Вне правил

— М-м-м… — перекатившись на другой бок и поелозив ногами по приятно прохладной простыне, Кавех сонно разлепил веки, осоловело уставившись прямо перед собой. Ещё не до конца проснувшийся мозг натужно обрабатывал полученные телом сведения об обстановке вокруг. Ноги снова пришли в движение, заскользив под мягким одеялом на всю доступную ширину, что привело парня в полнейшее замешательство. Это не было его узкой неудобной кроватью в тесной съёмной комнатке в жопе района. Кровать была огромна, приятно пахла чистотой и свежестью кондиционера, обнимала ломящее ноющей болью тело с такой уютной нежностью, что в ней хотелось умереть. Высунув одну ногу из своего комфортного кокона, Кавех задумчиво посмотрел на голую икру и колено, запоздало осознавая факт отсутствия штанов. Шестерёнки в похмельной голове с натужным скрипом приходили в движение. Стоп! Он не дома! Сев в постели, Кавех завертел головой, оглядываясь. Чужая спальня! Чужая постель! Бросив ошалелый взгляд на вторую половину двуспальной кровати и не заметив на ней следов постороннего присутствия, кроме своего собственного, он откинул одеяло, охнув. Кто-то раздел его до трусов, заботливо натянув свою футболку. Кто-то?.. Хайтам… Это футболка Хайтама?! Черт! Это кровать и комната Хайтама! Вскочив с кровати и тут же поморщившись от ударившей в виски боли, Кавех простонал, обхватив голову руками, словно это было способно помочь унять спазм. Взгляд случайно зацепился за стоявший на прикроватной тумбочке стакан с водой, а рядом с ним — предусмотрительно оставленную таблетку. Больше на тумбочке ничего не стояло, и Кавех логично расценил это как заботливый знак со стороны Хайтама. — Он знал, что я проснусь разбитым и с гудящей головой… — взяв таблетку, парень запил её водой, стыдливо ставя опустевший стакан обратно. «Черт, какая я свинья, как же стыдно! Что я вчера творил, как нажрался, что ему пришлось аж тащить меня к себе домой?!» Поискав глазами свою одежду и не обнаружив ее поблизости, Кавех сокрушенно вздохнул, оттягивая край футболки вниз. Ткань была приятной и хорошо тянулась, а ещё её цвет — он серый. Простое совпадение или Хайтам учёл даже это? Какое внимание к деталям или… К самому ночному гостю? Смутившись этой внезапной мысли, он направился на поиски чего-то, чем можно было бы прикрыть задницу. В идеале, конечно, своей одежды, но тут как повезёт. Приоткрыв дверь спальни, Кавех выглянул в пустой коридор и осторожно вышел из комнаты, все еще стараясь прикрывать пах краем футболки. «Найти Хайтама и… туалет… Нет! Туалет, а уж потом…» Аль-Хайтам, проснувшийся немногим раньше, сидел на диване, заменявшем ему кровать прошедшей ночью, и анализировал последние сутки. Механизмы в голове упрямо скрипели и не желали приходить в нормальное состояние, несмотря на количество употреблённого алкоголя и выпитый обезбол. Мысли сами собой переносились в недавние события. Осознав, что Кавех отключился на его плече, Аль-Хайтам не видел другого выхода, кроме как привести его к себе домой. Они знакомы второй день, чёрт возьми! Как они до такого дошли? Мужчина никогда не пускал никого в свою квартиру, даже своих немногочисленных друзей. Это было его место силы, его комфортный угол вдали от всего мира, где можно просто быть самим собой. А Кавеху, видимо, мало было ворваться в рабочую жизнь Аль-Хайтама, он хотел заполнить каждую деталь его существования. Офис, отдых, теперь ещё и дом. Настырный, наглый, … Хайтам вспоминал вопрос, прозвучавший от бесцеремонного стажёра ровно перед тем, как тот вырубился. «Задирал ли тебя кто-нибудь в детстве?» Тогда, в баре, у него не было времени даже подумать над ответом, но в такси мысли о ранних годах своей жизни заполнили голову мужчины. Голод, холод, книги, — всё, что он помнил из детства. Возможно, это классическая история «из грязи в князи», но Хайтам мог с уверенностью сказать: было плохо. Он всё время чувствовал себя слабым — в семье, в окружении сверстников, он чувствовал бессилие и боялся наступления каждого следующего