Дождь

*В настоящем*

      Юнги выползает из ванной чуть посвежевшим. Заворачивая на кухню, он слышит копошение, и преодолев необходимое расстояние, видит Чимина, что с энтузиазмом нарезает сыр.       Он не оглядывается на Юнги, будто совсем его не замечает, и продолжает заниматься готовкой. Мин же, следуя каким-то внутренним инстинктам, подходит к стойке с алкоголем и достает оттуда вино, что все никак не решался попробовать из-за большой цены. В придачу к бутылке, Юнги вытягивает из шкафа два больших бокала, которые торопится отнести к панорамному окну на столик.       Он садится на то место, где в последнюю неделю находил Чимина, и открывает бутылку, разливая содержимое по бокалам. Пак же, закончив с нарезкой, подходит к старшему, присаживаясь на пол рядом и с кивком принимает вино.       Парни сидят на полу, потягивая священный напиток и едва морщась, ведь вино оказалось довольно терпким. В доме настолько тихо, что можно услышать биение собственного сердца. Для Юнги — это норма. Все вечера, что он проводил тут один, ничем не отличались. Тишина и одиночество его вечные спутники в отсутствии Тэхена. Но сидеть так рядом с Чимином очень странно.       Последний раз они проводили время вместе кучу лет назад, и то Пак был более активным в плане разговоров, вернее, монологов.       — Я и не догадывался, что ты замечал нашу ситуацию в семье. — Уже как будто по привычке, начал говорить Юнги, совсем не ожидая, что ему ответят       — Я хоть и был маленьким, но далеко не слепым, — допивая первый бокал, прокомментировал Пак, смотря в окно и не поворачивая голову в сторону удивленного старшего       — Мне казалось все не таким очевидным… — Замявшись, добавил Юнги, подливая им вина. — На людях мы играли счастливую семью       — Вам так только казалось. По крайней мере, я еще с первого дня заметил, что проходя мимо отца, ты жмуришься и пытаешься не дышать. А мне было 4.       — Ох, черт, — роняя лицо в ладони, простонал Юнги. — Тогда почему ты всегда был с ним так добр?       — А у меня был выбор? — Усмехнувшись, спросил младший, делая еще глоток. — Он разрешал мне приходить к тебе, а что намного лучше — забирать тебя из этого чертового дома. Это стоило пары фальшивых улыбок.       Мин замолчал, переваривая услышанное. Что еще этот ребенок в себе держал все эти годы?       — Так ты все слышал? — Задал вопрос Чимин, как-то коварно ухмыляясь и поглядывая в сторону забывшегося Юнги.       Ну да… Старший как-то и забыл, что весь день делал вид, будто не подслушал вчерашнюю «сказку» Чимина.       — Я…Да…       Пак горько улыбнулся, осушая второй бокал, и облокотился о газетный столик спиной, направляя свой взгляд на море.       Оба погрузились в свои мысли, не находя больше слов, которые можно было бы озвучить.       — Мне жаль…       — Не стоит, — прервал Юнги Чимин, — Хотя. Мне тоже жаль       — Я знаю…       Чуть помолчав, старший продолжил       — Но ты, наверное, прав       — В чем именно?       — Что я считаю себя недостойным любви       — Да не наверное, а я прав, — снова горько ухмыляясь, отвечает Чимин       — Они же никогда не говорили этих слов. — Пропустив колкость, Юнги продолжил, — даже мама. Я, наверное, услышал и узнал что такое «любовь» только в вашем доме. У вас все было по-настоящему. Родители тебя правда обожали и старались сделать все, чтобы ты был счастлив. Не подумай, что я говорю это со злостью или обидой, скорее, с восхищением. В нашем доме даже в туалет можно было ходить в строго отведенное каждому время и не дай бог ты пробудешь там чуть дольше положенного… А потом Богом… Я как-то думал о том, что выбрал его только по той причине, что он не любит меня, а я не люблю его. Ведь для меня привычна такая атмосфера, если так можно сказать — это моя зона комфорта. Я правда не видел ничего плохого в нашей ситуации, не осознавая, как повторяю историю своих родителей, медленно утопая в этом беспробудном дерьме. Хотя, я хотя бы люблю своего ребенка… По-настоящему.       Чимин слушал, больно кусая себе губы зубами. Это тяжело. Чувствовать, как твой любимый человек терзает себя почти невыносимо. Но радовало хотябы одно — Юнги признает свои проблемы и ошибки и, возможно, уже стоит на пути к их принятию и решению.       Глаза непроизвольно закрывались под тяжестью выпитого алкоголя, голова потяжелела и безвольно наклонилась влево, мягко укладываясь на крепкое плечо альфы. Чимин не заметил как уснул, а Юнги, как стал чувствовать себя чуточку счастливее.

