Гетерохромия

В его жизни было много дерьма. И Феликс всегда убирал его, прикладывая максимум усилий. Что бы это под собой не подразумевало. Однако не всегда получалось об этом дерьме забыть. И вчера мир подкинул ему новую порцию проблем к старой куче, появившейся вместе с Хван Хёнджином. Казалось, что помочь ему может только время и собственная выдержка. Именно, что «казалось». Потому что Чан постоянно помогал. Может быть и не сразу, а после двух месяцев общения, но поддерживал, советовал и был рядом в нужные моменты. Феликс всегда знал, что может забыть обо всём плохом рядом с теплом друга. И сейчас от одной этой мысли на лице расползалась глупая улыбка, на которую прохожие начинали подозрительно коситься. Да, он не хотел рассказывать Бану о самом волнующем. И до сих пор не планирует. Но сделать вид что всё хорошо за многочасовым марафоном новой игры никогда не откажется. Поэтому он без колебаний поднялся на восьмой этаж и подошёл к нужной квартире. С надеждой на лучшее выдохнул и с сияющими глазами продавил кнопку звонка. Мгновение спустя послышались шаги и быстрое «сейчас открою». Чан распахнул дверь и объятия, широко улыбаясь. — Ликси! — он крепко обнял блондина, легонько похлопав по спине ладонью. — Привет, — Феликс ответил не менее широкой улыбкой и отстранился от парня, чтобы пройти в квартиру и снять обувь. — Ну, как жизнь? — поинтересовался старший, когда Феликс распрямился и посмотрел на стоявшего у стены Бана. Контрастируя с доброжелательным выражением лица, его глаза чуть сузились. Они добавили вопросу серьёзности, но Феликс решил сделать вид, что не заметил хитрости друга. — Да, ничего нового, — легко ответил блондин, махнув рукой, — вчера текст трека писали для выступления. — О… — протянул Чан, слегка приподняв брови. — С Минхо и Хёнджином? Глядя на друга, Феликс почувствовал, как вокруг него умелыми руками плетутся безобидные сети, не заметив которые можно оступиться и проболтаться в чужой ловушке. «Ну уж нет, — ухмыльнулся про себя парень, — я так легко не попадусь». — Ага, — коротко и ясно, как на парах по истории. — М, понятно, — сказал Чан и пожал плечами. По отведённому взгляду и слегка надутым губам Феликс понял, что в этом раунде победа осталась за ним. — Так где твоя игра? — решил перевести тему блондин. Он прошёл мимо Чана в гостиную с огромной плазмой и диваном. — Прямо перед тобой, — усмехнулся Чан и тыкнул пальцем в лежащий на диване диск. Нераспакованная плёнка блестела в падающих через окно лучах солнца. Феликс облизнулся. — Отлично! — одобрил блондин и принялся за распаковку в своём любимом углу на диване в окружении разноцветных подушек. И через десять минут он уже с восхищением крутил ручки джойстика, изучая меню игры вдоль и поперёк. Исчезнувший, но после обнаруженный по звукам на кухне Чан вернулся с целой миской чипсов вперемешку с мармеладом и конфетами. Аккуратно опустив её на край дивана, парень снова ушёл, но практически сразу вернулся к погружённому в телевизор Феликсу, звеня бутылками в руках. Блондин тут же повернул голову на знакомый звук и вопросительно выгнул бровь, заметив этикетки с количеством градусов на каждой. — Серьёзно? — блондин поморщился, вспомнив последний отдых с участием алкоголя в крови. Точнее следующее после него утро. — Ну, да, — Чан опустил бутылки на пол и сел рядом с Феликсом с джойстиком в руках. — Пока ты под моим контролем, можешь не переживать, — парень перевёл смеющиеся глаза на блондина и подмигнул. — Ой, да иди ты, — закатил глаза Феликс и показал другу язык. — Сначала победи меня, а потом контролируй. — Хорошо, — в чужих глазах разгорелось пламя азарта, — вызов принят. Два часа пролетели, как одна минута. Минута, за которую на языке вместе с соленой сладостью конфет и чипсов перемешался вкус алкоголя. Он расслабил все мышцы в теле и избавил голову от серьезных мыслей. Феликс смотрел на Чана и улыбался вместе с ним, радовался победе или злился из-за проигрыша вместе с ним. И за это время не важно уже стало всё то, что находится за пределами квартиры. Внимания заслуживал лишь достойный наслаждения комфорт мягкого дивана и которая уже по счету опустошённая бутылка из коричневого стекла. — Фух, — устало выдохнул Чан и с довольной улыбкой откинулся на подушки за спиной. — Я снова выиграл, — он развёл руками и победно ухмыльнулся. — Эй! Давай ещё раунд, — возмутился Феликс и