Дождь

      В жизни каждого родителя непременно наступает момент, когда ребенок приходит с вопросом «а откуда берутся дети?» или с любым другим производным, но оттого не менее неловким.       Юнги надеялся, что вся эта щепетильная тема обойдет его стороной или хотя бы будет поднята не по его инициативе. Однако, жизнь сурова и любит подкидывать разные сюрпризы до жути смущающимся альфам — неуверенным в себе отцам.       — А потему на клавати столько вещей? -Устало уточнил ТэТэ, забираясь на свою постель вместе с новым другом в лице динозавра. Гости разошлись около часа назад с неоднозначными чувствами, ребенок был хорошенько вымыт и уже готов ко сну, однако любопытство дело не терпящее отлагательств. — И пахнет дядей Чимини.       Юнги покосился на гнездо, слыша позади, как Чимин нервно икнул, и стал продумывать в голове ответы на вопрос.       — Мы перебирали шкаф? — Выдал уставший мозг совсем неуверенно.       — А убилаться? — Не унимался Тэхен, заглядывая отцу в глаза.       — А убираться не будем, — последовало тихое.       -Потему? Ты всегда убилаешь иглушки из моей клавати.- И аргументы у Юнги закончились. Он пожал плечами и грозно выдал:       — Спи.       Тэхен, драматично закатил глаза и обратился к Чимину.       — Скаску?       — Сказку так сказку.       Юнги оставил малышей наедине и отправился к пьющему на диване Хосоку. Тот был довольно тих остаток вечера, постоянно зависал в телефоне и, в целом, не сильно мешал. Было видно, что он с трепетом относится к Чимину, но никак на него покушаться не собирается, поэтому Мин был довольно спокоен и вполне готов принять эту дружбу без каких-либо «проверок».       — Я постелю тебе в гостевой, подождешь еще пару минут?       — Обычно гонцов, приносящий дурную весть, убивали, — горько хмыкнув, ответил не в тему Хоби, разглядывая янтарную жидкость в стакане.       — А ты с плохой вестью?       Чон поднял пьяный взгляд на Юнги и удивительно четко сфокусировался на глазах       — Бесплатный сыр только в мышеловке.       — Я его обычно покупаю.       — Не зная броду — не суйся в воду.       — У нас блять тут что? Конкурс пословиц?! — Не выдерживал уже Юнги, искренне пытаясь не кипятиться, — если есть какие-то мысли так делись.       — Я это к тому, что бы ты не рассчитывал, что все действительно будет так просто. Надеюсь, ты осознаешь это.       Вдох, выдох, это просто пьяные бредни, держись, Юнги, ты справишься.       — Поконкретнее?       — Он вырыл огромную дыру на том пляже, просто загадывая желание. Одно единственное. Закапывая вместе с тем себя. У тебя нет права на ошибку. Не в этот раз. Как только последний камень попадет в море и, ударившись о волну, осядет на морском дне, все закончится. Вот что я хотел сказать.       — Этот камень, как и все предыдущие, море вернет на берег. Уж я об этом позабочусь.       Хо в удивлении дернул бровью.       — Если ты действительно решил вернуть все камни на пляж, то тебе стоит поехать в Пусан. В суде и ЗАГСе не появляйся, сделаешь только хуже. Но во все остальное время советую быть на страже порядка, не зря же тебя величают рыцарем, верно?       И настало время удивляться Юнги.

*3 года назад*

      — Тебе не надоело? — Хосок приземлился рядом с Чимином на пляже, всматриваясь в неспокойное море.       — Пока нет, — устало ответил младший, поднимая еще один камешек.       — Что на этот раз?       — Все тоже.       — Но я так и не знаю, что ты загадываешь.       — Но ведь тогда не сбудется? — Улыбнувшись, ответил Чимин и бросил камень в воду. Просьбы сделать что-то с отцом Юнги были абсолютно напрасными или желание Чимин загадывал не правильно, но вместо господина Мина однажды не вернулся домой сам Юнги. После этого на пляже действительно образовалась небольшая ямка. Оттуда пропали камушки, которые летели в море со словами «пусть он вернется и мы просто попробуем быть счастливыми?».

