Немного о Кощее

Говорят, Кощей девицу похитил. Говорят, помечена была она от рождения злой меткой, и судьба ей такая была уготована. Говорят, заперта она была в чертогах его подземных и никакой надежды не было. Ой и многие пытались пойти на бессмертного и освободить красавицу, да только каждый домой возвращался, и о битве ничего не говорил. Так пустили корни слухи о том, что девица в неволе по гроб томиться будет. Так поют гусляры да сказители, так поют колыбельные матери для детей непослушных, так поёт пастушок красной девице. Много зим прошло с тех пор, много лет, только дуб вековой помнит то время, только его листва шуршит, да правду сказывает. А что сказывает, что шуршит, то легко понять, лишь прислушаться нужно. Однажды в деревню за широкой рекой забрёл молодой воин. Был он израненный да избитый, шёл от избы к избе и искал ночлег. Да пришёл он со стороны Царства Кощеева, носил одежды неместные, и никто не хотел у себя его оставить. Всю деревню исходил, но не нашёл ночлега. А холод был жгучим. Это была та весенняя ночь, когда зима в последний раз напоминает о себе метелью. Остановился он перед последней избой, а постучать не решался. Руки, ноги оледенели, плащ затвердел на холоде, а каштановые волосы стали белыми от снега. Долго бы думал ещё, да увидела его в окне дочь кузнеца Светлана. Открыла дверь и спрашивает: - Что стоишь, да мёрзнешь? Проходи скорее, так и насмерть оледенеть недолго. Юноша застыл в нерешительности, а девица уговаривала: - Проходи, не бойся, у меня батюшка суровый, но добрый. Не прогонит, коли ты человек хороший. Чужеземец кивнул и ступил в избу. Да там и свалился в горячке. Много дней и ночей выхаживала его Светлана, уж снег весь почти с земли сошёл, когда он оправился. А выздоровев, пожелал отблагодарить доброго хозяина и дочку, стал на охоту ходить, всю деревню мясом снабжать. За то и перестали злобу на него таить в открытую. Не сразу, конечно, ну а что у людей быстро делается? Назвался новоявленный охотник именем чужеземным, деревенские переглянулись, да и решили прозвать его Иваном, а юноша и не против был. Однажды летом Светлана сушила да встряхивала старую одежду Ивана. Когда встряхивала она кафтан, из кармана выпал маленький жёлудь, да затерялся в траве. Тем же летом Иван со Светланой свадьбу сыграли, и муж стал ремеслу тестя учиться помимо охоты. Время шло, снова лето пришло в деревню, с ним и новый человек на свет вышел – родилась у счастливой пары дочь, да не обычная. Волос её был на два цвета поделён – вся голова каштановая, в батюшку, а часть прядей золотая, в матушку. И, несмотря на то, что для родителей этот ребёнок был самым прекрасным на свете, большая часть жителей приняло это за дурной знак. Не зря же чужеземец с тёмных земель пришёл. Ну да Ивану со Светланой никакого дела не было. Назвали девочку Яло. А во дворе меж тем появился дубовый росточек. Росла Яло любимой дочерью, да среди люда была как прокажённая. Вслух никто не сказывал, куда там, когда отец всю деревню кормит, да за глаза меж собой шептались, и детям своим не водиться с ребёнком таким советовали. Так и шаталась по деревне одна, когда родители заняты были. Дед же и не знал, что думать о своей внучке. С одной стороны, была она любимой дочерью его плоти и крови, с другой же – и впрямь дурной знак от рождения имела. Вдруг чужеземная кровь род сгубит? Вот и относился кузнец Никола к Яло ни тепло, ни холодно. Будто и нет её. А ежели и оставляли с ним девочку, то отстраниться старался. Минуло несколько лет девочка росла красивой и весёлой. Только друзей у неё не было. Однажды в один из солнечных дней Яло спросила родителей, почему дети все играют друг с дружкой, а её не берут. Матушка её тогда замялась, нахмурилась, как когда она на соседей злилась. Отец поджал губы и взгляд его был печален. - Завидуют они тебе, - начала было причитать Светлана. Однако жестом Иван её остановил и молвил: - Полно тебе, не в этом дело, - он опустился к дочери на одно колено и обнял её за плечи, - Яло, ты помнишь, что тебе матушка про Кощеево царство сказывала? Яло кивнула робко и обратилась в слух. - Люди бояться всего, что оттуда родом, и меня тоже. Коли не кормил бы я всю деревню, так и презирали бы меня во весь голос. А ты – дочь моя. А раз от меня родилась, так значит и в тебе есть кровь тёмных земель. Яло хотела было что-то сказать. Быть может сердца мысли выразить, быть может головы. Да только ком встал в горле, не давая и слова вымолвить. Если