дня. Спасение находилось лишь в книгах, пылившихся на полках старого отцовского кабинета. Классика, художественная проза, научные работы — всё, что попадало в руки маленького Хайтама, поглощалось им от корки до корки. Книги были лекарством для урчащего желудка, гудящей головы, сорванных коленок, синяков на щеке. Остальные аспекты детства, будучи не самыми приятными, со временем испарялись из воспоминаний Аль-Хайтама, оставляя после себя горчащий осадок. Возможно, если бы не обстоятельства, он бы выпил тот треклятый шот. Просто чтобы не чувствовать жгучий вкус жалости к ранней версии себя. По завершении долгой поездки почти протрезвевший мужчина справился с миссией «дотащить спящего Кавеха до квартиры» с завидной лёгкостью. Оставалась лишь завершающая часть. Поняв, что спать вместе было бы как минимум неуместно, Хайтам принял решение уложить стажёра на свою постель, предварительно стащив с него верхнюю одежду и сменив его рубашку, насквозь пропахшую баром, на собственную домашнюю футболку. Закинув все вещи в стирку, мужчина постелил себе на диване в гостиной и позаботился о том, чтобы на обеих тумбочках — и в зале, и в спальне, — стояла вода и лежали таблетки от головы. Предусмотрительность никогда его не подводила. Едва голова Хайтама коснулась подушки, он мгновенно уснул, напоследок думая что-то о взаимном доверии и ослепительной улыбке студента. Того самого студента, который сейчас неловко мялся в дверном проёме. Сонный, помятый, он выглядел немного нелепо в большой серой футболке, которая абсолютно ему не шла. Хайтам, всё ещё едва соображающий, осмотрел юношу, неосознанно задерживаясь взглядом на его бёдрах, почти не скрытых полами одежды. — Доброго утра. — Доброго, — вновь оттянув край футболки вниз в неудачной попытке скрыть свою наготу, Кавех пристыженно улыбнулся, — У т… у вас очень большая удобная кровать, господин Аль-Хайтам. Вчера я, похоже, перебрал. Прошу прощения, мне очень стыдно, правда. Помявшись в дверном проёме, юноша быстро пробежался глазами по комнате, ища что-то похожее на свои утерянные вещи, и, не обнаружив ничего подобного, вновь уставился на сидевшего напротив мужчину. Он хотел спросить Хайтама о многом, например, о событиях прошлой ночи, но в данный момент больше всего его интересовало направление в уборную и место сокрытия одежды. Сердце колотилось так сильно, что уханье крови отдавалось набатом в ушах, отрывисто приглушая собственный голос. Хайтам выглядел спокойно и так… По-домашнему? Он не производил впечатления человека, который прямо сейчас испытывает чувство гнева или недовольства. Хотя проанализировать истинные чувства мужчины было всегда довольно затруднительно. Практически совсем невозможно — несокрушимая броня выражения его лица не оставляла никаких шансов. Но Кавех всё равно опасался гнева босса. Так, на всякий случай. — Ничего, всякое бывает. — Хайтам выдавил из себя сонную полуулыбку, глядя на такого неловкого студента. Ситуация достойна одного из тех нелепых ситкомов, которые крутят по телевизору, однако мужчина вместо комичности происходящего ощущал какое-то подобие… Уюта? — Я постараюсь приготовить завтрак, как только приду в себя, хорошо? — О! — удивлённо округлив глаза, Кавех не сразу нашёлся, что ответить. Немая сцена вышла такой нелепой, будто Хайтам являлся божеством, которое не нуждалось в людской пище, но снизошло до готовки для простого смертного. — Было бы замечательно! А я… Пока пойду поищу свою одежду… Кстати, где она? Х-ха-х… Потоптавшись босыми ногами на месте, он наконец-то отпустил край несчастной футболки, заметно расслабляясь. Хайтам вовсе не злился, он намеревался приготовить завтрак на двоих, и Кавеху, честно, хотелось разрыдаться от счастья и ощущения комфорта. Прямо тут, стоя в трусах перед своим начальником, который вот так вот просто дарил ему сейчас то, чего у него никогда не было прежде. Глуповато улыбаясь от собственного тёплого чувства в груди, Кавех восхищённо поглядывал на Хайтама в ожидании дальнейших инструкций. — Я положил её в стирку