*В настоящем*

      Хосок невнятно что-то булькнул еще, а может просто пьяно ухмыльнулся, и откинулся на спинку дивана.       Помолчав еще с минуту, в попытках осознать, правильно ли был понят этот сумбурный диалог, хозяин дома поторопился оборудовать спальное место для гостя, не забыв прихватить с собой тазик на случай незапланированных ночных пробуждений.       Уложив пьяного альфу и заглянув в душ, Юнги, замечая свет в своей спальне, был намерен разогнать читающих младших, но так и застыл в проеме двери. К этому невозможно быть готовым, однозначно — нет.       Чимин в обнимку с Тэхеном уютно спали в гнезде, не удосужившись даже выключить свет и забраться под одеяло, хотя Юнги думает, что это имело некоторое стратегическое значение, тк простыню никто так и не поменял.       Закрыв лицо руками и нервно выдохнув, Юнги вышел из комнаты, выключив свет и прикрыв дверь, и направился к дивану, где уже одиноко стояла бутылка коньяка. Выпить надо было срочно, не думая о том, что завтра на работу, потому что на уже трезвую голову невозможно воспринимать информацию о том, что твоего ребенка любимый омега принял настолько, что позволил не то чтобы рядом находиться с гнездом, а буквально внутри поспать! Это выше каких-либо иных поступков и нужно срочно искать кольцо. План банален и прост — Пак не успеет даже выйти из ЗАГСа после развода, как вернется туда уже за новым штампом в паспорте и фамилией Мин в придачу. Другого не дано.       Опустошив 3 рюмки, Юнги убрался на скорую руку в доме и поспешил к своей семье?) Приятно думать, что это в скором будет действительно так.       Без разрешения ложиться в гнездо не хотелось, но вроде бы до этого его пускали, так что надежды проснуться утром, а не быть задушенным, все-таки были.       Навязчивая мысль поменять простыню вертелась в голове, но альфа забил, доставая еще одно одеяло из шкафа и укладываясь рядом со своими любимыми малышами, аккуратно накрывая их одеялом.

***

      Утро началось с дикого сушняка, ломоты в теле и пальца в носу. Виновником последнего был, конечно Тэхен, который с удовольствием расхохотался в ту же секунду, как столкнулся взглядом с ахуевшим отцом.       — Маленький бес, — простонал Юнги, переворачиваясь на другой бок и пытаясь поспать еще чуть чуть.       — Цифла на часиках 8, на лаботу нада?       Глаза открылись мгновенно, мысль об опоздании на завтрак в детском саду и на работу тут же пронзила сознание.       — Писец…       Тэхен поторопился подхватить       — Пи-сец! Пи-сец! Пи-сец! — Кричал ребенок активно прыгая на кровати, кажется, задевая еще одного лежачего.       Юнги поспешил схватить хохочащего ребенка под подмышку и выскользнуть из комнаты, пока исчадье ада не проснулось. Только отчаянный мог разбудить Пак Чимина раньше, чем тот собирался открыть глаза самостоятельно, это еще с детства было первым правилом их такой себе интересной дружбы.       Умываться и одеваться пришлось в ускоренном режиме.

