когда я получила красную розу с черной лентой, к которой прилагалось письмо. В ней Призрак Оперы желал мне удачи в роли Графини (он подчеркнул это в нескольких местах письма), а так же напомнил, что всегда рад моему появлению в доме на озере и что всегда меня там ждет. Если честно, меня вполне устроила бы роль немого пажа, я не хотела еще больше ссориться с кем-то. Тем более что директора не хотели меня видеть на сцене по той причине, что за меня заступался Призрак Оперы. А так как любое упоминание этого имени выводила их из себя, дорога к главным ролям была для меня закрыта. И вот представление началось! Я играла роль немого пажа Серафимо, который не только находится в услужении Графини, но еще и находится с ней в любовной связи. Но Графиня не видит в этом ничего дурного, а мужа считает набитым дураком. В первом акте, как только открылся занавес, перед публикой предстала огромная кровать с балдахином, на которой я сидела, переодетая в горничную. На сцену выходят ювелир, парикмахер Графини, помощница, которую играет Мэг, и Дама-наперсница. Все, кроме Мэг, обсуждают непристойное поведение графини, комментирую, что это „Позор! Позор!“. В это время старый муж Графини, Дон Аттильо, собирается уехать в Англию по делам, о чем тут же говорит своей жене, при этом отмечая, что он был бы не против забрать с собой новую горничную. Графиня рада такому повороту событий, но муж и не собирался уезжать. Отъезд был лишь предлогом, чтобы она потеряла бдительность, и он её поймал в момент измены. И вот, граф удалился со сцены, я тут же скидываю юбку и чепец горничной, тем самым, показывая публике, с кем собирается проводить время Графиня во время отъезда законно мужа. Но неожиданно по Опере прокатился недовольный голос. — Кажется, я просил, чтобы ложа № 5 всегда была в моем распоряжении. Мэг испуганно взвизгнула: » Это Призрак Оперы!“. С моих губ слетело: » Да, это он, это он“. Карлотта, озлобленная тем, что её блистательное выступление прервали, прошипела: » Замолчи, маленькая жаба, у тебя роль без слов!“. Но видно, она сказала это слишком громко, потому, что по залу прокатился смех. Голос саркастически проговорил: » Мадам, еще неизвестно, кто жаба!“. Карлотта фыркнула и сделала знак дирижеру, чтобы он продолжал Оперы. Она начинает петь как ни в чем не бывало, собирается взять высокую ноту, что никогда не было для неё проблемой, но вот… из её горло вырывается ужасный звук, что публика даже привстала со своих мест! Она сфальшивила! Это было не просто ужасно, это была катастрофа! Карлотта начинает метаться, но берет себя в руки и продолжает петь, но все повторяется. Она начинает фальшивить все больше и больше, теперь она уже не поет, а издает нечленораздельные звуки, да она начинает просто квакать! Слезы хлынули у неё из глаз, она побледнела, не зная, что её делать дальше. В зале начинается неудержимое веселье и хохот, кто-то кричит: » Смотрите, она поет так, что от её пения рухнет люстра!“. Итальянская дива вся в слезах убегает со сцены. Ошарашенные директора выбегают на сцену, требую опустить занавес, после чего сообщают, что вместо Карлотты петь буду я. Все это время я стояла и ошарашено смотрела на примадонну, и даже опустившийся занавес не отрезвил меня. Один из директоров — месье Андрэ схватил меня за руку и вывел ближе к публике из-под занавеса. Публика доброжелательно зааплодировала. — Дамы и господа, роль графини исполнит Кристина Дааэ, по причине внезапной болезни нашей примадонны, но необходимо время, чтобы мадмуазель Дааэ подготовилась. К нему тут же подключился месье Фирмин, быстро, проговорив: — Поэтому сейчас мы покажем вам балет из третьего акта оперы! Быстрее, быстрее, шевелитесь! — последняя фраза относилась уже ко мне и балеринам, которые тут же выбежали на сцену. Рабочие быстро стали менять декорации, публика немного заскучала и стала перешептываться. Аннет появилась из ниоткуда, схватила меня за руку и потащила куда-то. Я не понимала, что происходит вокруг, но когда зашла в гримерную, смогла собраться с мыслями. Я быстро переоделась (Аннет помогла мне ускорить процесс переодевания), привела себя в порядок, и тут же пошла к сцене. В