потянулся к алкоголю на полу. — Никаких больше раундов, — покачал головой старший и привстал, внимательно разглядывая присосавшегося к горлышку блондина. — Может быть, тебе уже хватит? — Не-а, — хитро улыбнулся Феликс и облизнулся. — Сам же говорил: «Пока ты под моим контролем, можешь не переживать», — передразнил он Бана, кривляясь. — Ну, — в чужих глазах блеснула озорная искра, — а ещё ты говорил, что контролировать смогу только после своего выигрыша, — он приподнял одну бровь, — а я выиграл, — и со смехом отобрал у рычащего Феликса только начатую бутылку. — Ой, иди нахуй, — огрызнулся Феликс и обиженно сложил руки на груди. — Своей победой ты обязан только Китане. Любой нормальный человек на моем месте при виде ее движений не комбинации бы забыл, а своё имя. — Ахахаха, да ладно, ты возбудился что ли? — засмеялся Чан. — Вообще не смешно, — Феликс кинул на него раздражённый взгляд и вернулся к экрану телевизора. — Ну, не смущайся, Ликси, — умиленным голосом запищал Чан и потянулся к чужой коленке, чтобы легонечко по ней похлопать. — С кем не бывает. Зов природы — это штука непредсказуемая. Феликс смерил друга невосхищенным взглядом. Но, глядя на чужую уверенность, в его голове под влиянием алкоголя или собственного желания родился глупый, тупой, совершенно идиотский вопрос, который блондин решил незамедлительно озвучить. Именно таким образом и совершалось большинство ошибок в его жизни. — Слушай, — голос Феликса бесконтрольно опустился на несколько октав, — а бывали с тобой приступы возбуждения к человеку, которого хотеть просто нельзя? — Феликс уставился прямо в глаза ошарашенного вопросом друга. — Эм… — протянул Чан, и блондин увидел как покраснели кончики его ушей и шея. «Попался», — ухмыльнулся про себя Феликс. — Так было? — надавил он ещё немного. Чан напротив сглотнул и отвёл взгляд. — Наверное, — тихо ответил старший, не глядя в глаза Феликса. Обычно это говорило о двух вещах: или Бан врал, или говорил голую правду. — Было, — в их случае очевиден был второй вариант. — К кому не скажу, — безаппеляционным голосом сказал Чан и быстрым движением опрокинул в себя не так давно отнятую у Феликса бутылку. Последний это решил никак не комментировать, довольный полученной информацией. С одной стороны, в груди приятно щекотало от одного понимания того, что Феликс не один такой. А с другой взыграло любопытство. Интересно было, кто же тот человек, которого Чану хотеть было просто нельзя? Язык чесался спросить, но по старшему уже видно было, насколько неприятна ему эта тема. Радовало уже то, что он на вопрос ответил. Пусть не сразу и не своими словами. Феликс посмотрел на друга, повернувшего голову к окну, и вздохнул. Ведь он его понимал. Скорее всего Чан также не знает, что делать с этими чувствами. Жаль, что Феликс не может ни попросить у друга совета, ни помочь сам. — Там дождь, — вдруг сказал Чан и повернул голову на Феликса. — О… Хорошо, — ответил блондин, не понимая, в чем проблема. — Грозу обещают. — Блять, — осознав вдруг серьёзность ситуации, Феликс вскочил с дивана и прильнул к оконному стеклу. На улице действительно закапало, с каждой секундой всё быстрее и быстрее закрашивая светло-серый асфальт темными лужами. — У меня есть запасное полотенце и зубная щётка, — Чан проговорил это, смотря на улицу вместе с блондином, но Феликсу слишком хорошо была видна его улыбка. — Хм… — для вида задумался он. — А лишнего учебника по социологии не найдётся? — Думаю, что смогу одолжить. — Так и скажи: «Оставайся на ночь у меня, потому что я не могу и дня без тебя прожить, дорогой Ли Феликс», — усмехнулся блондин и подмигнул поморщившемуся в ответ Чану. — Ладно, — старший прочистил горло и выпрямил спину. Будто собирался стихи читать на литературном конкурсе, — дорогой Ли Феликс, а не пойти ли вам нах- — Хорошо, я согласен, — блондин вытер несуществующие слёзы и бросился с объятиями на шею друга. Тот в ответ пихнул его в бок и, ворча, слез с дивана под звонкий смех довольного Ли. Этой ночью на диване в гостиной, засыпая под еле слышное посапывание друга в другой комнате, Феликс думал о том, что ему приснится. Раньше такие мысли не особо волновали, но в последнее время… Феликс зевнул, не успев закончить внутренний диалог. Только подумал о Хван Хенджине и через секунду провалился в сон, чувствуя вместо отторжения лишь приятные отголоски жара по всему телу.

