Белая муть

Мы не прощались с Мелом. Никто из, нас так и не проронив ни слова, ушёл в разных направлениях. Скорее всего, он пошёл к парням разбираться с дерьмом, в которое они опять влезли. И о котором я обязательно узнаю завтра, сегодня мне надо это переварить. Молчание — лучшее оружие. Им ты можешь поддержать человека, загнать в могилу. В любых стрессовых ситуациях я просто молчу. И нет, это не всегда шоковое состояние. Так легче не сорваться. Хоть я и пиздец как ненавижу, когда молчат другие. Молчание — тишина. Тишина — смерть. Смерть — спокойствие. Спокойствие — молчание. И так по кругу. Тупому кругу, понятному только мне одной. Весь вечер я слушала притензии матери. Точнее пропускала мимо ушей. Старшего брата дома не было, как и отца. Он же занятой человек, решил в мэры пойти. Поговорив за ужином с Ильей о каких-то будничных вещах, поняла, что нихуя отвлечься от ситуации с Мелом я не смогу. Поэтому, решила, что в эту субботу я не сплю до вечера, а врываюсь ко всей этой компашке без мозгов и выясняю, что да как. Выйдя из-за стола, ускоренным шагом иду в комнату. Жалею, что попросила один косяк. Зайдя в комнату, закрываю дверь и сползаю по ней вниз. Все переживания и мысли, которые копились достаточное количество времени, начинают пробираться в самый центр сознания, как опарыши. Думаю о Меле, но вспоминая его в компании парней, думаю и о Кисе. Мы никогда не общались близко, но одного взгляда в седьмом классе хватило, чтобы все мои мысли о любви сводились к нему. Мама однажды сказала: «Люди, которые убиваются по-одному человеку из-за невзаимности — глупы». И я полностью согласна с ней, я до отвращения глупа. Приложа усилия, встаю и иду к креслу, где в хаотичной куче пытаюсь найти чистую домашнюю одежду. Все-таки найдя ее, переодеваюсь и, беря пачку сигарет, иду на балкон. Холодный ветер обдувает лицо и кудрявые пряди падают мне на лицо. Чертовски холодно стоять в одних шортах и топе, но ледяной приморский воздух хорошо отрезвляет. Впоминаю, как летом мы с Мелом сидели на этом же балконе, и он зачитывал мне разные тексты из рандомных пабликов Вк. Хотел найти что-нибудь необычное для Анжелки. Закончили мы на писанине, которую я посчитала тогда глупым. Только сейчас понимаю, как это звучит. Мы будем счастливы всегда, — как это звучало, как переливалось… Она была вся бархатистая, ее хотелось сложить, — как вот складываются ноги жеребёнка, — обнять и сложить, — а что потом? Как овладеть ею полностью? Я люблю твою печень, твои почки, твои кровяные шарики. Она отвечала: « Не говори гадостей».

