Раскрась мои серые будни

На следующий день Мария не планировала ранний подъём, но звонок от Лэсли заставил её встать на два часа раньше. — Маша, это катастрофа! Всё ошибка! Вся моя жизнь — кошмар! — Боже мой, Лэсли, ты проспала что-то важное? — уточнила писательница. — Хуже, намного, намного хуже! — Ты убила человека? — Нет! — Какое-то животное на улице просилось к тебе домой, а ты его не пустила? — Нет. Мария поняла, что больше не уснёт, потому что всем сердцем хотела помочь подруге. — Я не могу тебе об этом рассказать, но и утаить такое тоже… Это кошмар! — Согласна, страдать с самого утра — то её удовольствие. Хочешь встретиться? Можешь приехать ко мне. — Не знаю… Я сейчас вряд ли в состоянии соблюдать правила пребывания в социуме. Меня трясёт, это… — У тебя паническая атака? — уточнила Мария. — Нет, не настолько. Знаешь, когда голова прокручивает позорный момент по кругу? Я уже выпила валерьянку, но это кошмар. На некоторое время Лэсли затихла, а потом послышался плач. — Я такая дура, Маша… — Не говори так. Я сейчас приеду. Мария встала и, несмотря на сонность, быстро переоделась. — Я сейчас почищу зубы и приеду на первом же автобусе, слышишь? — Маша, я… Положив телефон на тумбочку за своей спиной в ванной, девушка принялась за уход за зубами… — Я призналась Ване. После такой неожиданной фразы Лэсли услышала кашель: похоже, её подруга поперхнулась зубной пастой. — Ого, — только и сказала она, прополоскав рот. — Но в чём тогда проблема… — Я сказала ему, что давно хотела признаться… Что люблю его. А он… Он сказал: «Извини»! Почему я позволила себе надеяться? Маша нахмурилась. — Лэс, ты уверена, что он сказал именно это? — Да! Это кошмар… Мария не знала, что может спасти Лэсли в такой ситуации, но подруга помогла сама: — Я хочу спрятаться, чтобы больше ни-ког-да его не видеть. Если запрусь в квартире, ты сможешь приносить мне еду? Писательница вздохнула. — Могла бы, но у меня есть идея получше. Помнишь, я говорила, что купила дом? Лэсли шмыгнула и ответила положительно. — Отвезу тебя туда. Проведём там какое-то время… Говорят, на природе становится легче. Собирай самое нужное, многое я перевезла туда раньше, так что будет и постельное бельё, и полотенце, и мыло, и посуда… А продукты я возьму сейчас, так что забирай только те, что быстро испортятся. — Спасибо, — дрожащим голосом сказала русоволосая. Мария не особо любила водить, но научилась как раз на такой случай. Собрав немного вещей, она положила их в багажник и покачала головой. «Я уверена, что Ваня тоже любит Лэс! Что же у них там произошло…» Её не удивила столь ранняя встреча подруги — и она, и младший Жарницкий всегда были жаворонками. Радуясь, что в нормальном состоянии для вождения, Мария пристегнулась и задумалась, положив руки на руль. «Предупредить его? Вдруг захочет Солнышко оставить… Да и связь там плохая». Немного поразмыслив, Мария набрала номер Жарницкого. Вспомнила, что он любит спать в такое время, поэтому решила подождать три гудка и отключиться, но парень взял трубку. — Доброе утро. А тебе-то почему не спится? — со смешком уточнил он. — Доброе. Меня разбудили. — Тогда оно не доброе уже, сестрица по несчастью. — Не знаю, на сколько, братец, но мне придётся уехать, поэтому ты не сможешь оставить мне Солнышко. А ещё там связь не очень, поэтому если не буду брать трубку, не из-за обиды. — Что-то случилось? — с волнением уточнил Алексей. — Меня напрямую это не касается, просто нужно помочь. Кстати, не мог бы ты поговорить со своим братом? — Могу, как раз буду звонить, потому что увидел пропущенный. — Ой, так я перебила намерения, получается. В общем, я думаю, тебе стоит с ним поговорить. Потому что видно, что он любит Лэсли! А получается бред. — Ла-адно, я уточню у него. Приятной и безопасной тебе поездки. — Спасибо, — улыбнулась Мария. — Хорошего дня.