***

В кожу втыкались миллион микроскопических иголок, пускающих мурашки и дрожь. За шумом крови в ушах Феликс не слышал гула собравшихся в актовом зале зрителей. Он сжал и разжал кулаки, не отводя глаз от освещённой софитами сцены на расстоянии двух шагов вперёд. К сумраку закулисья его глаза уже привыкли, но всё равно слепли каждый раз, когда блондин представлял, как вскоре окажется там, на глазах у сотен людей, облитый жемчужным светом со всех сторон. Сжав кулаки, он сделал медленный вдох, а затем выдох. Это прийти в себя не помогло. Помогало лишь бесконечное повторение слов песни. Строчки своей партии легко скользили в голове, снова и снова в замкнутом круге. Партия Минхо, красивая, но почему-то немая, одни лишь голые слова. Пауза. Продолжения нет. Чернота в голове. Она испугала до ускорившегося дыхания, прерывистых вдохов и судорожно мечущихся под сжатыми веками зрачков. — Тихо, тихо… — вдруг сквозь белый шум в ушах послышался нежный голос. Феликс распахнул глаза и в испуге дёрнулся в сторону, но сделать этого не дали обнимающие грудную клетку руки. На плечо легло что-то тяжёлое, опалив ухо горячим воздухом. — Хван Хёнджин, — прошептал Феликс и повернул голову к чужой, устроившейся подбородком в выемке между шеей и плечом. Он завороженно уставился в чёрные глаза брюнета и сглотнул вязкую слюну. Их лица разделяли сантиметры. Феликс почувствовал, как соприкоснулся с чужой щекой своей и кончиками носов. В таком положении смотреть было сложно, но получилось опустить глаза на чужие губы. Время вокруг застыло. Руки на груди обняли сильнее, жар дыхания на губах и прижимающегося сзади тела выкачал весь воздух из лёгких. — Да, я, — низко ответил Хван и ухмыльнулся в своей привычной манере. Именно это стало последней каплей. «Зов природы — это штука непредсказуемая», — вспомнил слова друга Феликс. — Поэтому я буду брать от этих снов всё, что мне предлагают, — сорвалось с губ и утонуло в чужих, так правильно поместившихся между верхней и нижней. — Всё равно никто об этом не узнает, — с лёгкой улыбкой отстранился Феликс, смотря на прекрасное лицо тяжело дышавшего Хёнджина. Он запустил пальцы в чужие волосы и прихватил зубами нижнюю губу брюнета, чтобы потом нежно зализать укус языком. Его руки прижали ещё ближе и Феликс застонал в чужой рот, почувствовав давление на пах. Бёдра инстинктивно потёрлись о возбуждение Хвана, выбив из него еле слышный вздох. Этот милый звук сорвал тормоза окончательно. Феликс с влажным чмоком отпустил пухлые губы брюнета и прислонил свой лоб к чужому, направив дрожащий взгляд на безумный танец двух тел внизу. С каждой секундой плотного контакта члена с тканью лёгких штанов, в которые он был одет, искрящееся удовольствие становилось всё ближе и ближе. Руки Хёнджина на спине переместились на ягодицы и раздвинули их в стороны за мгновение до того, как Феликс с жалобным всхлипом достиг пика и распахнул сонные глаза в освещённой утренним солнцем гостиной Чана.

