Немного о Кощее

Говорят, были смельчаки, что истосковавшись по родным, увезённым в Царство Мёртвое, шли с мечом на него. Говорят, с малых лет дети бою учились, лишь бы близких от Змея уберечь. Говорят, что не исцелить сердца тех, кто потерял любимых за воротами Кощеева Царства. Да не всё так просто, не всё безвозвратно. И если найдётся среди добрых молодцев тот, кто всем сердцем сражаться будет, кто испытания любые выдержит, тот вернётся оттуда с победой, тот вернёт всех похищенных, да оставленных. Но не было ещё на земле богатыря такого на свете. Так говорят. Только дуб вековой правду помнит, только листва его историю шепчет. В те времена, когда была Яло ещё ребёнком, жил в деревне за широкой рекой мальчик. Не примечателен лицом или силой, жил он как все дети: рос, учился ремеслу резчика у отца, да помогал матери за младшими приглядывать, дом охотника и кузнецовой дочки, по наказам родителей, за три версты обходил. Так и было до поры той, когда не встретил он девочку с волосами двух цветов и глазами, подобными летней траве. А звали от рождения мальчика Ярослав. То был осенний день, друг Ярослава - сын кожевника, Олежка, позвал его посмотреть на маленькую ведьму. Сказано - сделано, побежали мальчишки и вмиг оказались у дома кузнеца. Они спрятались за каштаном. На крыльце сидела девочка лет десяти. Золотые локоны блестели на солнце, а каштановая коса была перекинута через плечо. Опавшие на неё листья, которых, кажется, девочка и не замечала, делали косу похожей на древесную лозу. Зелёные глаза сосредоточенно смотрели на листок бумаги, а рука порхала над ним, крепко сжимая уголёк. Ярослав так и замер. Он не знал, что творится в душе его, да только решил, что с девочкой этой непременно познакомиться нужно. Олежка толкнул Ярослава в бок. - Гляди ка, - он кивнул в сторону девочки, - кузнец, видать, совсем из ума выжил, раз бумагу доверил. Переведет ведь всю, да разорит старика. Ярослав же будто и не слышал слов друга. - А кто она? - Чудной ты! Сказано же, на ведьму смотреть позвал. А то ты ихнюю семью за три версты обходишь. А дочка то у них забавная. Смотри! При словах этих поднял Олежка с земли каштан и ловко кинул в голову девчонки. Та мигом вскочила. Листья упали с косы, а в глазах засияла ярость. Образ Василисы Прекрасной рассеялся, осталась только рассерженная девочка. - Олежка! Опять ты?! - воскликнула она, - совсем страх потерял? Олежка покинул своё убежище и показал ей язык. - Ой, боюсь-боюсь! ведьма проклясть собирается! Уголёк, что был в её руках, ударился о доски и покатился по крыльцу. Девочка же в один прыжок оказалась рядом с Олежкой и сбила его с ног. - Ты видно забыл, кто мой батюшка, - процедила она. - Да чему может девка у воина научиться?! Олежка вскочил и дёрнул её за косу, за что тут же получил синяк. Ярослав, не выдержав, вышел из укрытия своего, не понимая толком для чего: то ли девочку защитить, то ли друга уберечь от побоев. Да ни того, ни другого не успел. Из дому вышел кузнец Никола. - А ну, что вы тут устроили? Остановилась драка мгновенно. - Яло ты по что ему фингал поставила? Ярослав тотчас запомнить решил. Видно, имя её - Яло. Девочка же нахмурилась и отвернулась. - - Неужто ему каштанами кидаться можно, а мне ему дать сдачи - нет? Кузнец окинул Олежку взглядом, и тот вздрогнул. - Да брешет она! Брешет! Это в ней кровь нечистая говорит. Яло же встала за спину дедушки и скорчила мальчишке такую рожу, что Ярослав прыснул от смеха. - Тебя же Олежкой звать, а? Отца твоего знаю, - на словах этих схватил кузнец мальчика за руку - тот убежать пытался, - а знаешь ли ты, почему родичи твои Яло не трогают? - Батьку её бояться, - бросил мальчик и , глянув на кузнеца, добавил, - и тебя тоже. - А ты? - Не боюсь! Ответ этот удивительным не был. Любой на деревне знал - у деда Николы рука не поднимется ударить отрока. Мал ещё. - А за отца своего, стало быть, тоже не боишься? - Он то при чём? - Да при том, дурья твоя башка, что он в ответе за тебя. И за поступки твои тоже. Бед натворил ты, а ответ передо мной держать будет он. Олежка побелел, и понял Ярослав, что друг его