тот момент, когда я подбежала к сцене, резкие крики оглушили меня. Началась суета, не понимая, что происходит, я посмотрела на сцену… и увидела болтающее тело Жозефа Бюкэ в петле. Боясь закричать, я закрыла ладонями рот. Тело висело над сценой, пугая и зрителей, и артистов. Веревка стягивала его шею, тело беспомощно висело мешком, не подавая никаких признаков жизни. Что с ним случилось? Черная тень промелькнула на сцене, еще больше пугая всех вокруг. Непроизвольно посмотрев на верхние балки крепежей декораций, я увидела убегающую вдаль темную тень. На краткий момент тень обернулась, и я увидела белую полумаску…Все померкло перед глазами, голова закружилась и слезы хлынули у меня из глаз.. Мои облачные надежды, что я тешила, развалились как картонный домик, всё мое доверие разбилось о правду жизни. Как я могла так ошибиться! Дыхание перехватило, рыдания комком застряли в горле. Как я этого боялась! Я надеялась, что смогу как изменить цепочку событий.. Но я ничего не смогла сделать..Смахнув слезы с щек, я осмотрелась вокруг. Балерины кричали, рабочие сцены копошились на сцене, чтобы как можно быстрее снять тело, все толкали меня, не понимая, почему я не могу уйти с дороги. Тут кто-то дотронулся до моей руки и произнес: „Кристина!“. Рауль! Как он вовремя! — Рауль, прошу, уйдем отсюда, быстрее! — сказала я и, доверяя воспоминаниям Кристины, решила скрыться от всех глаз на крыше Оперы. Указав Рауля жестом, что ему нужно следовать за мной, поверив внутреннему голосу Кристины. Удивленный Рауль побежал за мной следом. Если он иногда отставал от меня, тогда я кричала ему вдогонку: — Выше, еще выше, Рауль! Там он нас не увидит, там он нас не догонит! Быстрее! — кричала я, ускоряя шаг. Мне казалось, что я убегаю от всего того, что свалилось на меня. Как я могла быть такой глупой! Поверить ему, как я могла.. Мне казалось, что внутри у меня что-то оборвалось, тоска заменила страх, но боль не ушла. Теперь я не знаю, что мне делать, куда бежать, где скрываться от него.. и от самой себя. Я застонала, не понимая, зачем я бегу, зачем мне все это? Безумие — вот что характеризовало происходящее вокруг. Я схватилась руками за голову, потом обернулась к Раулю и, пытаясь взять его за руку, умоляла ускорить шаг. Рауль, опасливо посмотрев на меня, взял меня за руку, и мы поднялись по ступенькам, бесконечно тянувшимися вверх, к крыше Оперы. И вот мы на крыше. Париж зажег свои огни, улицы стали пустеть, а жизнь в Опере продолжалась.. Вечерний воздух отрезвил меня, и я смогла справиться с нахлынувшими на меня чувствами. Как же здесь высоко! Главное, не выдать Раулю то, что я боюсь высоты. Настоящая Кристина, как мне кажется, боится совсем иного. Зачем Эрик пошел на убийство? Он же обещал! Неужели он правда беспощадный убийца и монстр, прикрывающийся за маской любви и нежности? Как он так спокойно мог мне врать, что ненавидит свое прошлое, но все же, так легко возвращается к нему? Ветер принес мне тихий шепот, звавший меня по имени. » Одумайся, Кристина… Не совершай ошибку“. Вечные стражи Оперы, статуя Пегаса и статуя Аполлона, что поднимает к небесам свою позолоченную лиру, безмолвно смотрели на Париж.. Рауль обнял меня за плечи и мягко спросил: — Кристина, объясни, что происходит? С тобой все в порядке? Ты не знаешь, что произошло с Карлоттой? Да еще этот несчастный случай с рабочим сцены… — Это не случайность, Рауль, это ОН, это все он! Он виноват в том, что у Карлотты пропал голос, что погиб этот рабочий.. Он не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет! — Тот самый голос! Зачем ему это всё? Что ему нужно? — грозно произнес мой спутник. — Ему нужна я, Рауль, понимаешь? Ему нужна я..Мой голос, моя душа.., — задыхаясь, произнесла я. — Кристина, он не сможет заставить тебя что-то сделать! Тем более, заставить быть с ним. Я ему не позволю! — А он не будет спрашивать ни у кого разрешения. Он просто утащит меня в подземелья и все… — Нет! Никогда! Этого никогда не будет! Этот Эрик порядком зарвался и слишком раскомандовался, — серьезно прокричал Рауль.- Ты уверенна, что это именно твой учитель музыки? — Да, это Эрик, это Эрик… Больше некому было все это совершить..