***

— Доброе утро, — говорю я, вальяжно поднимая кружку с крепким кофе. — Доброе, — чуть больше раскрыв глаза произносит Илья, — Ты сегодня рано. — Дела, дела, — поизношу с шутливой интонацией и допиваю кофе одним глотком. Брат делает вид, что понял меня и молча что-то себе варганит. Сегодня он, на удивление, даже не хочет продолжить разговор, скидываю это на раннее утро и быстро промываю кружку под ледяной водой. Поднявшись в комнату, так, чтобы кроме Ильюши больше никого не видеть, сразу иду к огромному платяному шкафу. Да, он огромный, да и денег на вещи родители не жалеют, но надеваю я всё по классике: тёмно-синие джинсы на несколько размеров больше, утягивая их чуть ниже талии ремнём; растянутый в плечах чёрный лонгслив. Подхожу к зеркалу и вижу в нём девушку, с трясущимися руками и легкими синяками под глазами. В контрасте с моей чересчур бледной кожей, можно подумать, что я торчу с ранних лет. Вздыхаю и отхожу к туалетному столику, беру крабик для волос и пытаюсь заколоть эту копну. Сделав что-то не похожее на безобразно обрезанный садовый куст, беру кисточку для макияжа, но тут же её откладываю. Сегодня нет настроения для макияжа. С кровати беру рюкзак, который даже не думаю перекладывать. Лишь закидываю туда пачку сигарет и зажигалку. В прихожей обуваю кроссовки и накидываю чёрное пальто с бордовым шарфом в клетку. Иду на остановку недалеко от дома, предусмотрительно посмотрев расписание. Подхожу к «месту их обитания» и, не обнаружив Мела возле его излюбленного самолёта, иду сразу в помещении. Тянусь открыть дверь, но отчётливо слышу разговор на повышенных тонах между Кисловым и Зуевым: — Это же дуэль, сука, — кричит Ваня, — Как вы хотели?! — Да какая дуэль, чё ты несёшь, дуэлянт?! — стараясь не переходить до конца в крик, отвечает Гена, — Тебя на зоне закроют, раком поставят без секундантов, чё ты будешь делать, дуэлянт ты? Не дожидаясь ответа Кисы, захожу к ним. Все взгляды моментально оборачиваются ко мне, а в моей голове уже начинают крутиться шестеренки, осознавая, что на самом деле сделал Мел. — Ты че здесь делаешь, блять, — обращается ко мне Киса. — Пытаюсь узнать, с какого хуя вы начали дуэли делать, — резко отвечаю в ответ, — И с какого хуя именно Мел дуэлиться решил? Поворачиваюсь к парню и смотрю ему в глаза. Сегодня они холодные, неприступные. Ни о какой вине и речи идти не может, на смену пришёл азарт. — Откуда ты, сука, знаешь, — встаёт с дивана и намеревается пойди ко мне. — По вежливее, — легким движением руки Мел останавливает его и сам встаёт со спинки дивана. — Отъбись, — выплевывает и снова ко мне обращается, — Кудя, ты раз пришла, не молчи, а? На брата становишься похожа. Закатываю глаза максимально как могу, подхожу к парням и пытаюсь не опускать глаза. Киса самодовольно смотрит на меня со своей фирменной ухмылкой. Пиздец какой красивой ухмылкой. Все кроме него в напряге, перестаю молчать, говорю, растягивая слова: — Мел вчера сказал. С кем дуэль была? Молчание. Лишь глубокое дыхание Кисы рядом со мной. — С режиссёром, который рекламу вам снимал, — прерывает чуть затянувшиеся молчание Хенк. Смотрю немигающе на Мела. И всё сразу становится на места: Анжела в главной роли, резкая отмена вечеринки, наша встреча с Мелом. Он изначально знал, зачем меня звал. Мои рассуждения прервает ехидный голос Кисы: –Кондитерская фабрика Господина Кудиииинова, — специально потягивая последнее слово, как последнюю сигарету в пачке, про произносит Кислов. Перевожу взгляд на этого идиота, прикрываю ладонью верхнюю половину лица, и начинаю истерично посмеиваться. — Кудя, всё норм? — поизносит с ноткой волнения, видимового только для меня, Киса. Только сейчас приходит осознание, что Мел пошел на такое ради Анжелы, которая его чувства в рот ебала. Усмехаюсь своим же мыслям и ищу глазами Гену, который стоит дальше всех и который, так и не произнес ни слова с того момента как я зашла. Сажусь на диван около Кислова, чем вызываю его недоумевающий взгляд, который я бы увидела, но его длинная кучерявая челка все скрыла. Снимаю рюкзак с плеча, вынимаю пачку «Ванилек», как их прозвала Ритка, и зажигалкой поджигаю одну штуку. Но не затягиваюсь, а просто смотрю, как она медленно тлеет. Вижу, как Кислов хочет шуткануть очередную шутку, но быстрее его произношу всего 3 слова: — Я с вами, — только после них затягиваюсь до боли в рёбрах. — Давно пора, — беззлобно произносит Кислов, вызывая у меня прилив крови к лицу и удивление у всех на лицах. Никто не выражает противоречий по этому поводу, закрываю глаза и пытаюсь распутать комок переживаний, который успел уже нарасти за этот день. Где-то там на фоне говорят парни, наконец в нормальном тоне. Я понимаю, во что ввязалась, и что теперь дуэли и связаны со мной. Ведь по взглядам Вани и Егора можно понять, что эта дуэль была не единственная. — Лизок, а, Лизок, — слышу голос самого старшего из нас, — будешь? — протягивает мне банку лимонного гаража. Улыбаясь, принимаю этот дар. Открыв бутылку, поднимаю взор на Гену, говорю: — Только ты меня понимаешь, — слышу одобрительный хмык. И наконец расслабляюсь, с пониманием, что нахожусь в компании с правильными людьми, с их неправильными решениями. — Лиз, ты ахринительная, — поправляя чёлку, говорит Киса, стараясь поймать мой взгляд. Я снова задумалась. Снова поставила себя в неловкую ситуацию, находясь наедине с Кисловым. Поворачиваю голову в бок, вижу, что все парни, кроме Вани, столпились возле разобранных мотоциклов. Наконец перевожу взгляд на Кису, моментально ловя его глаза своими. Расширенные зрачки. Ну конечно, снова закинулся седативками или чем-то в этом роде. Я никогда не была против наркотиков в своём окружении, но сама придерживалась принципа трезвого разума. Прерываю мысли, отвечаю Кислову: — Ты снова под чем-то? — делаю уставший взгляд, ожидая ответа. — Да, да, знаешь хорошо меня, — слишком эмоционально отвечает мне, щёлкая по носу, — Знаешь, даже ведь поговорка про меня есть. Как там, ебать, горб только могила исправит, — лыбится, как будто ожидает похвалы. — Горбатого там говорится, — выдавливаю лёгкую ухмылку и делаю глоток пива. — Всё-то ты знаешь, Елизавета, — делает голос ещё более грубее и гладит меня по голове. Я ничего не отвечаю, просто сижу, пытаясь понять, реально ли всё это. Киса вздохнул и отвернулся, крича парням, что нужно меня разговорить. Но я не хочу говорить. Хочу сидеть и тупо пялить в стену, думая о диалоге с ним. О долбанном Кислове, который просто завел со мной диалог, а я уже чувствую себя маленькой девочкой, которую похвалили за обычный поступок для «Лиз, ты ахринительная». Лювлю взгляд Мела. Он всё понимает. Подходит к Кисе и положив руку ему на плечо, говорит, что срочно нужна помощь кудрявого. Тот, в свою очередь, уже забыл про меня, охотно встаёт и идёт к остальным. На телефон приходит сообщение от Риты.