по-настоящему испугался. Стоило ослабить кузнецу хватку, как он умчался в сторону дома. Только пятки и сверкали. Повернулся тогда дед Никола к Ярославу. - Ты, небось, тоже набедокурить успел? - Нет. Я смотрел только. - Смотрел стало быть... - Пойдём, дедушка, - дернула кузнеца за рукав Яло, - он не сделал ничего. Лучше погляди, как я деревню нарисовала! Никола поднял лист, да пригляделся. Покачал головой, бурча что-то про сужение, да в дом зашёл. Яло за ним поспешила, да только остановил её мальчишеский голос. - Меня Ярославом звать, - промолвил он, смотря на девочку. Сказочный образ снова предстал перед ним. - Яло, - кивнула она и захлопнула за собой дверь. Домой мальчик вернулся сам не свой и молчал долго. Два дня к ряду он думал, а каждый раз как из дому выходил, ноги его к Яло приводили. Та кивала ему, и Ярослав отвечал тем же. На третий вечер третьего дня случилось вот что: Ярослав сидел на скамейке, да вырезал брату дудочку, мать качала люльку с дочкой и пряла, а отец отдыхал у печки, вытянув единственную ногу. - Я недавно к кузнецу ходил, - начал Ярослав, - инструменты принёс. Отец медленно кивнул в знак одобрения. - Там девочка была, которая Иванова дочка. Отец приподнял густые брови, обращая к сыну взгляд. Стружки с деревяшки в руках Ярослава полетели на пол быстрее. - Красивая она. И вроде обычная. Девочка как девочка. Скрип люльки замолк, да утихла тихая материнская колыбельная. Только руки продолжали прясть. Мать спросила: - А как же метка её в волосах? Не видал разве? То кровь чужеземная в ней говорит. - Только волос на двое поделён. Может, это и краше её делает, - пробубнил Ярослав. - А отец её знаешь кто? - Так ведь она сама не чужеземка. Здесь родилась, здесь выросла. - Не человек ведь её отец, стало быть, и девка - нелюдь. А коли в ней кровь чёрная проснётся? Ярослав сжал нож крепче, да посмотрел на матушку, как никогда до того не смел. - А может, в ней человеческого больше. На том мать вскочила, и выпало из рук её веретено, а дочь в люльке заплакала. Взяла женщина на руки дитя, и давай успокаивать, а на сына с ужасом поглядывала. Встал отец, оперевшись на палку, да перед Ярославом застыл. - Знаешь, где моя нога? – спросил он спокойным голосом. - Гниёт в земле Мёртвого царства, - тихо вымолвил мальчик. - Знаешь, кем был я? - Богатырём. Отец кивнул и сел рядом с сыном. - Они безжалостны, опасны. Может, девочка и человек, да всё равно житья не будет. Весь род её обречён из-за крови. А если она захочет уйти в Мёртвое Царство, как вырастет, одной из них станет? А ежели по наследству передаст своё проклятие? Любой шаг её во тьму принесёт и ей горя, и ближним её. Замерло мальчишеское сердце, и вырвались сами собой слова: - А если её защитит кто? И от тьмы, и от люда злого? - То чудом для неё станет. На том разговор и закончили. Вскоре младший брат вернулся с поля – коров пас, и семья вся за ужин принялась. Боле тему девочки с золотыми прядями в каштановых волосах не поднимал никто в этом доме. Да только Ярослав всё равно всегда ловил её взглядом. Будь то встреча на рынке в городе, аль случайное столкновение у леса. Так и шли годы. Яло стала мастером, уважение, равное батюшкиному получила. Мудрено ли – девица да зарабатывает. Да цену набивать себе не стесняется. За глаза наговаривать продолжали, но и не избегали больше. Как-никак она и помочь могла, и крыльцо расписать своим задёшево. А красота то всем нужна. Сам Ярослав и не знал, что же думать об этом. И рад за неё всем сердцем, и боль берёт – дать ей он ничего не может, а теперь и денег ей никаких не надобно. Как-то летней порой взял отец Ярослава с собой в город – над заказом работать. Городской барин в то время возводил себе терем. А как плотники работу свою окончили, пришло время резчиков, да маляров с живописцами. Сам Ярослав не любил и не ненавидел ремесло своё. Умеет что-то и славно. Не пропадёт, прокормится. Там же и Яло была. Что чудно было – в мужском платье. Подумал тогда Ярослав, что не к лицу ей это. Не будет сказочная царевна носить одежды рабочие. После рабочего дня долгого, подошёл Ярослав к ней втихую от