Он будет и дальше убивать, понимаешь? Ему все равно, что чувствуют другие..Он достигнет своей цели, Рауль, если ты меня не спасешь! Он утащит меня во мрак, в свое подземелье и я больше никогда не увижу света дня, не смогу почувствовать легкий ветерок, не увижу привычную жизнь.. Я его раба, но как я хочу вырваться из этой клетки! — Кристина, ты под моей защитой, тебе ничего не грозит. Поверь мне, я не обманываю тебя — я люблю тебя больше жизни, больше дня, больше всего, что у меня есть. Ты самое дорогое и бесценное существо для меня, я не вижу жизни без тебя! Я ненавижу этого Эрика! Кристина, ответь мне честно, ты ненавидишь его? -Нет, — удивленно произнесла я.- Мне не за что его ненавидеть. Рауль посуровел и испытующее посмотрел на меня. Стеснение охватило меня, а мои щеки выдали все то, что я испытал в тот момент. Ошарашено, виконт проговорил:  — Может, тогда ты просто боишься признаться себе, что любишь его? А твой страх и ужас — всего лишь потаенная любовь? В голове пронеслась мысль: » А может он прав?“, но я тут же её отогнала. — Ты хочешь, чтобы я вернулась к нему? — печально и расстроено сказала я, посмотрев ему в глаза. — Что я говорю! — Рауль схватился за голову.- Кристина, я никогда тебя не отдаем ему, слышишь? Я сам не знаю, что говорю.. На миг мне показалось, что ты ничего ко мне не испытываешь.. Чтобы ты не испытывала ко мне, пусть даже ты считаешь меня только своим другом, я не позволю кому-то обидеть тебя! „Верно думаешь“, — саркастически прозвучало у меня в голове. — Рауль, как ты можешь говорить такое? Неужели ты не видишь, как я к тебе отношусь? Пойми, я не хочу, чтобы гнев Эрика пал на тебя, поэтому я держала дистанцию. Подойдя к практически самому краю крыши, я глубоко вздохнула и произнесла: — Ты бы видел его… Сколько печали и боли в его глазах! Он соткан из боли и музыки, Рауль. Никто не был так близок к пропасти.. как он в момент своего безумия, своего уродства..Я ошибалась в нем, я не думал, что он способе на преступление! Я боюсь, Рауль, безумно боюсь его. Мой страх съедает во мне все чувства, все краски, все эмоции.. Я становлюсь безликой как ночь.. — Больше ты никогда не испытаешь страх, я обещаю тебе! Скажи, что любишь меня, успокой мою мятущуюся душу! Позволь мне разделить с тобой любовь и жизнь! — О, Рауль! — сказала я и бросилась в его объятья. Как только он меня обнял, все мои эмоции и чувства померкли, я погрузилась в темный туман. Видно, чувства Кристины посчитали, что это только её момент и меня он не должен касаться. Отогнав наваждение, я увидела, как Рауль целует мои руки, и счастливо произносит: — Мы уедем, Кристина, и он не сможет нас найти. Я подготовлю карету и лошадей, и мы уедем с тобой от всего мира! Мы сбежим от всего дурного и плохого! Не волнуйся, он нам ничего не сделает. Чтобы все подготовить мне понадобиться время, но в ближайшее время мы обязательно уедем! Как я счастлив! Ты сделала меня самым счастливым на всем белом свете! — Я верю тебе, мой дорогой. Запомни, что мое сердце принадлежит тебе, — на этой фразе сердце предательски сжалось, возмущаясь моему вранью. — Но с побегом давай пока не будем загадывать, хорошо? Может это еще нам и не потребуется, Рауль. Может все благополучно разрешится! Рауль, нам, точнее, мне пора идти, иначе нас, но в большей степени, меня начнут искать, — и мягко улыбнувшись, взяла его за руку. — Конечно, идем! Все интересное только впереди! — Рауль сиял от счастья и восторга, он не верил своему счастью и своей удаче. Дорога назад показалась намного короче. Но вот только какая-то тень следовала за мной, неотрывно преследуя меня. Нет, скорее всего, я просто переутомилась. Эрик не успел бы за нами последовать — чтобы слезть со стропил тоже нужно время. Отбросив все сомнения, я погрузилась в радостную негу от того, что так все хорошо складывается. Рауль увезет Кристину, а я вернусь домой. Надо будет с Аннет обговорить, она ли все же контролирует мое возвращение или представители той службы, про которую она говорила. Свой выбор я сделала и мне больше нечего бояться. Кристине будет хорошо с Раулем, она его любит, он её любит — все идеально! Любовь, если