***

      Юнги, неожиданно для себя самого проснулся в субботнее утро раньше обычного. Даже Тэхен еще не подавал признаков жизни, обхватив во сне скомканное одеяло и акулу из икеи всеми конечностями, мило посапывал. На часах 8.40, а в голове четкий план действий.       Мин как можно тише прикрыл за собой дверь и помчался в магазин на соседней улице за необходимыми ингредиентами для вафель с сыром и ветчиной. Раз Юнги решил делать Чимина счастливым — нужно же с чего-то начинать. Любимые вафли явно не будут лишними.       Вернувшись домой, одинокий родитель застал своего сына на горшке, со взъерошенными волосами и все еще закрытыми глазами. Тот, кажется, буквально уснул, не закончив свои дела. Юнги закрыл ладонью рот, чтобы не расхохотаться в голос и достал телефон, чтобы сфотографировать сие позорное событие и позже, возможно, на 14летие, обязательно показать ребенку такой запоминающийся момент.       Но в комнате темно, а телефон, непременно считающий себя «умным», включает вспышку и будит малыша, что недовольно теперь смотрит на своего нерадивого отца       — Исдеваешься? — Произносит сонно ребенок, вставая с горшка и натягивая трусы       — ТэТэ прости, — все же не сдерживая смех, Юнги недолго хохочет и наблюдает, как сын укладывается на кровать отца и прячет лицо в подушке. Мин слегка потряхивает ребенка за плечи и предлагает пойти умыться и начать готовить завтрак.       Под уже порядком надоевшую песенку про веселый трактор с бог пойми каким цветом, Юнги и Тэхен с умным видом готовят тесто для вафель и терпеливо ждут, когда новенький агрегат нагреется. Вафельница ярко розового цвета и с насадками в виде сердечек. Она совершенно не вписывается в черно-белый интерьер, но это единственная вафельница, которая была в магазине неподалеку, поэтому Мин только с недовольством чешет затылок, поглядывая на это чудо, и обещает себе купить что-то более подходящее в ближайшее время.       Первая партия по традиции выходит комом. Ну прям буквально. Тесто едва пропеклось снаружи, а внутри осталось тотально жидким и вывалилось на пол с громким «плюх», но зато Тэхена это повеселило знатно. Малыш расхохотался в голос, чуть не падая со своего стула, пока Юнги вытирал все это недоразумение и делал в голове работу над ошибками. На 4 раз выпечка наконец-то выходит именно такой, какой и должна быть, и отец с гордым видом ставит тарелку перед сыном, предлагая попробовать. Тэхен улыбается с озорством в глазах и машет головой, приговаривая       — Снасяла ты, папоська!       А Юнги думает лишь о том, что Тэхен слишком сообразительный и хитрый для своих лет, а может просто привыкший к тому, что его отец готовит на тройку… Из тысячи…       Как раз в тот момент, когда Юнги с восторженным видом пережевывает вафлю, удивляясь тому, что она получилась почти такой же, как в детстве, из гостевой выходит заспанный Чимин. Тэхен тут же оборачивается на звук и звонко кричит       — Сегодня валфи!

***

      Завтрак проходит успешно. Юнги не может перестать наблюдать за довольным Чимином и думать о том, как бы ему хотелось видеть улыбку младшего каждое утро. Для Мина пока не было лучшего зрелища, чем Пак жующий выпечку и перешептывающийся с ТэТэ, который рассказывает, что ему приснилось.       — Чем сегодня займемся? — Интересуется Тэхен, вырывая отца из раздумий. Юнги на секунду теряется, переводит взгляд к окну, замечает, что там ярко светит солнце, и тут же выдвигает предложение       — Прогуляемся у моря?       — Да! — Хором отвечают младшие, переглядываясь и улыбаясь друг другу. Сердце Юнги такое не выдерживает и с протяжным воем начинает биться в истерике.