бы взрослой она была, быть может и сказала что-то, но она была маленьким ребёнком. И по щекам покатились слёзы. Долго она ещё плакала, да так и заснула. А в светлице тем временем до утра горела лучина. Утро грело землю, лучи солнечные разливались по комнате и освещали каждый её уголок. Яло проснулась, когда один из особенно ярких отблесков упал ей на глаза, красные от плача. Потянулась девочка, огляделась, да увидела рядом с собой тряпичного зайца. Да так ладно сшитого! Зверёк сразу приглянулся девочке, она и думать о вчерашней печали забыла. Схватив его, радостная, она побежала к матушке и крепко её обняла. Светлана вытерла руки о полотенце – она тогда готовила – и обняла дочь в ответ. - Ну вот, теперь у тебя друг есть, - ласково проговорила она. - Спасибо, матушка! Спасибо! – твердила Яло. - Ну, полно, тебе, полно… Яло, ты что? Неужто снова плачешь? Так и появился у девочки верный друг. Куда бы ни пошла она – заяц за ней: и гулять, и спать, и в поле волочилась за ней по земле игрушка. Однажды осенью матери с отцом, как и всегда, нужно было заготовить сено на зиму, да только в этот раз было обстоятельство одно непредвиденное. Яло, хоть и помочь не могла ещё, увязалась за ними – дед отказался за внучкой присматривать, мол, работы много. Сложили родители свои вещи и велели дочери рядом с ними сидеть, никуда не уходить. Та, конечно, согласилась, да и уселась с зайцем себе играть. Однако с каждым часом становилось всё жарче, и Яло всё сложнее было усидеть на месте. Он огляделась: под полуденным жарким солнцем работали мать с отцом, где-то вдалеке виднелись и другие жители деревни. Воздух раскалялся всё сильней, и не было уж мочи на свету. А ведь совсем рядом росли вековые дубы, и манили своей тенью. Так не сдержала слова девочка, и пошла прочь от места, где ей быть велено. Подойдя вплотную к лесу, заметила она чью-то тень. Незнакомец был высок, и не зоркому глазу видно было, что косы его были светлы, как подснежники, фигуру его облачал большой и тёмный кафтан, а на челе что-то сияло. Любопытно стало без меры, и Яло обратилась к нему: - Дяденька, а кто ты? Подошла к нему девочка ближе, и оказалось, что одежды его не пышные вовсе – рубаха цвета тёмной крови, да штаны, а чело украшала лишь обычная синяя лента. - Я ищу человека из мёртвого царства, - ответил он, - нет ли в вашей деревне такого? Дурного в словах его не было, но неспокойно стало сердцу. - А для чего тебе мой батюшка? Заметив страх детский, улыбнулся мужчина по-доброму и сорвал с земли невиданной красоты цветок, которого сразу Яло не приметила. - Повидаться хочу, я старый его знакомый. Девочка захлопала и приняла чудесный подарок. - Пойдём со мной, батюшка в поле. Устремил седовласый взгляд к стогам, где два силуэта с косами стояли и кивнул. Они прямиком через поле. Яло прыгала от радости и рассказывала о своей жизни. Впервые кто-то акромя родителей её слушал, да к тому же взрослый, не абы кто. Она сказывала и о радости, и о горе. - А потом… Матушка мне друга сшила, - девочка помахала зайчиком, - и он со мной всегда, - и звонкий смех её заполнил всё вокруг. Остановился тогда незнакомец и наклонился к ней. - Вижу, занят сегодня твой отец. Я в следующий раз зайду. А когда – ещё не знаю. В тот же миг раздался пронзительный крик со стороны стогов: - Яло! - То родители со всех ног бежали к дочери. Посмотрела она на них, а когда обернулась обратно, никого уже рядом не было. А отец с матерью… Что уж тут говорить, мать обрыдаться успела, отец за плечи схватил Яло и без конца спрашивал, всё ли в порядке с ней. А девочка всё сжимала в руке цветок, и никому отдавать его даже под угрозой не собиралась. С того случая Яло с собой в поле больше не брали. Хотел кузнец, а ли нет, да только тесть с дочерью настояли, что внучка с ним будет. Побурчал дед Никола, да смирился. Посадил он Яло в угол, а сам в кузницу ушёл. Первый день сидела смирно девочка. Сделал так Никола и на второй день, а сам. Яло и с места не сдвинулась, всё с зайцем играла. На трети день посадил кузнец её в угол, а сам чертить ограду будущую для городского заказа взялся. Тут лопнуло терпение детское, стала девочка по избе ходить. Через некоторое время, зацепился её взгляд за рисунки. Стала она дедушку упрашивать, чтоб и ей дал узор начертить. Долго противился кузнец, да плюнул и дал Яло бумагу и уголёк, а сам к работе вернулся. Чертил оградку, а на внучку то и дело поглядывал. Смотрит через час – другой, а у девочке на