ночью. Да. — будто вспомнив о чём-то, Хайтам резко поднялся с дивана, тут же хватаясь за висок. Всё расплылось в глазах, но лишь на мгновение. Тряхнув головой, мужчина пересёк гостиную и прошёл мимо Кавеха в коридор, сворачивая в ванную. Едва не сморозив что-то ужасно неуместное, типо «О, вы такая хозяюшка, господин Аль-Хайтам!», Кавех вовремя прикусил язык, молча последовав за мужчиной по коридору. — У вас так просторно! И стильно! Вы знаете толк в хороших вещах и интерьере… М-м-м, минимализм и комфорт, вот так! — он щебетал, следуя за Хайтамом хвостом, шлёпая босыми ногами по полу. — А я снимаю крошечную комнату, где помещаюсь сам и мой рабочий планшет! Кха-ха, но меня грозятся выселить даже оттуда, представляете! Пойду жить в метро, ха-ха! — Какой ужас. — пробормотал Хайтам себе под нос, выуживая из стиральной машины почти высохшие вещи, среди которых затерялись рубашка, брюки и носки Кавеха. Взяв свежевыстиранные вещи в охапку, Кавех растерянно прижал их к груди, ощущая ещё не до конца сошедшую влажность. — Они не просохли, — констатировал он очевидное, смиряясь с мыслью, что какое-то время ему ещё придется посветить трусами перед Хайтамом, которого, видимо, все устраивало, — Не люблю влажные вещи, сразу начинаю мёрзнуть, так что ваш завтрак я намерен попробовать в непрезентабельном виде, ха-ха! — Думаю, я переживу это. Но, если тебе некомфортно, могу дать свои штаны, однако они, скорее всего, будут тебе велики. Молча выдернув вещи из рук Кавеха, мужчина вышел обратно к гостиной, направляясь на лоджию, где располагалась сушилка для белья. — Ничего, я так похожу, чего вы там не видели, ха-ха… Хайтам вышел из ванной, оставив Кавеха одного. У него было время привести себя в более-менее опрятный вид перед тем, как сесть с гостеприимным хозяином за стол и разделить приготовленный им завтрак. Первым делом парень наконец-то облегчил проклинающий его всё это время мочевой пузырь. Затем, вымыв руки, он опёрся на раковину, приближая лицо к зеркалу и критично разглядывая следы не прошедшего даром алкогольного вечера. Раздражённо цокнув языком своему отражению, Кавех подставил ладони под струю ледяной воды и тщательно умылся. Дело за малым: нашарить на полочках ополаскиватель для полости рта, причесать пальцами волосы, распутав скатавшиеся за ночь колтуны вместе с заколками, сформировать что-то более аккуратное и готово! Закончив прихорашиваться, Кавех разгладил футболку, повернулся боком, удовлетворённо оценив свой торчащий из-под неё зад в облегающих брифах, и вышел за дверь. С кухни доносился аромат свежесваренного кофе — Аль-Хайтам терпеливо ждал, пока напиток поднимется в турке на плите, в то время как тостер занимался поджаркой ломтиков хлеба. На столе уже красовалось несколько баночек джема, пара бутыльков сиропа и тарелка с сырной и колбасной нарезкой. Ещё на подходе к кухне Кавех едва не обронил голодную слюну на пол, потянув носом воздух. Ароматы мгновенно возбуждали животный аппетит, а вид широкой спины Хайтама, обтянутой белой футболкой, добавлял к голоду не менее настырные ощущения иного характера. Шумно сглотнув, юноша с усилием оторвал взгляд от спины мужчины и перевёл его на обеденный стол. Подкравшись ближе, среди множества аппетитных целей он выбрал одну — колбасную нарезку, и уже потянулся к ней, намереваясь стянуть пару кусочков, пока Хайтам занят приготовлением напитка. — Дождись кофе. — не отрываясь от созерцания турки, отрезал мужчина, краем глаза увидев попытку кражи завтрака. — Неугомонный. — Да как ты видишь спиной! — возмущённо воскликнул Кавех, одергивая руку от вожделенной колбаски и тут же зажимая себе рот ладонью. — Простите… Просто проголодался, х-хах… — Это называется периферическое зрение. — пожал плечами начальник. — И да, пока ты у меня дома, забудь, пожалуйста, про официоз. Пока ты щеголяешь в трусах, а я готовлю нам завтрак, это «Вы» лишено всякого смысла. Обогнув стол, Кавех приблизился к Хайтаму, с любопытством поглядывая на булькающую турку, испускающую кофейный аромат. Потоптавшись