Кислотная радость

Дугар замер в ожидании, пока холод удерживал его в своих объятиях, вонзаясь ледяными стрелами в крепкое тело. Мысли в голове затмевали разум, минуты разрывались между собой. Трещинами к нему пробирались представления о предстоящей беседе. Это не первый разговор, но и точно не последний... Сколько бы раз Руслан не пытался скрыть от него свои вредные привычки, и, в целом, саморазрушение, Ангарский всегда замечал их. Эмпатия с каждым годом лишь расцветает, но в такие моменты она сжимает сердце раскаленными цепями. Пройдя в дом, парень осмотрел все, словно зарисовывал огненные узоры взглядом. С уст не вылетело ни слова, даже когда Енисейский начал диалог, пройдясь по напряженной атмосфере лезвием. А он же, напротив, излучал из себя это давление. В спешке сняв с себя верхнюю одежду, Иркутск двинулся в сторону спальни... Он был частым гостем в ней, однако сейчас оставляет за собой лишь следы невыносимого бремени, которое терзало его душу нитями безжалостного времени...гнусной тоски. Шаг прервался скрипом у порога двери. Паразиты практически проели весь рассудок, по телу прошлась необъяснимая дрожь. Безусловно, он не понимал своих действий, не понимал себя. Треском по черепной коробке воротилась тяжкая головная боль. Она окончательно сводила с ума, губя мост сознания...Наступая по хрупким дощечкам, он решается глянуть за туман в конце моста... Туман же этот бил в глаза, прям как совесть в душу. В тумбочке искать сигареты и мятный спрей долго не пришлось. Янтарные глаза потеряли прежний огонёк, окончательно потухли, погрузившись в пучину разочарования. Тяжело вздохнув, Дугар хватает два злополучных предмета и нещадно сжимает пачку сигарет, что превратилась, теперь, в нечто негодное. И нет, это не из-за злости к Руслану и его выходкам, а из-за желания избавиться от этого гибельного яда. И вот, он поворачивается к виновнику торжества лицом. Наконец они пересеклись взглядами. Один потерял «шанс на спасение», другой погряз в разочаровании. Оба в дерьме, грубо говоря. — Вот причина, по которой я не предупредил о своем приходе...— Ангарский указывает на помятую, потрепанную пачку сигарет. — Руслан, сколько, черт возьми, можно?! — хоть и не криком, но эти слова явно прошлись острием по былой атмосфере. Расстояние сократилось. Между ними его практически не было. — Просто скажи, как часто я должен быть рядом, чтобы ты прекратил этот пиздец? «И сколько раз ты во мне нуждался, считая каждую никотиновую палочку.»