***

Тот день встретил его липнувшими к коже штанами. Самым неприятным в этом всём было то, что эти штаны принадлежали даже не ему. Только подумав об этом, Феликс с могильным спокойствием понял две вещи: он кончил из-за очередного мокрого сна в гостях у друга и, видимо, окончательно сошёл с ума. О последнем говорили собственные слова, сказанные во сне, действия и чувства. Ведь Феликс перестал сопротивляться распаляющему каждый раз возбуждению, стоит только подумать о Хёнджине так. «Я просто устал с собой бороться», — попытался объясниться блондин. Устал. Просто устал. Верил ли сам в это? Без понятия. Но уверен в том, что раз эти чувства подобны приставучему насморку, то не стоит тревожиться по поводу этого дальше. А принять и по проверенной схеме терпеливо ждать, когда недуг пройдёт сам. С такими мыслями он с трудом сполз на пол и отправился в ванную избавляться от следов своего проигрыша в неравном бою с Хван Хёнджином. Это злило до скрипящих зубов, однако пострадала только несчастная ткань пижамы. Ну, и один заусенец возле большого пальца. Понедельник — начало последней недели перед Днём открытых дверей. Об этом Минхо сообщил в чате после первой пары и позвал тренировать хореографию. Феликс не сопротивлялся. Краешком души он очень не хотел идти, но заставляло чувство острой ответственности за выступление их команды. Плюс ко всему, Хёнджин мысли читать наверняка не умеет. А значит, никогда не узнает о том, что иногда появляется в приятных невыносимых снах блондина. Тренировка прошла на удивление спокойно. Хван мило улыбался, помогал ставить элементы хореографии, объясняя и направляя. Касался по минимуму и только для того, чтобы показать правильное положение рук и ног. Феликс тогда чуть ли не до слёз был благодарен утреннему себе, попросившему у Чана кофту с длинными рукавами, которая скрывала море пробегающих по коже мурашек. Пряча округляющиеся глаза за чёлкой, Феликс согласно кивал на любой его комментарий и потом сразу же перемещался ближе к Минхо. Уж лучше пусть строгий шатен отвечает на все вопросы, ведь из-за него не замирает идиотское сердце и не слабеют непослушные колени. На прощание Хван подмигнул и оставил в покое до следующего дня. Потому что ночь Феликс провёл без сна, сутулясь над текстом песни. Ведь во вторник предстояла запись трека. Больше всего мысли занимал лишь предстоящий рабочий процесс, поэтому Хёнджин не притягивал внимание так ненормально сильно, как обычно. Лишь тогда, когда парень сел к микрофону, и Феликс мог чувствовать рукавом толстовки его плечо, тело, мысли и чувства снова примагнитились к брюнету. Парень прокашлялся и направил внимательный взгляд на блондина. Последний подрагивающими пальцами настроил аппаратуру и, сглотнув, кивнул, уйдя на дно этих глаз. Хван растянул пухлые губы в довольной улыбке. В наушниках заиграла музыка. Или это был голос Хёнджина? Что-то определённо прекрасное, завораживающее и затягивающее на самую глубину чувств, скрытых в ритмично проговариваемых словах. Смешавшиеся, затерявшиеся друг в друге мягкость и страсть. Да, смотря не в глаза, а в душу Хёнджина, Феликс видел именно её. Как плохие красные розы, Запах сводит с ума, обрывается дыхание. За красотой скрыты толстые и тёмные шипы. Ты знаешь, что мне всё равно. Прикрыты мои глаза… Хван закончил очень быстро. Может быть потому, что повиснувший между явью и небытиём Феликс практически не комментировал его исполнение. Брюнет справлялся слишком хорошо для танцора. Хёнджин снял наушники и ушёл с Минхо, блеснув напоследок спрятанным в глазах огнём. Феликс остался один на один со своей партией, но всё о чём он мог сейчас думать, это чёткое ощущение того, что Хёнджин не записывался, а говорил с ним через ни разу не слышанные ранее слова. От этого они не становились хуже, только наоборот. Феликсу… понравилось. Он вымученно простонал в ладони. Внутри неаккуратными кляксами расползались, заползали друг на друга странные чувства. Грусть, возбуждённый трепет и что-то огромное, шекочущее изнутри. Феликс не знал названия, или не видел его. И это казалось странным. Из-за чего грусть? Откуда нагревающаяся в венах кровь? «Да что со мной не так?» — в последнее время эта фраза загоралась в голове слишком часто. Блондин откинул голову на кресло за спиной и закрыл