рядом, стажёр хмыкнул, запрыгивая на кухонный островок и усаживаясь рядом, продолжая разглядывать сосредоточенное лицо мужчины напротив. Такой серьёзный и… красивый… — М-м-м, пахнет восхитительно! На эту фразу Аль-Хайтам не ответил, внезапно напрягшись: в голове воспоминаниями пролетели обрывки вчерашнего сна, где стажёр точно так же уселся на рабочий стол Хайтама, раздвигая ноги. С той единственной разницей, что сейчас Кавех сидел, опираясь руками на край тумбы между коленей, и с любопытством наблюдал за действиями босса, а не пытался залезть в его рот и штаны. «А что, если…» Стряхнув наваждение и заметив, что шапка кофе уже достаточно поднялась над туркой, Аль-Хайтам выключил плиту, берясь за ручку кофеварки и принимаясь разливать напиток по чашкам. — Вот и всё. А ты торопился. Хохотнув и наклоняясь ближе к чашкам, Кавех потянул носом ароматный пар, издавая восторженный полустон. Подняв на всё так же сосредоточенного Хайтама восхищённый взгляд, он пару секунд разглядывал его лишённое эмоций лицо. — Думаю, что этот горячий кофе будет самым вкусным за мою жизнь, — он подмигнул, обнажая хитрую улыбку, — Потому что сварен специально для меня не менее горячим начальником, — с этими словами он легко спрыгнул с тумбы и продефилировал, уже не стесняясь своих выглядывающих из-под футболки трусов, мимо мужчины к столу. Пару секунд Аль-Хайтам стоял с непроницаемым лицом, пытаясь уловить смысл фразы стажёра. С ним только что флиртовали? Ему сделали комплимент? Как на это вообще реагировать? И как реагировать на то, как перед глазами маячат ничем не прикрытые бедра Кавеха? «Он просто пошутил. Не надумывай». Отойдя от ступора, Хайтам наконец поставил кофе на стол и уселся, стараясь не смотреть лишний раз на юношу. — Приятного аппетита. — Приятного! Спасибо тебе за гостеприимство и заботу о таком разгильдяе, как я! — пододвинув к себе чашку и тарелку с теплыми тостами, Кавех принялся выкладывать на куске хлеба непростую композицию из колбасы и сыра, — Ведь ты мог бы оставить меня валяться у барной стойки, но! — он многозначительно указал на Хайтама куском колбасы, зажатым меж пальцев, а затем любовно водрузил его поверх какого-то только ему ведомого рисунка из сыра. — Ты не такой… Ты меня не бросил… Закончив работу над строительством идеального утреннего тоста, он удовлетворенно вздохнул, любуясь итогом своих стараний так, словно чего бы не коснулись его золотые руки — все становилось как минимум восхитительным, а как максимум… максимума не существовало, пока кто-то не замечал изъяна в идеале. Добавив в кофе сливки, Кавех чуть подул на всё ещё достаточно горячий кофе и сделал пару небольших глотков, довольно жмурясь. — Это называется базовым пониманием ответственности. Мне бы не хотелось, чтобы мой стажёр забросил свои проекты, не вернувшись с попойки на работу. — фыркнул Хайтам, намазывая на тост абрикосовый джем. Фактически, он не врал. Но это была только одна из причин. Кто его заставлял тащить Кавеха к себе домой, если можно было разбудить юношу и спросить адрес его проживания? Кто его заставлял заботиться о студенте? Не имея ни малейшего желания обдумывать причины своего поведения, Аль-Хайтам последовал примеру парня и принялся за завтрак. Оторвав от губ чашку и отставив ее в сторону, Кавех задумчиво улыбнулся. Добавленные в кофе сливки были жирными и давали тягучую пенку на поверхности, от чего на губе стажёра остался белёсый след после глотка из чашки, который он совершенно не ощутил, продолжив завтрак. — Получается, что твоё исключительное честолюбие в плане работы спасло меня от нелепой смерти в баре и выселения из съёмной комнаты, — откусив от тоста, он хмыкнул, загадочно улыбаясь своим мыслям, — Приползи я туда на рогах, хаха, это стало бы последней каплей в чаше терпения арендатора, не считая моего долга! Спасибо тебе, от души! Конечно, Кавех давно сделал все необходимые расчеты в своей голове, раскидав по полочкам действия и мотивы, казалось, совершенно непробиваемого босса. Версия Хайтама относительно