Раскрась мои серые будни

Лёша ответил только на звонок брата, сказал, что живой, а потом прекратил разговор. Услышав настойчивый стук в дверь, писатель подошёл и посмотрел в глазок. — Я знаю, что ты там. Нам нужно поговорить! — Извини, я сейчас не в состоянии. — У меня то, что ты ищешь! — не славалась девушка. — Хорошая попытка. — Тогда дай мне хотя бы погулять с твоей собакой. Послышалась тишина, но вскоре дверь открылась — совсем немного, чтобы выскочила Солнышко… Мария попыталась удержать ту щель, но Алексей был намного сильнее физически. Девушке тоже было больно. Она не знала, почему так сочувствует и даже страдает с ним вместе… Наверно, солидарность писателей? Ей бы в такой ситуации тоже было морально ужасно… Или это старая дружба дала о себе знать? Выгуляв Солнышко, Мария вернулась. Повезло, что собаку знали — девушке открыли двери в подъезд без вопросов. В этот раз писательница решила, что не стоит тратить слишком много времени. Постучала (звонок не работал — возможно, Жарницкий его отключил). Он, разумеется, открыл дверь, но совсем немного, только для собаки. Но Мария влезла в то пространство сразу после неё… Алексей попытался осторожно закрыть дверь. — Ай! — судя по выражению лица, девушке было очень больно. Он тут же прекратил и увеличил свободное пространство для коллеги. Чем она и воспользовалась, быстро переступая порог его квартиры. — Ты же знаешь, что это незаконное проникновение? — смирившись, уточнил Жарницкий. — Конечно. По старой дружбе позволила себе такую шалость. Если что, было действительно больно, но я слегка преувеличила. — Я так и знал, — прикрыл глаза Алексей. — Поздравляю, ты здесь. Что теперь? — Для начала, я хочу сесть. Нога болит. Не волнуйся, чай просить не буду. — Ты идёшь в спальню, знаешь, да? Мария резко остановилась и развернулась к нему. — Так веди меня. На кухню или в гостиную… Где у тебя есть место для отдыха? Жарницкий выдавил из себя подобие улыбки. — Прямо и направо. Кухня. Мария решительно направилась в указанном направлении, как будто это была её, а не его квартира. — Итак. Тебя нужно подготовить, чтобы не было резких перепадов настроения. — Боишься за мою нервную систему? — Боюсь, что от радости начнёшь меня расцеловывать. Да, я прелесть, но знаю это и так. Лёша хмыкнул. — Возражаешь? — Нет. Конечно, нет. Солнышко подсматривала из коридора, активно виляя хвостиком. — Это от Лэсли, — Мария протянула большой и яркий торт. — Представляешь, сказала, что «Наполеон» — слишком примитивно. Лёша театрально схватился за сердце. — Но Ваня передал твоё любимое печенье. Послушай, они с ума сходят. Лэс вообще говорила, что ты мог покончить с собой за то время, которое не отвечал нам… — Я не настолько отчаялся. Есть некоторые… Существа, которые держат меня в этой жизни. — Надеюсь, они будут это делать ещё о-очень долго. Так… Вот. Я купила тебе успокаивающий травяной чай. Без понятия, есть ли у тебя такой, но пусть будет. И только попробуй не пить! Её присутствие действовало на Жарницкого невероятно положительно. Он понемногу расслаблялся… — И вишенка на торте… — Мария принялась что-то искать в своей сумке. — Нашла. Зажав в кулаке флешку, она вытянула руку, намереваясь раскрыть ладонь, как бутон. — Ты собираешься сделать мне предложение? Или это таблетка успокоительного? — Твоя фантазия великолепна, — хмыкнула Мария, после чего красиво показала его взору ту самую флешку. — Я забрала, когда уходила в день перед пожаром. Не знаю, что там, но это именно она. Видишь ли… Тогда я бежала за тобой, чтобы отдать… Жарницкий замер. Его пальцы коснулись предмета, который он боялся больше никогда не увидеть… — Отпразднуешь тортом? — предложила Мария. — Я пойду. Алексей взял флешку и стал светиться. — Если это розыгрыш, я запру тебя в шкафу, ты понимаешь? — Проверяй. Я не вмешивалась в те данные. Жарницкий включил ноутбук и вставил флешку. Мария устроилась рядом, пользуясь статусом человека, который спас его моральное здоровье. — Да… Всё есть. Если бы мы сейчас встречались, я бы точно сделал тебе предложение после такого. Мария рассмеялась. Алексей обнял коллегу и зашептал много-много комплиментов на ухо. Некоторое время они наслаждались таким прекрасным нарушением границ, пока… — Я же просила тебя удалить это фото! — Так я удалил. Но поставил на заставку личного ноутбука. Ты здесь чересчур смешная и милая. Извини. — Как ты мог?! — в шутку принялась бить его по торсу Мария. — Мне больно ещё меньше, чем тебе тогда у двери, — усмехнулся