глаза, пытаясь найти покой в одиночестве. Сумрак тихой студии, наполненной лишь светом экрана компьютера и приятным жужжанием вентилятора в системном блоке плавно перетёк в среду и длился до самого вечера. Феликс не смог прийти к Минхо и Хвану в зал тренировать хореографию, потому что до пятницы нужно было срочно свести записанные голоса и минус. Ему было стыдно пропускать одну из последних тренировок и поэтому он много раз извинился за отсутствие, но Минхо успокоил его тем, что из-за одного дня ничего не случится. «У тебя уже слишком хорошо получается. Ещё немного, и мне придётся сделать тебя центром». Слова шатена грели душу. И Феликс улыбался им первую половину дня, пытаясь вытеснить этими мыслями неизвестную тоску. Она щипала сердце каждый раз, когда Феликс начинал смотреть по сторонам. Но, разглядывая лица проходящих в знакомых местах изо дня в день студентов, он так и не смог найти ей объяснения. Настроение пришло в себя лишь тогда, когда Чанбин и Джисон согласились помочь со сведением трека. Ребята устроились в студии, как у себя дома, и погрузились в процесс творения с головой. За те несколько часов в голове не отложилось особенных воспоминаний, которыми можно было бы подвести итог. Только наполовину выполненная работа и любопытство Джисона, может быть? Нет, точно самой необычной была реакция Хана. Ребята тогда начали слушать партию Минхо. Активно комментирующий результат Феликса и Хёнджина до этого Джисон вдруг замер и распахнул рот, из которого не вырвалось ни звука. Его глаза уставились в никуда, а грудная клетка перестала двигаться. — Ого, это голос Минхо? — удивился Чанбин, посмотрев на Феликса. — Ага, — кивнул блондин, продолжая краем глаза следить за обледеневшим Ханом. — Эй, Джисон, — обратился к парню Чанбин. Тот крупно вздрогнул и потерянными глазами скользнул по друзьям. — Твой Минхо точно человек? — Джисон нахмурился и сжал губы в белую полоску. — Он не мой, — раздражённо выдавил Хан. В противовес интонации его щёки медленно розовели, что было видно даже при приглушённом свете в помещении. — И точно человек. Хотя любой нормальный бы точно не убирался каждый день. Джисон ловко, как и всегда, перевёл тему. Однако Феликс, чьи соображения становились всё разумнее и разумнее с каждым разом, продолжал наблюдать за ним. Да даже сейчас ему сложно сдержать расползающиеся в хитрой ухмылке уголки губ, не то что тогда. Стоит только вспомнить разительно отличающееся поведение Хана до того эпизода и после. Джисон словно торопился куда-то, мельтешил по комнате, переключался от одной идеи до другой за считанные секунды. Партию Минхо он и вовсе не дослушал до конца, а если её включали, то старательно отводил взгляд или на потолок, или на стены так, чтобы никто не увидел выражение его лица. Но к концу дня парень всё-таки расслабился, и в шутку цапался с Чанбином всю дорогу до общежития. Уже разойдясь, напоследок Феликс быстро оглянулся на друга и, встретив его глаза, подмигнул и сразу же вернулся к разговору с идущим рядом Со. Хан Джисон всегда читался, как открытая книга. Так прошла половина тяжёлой недели, и наступил четверг. Последний перед выступлением день. Нервничал ли Феликс? На самом деле не очень сильно, потому что успел доделать трек до встречи с Минхо и Хёнджином. Хореография тоже была давно выучена благодаря повторениям дома в спальне перед сном. Ребята пусть и были сосредоточены больше, чем обычно, но тоже не выглядели встревоженными. Тренировка состояла из бесконечных повторений хореографии под готовую музыку. Каждый выступал с подключёнными микрофонами в руках и пел свою партию. После Минхо сообщил, что каждому из них в пятницу выдадут головные, поэтому занятые руки — это вынужденная мера. Слушая уставшее после нескольких часов отработки тело, Феликс понял, скольких усилий айдолам стоит каждое движение и спетое слово. Во время перерыва взмокший, уставший блондин повалился на пол прямо там, где стоял. Прохладный ламинат остужал горящие мышцы, но шумно выдыхаемый из лёгких воздух всё равно обжигал. Так лёжа на спине и жмурясь из-за ярких ламп на потолке, Феликс не сразу понял, что рядом кто-то сел. Повернув голову в его сторону и чуть прищурившись, Феликс угадал в нём Хёнджина. Брюнет отставил руки назад, а ноги скрестил. Его грудная клетка быстро