него была стройной — не прикопаться, если бы не одна маленькая деталь… О которой мужчина почему-то предпочитал молчать и старательно её игнорировал. Подняв на него взгляд поддетых хитрецой глаз, Кавех перестал улыбаться, молча тщательно пережевывая тост. — Всегда пожалуйста. — пожал плечами Аль-Хайтам, продолжая жевать и пить кофе. «Я всё сделал правильно, поступил так, как должен был. Всё в порядке». В голове вдруг возник вопрос — что-то про аренду и стипендию, однако, подняв глаза, мужчина отвлёкся от мыслей на некое подобие «усов» стажёра. — У тебя сливки на губе остались. — пробормотал он, скрывая полуулыбку. Мгновенно смутившись небрежно брошенному замечанию, Кавех быстро провел языком по краю губ с одной стороны, надеясь, что вид у него в этот момент не сильно глупый. Он планировал очаровывать Хайтама, а не смешить. — Убрал? — невинный взгляд. — Не совсем. «Почему он выглядит мило, а не нелепо, как все в подобных случаях?» Снова лизнув губу, но с противоположной стороны, Кавех растерянно искал во взгляде мужчины одобрение. — Так? С тяжёлым вздохом Хайтам лишь протянул юноше салфетку. Он не хотел случайно оказаться в киношном клише, где главный герой пальцами убирает следы напитка с губ своего возлюбленного или же слизывает их. Однако мужчина признавал: было что-то в этот момент в Кавехе, что очаровывало и одновременно заставляло напрячься. Взяв из рук босса салфетку, парень быстро прижал её к губам, старательно отирая рот и сминая в комок. Эпизод получился до смешного нелепый, от чего щёки и кончик носа Кавеха даже слегка порозовели. Несмотря на все пережитое за время, проведённое с Хайтамом, он всё же стеснялся его и своего глупого поведения на чужой территории. — Кхм, сливки просто хорошие, х-ха, можно добавки кофе? — не дожидаясь ответа, он встал из-за стола, отходя с чашкой к плите и наклоняясь к турке. — Давай лучше я. — Аль-Хайтам встал, стараясь не смотреть на выпяченную задницу младшего. — Обожжёшься ещё, или кофе прольёшь. Оставь. Одну только вещь мужчина не просчитал: расстояния. Он подошёл слишком близко. Резко выдохнув и забыв вдохнуть, Кавех замер, ощущая присутствие мужчины сзади. Слишком близко. Слишком ощутимо! Продолжая сжимать в побелевших от натуги пальцах опустевшую чашку с молочно-белым ободком от сливок на дне, он опёрся свободной рукой о столешницу, пережидая приступ учащённого сердцебиения. Кавех молчал, весь превратившись в слух и оголенные рецепторы. Дыхание Хайтама, тепло его тела, запах, который Кавех, наверняка, сам себе выдумал и теперь жадно откусывал по кусочку, пытаясь сохранить в памяти. Он зажмурился, а секунды продолжали капать в жестоком слоу-мо. — Поставишь… Чашку? — осторожно протянул мужчина, делая полшага назад. «Нехорошо, это нехорошо» — орало сознание Аль-Хайтама от такой близости. Почти интимной, если бы не неловкость восприятия друг друга. Излишне резко опустив чашку на столешницу, вздрогнув от жалобного «звяк», расколовшего тишину, Кавех порывисто развернулся к Хайтаму, смотря прямо в глаза и безуспешно стараясь унять мелкую дрожь в собственных голых коленях. Он смотрел в глаза напротив испытующе, решаясь, споря с самим собой внутри ужасно тесной головы, где металось объятое противоречивыми эмоциями сознание. Это невозможно было выносить в одиночку. Грудную клетку распирало, по телу, онемевшему и бесконечно бессильному, блуждали волны жара. — Поцелуй меня. Сейчас. Или я уйду! Заберу документы! Уйду отсюда и из твоей фирмы! Уйду! Не вернусь! — выпалил он на одном дыхании, сам пребывая в ужасе от собственных слов. — Я… — Хайтам запнулся, глядя в глаза напротив, не зная, что сказать. Рациональная, бо‌льшая часть его сущности кричала о том, что они знакомы всего двое суток и пару часов, что это безрассудная просьба, а Кавех — лишь сгусток эмоций, которому необходимо объяснить понятие границ. Что с появлением стажёра в жизни всегда спокойного, рассудительного и логичного Аль-Хайтама началось проявляться слишком много хаоса и спонтанных решений. Но что-то