отца. Яло же в момент тот чистила кисти. - Яло, от чего ж ты мужское носишь? Не видывал раньше, чтоб ты в таком работала. - А тебе какое дело? - Так рядом живём, не чужие. Усмехнулась девица и озорно на него посмотрела. - Так и на стремени ты раньше меня не видел. Кто же на высоту в сарафане лезет? Да и заглянуть кто может. Покраснел Ярослав. - Так не лезь туда. - А работать я как буду? Видно было, что лишь смешил девицу разговор, от чего у юноши камень в душе осел. - Не работай. - До меня слухи доходили, что умом ты обладаешь – ошиблись, видно. Да как же мне тогда на жизнь заработать? Сам подумай. До и не трогают меня нынче из-за того лишь, что я сама по себе. Ярослав смотрел на неё, вертел в стамеску в руках и не находил ответа. Было неправильное что-то в этом. И внезапно родился ответ: - Я! Я тебя и содержать буду, и защищу от бед любых. Так что работать тебе не к чему. Яло закончила чистить кисти и мигом собралась, чтобы уйти в места, рабочим на сон отведённые. На прощание она беззлобно бросила ему: - Спасибо тебе, да не стоит. Знаю я, как ты защищать умеешь! Ярослав так и остался стоять на месте. В тот день он всё решил. Как вернулись они с отцом домой, объявил Ярослав семье. Что поедет на обучение военное. Попросил знак опознавательный у отца, чтоб в дружину приняли, в которой сам он когда-то был, да принял его меч. Дивились домочадцы, мать отпускать первенца не хотела, да отец её успокоил. Всё равно в резчики юноша не годился, а силы ему не занимать. Хорошим воином станет. Так покинул Ярослав родной дом, много городов прошёл прежде, чем дошёл до заветного. Людей повидал, себя показал, а как в обучение вступил – новую жизнь увидел. В дружине дивились рвению юноши, усердию, послушанию. Спал он меньше всех и больше всех тренировался. Первая битва пришла неожиданно. Княже местный пошёл войной на соседа – дальнего родственника. Утверждал он, что земли те его по праву. Так дружина и отправилась воевать. Звенели мечи, гремели кольчуги, музыку эту подхватывала песнь раненых воинов. Ярослав метался в этом хоре, прибавляя в его разлады голоса вражеские. Да только страх и сомнения мешали пуще ран. Бой – не тренировка, и его пение пронизывает насквозь. Тяжёлый меч был замедлял в пылу битвы, когда старуха – смерть была совсем рядом. Кольчуга будто мешала ногам летать на боевом поле. Так думал юный воин, пока не примешался к разноголосию криком боли – копьё попало в бок, разбив кольчужные звенья. Пав на землю, Ярослав чуть не был растоптан, да вовремя нашёл в себе силы подняться, да сжать крепче отцовский меч. Разлилась боль по телу, а с ней вместе и ярость ударила в голову. Все битвы той войны были бы схожи с друг другом – хор, да звон железа, да только к концу, когда приближаться стала победа, в многоголосие появился солист. Его металл играл громче остальных, его ярость разливалась, заглушая всё вокруг. Он хотел жить, он хотел быть сильным. Так возмужал Ярослав в первых своих битвах, так признан он был дружинниками и своим князем. Юный воин провёл с ними ещё несколько лет, пока осенью не остановилась его дружина на привал у ветвистых кустов, листья которых уже запестрели. Залюбовался Ярослав невольно, и всплыл в его памяти давний образ – девочка на крыльце дома кузнеца. Мигом он оказался рядом с воеводой и попросил вольную. Посмотрел тот на Ярослава тяжёлым взглядом, да сказал, что свободен он будет лишь после этого похода. Нужен Ярослав своим товарищам. Долго ли, коротко ли шёл поход, да только весна опустилась на землю, когда вернулся юноша в родную деревню. Был вечер. Домой не забегая, сумы не снимая, побежал он к дому Яло. Колотил что мочи было. Дверь открыл отец её. - Не гневайся, Иван! – выпалил Ярослав с порога, - дозволь с Яло повидаться, я свататься пришел. Иван горько улыбнулся. Напугала улыбка эта Ярослава, не спросив, ворвался он в избу, да только девицы нигде не было. Он застыл посреди комнаты и затрясся. На шум выбежала Светлана, а завидев гостя безумного, подбежала к мужу. Поднял Ярослав на них полные боли и ужаса глаза. Два слова раздались в появившейся тишине: - Где она?