вздымалась, влажные пряди прилипли к лицу, с их кончиков по лицу и дальше, вниз, пот рисовал блестящие дорожки. Феликс сглотнул. Он, видимо, сделал это слишком громко, потому что Хван тут же перевёл на него взгляд и улыбнулся, облизывая губы. Феликс быстро дёрнул головой в противоположную от парня сторону и уставился в угол между потолком и стеной. Чувствуя, как дрожат зрачки, Феликс со страхом надеялся, что Хёнджин не заметил ничего опасного для блондина в блеске его глаз. Эти чувства особенно сложно скрывать, когда Хёнджин выглядит так и сидит настолько близко, что Феликс чувствует запах его кожи. — Феликс, — вдруг тихо позвал его тот, кто занимал все мысли. — А? — тут же ответил Феликс, инстинктивно посмотрев на Хвана. — Ты как? — спросил брюнет, легко улыбаясь. — Устал? — Я… нормально, — медленно произнёс Феликс. Хёнджин в последнее время редко говорил с ним, но если случалось, то его интонации и поведение были непривычно мягкими. Прямо как сейчас. К этому было сложно привыкнуть, но глубоко внутри Феликс с удивлением обнаруживал ощущение комфорта. Такой Хван казался другим, не тем, кем представлялся в собственной голове. И это сбивало с толку. Особенно при воспоминаниях о действиях человека, который приходил к нему во снах. — Это хорошо, — кивнул Хёнджин. — Помню, как я в первый раз выступал перед людьми. Было немного страшно. Но стоило начать танцевать — и всё прошло, — брюнет отвёл глаза в сторону, вспоминая события из прошлого. Феликс же не мог отвлечься ни на секунду. «Он что… подбадривает меня сейчас?» — когнитивный диссонанс внутри делал с чувствами что-то необъяснимое. Захотелось поддержать чужую помощь, улыбнуться в ответ и поблагодарить. Это желание нахлынуло массивной волной и сбило все существующие рычаги контроля в голове. Изменения произошли за считанные секунды, поэтому Хёнджин не успел заметить, как на лице Феликса проскользнул шок, после уступивший место блестящей в глазах решимости. — Хёнджин, — позвал его блондин. — М? — брюнет повернул к нему голову, слегка приподняв брови. — Спасибо, — Феликс приподнял уголки губ в маленькой улыбке. На душе от сделанного стало светлее и легче. А Хёнджин застыл напротив, слегка приоткрыв рот. Двигались только его тёмные глаза, медленно сползшие к нижней половине лица. Феликс заметил его реакцию не сразу, но когда тишина надавила на уши, он вдруг осознал, что Хван не ответил ни слова, а сидел и пялился на него. Это смутило. Феликсу показалось, что он сделал что-то неправильное. Блондин прекратил улыбаться и отвёл взгляд в стену, смущённо поджав губы. Он не знал, куда себя деть. Пол казался слишком жёстким, неудобным. Хотелось встать и размять затёкшие мышцы в другом конце зала, где никто не будет давить на него молчаливым вниманием. Он уже успел пожалеть о том, что сделал. Может быть, Хёнджину неприятно слышать такое, или он не привык к такому, или вообще… «Стоп, — оборвал себя на полуслове Феликс и сжал ладонь в кулак, — почему меня вообще волнует то, что чувствует Хёнджин?» — Знаешь, — вдруг негромко произнёс брюнет. Его голос непонятным образом снова притянул к его обладателю всё внимание. Смотря в чужие глаза, Феликс почувствовал, как отступает раздражение и что-то нагревается в груди. — Тебе очень идёт улыбка. Делай это почаще, — Хёнджин ухмыльнулся и подмигнул. — А… — смог только выдавить Феликс, с ужасом чувствуя, как щёки покрывает толстым слоем алой краски. — Эй! Голубки, наотдыхались уже. Сделаем последние пару прогонов и по домам, — раздался громкий голос Минхо. Хван и Феликс быстро повернули на него головы и неосознанно переглянулись. Хёнджин ухмыльнулся ещё хитрее и встал, пока Феликс сидел на полу с идеальным оттенком красного на лице. — Мы не голубки! — встрепенулся блондин и шустро вскочил на ноги, продолжая следить глазами за спокойным Хваном, с довольной улыбкой стоящим рядом. — Хорошо, хорошо, — отстранённым голосом ответил Минхо и подошёл к колонкам, чтобы включить музыку. Феликс поймал зрительный контакт с широко улыбнувшимся в ответ Хваном и нахмурился перед тем, как отвернуться и прикусить губу. Он злился, и сердце билось чаще обычного, а уши и щёки словно облили бензином и подожгли. Все эти ощущения были только из-за раздражения, он был уверен. Другие варианты просто невозможны.