она сильная, помогает сгладить острые углы и убрать шероховатости отношений. Только есть одно — настоящая любовь слишком жертвенна и не многие могут принести себя в жертву во имя любви. Кристина способна на это, я бы сказала, она была изначально на это согласна, но сможет ли Рауль пойти на жертвы? Сможет ли принять то, что Кристина талантлива? Когда я вернулась вниз к сцене, меня тут же отругали, что я так долго копалась и задерживала представление. Покраснев, я робко извинилась и опера продолжилась. Я не стала вносить коррективы в образ Графини, а просто продолжила игру Карлотты, но добавила немного кокетства и игривости в поведение и убрала излишнюю развращенность. В голове пробежала мысль, что Эрик посмеялся бы над этой оперой и назвал бы её пародией настоящего искусства. Он вообще считал, что большинство нынешних опер (в его понимании нынешних) не отличаются красочностью чувств и достоверностью. Даже если сама опера имеет душу, смысл и глубину, постановщики делают из неё шоу на потеху заевшейся публике, а тот сакральный смысл, что в неё вкладывал автор, теряется в бутафории и наигранных позах певцов. „Губят последние крохи разумной мысли“, — усмехаясь, говорил он. Образ Эрика стоял перед моими глазами, но я отогнала его, как наваждение. Хватит лелеять пустые надежды! Веселье наполнило мою душу, и я забыла все плохое, что произошло до этого. Я играла, жила, дышала в этой суматохе выяснений, беспутных правил, душевных отношений, интриг и комплиментов. Публика как никогда приняла выступление, как и я, стерев из памяти, недавно произошедшие события. Зрители громко аплодировали, бурно выражая свои эмоции. И вот, мы с артистами вышли на сцену на поклон. Темная тень под потолком рассмеялась и закричала: „Пошла!“. В тот же миг огромная, тяжелая люстра, озаряющая своим светом всю Оперу, обрушилась на зрителей! Все произошло так быстро, так неожиданно, что я даже не поняла, почему возникла вспышка света, и поднялись клубы пыли. В тот день публика увидела самое грандиозное событие — оперу, за время которой главная примадонна потеряла голос, рабочего повесили, да вдобавок к тому же на их головы рухнула люстра весом около восьми тонн! Спросите, откуда я знаю её вес? Одно время я увлекалась творчеством Марком Шагалом, изучала его работы, но особенно меня заинтересовали его росписи в Гранд Опера. Что может быть интереснее сочетания двух столько разных миров — мира роскоши и богатства девятнадцатого века и мира перемен и авангарда двадцатого века. Увидев фото с росписями, где была так же запечатлена и эта грандиозная люстра, я решила больше о ней узнать. Больше всего меня поразила статья о том, что однажды она упала во время представления в зрительный зал…Но я никак не могла представить что увижу своими глаза это печальное зрелище! Люди закричали, началась паника, директора в ужасе бросились из своей ложи вниз. Я рванула со своего места в мою гримерную, пытаясь так скрыться от всего этого ужаса. Это просто несчастный случай! Техническая неполадка, не более того. Вдруг я остановилась. Рауль! Не пострадал ли он? Но потом до меня запоздало пришла мысль, что люстра никак не могла ему навредить. Когда я пришла в гримерную, то я тут же стала быстро переодеваться и собирать свои вещи. Бегом из этого ада, я больше ни минуты не хочу находиться здесь сегодня! Я не верю, что он на все это способен, да еще эта люстра.. В голове прозвучал смех и фраза: «Пошла! „… Неужели…. Этот голос, он так знаком.. Нет, я не верю в это! Схватившись руками за голову, я, бесконечно повторяя, стала ходить по комнате: “ Нет, это не он, нет, это не он..» Мое смятение прервал тихий шорох, доносящийся из дальнего угла комнаты. „Наверное, мышь“, — поморщившись, подумала я. » Как ты могла! Как ты посмела! Ты нарушила свое обещание, свое слово“, — шелестел голос в дальнем углу, — „Опомнись, у тебя еще есть время попросить прощение и все изменить…. Подумай о чувствах человека, для которого ты дороже жизни, дороже чести…Это не тот наряженный в пух и прах виконт, который позже превратиться в ловеласа и разобьет твое сердце.. Это человек, чья жизнь и судьба посвящена тебе..