Завтрак на траве

      — Забавный парень этот Саша, — с улыбкой сказал Антуан, убедившись, что они отошли достаточно далеко от поляны. — Но не дурак, это чувствуется, и друг хороший. Знаешь, честно говоря, я уже кое-что нашел, пока вас ждал. Но если ты хочешь, мы можем заняться именно растениями. Я могу тебе рассказать, какие у них свойства, для чего они применяются. Знаешь, тебе очень к лицу это платье, — неожиданно сменил он тему. — Для меня ваши фасоны выглядят странными и непривычными, но тебе идёт. Даже не могу представить тебя в платье из нашего мира.       Он протянул руку, снял с Настиного плеча сухой листок. И не торопился убирать руку, вопросительно взглянул на девушку.       — Спасибо. — Настя опустила глаза. — Мне, если честно, было бы интересно примерить что-нибудь из ваших моделей… если, конечно, у вас там не красят ткани мышьяком.       Она усмехнулась, подняла голову и осторожно спросила:       — А чем, по-твоему, тут, в лесу ещё можно заняться, кроме как растения разглядывать?       — Чем заняться? — Антуан огляделся по сторонам. — Можно изучать устройство муравейника. Можно учиться ориентироваться на местности. Можно целоваться.       Он обнял Настю и, прежде чем прижать ее к себе, добавил:       — А платье я приготовлю к тому времени, как Деми наладит переносы из любого места. Озадачу Регину, она только рада будет.       — Изучать устройство муравейника? С такими предложениями ты в нашу компашку точно впишешься! — рассмеялась девушка и закинула руки ему на плечи. — Я, вообще говоря, тоже подумывала о том, что надо бы тебе более современный прикид подобрать. Особенно если ты начнёшь появляться в Зоне… а я надеюсь, что это будет скоро. Лабораторный халат тебе пойдёт, но точно не в сочетании с этим нарядом.       — Я так думаю, муравейник мы оставим до следующего раза, — проговорил Антуан, привлекая девушку к себе, — и одежду тоже… хотя в целом мысль здравая, если мы будем общаться не только в лесу, то, конечно, мне лучше не слишком выделяться. Но это потом…       Поцелуй был долгим и крепким.       — Ты знаешь, — задумчиво произнесла Настя, — я всё равно не представляю, как это возможно, когда ты — там, а я — тут… Вот как мне, скажем, каждый день трепать тебе нервы, если мы видимся раз в неделю? — Она приняла предельно несчастный вид.       — Ну если ты ставишь перед собой такую цель, — рассудительно ответил Антуан, — то можешь утешаться мыслью, что я очень даже нервничаю, когда не вижу тебя. А если всерьез — да, это будет непросто. Но ведь и в одном мире люди не бывают неразлучными. Мы можем проводить вместе воскресенья, а там, глядишь, поставим по перемещателю каждый в своем доме и будем встречаться по вечерам.       — Но это будет нескоро… — вздохнула Настя. Затем улыбнулась, обняла мужчину крепче и прижалась лбом к его лбу. — Ну и ладно, справимся. Аmor vincit omnia… или как там?       — Воистину так, — согласился Антуан и ещё раз поцеловал Настю. Потом с сожалением отстранился на полшага.       — Очень жаль, но нам надо возвращаться. Ещё немного, и твой друг пойдет нас искать. И Амис обидится, если я верну пирог нетронутым.       — Ну, пошли… — протянула Настя и, взяв его за руку, первой направилась обратно туда, где они оставили Сашку.       — Хорошо, я у неё спрошу. Но я тебе отвечаю, всё у неё нормально! — наворачивая круги по поляне, говорил Сашка в трубку. Услышав шаги, он повернулся на звук. — Так, всё, коть, я полетел… Я тебя успокоил? — Услышав ответ, он кивнул. — Тогда давай, люблю, целую, до вечера.       Он убрал телефон от уха и опять посмотрел на Настю.       — Прикинь, мама написала в семейный чат, что купила себе место на кладбище, так Влада решила, что у неё что-то случилось.       — Так, может, и правда что-то случилось? — нахмурилась девушка.       — Ещё одна… — Парень закатил глаза. — Выходной у неё случился. Что у вас там? Всё нашли?       — А твоя матушка имеет обыкновение в свободные дни делать такие покупки? — заинтересовался Антуан. — Необычная привычка. Тебе, конечно, виднее, но я бы на твоем месте убедился, что за этим поступком нет никакой серьёзной причины. Однако у меня осталось не так много времени, а нам еще надо съесть пирог, мне не простят, если я с ним вернусь. У вас же ещё остался этот ваш напиток? Необычный вкус, даже не знаю, с чем сравнить.       — Почему никто так не всполошился, когда она начала иконы коллекционировать? — проворчал Сашка. — Моя маман, когда у неё что-то случается, говорит об этом прямо!       Он подошёл к бревну.       — Поесть — это мы любим, это мы завсегда…       — Повышенный интерес к религии в пожилом возрасте — это нередкое явление, — возразил Антуан, — а кроме того, иконами можно интересоваться и как произведениями искусства, это тоже нормально. Ну, тебе виднее, безусловно. Доставай свой байкал.       Он посмотрел свой стакан на свет, вытряхнул из него пару муравьёв, потом развернул пергаментную бумагу, в которую был завёрнут пирог.       Настя брезгливо поморщилась.       — Выкинь его!       Она отобрала у Антуана стакан и повернулась к Сашке. Тот закатил глаза, но свой тоже отдал.       — Антисептика туда ещё налей, — принимая из её рук чистый, хмыкнул он.       — Ты ж за рулём, — парировала она и втянула носом воздух. — Пахнет потрясающе.       — Я сказал Амис, кому он предназначен, и она, кажется, превзошла себя, — пояснил Антуан. — И кстати, Ламберт и Ивес тебе привет передают. А стаканы зачем выбрасывать? Можно же помыть, да и от муравьёв никакого вреда нет.       — Кем надо быть, чтобы мыть одноразовую посуду? — возразила Настя.       — Студентами! — хмыкнул Сашка, разливая газировку по стаканам. — У нас вот с пацанами в общаге был специальный пластиковый сервиз для пьянок, который мы купили в начале первого курса и выкинули в конце пятого.       — Да у вас там, в общагах, вообще полная дикость царит, — буркнула девушка.       — Зато у нас там хотя бы жизнь, а не бренное существование, как у вас, комнатных растений! — гордо заявил он. Затем покосился на пирог. — А вишня с косточками, или за зубы можно не опасаться?       — Конечно, без косточек! — возмутился Антуан. — Какое удовольствие от пирога, если постоянно боишься сломать зуб? Надо будет потом познакомить тебя с Арно, он тоже регулярно рассказывает мне про свои студенческие годы. И впрямь весело, даже завидно иногда бывает. А иной раз слушаю и думаю — зря я Жиля отправил в это гнездо разврата. Такой скромный, послушный мальчик был, а что там из него станет?       — Вот! — всплеснула руками Настя. — Видишь? Это не только моё мнение!       — Гришина… — Сашка сделал паузу, подбирая не слишком обидное слово. — Ешь, вон, молча. — Он вручил ей стакан и обратился к Антуану: — Общага — она как водка: ничего нового не прибавляет, только обнаруживает склонности. У меня, вон, сестра в общаге прожила год — и ничего, не спилась, не опустилась, даже здоровье не угробила — наоборот, прямо расцвела… Да и я, вроде, нормальным человеком вырос. А Жиль — это кто? Сын? — полюбопытствовал он.       — Вообще-то я скорее шутил, — уточнил Антуан. — Арно тоже порядочным человеком вырос, несмотря на все студенческие бесчинства. Это наш лекарь, из Братства. А Жиль… Нет, он мне не сын. Не то слуга, не то воспитанник. Я его в дом взял, когда ему было лет двенадцать. В лаборатории убирался, в виварии, ну и книги мои почитывал в свободное время. Потом я уехал в другой город, вступил в Братство, а дом оставил Жилю, вместе с книгами и прочим. Ну, я сам виноват, конечно. Не подумал, что он продолжит их читать. В итоге он чуть не выпустил ифрита. Ну я и решил, раз у него мозги работают, то пусть направит их на что-нибудь относительно безопасное.       — А противоположности, я погляжу, притягиваются, — ухмыльнулся Сашка, переводя взгляд с Антуана на Настю.       Та, проигнорировав его, взяла кусок пирога. Откусила.       — Слушай, вкусно!       — До последнего не верила, — не удержался от ремарки Сашка.       — Отстань, — скорчила рожу девушка.       — Это в чём же мы противоположности? — возмутился Антуан. — Считай, во всем одинаковые! Пирог с вишней любим — раз, Черныш Насте понравился — два, твою болтовню можем слушать — три… Какие же противоположности?       Он повернулся к Насте:       — Нравится? Ну и хорошо, угощайся!       — Она вам не рассказывала про своё тревожное кураторство, да? — хмыкнул Сашка, тоже беря кусок пирога и дальше продолжил уже с набитым ртом: — Во вшём оинаковые вы штанете гоика эак череж два тешного обшения. А пока вы так, имеее кое-шо обшее.       — Два года — это не очень много, — пожал плечами Антуан. — Надеюсь, у нас будет побольше времени, чтобы узнать друг друга. А что это за история с кураторством? Настя тоже какого-то бродяжку подобрала?       — Ну, я же рассказывала, что с девочкой занимаюсь… — начала Настя.       — «С девочкой занимаюсь»?! — Сашка вытаращил глаза. — Ты уложила всю эту эпическую драму в несколько пресных слов?! — Он фыркнул и приступил к рассказу: — Значит, всё началось в сентябре, когда Ирка втянула в нашу компанию Настюху. Ирка как-то в разговоре упомянула, что из Насти вышел бы неплохой куратор. А та как давай руками махать — мол, какой из меня куратор, да как я могу кого-то чему-то учить, когда сама с этим незнакома, и всё такое… Проходит где-то наверное месяц. — Он прикинул в голове. — Ну, чуть больше. Сижу я в столовке, значит, хлебаю борщик. Тут подсаживается ко мне Ирка и спрашивает: «Поржать хочешь?» А я человек такой, я всегда поржать хочу… И она говорит: «Гришина на кураторские курсы записалась». Я чуть борщиком не поперхнулся! Говорю: «Она ж вроде не хотела». Ирка такая: «Ну да». Говорю: «И за дары она вроде по-прежнему не шарит». Ирка такая: «Ну да!» «И вроде ж она там на работе сильно занята?» — «Ну… да!»       — Я познакомилась с одной из задержанных, — объяснила Настя. — Все говорили — необучаемая: в среднем задержанные полностью овладевают даром за месяц, а у неё уже второй год практически никакого прогресса… Но, согласись, не может человек, который без проблем осваивает углублённый школьный курс, быть необучаемым! Да и жалко ребёнка, всё-таки: в пятнадцать лет надо гулять, влюбляться, наслаждаться жизнью… а не сидеть в четырёх стенах, практически не видя сверстников и занимаясь одной только учёбой!       — Сказал человек, который всю свою юность так и провёл, причём добровольно, — хмыкнул Сашка.       — Ключевое слово — добровольно, — возразила девушка. — У меня был выбор. И в моей жизни не было такого тотального контроля, какой устанавливает «Квазар». В общем, я решила поговорить с Кристиной и докопаться до сути её проблем. Суть оказалась в том, что она не может действовать по тому алгоритму, который ей дают. А других нет — всех обучают по одной схеме. Ну, я и заинтересовалась, почему так и что с этим можно сделать. Пообщалась с кураторами, посидела на занятиях, даже попробовала на себе, вникла более-менее в суть — и у меня появилась идея для другого подхода к обучению. Я решила связать процесс управления энергией искры с дыханием. Мы с коллегами занялись разработкой этой теории. Я записалась на курсы, параллельно начали с Кристиной ставить, собственно, правильное дыхание…       — А заодно и голос, — влез Сашка.       — У неё такое потрясающее контральто, ты бы слышал… — Настя прикрыла глаза и покачала головой. — Короче, освоила я методику, начали с Кристиной потихоньку учиться — и у неё пошёл прогресс! Хотя, конечно, если бы она побольше занималась сама, результаты были бы лучше, а то мы полгода только дышать учились… Ну… и я же не могу скинуть все её проблемы исключительно на психолога…       — Все кураторы могут, а она нет, — влез Сашка.       — Не сравнивай. — Настя скрестила руки на груди. — Здесь речь идёт о ребёнке…       — Сейчас начнётся, — громким шёпотом сообщил Антуану Сашка.       Девушка закатила глаза.       — Это нормально, что я ощущаю некоторую ответственность за неё!       — Некоторую? — Сашка поднял брови. — То есть, это ещё не апогей безумия?       — Да почему безумия?       Сашка изобразил на своём лице плохо, но стоически сдерживаемое беспокойство и, уперев обе руки в левый бок, заговорил подчёркнуто отстранённо:       — Кристина слишком много общается с Егором, это ни к чему хорошему не приведёт. Надо как-то приобщить Кристину к танцам, она слишком скованная. И моё любимое. — Он округлил глаза и с ужасом произнёс: — Ей через два года поступать!       Парень усмехнулся и прибавил уже обычным тоном:       — И всё это удивительным образом переплетается с фразочками типа «Она уже взрослая» и «Я же ей не мать»!       — А что плохого в том, что я за неё переживаю? — надулась Настя. — Я же не лезу со всем этим в её жизнь! И да, ей через два года поступать, уже пора выбирать себе нормальную профессию…       — Интересно, — кивнул Антуан. — Настя мне рассказывала, что у вас здесь люди могут проявлять необычные свойства. А по сути — пожалуй, надо признать, что мы оба не идеальные педагоги. Избыток опеки так же не на пользу воспитаннику, как и недостаток внимания. Впрочем, в пятнадцать лет человек действительно практически взрослый и не нуждается в постоянной заботе. Ровно столько, кстати, Жилю и было, когда я оставил его одного, с домом и книгами. А что за особенность у этой девочки?       — Она может левитировать предметы, — ответила Настя. — Проблемная девочка, конечно, очень зажатая… Но сообразительная, очень помогает мне в работе. Мы даже договорились с директором, что она в этом году поступит в колледж, и её официально оформят как мою ассистентку… И я её не гиперопекаю! Просто периодически высказываю ей своё мнение по некоторым вопросам.       — Которое на неё, конечно же, никак не влияет, — хмыкнул Сашка.       — Она уже почти взрослый человек со сформировавшейся системой ценностей, — продолжала Настя. — Но что она успела увидеть — и, главное, понять — к этому возрасту? Сомневаюсь, что в тринадцать лет, когда она попала в Зону, у неё за плечами уже был прямо-таки богатый жизненный опыт. Эти два года она провела, считай, в отрыве от цивилизации — конечно, она общалась с сотрудниками и аномалиями, что-то читала в интернете, но — в школу не ходила, в кружках не занималась, даже в магазине ни разу сама не была. И в этом нет её вины. Если я знаю больше её, то почему мне не поделиться с ней этими знаниями? А в случае с институтом даже Сашка согласен, что фольклорист — так себе выбор…       — Левитировать предметы? — поднял брови Антуан. — Очень полезная способность, мне прямо сразу полезли в голову мысли, как бы я использовал ее, будь она среди моих аколитов. Кстати, до сих пор у нас в Братстве не было женщин, и я даже не задумывался об этом. А ведь среди чернокнижников и алхимиков встречаются женщины. Так что нам, пожалуй, стоит об этом подумать. Разумеется, против вурдалака или виверны я девушку в любом случае не пошлю, но в научный отдел, когда он будет, вполне можно. Когда Деми наладит надёжную двустороннюю связь, я официально представлю тебя Братству и предложу принять в паладины, это будет прецедентом. Тем более что гроссмейстер уже знает о тебе, по моему отчёту про тот выезд, с нэнами.       