внутри шептало: разве спонтанные решения — это плохо? Разве плохо слушать собственное сердце хотя бы иногда? Почему не может Хайтам, на протяжении всей жизни лишённый эмоциональной роскоши, наподобие окрыляющей влюбленности и дешёвых драм, просто совершить что-то незапланированное и абсолютно ему не свойственное? — А, к чёрту. Резко, словно боясь передумать, Хайтам подался вперёд, опуская ладони на щёки юноши и мягко, немного неловко и почти по-детски соприкасаясь с ним губами. Какие-то доли секунд до рокового решения мужчины Кавех блуждал затравленным взглядом по его лицу, пытаясь угадать, рассчитать что-то, понять, прежде чем метафорически выстрелить себе же в висок. И когда Хайтам подался вперёд, обхватывая большими ладонями его лицо, словно смыкая тяжёлые чёрные воды океана, топя маленькую одинокую лодку, Кавех понял, что больше не всплывёт на поверхность. Их губы встретились, и юноша, до самого конца не ожидавший поцелуя, тихо всхлипнул, неловко отвечая. Он сам горячечно требовал этого мгновение назад, а теперь осторожно касался чужих губ в наивном неверии, что всё это действительно происходит в реальности. Голова кружилась сильней, будто его увлекало водоворотом на самое дно, но ощущение поцелуя не давало потерять равновесие насовсем. Придвинувшись ближе, Кавех обнял руками широкие плечи мужчины, приподнимаясь на носки и упираясь бёдрами в столешницу. Губы Хайтама не казались грубыми, он был терпелив и последователен даже в поцелуе, не спеша и ничего не пытаясь доказать, позволяя Кавеху самому решать. И он решил, прижимаясь к груди мужчины сильней, целуя настойчивей. Эмоциональная буря, бушевавшая сотнями смерчей, вдруг сузилась до маленькой точки, дыхание стало ровнее, а желание понятнее. Кавех наслаждался этим поцелуем, гладил пальцами шею Хайтама, его плечи, линию челюсти. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Хотел умереть в этом мгновении. «Я безумец, я сошёл с ума, но я не могу перестать…» Чувствуя самоотдачу Кавеха, мужчина позволил себе отстраниться лишь когда в лёгких закончился воздух. Он не был любителем пыхтения на ухо партнёра во время поцелуя. Чёрт… Они действительно поцеловались? Губы Хайтама немного покалывали, и он усилием воли сдержал себя, чтобы не дотронуться. В голове была пугающая блаженная пустота, а перед глазами — разморённый юноша, словно вновь опьяневший от произошедшего. — Кхм… — Аль-Хайтам неловко прочистил горло, возвращаясь с небес на землю. А что он мог сказать? Хайтам отстранился, а вместе с ним постепенно рассеялся и морок похоти. Кавех тяжело дышал, смотря на мужчину хмельным слегка расфокусированным взглядом из-под полуприкрытых век, пытаясь ухватить хоть одну осознанную мысль в приятно пустой голове. Медленно облизнув покрасневшие припухшие губы, он расслабленно улыбнулся. — Я должен извиниться за это, кх-ха? — оттолкнувшись от столешницы, Кавех сделал шаг к мужчине, смелее заглядывая в его глаза. — Из нас двоих трезво мыслящим можно назвать только тебя, ты понимаешь, что происходит, Хайтам? — Я думаю, нам нужно сесть и поговорить. — Аль-Хайтам сделал шаг назад, галантно указывая рукой на стул, и, стоило Кавеху отойти, он налил в чашку юноши ещё порцию кофе и поставил на стол, усаживаясь следом. «С чего бы начать…» Шестерёнки в мозгах вращались с неистовой скоростью. Подтянув к себе чашку, Кавех молчал, не решаясь начать этот разговор. Он совершенно не думал, что у любого действия имеются последствия, которые нужно учитывать, прежде чем что-то делать. На самом деле это было его проблемой — чувства всегда впереди разума. Бросив осторожный взгляд на Хайтама, вновь занявшего своё место за столом напротив него, юноша нервно постучал пальцами по тёплым бокам чашки, а потом поднёс её к губам и сделал глоток чёрного кофе, не добавляя сливок. Поморщившись от непривычной горечи, совсем как предстоящий разговор, он вновь посмотрел на Хайтама. — Г-м-м, прости за моё поведение, я излишне подвержен сиюминутным эмоциям, хотя… В общем, мне правда это нужно