***

— Третья команда, до выхода восемь минут! Феликс судорожно вздохнул и в десятый раз поправил атласный воротник рубашки. Он не знал, могли ли пальцы его рук замёрзнуть так сильно от секундного контакта с прохладной тканью. Или это волнение остудило и замедлило движение крови в организме. Он старался не думать об этом моменте. Ни неделю назад, ни вчера, ни этой ночью. Но чем ближе был момент выхода на сцену, тем сильнее наплывали волны паники, сбивая уставшее сердце с размеренного ритма. Из головы вылетели все слова поддержки, которые говорили друзья. В голове не было ничего, за что можно было ухватиться и найти там спокойный оазис посреди бушующих песков раскалённой пустыни тревоги. Или всё-таки?.. Блондин моргнул несколько раз и отнял глаза от пола. Проскользнув взглядом мимо вешалок с одеждой, занятых чем-то студентов и бегающих туда-сюда выступающих он с досадой понял, что среди них не было знакомых лиц. Чан, Чанбин и Джисон перед расставанием сообщили ему, что выступают где-то в середине мероприятия. Не как его команда, которая оказалась в очереди от начала на третьем месте. — Ну почему нас поставили так рано? — донёсся до ушей знакомый голос, неожиданно разгладивший колышущую тело дрожь. Феликс резко повернул голову в ту сторону и увидел выходивших из гримёрки Хвана и Минхо. — Хватит ныть, — поморщился Минхо и размял шею. — Нет, ну это правда жестоко! — проскулил брюнет, нахмурившись. А Феликс понял, что не может перестать смотреть на него. Казалось бы, такая же чёрная рубашка и абсолютно идентичные брюки. Однако на брюнете они выглядели слишком… красиво. Настолько, что он почувствовал, как сдавило горло восхищённым вздохом. Хёнджин выглядел так же сексуально, как и в их первую встречу. Светлеющая в сумраке кожа завладевала всем вниманием, на чужие глаза падали непослушные пряди чёрных волос, которые брюнет то и дело сдувал. Он потянулся, и расстёгнутая на несколько пуговиц рубашка оголила ещё больше пространства для изучения. Если облизывание глазами можно было им назвать. Феликс шумно вздохнул и свёл руки на уровне паха, надеясь, что никто из людей вокруг не поймёт, как сильно он возбуждён. Он вздрогнул, когда Хёнджин вдруг встретился с его глазами и радостно улыбнулся. — Ликси! — парень ускорил шаг и через мгновение стоял прямо напротив с засунутыми в карманы руками. — П-привет, — слова давались с трудом, когда в голове гуляли картинки из всех снов с участием ничего не подозревающего Хвана. — Сильно нервничаешь? — обеспокоенно поинтересовался парень, наклонившись чуть вперёд. Одна часть Феликса облегчённо выдохнула, ведь Хёнджин расценил его замешательство по-своему. А другая захотела увеличить расстояние между ними раза в три, потому что становилось всё труднее скрывать своё состояние. — Немного, — тихо ответил блондин, с широко открытыми глазами рассматривая особенно прекрасное сегодня лицо. — Ничего страшного, — мягко улыбнулся Хёнджин и похлопал по плечу. Феликс чуть не вздрогнул ещё раз, когда парень не убрал руку сразу же, а оставил её тепло там. — Помнишь, я говорил тебе вчера, что стоит только начать, и всё встанет на свои места? — его проникновенный голос опустился на несколько октав, а пальцы на плече немного сжались. Феликсу сдавило дыхание, когда в сумраке чужих глаз он разглядел разгорающееся пламя. — Он прав, — вдруг сказал подошедший Минхо. Хёнджин прервал зрительный контакт и убрал руку обратно в карман. Феликс заметил, как на секунду его брови недовольно нахмурились. — Я уверен, что ты отлично справишься, — приободрил шатен и похлопал по спине, улыбаясь. — Спасибо, — выдохнул Феликс и благодарно улыбнулся в ответ. — Третья команда, ваш выход! Феликс последовал за ребятами к выходу на сцену. По ту сторону раздавался весёлый голос ведущей. Парень не мог разобрать слов, но был уверен, что объявляется их номер. Блондин прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Открыв веки, понял, что