***

      Тэхен не отпускает руку Чимина ни на секунду и с веселым видом тащит того к морю, рассказывая о рыбках и собирая на ходу ракушки и камушки. Юнги плетется сзади, раздумывая — надеть на сына шапку или нет. У моря всегда ветрено. Из мыслей в очередной раз вырывает звонкий крик, оповещающий о том, что ТэТэ увидел чаек неподалеку и, буксируя за руку бедного Чимина, уже несется навстречу птицам. Мин еле поспевает за малышней искренне сочувствуя своему гостю.       Тэхен несется с бешеной скоростью вдоль моря, иногда спотыкаясь о песок и камни, и с громким визгом счастья разгоняет чаек. Чимин, уже порядком отставший от ребенка, стоит согнувшись пополам, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться. К нему подбегает Юнги и спрашивает все ли в порядке. Пак лучезарно улыбается и отвечает только, что давно уже не бегал.       Они подходят к набережной и в удивлении смотрят на пару — папу и ребенка, что до боли знакомы ТэТэ и Юнги       — Дядя Джииииииин! — Кричит Тэхен и несется на удивленного красивого мужчину, почти сбивая того с ног       — ТэТэ, а ты тут откуда? — Джин оборачивается и видит Юнги и Чимина. Старший уже держит на руках Чонгука о чем-то с ним активно разговаривая, а Чимин мнется неловко, не зная, к кому подступиться       — Малыш, а кто это с вами? — Тихо спрашивает Джин у Тэхена, в тайне надеясь, что ребенок не закричит на всю набережную       — Это сталый длуг папоськи, — Так же тихо отвечает ТэТэ, — он у нас уже долго живет       — Да? — Неподдельно удивляется Джин, опуская ребенка на песок, беря того за руку и начиная двигаться в сторону своего сына и Юнги, — почему мне не сказал, — бурчит себе под нос, — Привет!       — Привет, хён, — отвечает Юнги, ставя Гука на песок и подталкивая в объятья собственного сына, что тут же начинает тискать красного от смущения ребенка, — знакомься, это Чимин, он гостит у нас.       — Приятно познакомиться       — Взаимно, — омеги пожимают руки и неловко улыбаются, — давно гуляете?       — Уже, наверное, около часа, а вы?       — Ооо… Мы с 9 утра! Гук по субботам встает в 6.40, как в армии, и начинает активную жизнь! Мы вот пошли гулять, чтобы дать Джуну хоть немного поспать в выходной       Юнги понятливо кивает и взглядом ищет детей, что копошатся в песке и о чем-то переговариваются. Гук, неизменно, с красными от смущения щеками, а Тэхен с озорной улыбкой. Есть в жизни стабильность все-таки.       — Кто этот дядя с вами? — Робко спрашивает Чонгук, ковыряя пальчиком в песке и оглядывается, чтобы удостовериться, что его не слышат       — Папин длуг       — Класивый       — Йя! А я класивый? — Тут же защищается Тэхен, вздергивая подбородок и смотря, как Гук с новой силой заливается краской       — Класивый, — тихо-тихо отвечает младший, всей душой желая провалиться под землю, а через секунду срывается с места и несется вдоль моря подальше от смущающего друга. Тэхен, принимая это за игру, начинает бежать следом и уже спустя пару метров догоняет, хватая мальчишку в крепкие объятия и прижимаясь грудью к спине.       — Поймал!       Пока родители общаются о детском саде и вместе обсуждают необходимость шапки в такую погоду, Чимин отходит к морю и, наклонившись, рассматривает крабика, что быстро-быстро бежит в море. Он замечает присутствие подошедшего альфы, но не двигается, продолжая наблюдать за жизнью морских обитателей.       Юнги приземлился на песок с тяжелым выдохом и повернулся к Чимину, наблюдая за тем, как его волосы развивает прибрежный ветер       — Тебе тут нравится? — Задает глупый вопрос старший, подмечая, что проницательный Джин оставил их наедине, играя с малышами неподалеку       — Да, очень… Я всегда любил быть у моря. Этим мне нравился Пусан.       — Мне тоже… Помнишь, как мы сбегали к морю по выходным с Холли? Ему тоже нравилось, он всегда так счастливо валялся в песке, а нам приходилось отмывать его у тебя дома, чтобы на нас не наругалась моя мама или отец…       — Да, я помню, — Чимин улыбнулся и тоже сел на песок, покручивая в руках собранные Тэхеном камушки, которые ребенок отдал на сохранение. — Знаешь, папа мне всегда говорил, что вода забирает все плохое. Нужно просто выбрать камень и рассказать ему о чем-то, а после выбросить в море, тогда волны унесут всю твою тоску и печаль. А если чего-то очень сильно захотеть и быть в этом искреннем, тогда море вернет тебе этот камешек позже и исполнит твое желание       — И как? Исполнялись желания?       — Боюсь, что нет. — Чимин покрутил камешек в руке и выбросил его в море. Помолчав немного, он продолжил, — Я часто ходил на побережье без тебя. Рассказывал о том, чем не мог поделиться ни с кем. Кидал несчастные камни, которые, кажется, к моим 18 уже и закончились. И всегда, если загадывал, то одно и тоже — чтобы твой отец однажды не вернулся домой.       Юнги отвернулся, скрывая безвольно покатившуюся слезу. Однажды бабушка сказала ему, придя с похорон своей подруги и не выронив ни одну слезу, что горько плачут только те, кому есть о чем жалеть, в то время как она ценит каждую секунду проведенную со своей нуной и радуется тому, что теперь ее дух упокоится с миром. Бабушка заботилась о подруге со всей душой и искренне считала, что не смогла бы сделать большего. Оттого и горевать нечего.       Но сам Юнги за последние несколько дней убедился лишь в том, каким слепым и эгоистичным он был всю свою жизнь. Хотя теперь он об этом знает и так же искренне верит, что сможет все исправить. От того Мин тянется к крохотной ручке Пака и безмолвно сплетает пальцы в замок, выражая немую поддержку.       Позже они поднимаются и идут в сторону Джина и детей, не замечая, что камешек, который бросил в море Чимин, упал неподалеку от них.       Пак загадал наконец-то стать счастливым вместе с Мином.