***

Во время поездки, забрав подругу, писательница старалась отвлечь её, при этом следя за дорогой. К счастью, их настроения совпали… — Так мило, что у тебя на зеркале висит брелок с сердечком. — Люблю маленькие милые вещи, ты же знаешь. Не удержалась… — Как думаешь, эта штука может притянуть в твою жизнь того самого? Кстати, как там ваша работа с Лёшей? На пару секунд Мария скосила взгляд на Лэсли. — Ты это просто так спросила или связав первую и вторую фразы? — А ты разве не рассматриваешь его как потенциального кандидата? Да, тогда он тебя предал, но сейчас кажется совершенно другим… — Он меня и не предавал. Просто я, идиотка, нафантазировала себе. Он и вправду не пришёл, но там был случай с его отцом, который хотел убить его мать, потому запер его и, соответственно, отобрал телефон. Не волнуйся, это правда, но все получили то, что заслужили. Его мама сейчас замужем за прекрасным мужчиной, насколько я знаю. Он, кстати, отец Вани. А тот, из-за кого мы так рассорились и не общались столько лет, в тюрьме. И будет долго, потому что преступлений накопилось. — Да я ему за ваше расставание сама пожизненное организую! Лёша показал тебе весомые доказательства, раз так переубедил? — Да, — кивнула Мария. — Не спрашивай, насколько глупой я себя ощущаю. — Поверить не могу. Если бы не эта ситуация… Ты бы уже была замужем? Тёмноволосая покраснела. — Возможно. Но всё равно это в прошлом, а значит, что между мной и Лёшей ничего нет. Лэсли прищурилась. — Что? — Ничего. Просто вижу, что ты к нему что-то чувствуешь. — Хочешь меня оклеветать передо мной же, хотя во многом от меня зависит, насколько целой ты доедешь? — Ой, я уверена, что ты уже сама всё поняла. Хи-и… Это так мило! — Боже мой, — вздохнула Мария. — По-твоему, он смог бы так легко меня влюбить? — А что, если у твоих чувств была ремиссия? Затихла буря. А потом ты узнала правду и бах! — любовь напомнила о себе. — Лэс, ты не думала писать романы? Или сценарии для фильмов? — Не-ет, мне моё дело по душе. К тому же, это была теория… Должен же хоть кто-то быть счастливым. — А я что, похожа на несчастную? — усмехнулась Мария. Спустя несколько минут она вернулась к этой теме: — Знаешь, он защитил меня. — От выгорания? Или разочарования в парнях? — Защитил в прямом смысле. Не знаю, как это со мной случилось… Но я была скована страхом, не могла ничего сделать, голова слегка кружилась… Лицо Лэсли приобрело боевое выражение. — Кто был причиной страха? — Консультант из магазина. Я выбирала разное для ремонта, а он… Попытался… Кхм. — Твою ж налево! Покажешь мне потом его. Не зря же я ходила на занятия по самообороне! — Хочешь применить ту же тактику в нападении? — Просто избить его. Придурок. Так, подожди, мы тут от темы отошли. Откуда там появился Лёша? — Приходил к другу, который главный в том магазине. Мы разговаривали по телефону, но он то ли догадался, то ли по камерам увидел, что я там. По сути, это ближайший магазин с таким ассортиментом… Пришёл, защитил меня. — Он ему врезал? — Лэсли, ты сегодня весьма агрессивная. — Я такая каждый раз, когда кто-то тебе угрожает, — закатила глазки Грэй. — Ты, кстати, тоже становишься очень опасной, когда меня обижают. — Знаешь, я и до этого ощущала что-то неправильное по отношению к Лёше. Вот тянуло меня к нему, аж бесило. А потом он спас меня… Буквально в течение часа после этого я узнала, что надумала себе предательство и, по сути, давно должна была дать