***

      В детский сад Юнги ввалился как обычно, просто подкидывая ребенка под дверь его группы и звонко целуя в лоб. На работу ехал превышая скорость и нарушая пару правил дорожного движения. Нужно успеть подписать бумаги на больничный, а потом и на отпуск, пока гон совсем не разогнался.       Появление Господина Мина на ресепшн было фееричным. Непривычно растрепанный, но обыденно злой, Юнги пронесся мимо сотрудников, не удосужившись даже поприветствовать их, и ввалился в кабинет директора, перебивая фразу «Мин Юнги, какого хуя?!»       С листком о больничном и отпуске на неделю после, альфа сел в машину и дико улыбнулся. Осталось по новой собрать вещи ТэТэ и отвезти их Джину, а после вернуться к своему белобрысому чуду и непременно накормить плотным и вкусным завтраком, а потом, наверное, залюбить до беспамятства.       До дома Юнги добирался с той же скоростью, кажется, уже начиная терять над собой контроль. На пороге суетливо обувался Хосок, который сильно надеялся не встретиться с хозяином дома этим утром, боясь какой-то дикой сцены, потому что в доме стоял убийственный запах омеги.       Юнги, злобно сверкая глазами, проводил взглядом друга своего ангелочка под его невнятное бормотание «я ухожу уже, улетаю, блять, не смотри на меня так!!!». После того, как дверь захлопнулась, альфа быстрым шагом направился в комнату.       Чимин уже не спал, а сидел на кровати с глазами полными слез, наверняка от боли в животе, и кое-кого отчаянно ждал. Как только дверь спальни открылась, Юнги не удержался на ногах и осел на пол, потерянно, уязвлено и до рези в груди виновато рассматривая своего истинного?       В голове красной строкой пробегала одна единственная фраза «Моё», которая приумножала на тысячу, а скорее на миллион, все дерьмовые поступки Юнги и разбивала сказку в дребезги.       — Ты знал? — Выдавил из себя альфа, смаргивая, о господи, это что, слезы?       Чимин кивнул и продолжил смотреть на Юнги в ожидании, даже не пытаясь вытирать слезы, что просто катились по щекам не переставая. У альфы в голове был шторм не менее 12 баллов. Он ебанные 5 лет не знал, что у него все это время был истинный, который буквально жил несколько лет в соседнем доме. Вина и чувство жалости к себе заполонили сознание. Он так виноват, что невозможно передать словами.       Почему он не понял это тогда? На том сраном дне рождения, который разделил всю жизнь на до и после. Из-за алкоголя? Или из-за того, что просто был не готов? Скорее последнее. Мозг будто заблокировал новое знание, боясь, что придется остаться в Пусане, придется вернуться домой и встретиться со своим страхом в лице отца, придется…. Придется признаться себе, что он не бесчувственный, что он всегда любил, что…       В доме звенела тишина. Она оглушала и разрывала сердце Чимина, который чувствовал горечь в запахе альфы. Он не знал, что у того творится в голове, только догадывался и с ужасом ждал решения. Оттолкнет ли он Чимина после всего этого? И не потому что не любит, а потому что снова страшно, потому что Юнги может не простить себе все то, что сделал. И это было верной мыслью, именно об этом думал альфа, до кучи прокручивая в голове слова Хосока, которые теперь становились будто понятнее. Не только в Кёнсу дело, а в нем самом.       — Хён, я тебя давно простил, хорошо? — Нерешительно поднимаясь с кровати и на коленках подползая к альфе на полу, шептал Чимин, — Это все в прошлом, ладно?       Младший обхватил влажными от страха ладошками лицо Юнги, поднимая голову и заглядывая в красные, полные боли глаза.       — Чимин, ты 5 лет…       — И что? Это уже не важно. — Юнги замотал головой, избегая взгляда и начиная плакать почти навзрыд, пока Чимин с усилием не повалил его на пол, наваливаясь сверху и целуя соленые щеки. — Хён, мы можем забыть об этом, все в прошлом, все это правда уже не важно. Я люблю тебя и мне не больно. Уже не больно. Когда ты рядом, все хорошо. Мы можем? Мы можем просто попробовать быть счастливыми, хён? Просто забыть, пожалуйста…       Юнги закрывает лицо ладонями и плачет, отдаваясь своим чувствам без остатка. Это больно. Знать, что ты сделал любимому человеку, знать, на какие страдания ты обрек его, знать, что исправить все уже невозможно.       Он обещал себе сделать Чимина счастливым, но как? Теперь это представляется почти невозможным. Младший говорит, что простил, но в это так сложно поверить, все кричит и орет о том, что такое не прощают. Юнги бы точно не смог, хотя?       — Послушай меня, хён, услышь, пожалуйста! Я даю тебе шанс. Последний. И либо ты сейчас берешь себя в руки, прощаешь себя и собираешься с мыслями, либо я ухожу.       Чимин блефует. Он выдаст хоть сотню, хоть тысячу шансов этому альфе, лишь бы итог был одним. Пак отчаянно надеется, что это подействует, что эти слова его убедят       — Я даю тебе шанс все исправить. Шанс вымолить прощение, доказать, что ты его заслуживаешь. Ты воспользуешься этим шансом?       