листке цветок расцветает. Небрежный больно, да живенький. Поначалу Никола смотрел молча. Да и не смотрел толком, а только поглядывал. Затем уже наблюдал вовсю, а ещё позже уже не сдержался: - Да ты твёрдой рукой веди, твёрдой. Тогда и выйдет ровнее. Не сразу поняла Яло, что к ней обращается дед, как-никак впервые ей сказал что-то, акромя приказа не мешаться. Повторил слова свои Никола, и девочка повторить попыталась то, что он сказал, но от волнения всё не выходило никак. Тогда кузнец взял детскую руку в свою, да вывел чёткую линию. Так Яло стала учиться рисовать. А кузнец учителем её сделался. Уж без надобности оставлял он у себя внучку, а после даже с собой в город возить, по делам и на праздники. День за днём работала девочку, да вскоре так наловчилась, что лучше всех в деревне стала. Пуще всего хороша она была в изображении людей, но и другое у неё выходило ладно. Но не только живописью интересовалась юная девица. Пробовала она себя во всём, что под руку подвернётся: училась у отца охоте и владению клинком, у матери ткать и прясть, но всего схватила только понемногу. В избе всегда всё было разбросано, если оставалась она на Яло, и про то все в деревне знали, а потому прослыла девица невестой нехозяйственной и ценилась лишь за приданное, которое сама заработала. В общем, немного было женихов для Яло, да и волосы её всех отпугивали, а тех немногих, кто решил «сжалиться» над девицей и себе её забрать, сама несостоявшаяся невеста за порог вышвыривала, да сковородкой огревала. Мать с отцом беспокоились, что дочь без опеки останется, даже пытались сами найти жениха ей из города. Да дедушка однажды стукнул по столу и сказал: - Полно вам рассусоливать. Она рукастая - не пропадёт. Так вопрос с женихом и закрыли. А Яло стали с собой в город возить, да торговле обучать. В один из дней, когда весна завладела землёй, в городе развернулась богатая ярмарка. Иван и Яло торговать отправились, а кузнец со Светланой в деревне остались - за домом приглядывать. - За дёшево не отдавай, - наставлял девицу отец, - а если с востока кто, называй повыше цену, у них торговаться принято. Яло внимательно слушала, кивала и запоминала наставления. - Калеб! – позвал кто-то из толпы. Отец повернулся на звук, передал дочери клинок, который держал до того в руках, и попросил приглядеть за лавкой, а сам отошёл. Не успела девица растеряться, как перед ней предстал чужеземец. Высокий и широкоплечий, в поношенном плаще и чем-то усталым во взгляде. Впечатление он внушал устрашающее – было в нём что-то змеиное. Однако Яло сразу приметила и то, что не из бедных он был - пояс из дорогой ткани, кольчуга с заклёпками, а на руке перстень из хорошей стали. Яло улыбнулась – жуткий он али нет, а денег заплатить может много, коли товар порекомендовать. - У нас лучшие клинки, - она подняла один и показательно взмахнула. Чужеземец поджал губы и покачал головой. Золотые волосы его еле колыхнулись. - Я ищу живописца Яло. Девица выпрямилась и подняла голову выше. - Тогда вы уже нашли его! - Вот как, - вкрадчиво спросил незнакомец, - и где же он? -Я он и есть! Осклабился тогда златовласый в улыбке, и мир замер, когда отец Яло вклинился между ними, обнажив клинок свой против чужеземца. - Отойди от неё, Седрик, коли меня ищешь. Хриплый смех рекой разлился по улице, и Яло подумала, что так смеются змеи. - А ты не меняешься, Калеб, - а ведь немало лет прошло, за то время нужно было либо поумнеть, либо сил набраться. Отец лишь сильней нахмурился, да меч выше поднял. - Пришёл за делом, а ли лясы точить? - процедил он. Седрик тихо цокнул. - Да ты и говорить как они начал. Калеб прислонил клинок к шее чужеземца, по бледной шее скатилась капля крови. - Ужели хочешь устроить бойню? Оглянись, глупец. Яло краем глаза заметила, как со всех сторон подходили люди в чёрных плащах. Схватила она отца за руку, да отвела меч его. Опомнился он тогда: - Тебе я нужен, так пойдём со мной. И снова змеиный смех растёкся по воздуху. - Ты мне уже давно не интересен, хоть и можешь пойти со мной, коли помереть хочешь, - опёрся он о прилавок, да продолжил, - сказано было, я ищу живописца Яло. Кто же знал, что это дочь твоя окажется? Седрик усмехнулся и взял в руки кинжал близлежавший. - Слышал ли ты, что наш царь новый дворец себе строит? Кощей пожелал, чтоб потолки его только лучшие расписывали, а здесь лишь об одном лучшем толкуют. На словах этих его тонкий и длинный палец с когтеподобным ногтем указал на Яло.