“ — Нет! Нет! Он врал мне! Он убийца! — закричала я. Подхватив свои вещи, пулей вылетев из комнаты, я тут же закрыла дверь гримерной, будто бы боялась, что Призрак побежит за мной, выйдя из зеркала. Скорее к Аннет, только она меня сможет защитить.. Подбежав к её гримерке, я постучала в её дверь, но она не открыла мне. Нервы сдали, я бросила на пол вещи и стала стучать обеими руками в дверь. Голос за дверью раздраженно произнес: » Прекратите долбить дверь! Я сейчас открою Вам“. Дверь резко открылась и я чуть не упала на Аню. Увидев меня, она побледнела, испуганно посмотрела по сторонам, схватила мои вещи с пола и затолкнула меня в комнату, закрыв дверь на ключ. Я упала на кушетку, что стояла в гримерной. Аннет села рядом со мной, обняла меня и успокаивающе погладила по голове. — Дорогая, что случилось? Почему ты так стучала в дверь? — Пойдем домой, Аннет. Я не могу больше здесь находиться. Мне плохо, понимаешь? — Сегодня был жуткий день, бедный Бюкэ! Так неудачно упасть… Слезы комом застряли в горле, я схватила её за руку и умоляющее произнесла: — Ни слова об этом сегодня, Аннет, не надо! — Хорошо. Пойдем домой! Кстати, это просили тебе передать, — сказала Аня, протягивая красную розу с черной лентой. Взяв её в руки, я обреченно посмотрела на неё. Теперь все будет по-другому, все станет иначе. Я не вернусь в мглу, я не стану верить лживым клятвам и словам. Пальцы разжались, и роза тихо упала на пол. Я посмотрела на Аннет, произнесла: — Пойдем, уже очень поздно, — встала, подхватила свои вещи и вышла из гримерной. Дома у Аннет я долго разглядывала портрет мужчины в черном. Знакомый поворот головы… Он никогда не ведал настоящих чувств к себе, способные изменить его отношение к миру. Я знала, что все может иметь именно такой конец истории. Но хочу ли я, чтобы все так завершилось? Нет, не хочу. Но что я могу сделать, если его душа мрачная, а чужая жизнь ничего не стоит? Может настать момент, когда он забудет, где правда, а где сон, тогда ничто не спасет Кристину. Как жаль, что я раньше не знала, кто изображен на портрете… И те сны, где он звал меня… Теперь они в прошлом, а может в том прошедшем будущем, не знаю.. „…Ты единственное, что заставляло меня благодарить провидение, что я все еще жив..Жив ради тебя. Ради своей трепетной любви, ради мига, того сладостного мига, когда ты улыбнешься или посмотришь на меня…“ Ты манил меня к себе, давая надежду на сладкий момент счастья. Твоя душа рвалась к моей душе, желая слиться с ней навеки. А жива ли твоя душа, Эрик? О чем ты думал, когда убивал рабочего? Или твоя душа хотела погубить мою душу, сделать меня рабыней твоих желаний? Какая цель у тебя, Эрик — возможно, твоя плоть руководит тобой, а сердце холодно, как лед? Ни одна женщина не смогла доказать тебе, что на свете есть настоящая любовь. Твоя страсть сжигает тебя, как огонь в безумном танце. Я дотронулась до портрета, пытаясь представить, что передо мной настоящий Призрак Оперы, пытающийся убежать сам от себя.. Убежать от меня.. Дрожь пробежала по портрету, и я отдернула руку. Нет, это скорее я бегу от его пламени, чем он от меня. Его глаза… Сколько в них боли, но, Боже, сколько в них жара и пламени… Языки этого пламени охватывают меня, сжимают в кольцо объятий и заставляют подчиниться ему…Он соткан из запретного, он соткан из лжи, что манит к себе. Говорят, что глаза зеркало — души, но что тогда у него за душа, если его глаза пронзают насквозь, не оставляя пути назад? Нет! Я больше не попадусь на эти уловки! Не хочу больше чувствовать его взгляд на себе. Что сделать, как быть? „… Скажи, что все, что я видел — это сон, который продолжался так долго и так мучительно разрывал мне душу..Нет..Я не хочу, чтобы ты была сном..“. Я не сон, Эрик, а вот ты мой сон, мое наваждение. Ты мне видишься на каждом шагу, ты везде и одновременно нигде. Твое дыхание преследует меня по пятам, никто, ни Рауль, ни Аннет, не остановят тебя на пути к твое целее… Я не могу доверять убийце, идущего к своей цели по трупам безвинных людей…Я не могу быть с монстром, считающим себя вершителем судеб людей и я не могу простить ложь, сказанную мне в лицо..Или.. все же могу?