было. — Во-первых, — сложив руки на груди, начал Хайтам. — Не извиняйся за свои желания, если они являются искренними. Во-вторых, думаю, стоит прояснить хотя бы то, как мы с тобой воспринимаем всё происходящее, чтобы прийти к выводу о том, что делать дальше. И, так как это была твоя просьба, я бы хотел сначала услышать твою позицию касательно… — он махнул рукой в сторону тумбочки, у которой они недавно стояли. — Вот этого всего. Как ты к этому пришёл? — Я… — шумно сглотнув остаточную горечь во рту, Кавех отвёл взгляд, что-то увлечённо разглядывая в пустом углу, — Не знаю, это всё сумбурно, я просто чувствую слишком много всего одновременно. Наверное, в тот момент просто чаша переполнилась и… И вот. Не знаю! Мне слишком хорошо с тобой, от тебя, я себя впервые за долгое время ощутил в безопасности, нужным ощутил! Шестерёнки Хайтама закрутились с удвоенной скоростью. «Импульсивное решение. Чёрт, он ещё такой ребёнок!» — Я тебя услышал. — кивнул мужчина, сосредоточенно глядя в центр столешницы. — Что же… Мне льстит, что рядом со мной ты всё это чувствуешь. Со своей стороны могу сказать, что для меня это всё в новинку, и, честно, меня немного пугает скорость, с которой развивается наше с тобой общение. Не могу сказать, что я против, но мне нужно время разобраться во всём, что я сейчас чувствую, потому что я просто… Не понимаю. — О… — с усилием оторвав взгляд от пустоты угла, Кавех посмотрел на Хайтама, — Да, я понимаю, спешка тут лишняя, хм… «Ты тут лишний со своими эмоциональными всплесками», — нашептывал мерзкий голосок в голове. — Ты… — снова тяжело сглотнув и переплетая между собой пальцы в попытке сдержать вновь накатывающие чувства, Кавех тихо добавил: — Думаю, что ты мне правда нравишься, как… Кхм, но это не помешает моей работе, если тебя это беспокоит! — Я рад, что ты разграничиваешь личную жизнь и работу. — уголком губ улыбнулся Хайтам, поднимая взгляд. — Но, согласись, нам обоим нужно время, чтобы удостовериться в собственных чувствах. У меня нет желания спустя две недели услышать от тебя, что я был лишь временным увлечением, потому что ты поддался эмоциям. Думаю, ты бы тоже не хотел услышать что-то подобное в свой адрес. Потухший было взгляд неожиданно засиял яркими искорками в восторженно расширившихся глазах. Кавех подался вперёд, смотря на своего невозмутимого босса как на ожившую вдруг скалу. — Ты сказал «чувствах»? То есть… Ты тоже что-то чувствуешь? В смысле, — он мотнул головой, хохотнув, — Это не было простой попыткой предотвратить мою истерику с твоей стороны? — Я же сказал, мне нужно разобраться. Ты как снег на голову, честное слово! — фыркнул Хайтам, тут же обратно принимая непроницаемое выражение лица. — Я понимаю, что импульсивные действия и немного необдуманные слова — это своеобразный способ сбежать от неприятной реальности, но у меня в жизни всё устроено по-другому. Мне нужно точно знать, что я делаю, почему, зачем и к каким последствиям это приведёт. У меня нет права броситься в омут с головой, поставив на кон всё, чем я живу. Да и желания нет, честно говоря. Для меня важна осознанность происходящего, понимаешь? — А что-то такое уже случалось? Тебя предали? — подперев ладонью щеку, Кавех с любопытством ожидал изливания души, очевидно, напрасно ожидал. — Меня вот не предавали, только обманывали, меня вообще часто обманывают. Но я всё равно доверяю людям. Не могу не доверять. Ты не такой, мне нравится, что ты совсем другой. Потянувшись за недоеденным тостом, он задумчиво откусил от него, тщательно жуя и ни на секунду больше не отводя пронзительного взгляда от лица Хайтама. — Мне просто нужно знать, что я контролирую каждую секунду своей жизни, окей? — устало выдохнул тот, потирая переносицу. Как этот блондин мог переключаться с начинающейся истерики на будничные темы? Потрясающая скорость передач. — Так вот, что я предлагаю… — убрав ладонь от лица, Аль-Хайтам сделал глоток кофе и вновь сложил руки на груди. — Мы можем продолжить узнавать друг друга. По чуть-чуть каждый день, без резких движений. Если