Антуан тоже взял кусок пирога. Откусил, запил «Байкалом».       — Необычный напиток. Если можно, возьми в другой раз лишнюю бутылку, я бы угостил своих. А что, та девочка до тринадцати лет не научилась ходить в лавку за покупками? Ну, у меня с Жилем ситуация несколько иная. Если бы не его самоуверенность, которую я действительно не предусмотрел… Этот мальчишка вообразил, что, просто начитавшись моих книг, сможет сделать то, чего не смог я. Впрочем, намерения у него были самые добрые. А мне потом пришлось покрывать его перед Братством и думать, как направить его энергию в безопасное русло!       — Зря вы так недооцениваете женский пол, — заметил Сашка. — У нас в Отделе безопасности довольно много девчонок, которые ничем не уступают парням. Да и не только в Отделе безопасности — одна только эта барышня, — он кивнул на Настю, — чего стоит…       — Я имею в виду, что у Кристины крайне скудный опыт социального взаимодействия, — сказала Настя. — И эти два года, что она провела в Зоне, не особо-то улучшили ситуацию. Да, мы с психологом добились того, что она стала менее замкнутой — но это среди нас, а наша модель общества сильно отличается от реальности… И сильно на её способности губу не раскатывай — она пока манипулирует не особо тяжёлыми предметами, до двух килограммов, и то не особо виртуозно.       — Слушай, — задумчиво произнёс Сашка. — А ведь если тебя там аккредитуют, нам надо будет в отместку его тоже аккредитовать… У вас есть вышка? — спросил он у Антуана.       — Даже если и есть, подозреваю, что она не прокатит. — Настя устремила взгляд в пространство. — Это надо будет его запихнуть в какой-нибудь вуз, значит, сначала надо его оформить как задержанного, потом пока пройдут обследования, пока сделаем документы… Короче, этим летом я снова без отпуска.       — Вышка? — Антуан слегка растерялся. — Нет у меня никакой вышки, только чердак. Откуда? Я в городе живу, у меня нормальный дом. А это что, обязательно? Интересное требование. Подмастерье, чтобы стать мастером, должен, помимо прочего, владеть собственным домом, и в этом есть смысл — это показывает, что он умеет и зарабатывать, и не тратить попусту. Но вышка?! А вообще, вы уж извините, странный у вас подход — чтобы сотрудничать с человеком, надо прежде взять его под стражу. Если это создаст тебе дополнительные хлопоты, так, может, и не нужно этого?       Он снова повернулся к Саше:       — Мы же вроде на «ты» были? Так вот, что касается женщин как боевой силы, я видел Настю в деле, она нам очень помогла. Но не думаю, что она согласилась бы встать на место Ивеса со шпагой. Хотя если найдется девушка, которая выдержит мои тренировки… Ну, почему бы и нет.       — Старших по званию на «ты» зову только по отмашке, — сказал Сашка. — Или когда они мне родня.       — Да не строение! — Настя рассмеялась. — Высшее образование. И подход у нас вполне нормальный. Ты же не местный, без статуса задержанного и, следовательно, протекции «Квазара» ты чёрта с два документы получишь, а в нашем мире без бумажки ты — букашка… Ну, и тебе в любом случае надо будет пройти полный медосмотр, неважно, будешь ты у нас числиться как аномалия или сразу как сотрудник. Что касается пребывания под стражей — это мы ещё подумаем, но, в целом, пожить у нас несколько дней тебе не навредит — как раз посмотришь на нашу работу изнутри… Потом, когда мы тебя уже оформим, тебе ещё надо будет хотя бы в какой-то форме пройти курс самообороны… И мне кстати, тоже, — прибавила она себе под нос. — К слову, что касается физподготовки — мне, конечно, далеко до тебя и твоих товарищей, но за себя постоять я всё же могу. И прекрасно стреляю, между прочим.       — Имей это в виду, если когда-нибудь вздумаешь ей перечить, — хмыкнул Сашка.       — Однажды, может быть, у меня даже дойдут руки разгрести бюрократическую волокиту и получить разрешение на ношение оружия…       — В этот день небо почернеет, и стая чёрных воронов разнесёт эту весть по всей земле, — с мрачным пафосом изрёк Сашка.       — Прекрасно стреляешь? Надо полагать, в вашем мире огнестрельное оружие значительно отличается от нашего. Ладно, тебе виднее. Надо, так посижу под стражей, для разнообразия. Этого в моей жизни ещё не было! Ну, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А высшим образованием вы, выходит, называете университет. Нет, я его не заканчивал. Сначала меня отец учил, потом… ну, скажем, наставник, — Антуан поморщился. — Потом, уже в Братстве, мейстер Огастин. Это, кстати, как раз его жена пирог пекла. Они оба только и мечтают познакомиться с тобой.       — Я только за, — улыбнулась Настя и скосила глаза на пирог. — У нас явно найдётся предостаточно тем для обсуждения… И не переживай, я позабочусь о том, чтобы долго тебе в камере контроля сидеть не пришлось. Хотя, как знать, может, тебе ещё и понравится…       — Однозначно понравится, — уверенно сказал Сашка. — У нас весело. А учитывая, что ты знаешь меня, сможешь побывать в самой гуще событий.       — А у тебя свободный доступ к задержанным? — уточнил Антуан. — В таком случае я не сомневаюсь, что ты не дашь мне скучать. Кстати, а дракон не в соседней со мной камере окажется?       — Всем сотрудникам можно заходить к задержанным, — сказала Настя. — Не говоря уж о том, что тебе самому никто не будет мешать гулять по Зоне… в определённых пределах. А что касается дракона… — Она покосилась на Сашку.       — Короче, он у нас побыл пару дней, а потом его забрали в милитарик, — продолжил за подругу он. — Это более укреплённое учреждение, как раз и рассчитанное на особо агрессивные и опасные аномалии. И очень сильно удалённое от цивилизации, естественно.       — Нам, собственно, следовало сразу догадаться, что у нас он жить не будет, — призналась Настя. — Уж слишком большой риск. Но мы об этом как-то не подумали, когда начали на него планы строить…       — Но тупить в пять утра — это простительно, — не терпящим возражений тоном заявил Сашка. — В общем, Горынычем теперь занимаемся не мы. Но ему стандартная камера для гуманоидов всё равно была бы маловата, так что ты не расстраивайся. — Он слегка похлопал Антуана по плечу.       — Расстраиваться, кажется, должны как раз вы, — усмехнулся Антуан. — По мне, так чем дальше эта зверюга от людей, тем лучше. И ей, и людям. Я только рад, что ваше начальство тоже так считает. А мне и Черныша хватает, на худой конец прихвачу с собой Флави. Однако время идёт, сколько там у нас осталось?       Он отставил стакан, вынул из кармана часы, отщелкнул крышку.       — Минут десять осталось. Ну, значит, мы договорились — следующая встреча через неделю на прежнем месте, и тогда договоримся насчёт кошки. А уж если с новым местом все выйдет благополучно, тогда я буду ждать тебя в гости. А Деми будет ждать вашего Шутова.       — А Шутов будет ждать, что всё отменится, — хмыкнула Настя.       — Да ладно, он потом ещё возвращаться не захочет, — усмехнулся Сашка. — Он и в нашем мире считается за умного, а по вашим меркам вообще царь и бог будет…       — Но это будет потом, когда он отойдёт от культурного шока при виде двигателя на скипидаре.       Сашка прыснул.       — А можно мне тоже познакомиться с вашим великим изобретателем? Чую, я нашёл того, кто разделит мою идею сделать атомную бомбу из хлеба!       — Никогда не позволяй им с Деми даже находиться в одной комнате, — громко прошептала Настя.       Сашка одним глотком осушил стакан и кинул его в костёр.       — Что ж. — Он протянул Антуану руку. — Было приятно пообщаться, надеюсь, ещё свидимся.       Он покосился на Настю.       — Кто последний до машины — тот завтра и переделывает документацию на упырей. — И встал с бревна.       — Пакет захвати, — не сдвинувшись с места, хмыкнула Настя.       Антуан пожал протянутую руку и проговорил с усмешкой:       — Я не знаю, какая связь между атомом и бомбой, но совершенно уверен, что никаких бомб Деми делать не станет. Он пацифист не хуже вашего Кладенца. Так что, думаю, знакомить вас будет достаточно безопасно. И я тоже буду рад новой встрече.       Он опять повернулся к Насте:       — Если ты считаешь, что твой Шутов поможет нам чаще видеться, то мы его встретим, как королевскую чету. У меня сейчас как раз аколитов нет, я могу его поселить в своем доме.       — Не вздумай с ним носиться! — возмутилась Настя. — Пускай не расслабляется! И вообще, исследования показывают, что при выходе из зоны комфорта повышается продуктивность!       — Ерунда, — хмыкнул Сашка. — Машке, вон, у себя в кабинете некомфортно — так она просто приходит ничего не делать к нам.       — То есть, у вас считают, что если человеку плохо, он лучше соображает? — удивился Антуан. — А у нас говорят, что голодной куме всё хлеб на уме. Видимо, истина где-то посредине. Ну и потом, насколько я могу судить по вашим каретам, светильникам, да хоть по огниву, создать ему привычный комфорт мы не сможем в любом случае.       — Я думаю, он переживёт, — махнул рукой Сашка.       — Куда он денется, с подводной-то лодки, — усмехнулась Настя.       Сашка поднял с земли пакет и оглянулся через плечо на подругу.       — Последний шанс, Гришина. Иначе пять вордовских табличек будут твоими!       Настя закатила глаза.       — Ну, раз уж для тебя это настолько страшная и непосильная задача, то, так уж и быть…       — Договорились! — радостно воскликнул парень и бодрым шагом направился в ту сторону, где стояла машина. — До скорого!       — И на что только не пойдёшь ради любимого человека… — вздохнула девушка. Затем повернулась к Антуану и улыбнулась. — Ну… до встречи. Я буду ждать.       Она потянулась было к нему, но остановилась.       Антуан шагнул вперед, обнял Настю, поцеловал. И, не разрывая объятий, проговорил:       — У меня осталось четыре минуты. Если я не успею опустить тебя, то мы переместимся вместе. Знала бы ты, как я не хочу тебя отпускать!       С этими словами он разжал руки и отступил на полшага.       — Время ещё есть, но не будем рисковать. Лучше дождеёмся, пока Деми всё отработает как следует. Ты не думай, я и под стражей отсижу, и образцы тканей на исследования сдам, если это необходимо для того, чтобы мы могли быть вместе!       — Какой ты самоотверженный! — рассмеялась Настя. — Я, честно говоря, уже жду. Мне кажется, это будет весело… хотя даже боюсь представить, что ты можешь мне устроить в отместку!       Она помолчала пару секунд.       — Я рада, что вы с Сашкой поладили. Надеюсь, с остальными моими друзьями ты тоже найдёшь общий язык. Всё же, они мне как семья… даже Шутов. И, надеюсь, с твоими я тоже подружусь.       — В отместку? — Антуан улыбнулся. — Разве что оставить тебя на несколько часов наедине с Деми и его вопросами. Его ты уже впечатлила, и Ламберт с Ивесом тоже о тебе хорошего мнения. Ну ладно, встретимся через…       Договорить ему помешала белая вспышка, хорошо знакомая обоим. Последнее слово прозвучало уже в другом мире…