Ритуля

Лизка, матушка уехала, предлагаю ночевку на троих. Я, ты и дешманский алкоголь.

Лизок

Скоро буду. Отвечаю коротко и выхожу из сети. Иногда мне кажется, Ритуля — ангел, посланный мне с небес. Честное слово, только она может так удачно звать меня выпить. Встаю с дивана и подхожу к четвёрке. — Так, мне нужно срочно уйти. Надеюсь, все события больше не будут обходить меня стороной, — произношу последние слова, выразительно глядя на Меленина. — Хуйня вопрос, Лиз, — отвечает за всех Кислов, закидывая руку мне на плечо. — Конечно, — коротко отвечает Мел, оттаскивая Кислова, чтобы обнять меня на прощание. Уже подходя к дому Ритули, достаю телефон, чтобы предупредить маму о ночевке.

Лизок

Мам, я у Ритки с ночевкой останусь. Прочитано. Мама ничего не отвечает, мне же лучше. Дверь в подъезд как обычно сломана, поэтому сразу поднимаюсь на пятый этаж. Долблюсь в дверь и сразу же слышу щелчок замка. — Ты возле двери меня ждала, — обнимаю подругу, попутно снимая пальто и разбуваясь. — Конечно, любимая, — делая щенячьи глазки, обнимает «до удушающего». Хмыкаю, сразу идя на кухню, где мы просидим всю ночь и там же заснём. На столе уже несколько бутылок самого дешманского вина. — Рит, знаешь, ты на ошибках не учишься, — поворачиваю на неё голову и продолжаю. – Ты же в прошлый раз от него чуть ноги не протянула. — Кудинова, блять, — сужает недовольно глаза, — Сегодня всё по-другому будет. Понимаю, что сегодня точно напьюсь и нарушу свою заповедь. Слишком много произошло за эти два дня. Останавливаю блондинку, которая пытается налить выпивку в бокалы, намекая на «сегодня из горла». Та довольно хлопает себя по бедру и садится на стул, предвкушая весёлую ночь. Да, я тоже надеюсь напиться настолько, что забуду сегодняшние посиделки с Кисловым.