у тебя есть другие варианты — я слушаю. — В прошлый раз я начал неправильно… Так какой же твой любимый цвет, Хайтам? — затолкав в рот оставшийся кусок тоста, юноша потянулся за следующим, занося свободную руку над джемами в сомнениях, какой же ему выбрать. «Почему тебе так важен контроль? Это напряжение, скованность, установки и прямолинейное следование им, расписания, будильники, предсказуемость во всем. Даже в мимике собственного лица, мыслях, чувствах, осанке, будто палку проглотил. Что тебя сделало таким, и почему меня это так привлекает в тебе?..» — промолчал Кавех, наконец, отдавая свой выбор баночке с пузатой вишней на этикетке. Хайтам глухо хмыкнул, понимая, что юноша своей фразой подчеркнул согласие с услышанной точкой зрения. «А он далеко не глуп…»

***

Кавех лежал в постели, своей постели, и мечтательно улыбался. Он уехал от Хайтама с чувством обретения чего-то важного. Того, что всегда крутилось где-то рядом, но он сам не замечал этого или не хотел замечать. Впускать в свою жизнь, в сердце, не считая себя достойным, имеющим право на чужую заботу, на чувства, проявляемые людьми лично к нему, как к человеку, а не исполнителю. Кавех лежал на своей постели, не раздевшись и не умыв лица. Собственный дом не ощущался таковым после того, как он познакомился с местом, которое обняло его за озябшие плечи, как истинный дом. Аль-Хайтам не разозлился за его выходку, не ощутил разочарования, которого, как Кавех искренне считал, только он и достоин. Разочарование — то, что он нёс для других людей, что бы ни делал и как бы ни старался сделать иначе, всё заканчивалось именно этим. Но Хайтам… — Он другой… — перевернувшись на бок и посмотрев в окно, где солнечные блики искрились в листве деревьев, он улыбнулся этому прекрасному во всех смыслах дню, — Я безнадёжно влюблен в него. «В ощущение его рядом. Его всего. Его дома вокруг себя, его голоса, энергии силы и спокойствия. Его губ…» Неосознанно коснувшись кончиками пальцев своего рта, Кавех глупо хохотнул, вспоминая свой возмутительный поступок. Он буквально заставил Хайтама поцеловать себя! Хотя… Если бы тот не испытывал никаких схожих чувств, то никогда бы не повелся на эту провокацию. Это не в характере человека, который контролирует каждый вздох в своем пространстве, каждую пылинку, что невидимо кружит в воздухе. Нет в компании никакой острой нужды в обыкновенном зелёном стажере, нет. Хайтам действительно чувствовал, и эти чувства оказались созвучны с чувствами Кавеха. Просто его истерика дала им толчок. «Ты снова нарушаешь правила, ха-ха…» Перевернувшись на живот, Кавех уткнулся носом в подушку и глухо прокричал, молотя ногами по матрасу. Он был счастлив. Он уже скучал по начальнику. «Интересно, он думает обо мне прямо сейчас?..» Хайтам думал. Казалось, мыслительный процесс в его голове не прекращается ни на секунду, но с момента появления Кавеха в его жизни думать приходилось гораздо больше. Почему всё закрутилось так быстро? Почему он согласился поехать в бар? Почему он согласился поцеловать этого парня? Слишком много вопросов, и даже тихая джазовая музыка, разливающаяся по опустевшей светлой квартире, не помогала найти ответы. Аль-Хайтам на протяжении долгих лет шел по чётко намеченному пути. Избавившись от оков собственного детства, он самостоятельно контролировал свою жизнь и всё, что его окружало. Дом, работа, достижение целей, спокойствие, никаких лишних людей рядом, никаких мешающих факторов и побочных эффектов. А Кавех ворвался в этот порядок ураганом, снося всё на своём пути. Сначала пошатнулось эмоциональное равновесие Хайтама, потом нарушился привычный распорядок, а теперь сломались стены вокруг сердца, которые выстраивались и крепчали в течение многих лет. Босиком наматывая круги по спальне, мужчина зарылся руками в волосы, закрывая глаза. В мыслях проносились воспоминания о поцелуе. Это было… Нет, не ошибкой. Он не жалел. И, как ни странно, даже не боялся. Возможно, это та часть паззла, которой ему не хватало, чтобы чувствовать себя живым.