Манипуляции. А как по другому говорить с человеком, который знает только путь, как быть удобным? Который не верит, что быть прощённым и любимым просто так можно. Который думает, что только делая определенные вещи он может в чужих глазах быть кем-то. Чимин над этим поработает. Попозже. Он сделает все, чтобы альфа больше никогда не думал о том, что нужно постоянно заслуживать чужое внимание и одобрение.       Юнги открывает глаза и смотрит на серьезного Чимина, который не отводит от чужого лица взора и ждет.       — Шанс?       — Один. — Очень серьезно и даже грозно подтверждает Чимин. Юнги включается и участливо кивает, присаживаясь вместе с младшим на своих коленях.       — И как? Как мне заслужить твое прощение? Чимин, я так люблю тебя, я не знаю, не знаю, что мне делать дальше. Прости? О, Господи, как глупо… Скажи мне просто. Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня когда-нибудь простил. Ты правда сможешь? Чимин…       У Юнги истерика и Чимин просто держится на божьем слове, чтобы не разрыдаться от вида плачущего альфы, который как в детстве просит прощения у отца буквально ни за что. Ему больно смотреть на взрослого человека, который настолько сильно погряз в ненависти к себе и чувстве своей ничтожности. Он правда будто маленький ребенок сейчас с опухшим красным носом и отчаянной надеждой в глазах, терпеливо ждет свой приговор, готовый быть обруганным, избитым, лишь бы после с ним говорили, может быть даже однажды улыбнусь или на худой конец не трогали как можно дольше. Все ухудшалось гоном, который усиливал эмоции во много раз, буквально застилая мозг альфы пеленой из чувств и инстинктов.       Чимин не дышит. Собирается с мыслями и думает, что будет сейчас правильно сказать. «Будь рядом» — не подействует. Этого мало. Не для Чимина, а для Юнги, ведь тот привык к большим требованиям со стороны родителей и брата, поэтому рвано выдохнув омега говорит:       — Будешь готовить мне завтрак в субботу и воскресенье. А один раз в неделю по будням вечером возвращайся домой пораньше, чтобы погулять со мной и Тэхеном по Чеджу и уж постарайся продумать программу наших прогулок как следует! А еще будешь забирать к нам Чонгука погостить, когда Джин попросит и даже не будешь вообще по этому поводу возникать. Пообещай также на выходных обязательно сводить ТэТэ на стрижку, его волосы правда уже слишком сильно отросли, но только пусть ему оставят кудряшки, они очаровательные. Пригласи как-нибудь Хосока к нам нормально погостить, а то бедняга уехал даже не позавтракав! Ну и просто будь рядом со мной, ладно? Звони мне, как заскучаешь, или пиши. Рассказывай как у тебя дела и никогда от меня ничего не скрывай.       Юнги часто заморгал, слушая все указания с предельной внимательностью и запоминая каждое слово. Поток слез прекратился, появилась ясность и осознанность. Истерика медленно сходила на нет. Каждое «к нам» в сердце откликалась звонкою песнью, потому что никто не собирался уходить, а все задания, связанные с Тэхеном так вообще опять сносили крышу.       — Усвоил? — Поинтересовался Чимин спустя пару минут молчания. Юнги с широкой улыбкой кивнул дурачком и обнял, утыкаясь носом в шею. План намечен и сбиваться с курса альфа не планирует.       — А еще я полечу с тобой в Пусан, — пробормотал Юнги, чувствуя, как тело омеги напряглось. Мин отодвинулся и заглянул ошарашенному младшему в глаза, — Точнее мы. Я и Тэхен. Хосок рассказал о ситуации и я не намерен отпускать тебя одного.       — Они все еще живут в доме напротив. — Предупредил Чимин, искренне не понимая, как Юнги вообще пришло в голову лететь с ним, он даже и просить бы не смел, зная, как тяжело находить в том месте старшему.       — Я догадывался. Но это сути дела не меняет… Если твои родители против, мы можем пожить в отеле, проводим тебя в ЗАГС и суд, заберем оттуда, а после вместе полетим на Чеджу. Ты же? Ой, или ты не хотел оставаться тут?       Юнги тут же сдулся, сутулясь и страшась, что все понял не так, пока Чимин ярко не улыбнулся и не произнес.       — Если ты предлагаешь мне встречаться и жить вместе, то, конечно, я вернусь на Чеджу.       — Предлагаю! Предлагаю, конечно. Правда, вернешься?       — Вернусь, — улыбка еще шире, — а родители мои будут только рады тебя видеть, а ТэТэ и подавно, так что даже выброси из головы все эти мысли об отелях, нечего ребенка мотать.       Мин снова полез обниматься с бешено колотящимся сердцем. От стресса течка и гон осели немного, позволяя мыслить здраво. Спустя минут пятнадцать тихих объятий, Юнги потянул Чимина с пола, чтобы осуществить задумку и наконец позавтракать.       Предварительно оба заглянули в душ раздельно, а после уселись за столом, молча есть пышный омлет с овощами и запивать его кофе. В панорамные окна пытливо заглядывал яркий солнечный свет, пока в доме медленно повышалась концентрация ароматов омеги и альфы.       Вымотанные истерикой Чимин и Юнги завалились в свое гнездо, чтобы немного поспать и набраться сил. Мин предусмотрительно написал другу, что оставит сумку с вещами Тэ у двери, чтобы тот ее забрал сам, ведь альфа явно не выйдет ближайшее время из дома. Юнги может только догадываться как сильно Джин материл его, читая сообщение.