ему шанс объясниться… Думаю, это просто благодарность, совмещённая с виной… — А до этого? — Воспоминания. Точно! Именно так. — Ну ты и лгунья. Даже самой себе врёшь? — хитро наклонила голову Лэсли. — Здесь нет обмана, — возразила Мария. — Я действительно не люблю его. По крайней мере, именно как парня. Грэй не поверила, конечно, но решила не выводить подругу из состояния концентрации. Уже когда они приехали, девушка добавила: — Мне жаль, что я не дала тебе сблизиться с Лёшей. Это время ты проведёшь здесь… — И заодно приведу себя в норму. В последнее время сердце стало биться непривычно часто. Думаю, от нервов. А здесь всё так успокаивает… — В благодарность я могу помочь тебе с ремонтом. Вдвоём всё равно будет лучше, чем одной. Мария усмехнулась. — Это хорошо. Я пока не купила то, за чем тогда ходила, но раньше привезла сюда другое, а работа есть. Хочу сделать домик мечты, чтобы заряжаться энергией. — Давай что-нибудь приготовим? Перекус в дороге, конечно, был вкусным, но я всё равно уже проголодалась. — Без проблем. Прямо и налево — холодильник, я там оставляла сардинку в масле, яйца… Может, пару фруктов. А с собой, — Мария достала пакет, — взяла две буханки хлеба, молочку, овощи… Кстати, в шкафчике должны быть макароны и каши, я привозила в прошлый раз. — А ты неплохо здесь обосновалась… — оценила Лэсли. — Уютно. — Здесь остался стиль прошлых хозяев, но кое-что я успела сделать под себя. Поначалу вообще не планировала, но потом во мне проснулась жажда преобразовать всё вокруг. Посуда в белом шкафчике. Да-да, вон там. Художница взяла на себя приготовление завтрака, пока владелица дома решила застелить ей кровать. — Двуспальная даже? Послушай, мне давно стоило приехать. — Так я против и не была. Только думала уже после ремонта пригласить тебя. Здесь все такие большие, огромный плюс. Поскольку спален было две, Мария отдала одну полностью Лэсли. Грэй положила сумку на стул у столика, а пакет с вещами поставила у кровати, чтобы разобрать потом. — М-м… Вкуснятина. — Я старалась, — улыбнулась художница. После завтрака писательница вышла на улицу в поисках связи, но так и не нашла. Она хотела спросить у Алексея, почему Иван сказал «Извини», чтобы увидеть ситуацию с другой стороны… Ну, и бонусом — услышать его голос. «Стоп. Что за бред? Его ничем не отличается от остальных… О чём я только думаю? Перегрелась, возможно?» Но щёки Марии накрыл румянец, красноречиво говоря о том, что она могла перегреться разве что от температуры своих чувств по отношению к этому парню. «Что за мысли… Помою голову, вдруг смою это тоже». Поскольку в доме находился телевизор, можно было что-то посмотреть, но связи не было. — Обычно здесь менее проблематично с этим, — отметила Маша. — Дозвониться сложнее. Но обещали грозу, так что… Кстати, я часть книг перевезла сюда. — О! — воскликнула Лэсли. — Покажешь? — Разумеется. Взяв понравившийся том, художница пошла в комнату, наконец переоделась из уличных штанов и кофты с рукавами и изображением котёнка в зелёные шорты и чуть растянутую белую футболку с почти исчезнувшей в течении реки времени надписью «Люблю животных». Потом легла на свою кровать, а писательница взяла чёрные бриджи и красную пижамную кофточку и пошла смывать мысли, которые заставляли её паниковать. «Я не могу его любить. Я не могу его любить. Я не могу его любить», — повторяла она по пути, пытаясь сделать из этого истину. Как будто любовь можно смыть…