он. — А ещё я теперь тебе должен что-то особенное… Скажешь, когда придумаешь? — Договорились. Кстати… У тебя здесь есть и фотографии, что ли? — Уверена, что хочешь посмотреть? — Теперь ещё сильнее. Жарницкий открыл одну из папок. — Наши фото из лагеря! — воскликнула девушка. — Да… И с прогулок. На этом фото я, кстати, пытался нормально тебя обнять, но всё время казалось не так. Помнишь? — Разумеется. А на этом Даша мне шепчет, чтобы я поцеловала тебя в щёку… Для фото. — О-о, это в стиле моей сестры, — улыбнулся Жарницкий. — На этом фото я стою с таким взглядом, как будто влюблён в тебя по уши. Мария нагло забрала у него управление ноутбуком и посмотрела дату съёмки. — Странно, это было задолго до наших отношений. Где-то две недели после знакомства… Жарницкий кашлянул. — Да быть не может, — округлила глаза его коллега. — В молодости ты похищала сердца быстро и надолго, — усмехнулся Алексей. — Да я и сейчас так могу. Правда, моё сердце слишком занято творчеством и книжными мужчинами… — Когда мы были просто друзьями, ты тоже так говорила, помнишь? — Ой, — отмахнулась она. — Если я похищала сердца, то ты завоёвывал с боем. О-о, на этом фото я хочу тебя защекотать, смотри! — А на этом мы едим мороженое. Даже есть захотелось. А тебе? У меня есть еда и даже торт. — Я собиралась уходить, чтобы не мешать… — постаралась объяснить Мария. — Не будешь лишней, не волнуйся. Я сейчас. Пользуясь его отсутствием, девушка открыла ещё несколько папок. От общей массы отличалась лишь одна… Это были её фотографии. — Ты был серьёзно заинтересован… — прошептала она, листая содержимое. — Но почему сохранил-то? Долистав почти до конца, Мария обнаружила более свежие фото, скачанные из разных интервью и прочего. — Зачем тебе моё фото с автограф-сессии? — спросила она, когда Жарницкий вернулся с сырной нарезкой, чаем и тортом. — Там сбоку даты и время. Я хотел прийти, но решил не смущать тебя. Не знал, что потом всё равно встретимся. — Ты хотел автограф?! — Мария была ошеломлена. — Конечно. У меня в спальне есть книжный стеллаж. И там — всё, что ты когда-либо выпускала. Стандартные, подарочные, свеча из бокса, который я выиграл, закладки, даже кружка с надписью «Если ты не последуешь за мечтой, она последует за тобой в мыслях и сожалениях». А Ваня на какой-то праздник подарил мне футболку «Фанат этих книг» с обложками твоих. — Да ну, — всё ещё пребывая в шоке, ответила девушка. — Я не верила до последнего. — Я понимаю, что мы расстались и ты можешь считать, что у меня нет вкуса, но он есть. Я читаю то, что проходит отбор… Еда была очень вкусной, а перед уходом Мария попрощалась с Солнышко отдельно и договорилась с Алексеем о встрече, которая не состоялась в день его истерики. — Она слишком прекрасна, — сказал Жарницкий, наблюдая за тем, как спокойно она идёт по двору — словно сама живёт близко. Солнышко повиляла хвостом. — Нет, ей я такое не могу сказать. Иначе… Отдалимся, понимаешь? Я надеюсь, что со временем она сможет посмотреть на меня по-другому. И всё-таки… Какая же Маша прекрасная. Собака была согласна, но хотела решительности со стороны обоих… А они никак не могли сделать шаг на большее расстояние, чтобы сойтись.

***

Посмотрев в блокнот с изображением белых и розовых тюльпанов на обложке, который лежал в ящике на ключе вдали от глаз других людей, Мария прочитала планы на день. Если это было не желание сходить за молоком, хлебом или яйцами, например, а что-то, от планирования до исполнения чего был большой промежуток, она записывала туда. Со дня возвращения флешки прошло около недели, и должна была состояться очередная встреча соавторов. Надпись, обведённая фиолетовым, привела девушку в состояние «Как я могла забыть?». Каждая буква, все слова и даже маленькие вензели прицепили к себе её взгляд и не отпускали. Девушка то и дело перечитывала запись. Тот самый день. После смещений, корректировки, смены плана… День, когда они обязаны написать сцену поцелуя. Причём чувственно и великолепно, чтобы у читателей позамирали сердечки, а потом начали биться в ускоренном ритме. Чтобы все, кто увидит эти слова, завизжали от безумного восторга. Чтобы окончательно влюбились в эту книгу и романы в целом. День, когда совместная работа проверит соавторов на сдержанность и душевное равновесие. День, которого она боялась, хоть это и раздражало. День, в наступление которого он почти не верил. День, которого, к сожалению или к счастью, не избежать. И он, как гласит запись… Уже сегодня.