рядом стоит Хёнджин. Их взгляды поймали друг друга. Феликс понял, как много в человеке напротив силы и почувствовал, как её частью делятся с ним прямо сейчас. Пухлые губы брюнета растянулись в ухмылке. Он подмигнул перед тем, как сделать шаг на сцену за Минхо. А Феликс потянулся за ним, до сих пор чувствуя лёгкое прикосновение чужих пальцев на своих. Да, он точно справится, нужно только начать. Свет ослепил в первые мгновения, но он всё равно встал на своё место, слева от Минхо. Гробовая тишина. По залу эхом разносится плавная мелодия, и Феликс следует за ней. Сердце бьётся вместе с музыкой. Удар. Движение. Удар. Плавный полёт руки. Шаг, ещё шаг. Он знает, когда будут первые слова, ведь это его партия. И он уверен, что Хёнджин понимает, кому именно он их говорит. Открыты фальшивые глаза. Боль от полученной лжи. Хочется повернуть голову и встретиться с направленным в спину взглядом. Увидеть, чтобы убедиться в том, что брюнет смотрит только на него. Снова со мной Ты хочешь поиграть. Партия Минхо. Красивая и плавная, как и он сам. Феликс никогда этого не отрицал, поэтому его ничуть не удивили крики девушек из зала. Но не это было главным. А то, что остались мгновения до момента, когда его сердце пропустит несколько ударов. Хочешь безрассудно играть. Потому что Хёнджин сделал пару лёгких шагов вперёд, проскользнул мимо, окутав своим запахом с головы до ног. Так же, как делал это своими глазами, словами, мыслями о себе и безумными снами. Как… плохие красные розы, запах которых сводит с ума, обрывается дыхание. Правда ли, что он такой, каким его описывают, за красотой скрыты толстые и тёмные шипы? Точно ли ему всё равно? Если не уверен, то момент настал. Момент, когда Феликс понял, что увяз по уши. И пока тело двигалось само по себе, глаза следили за чужими движениями, уши впитывали мелодичный голос. Феликс не сможет забыть всё то, что было между ними, не сможет забыть эти недели, когда Хёнджин не отпускал ни на секунду. Не сможет забыть его. Глупо было это отрицать. Поиграй, малыш. Малыш, не пойми неправильно. Но осознание не прошло безболезненно, а неаккуратно вскрыло запечатанную часть души, в которую далёкое время назад были заключены самые постыдные мысли и желания. Правильны ли они? Имеют ли место быть? Чем всё это закончится? Не смей мне лгать. В ночь, принёсшую смысл Та самая ночь. Забытая, но имевшая смысл. Феликс тайно хотел, чтобы это было правдой. Ответ: можешь получить меня. Только ты можешь получить меня. Только он. Только Хван Хёнджин. Да, почувствуешь мою любовь, ла-ла-ла. Сейчас подойди и попробуй меня. Да, лучше берегись. Любовь? Нет, это была страсть. Берущая контроль над телом, разумом, желаниями. Поджигающая и сжигающая до тла. Сокращаю расстояние между нами. После краткого вздоха, мы соприкасаемся, это так. В сладком пространстве ускоряемся, ах. В сладком пространстве нагреваемся. Феликс знал, всегда знал, что Хёнджин чувствует то же самое. Тот огонь в глазах всегда был на дне той бездны, которая затягивала без возможности вернуться назад каждый раз. Хван никогда его не скрывал. Просто смотри на меня И они смотрели друг на друга, не отрываясь. Лёгкие разрывались на части от недостатка кислорода, или это заполошно билось сердце. Контроль над телом ускользал, ведь всё внимание уходило на те секунды выныривания из омута чужих глаз. Просто смотри на меня, малыш, день и ночь Феликс плавно поднял бёдра и повернул голову в сторону брюнета. Уголок чужих губ оголил белоснежные зубы в хищном оскале. Хёнджин выглядел как охотник, поймавший долгожданную добычу. Ведь Феликс именно так себя ощущал сейчас, добровольно попавшийся в чужую ловушку. Не делай меня плохим, меня плохим. Я зависим от тебя. И раз уж это произошло, то Феликс не станет больше обманывать себя. Он не может без Хёнджина. Не может больше это отрицать. И поэтому ни Хвану, ни себе не может дать закончить их отношения. После начала ты не можешь не быть моим.