Немного о Кощее

Говорят, что не люди живут в Мёртвом царстве, а чудища диковенные да оборотни разные. А те из людей, кто добровольно жить там согласились, кто сами такой путь выбрали – те прокляты всеми, а разум их злом затуманен. Говорят, что нет радости в Мёртвом царстве, и не разносился никогда по нему звонкий смех, что Кощей – деспот безжалостный ненавидит радость, ибо не знал её сам никогда. Говорят, в темницах дворцовых томятся узники - то похищенные из сёл и деревень. Мастера да умельцы, которых под страхом смерти работать заставили, а затем и заперли, чтобы больше никакого чуда не сотворили. Правда это али нет – никто не знает. Да мало кто рассказать может о Мёртвом царстве, ибо мало смельчаков отправлялось туда, и ещё меньше возвращалось. Только дуб вековой правду помнит, только листва его историю шепчет. Ехала процессия вдоль широких улиц, и жители один за другим покидали дома свои, чтобы посмотреть поближе на мастеров и воинов чужеземных. Народ царства Мёртвого был больно причудлив – кто был выше на две головы человечьего роста и камнем покрыт, у кого кожа была синей, а у кого – зелёной. Были там и люди с когтями, подобными кошачьим, а были и те, кто в точности как обычный человек выглядят, а может людьми и были. Смотрела Яло на них, и не могла надивиться. Отродясь столько диковинного не было разом перед её глазами. Поначалу испугалась она, да не было недоброжелательности в жителях – одно лишь любопытство. Ребятня разношёрстная местная бежала за повозками и приставала к пешим, расспрашивала и пытала стащить мечи у тех, у кого они были. Один из мальчишек – тощий и курносый, подбежал к Яло. И так видно удивили его волосы её, что вопрос раньше вылетел, чем мысль появилась. - А ты ведьма, тётенька? Услышав обращение неуместное, девица надулась и пригрозила ребёнку: - Ясно дело, что ведьма! Видишь – волос меченый. И детей таких, как ты… Я готовлю на завтрак! – Ухмыльнулась она, да вытащила сковороду из-за пояса, - садись ка сюда, я тебя и без огня зажарю. Испугался мальчик, глаза его расширились – точно блюдца, и пустился он прочь. Только пятки сверкают. Яло звонко рассмеялась, а Седрик, ехавший рядом верхом, косо взглянул на неё. - Не знал, живописец, что у тебя и такие таланты имеются. Неужто ведьмовством промышляешь? Девица лишь фыркнула: - Больно надо. Да еслиб было такое умение, прогнала бы тебя в деревне ещё! Змей ухмыльнулся в ответ да поскакал вперёд процессии. Яло же в след ему язык показала, и, довольная собой, стала вокруг оглядываться – поглядеть, как спутники на местных смотрят. Кто боялся дико, да от ребятишек любопытных отмахивался, а они, видя страх, ещё пуще приставали, хватали за одежды. Яло прыснула в кулак, когда крепкий на вид юноша бегал от детей меж повозок, а под конец ловко запрыгнул в одну из них и спрятался за спинами сидящих в ней. Много кто тоже настороженно относился к местным, но страху не выказывал. Были и те, кто улыбались всякому встречному. То были люди, которые сами ехать согласились, кого и вербовать не нужно было – сами вызывались. Так или иначе, игнорировать жителей Мёртвого царства было невозможно. Так подъехала процессия эта ко дворцу, а навстречу ей уж слуги бежали, да разгружать повозки помогали. Всяк своим делом занялся, каждый засуетился. Спрыгнула Яло с места своего и хотела выскользнуть в город – осмотреться, да путь ей преградил Седрик. - Сейчас вам комнаты показывать будут, - заметил он, - потом любопытсвовать пойдёшь. Девица губы поджала, но пошла с остальным за провожатым. Здесь уж все разделились по делу своему: воинов в казармы направили, ремесленников – во дворы, где были для них дома приготовлены, а каменотёсов и фресчиков – во дворец. Яло только и успела, что помахать на прощанье мечнику – Илье и всем новым знакомцам. Вела гостей юная чернокудрая служка. Всю дорогу она оглядывалась, да посматривала на Яло, но не сказала ничего. Шли через залы, и широкие коридоры, воздух пропитан был запахом извёстки и каменной пыли. Такой родной и привычный, запах этот наполнил Яло уверенностью. Всё как всегда: помещение, заказ, работа, а где – дело уже второе. Как подумала об этом девица, так и легче на душе стало, принялась она осматриваться, да думать, где какая работа вестись будет. В некоторых помещениях уже начата была работа, и у потолка украшали стены розы, да узоры, непривычные Яло – заострённые и тонкие, местами походящие на кружево, но ощущавшиеся тяжелее. Она такого отродясь не видела, заворожила её острота и внушаемое величие. - Что, дивно? – усмехнулся знакомый уже резчик, которого звали Митрием. Он многозначительно поднял палец вверх, да сказал с видом важным, - Это, Яло, западный стиль! Девица поинтересовалась, где это Митрий такой узор видел. - Тык путешествовал по молодости, - только и пожал он плечами, - за моря мальчишкой ещё плавал – уму-разуму учиться. Вот и узнал, как подход мастеров тамошних отличается. Руки сжались, а сердце птицей запело. И она сможет такому научиться. Не за тремя морями, а здесь, в соседнем царстве! Да, не резать по камню, но написать в манере похожей у неё уж точно получится! Вошли мастера в главный зал, да застыли. В окна стекольщики цветное стекло ставили, и лестело оно, точно камень драгоценный. В одной из рам уже полностью из многих кусочков, точно мозаика, была составлена картина – большая чёрная роза. Стены этой залы только расписать и оставалось, работа резчиков была почти завершена, и несколько крепких мужиков завершали работу, стоя на высоких лесах. Звук долота поначалу был единственным, что раздавалось в зале, пока наконец не отошли от удивления мастера. Тут же поднялся галдёж, кто спрашивал о работе, кто восторгался. Митрий же быстро шепнул Яло. - Окошко то это витражом называется. В городах крупных и у нас такие бывают, но такой красоты не видал ещё. Девице только и оставалось, что согласно кивнуть. Помимо лепнины, колонн, витражей и разных рельефов над залом возвышался каменный трон, по форме своей напоминающий окна, уходящие вверх остриём. Явно стало, что лучших только для постройки да отделки дворца собирали. Иные и не смогли бы такое чудо сотворить. Хлопнула в ладоши служка, да так громко, что все разговоры прервались, и обратилась она к мастерам: - Резчики начнут поутру работу в прилегающих залах, здесь уже на днях работа другими закончена будет. Живописцы, - при словах этих посмотрела служка прямо на Яло,- начнут с этой залы, - она пошла дальше, а за ней толпой и мастера. Ближние комнаты были выданы живописцам. Просторные и с чистым стеклом в окнах, в них стояло по несколько кроватей. Чуть дальше разместили резчиков, вот, все, кроме Яло были расселены. Всем служка дала указание через час собраться у большой резной двери, мимо которой они успели пройти ещё на первом этаже. - А ты – дочь Калеба? – спросила служка, как они одни остались, да такая улыбка расцвела на лице её, что Яло не по себе стало. А ту это пуще рассмешило, - можешь не отвечать, итак вижу – черты его у тебя, да и Седрик мне всё рассказал. А волос, - служка приблизилась, чтоб рассмотреть поближе, - волос у тебя чудной вышел, как и сама ты. Как могла девица, что на вид самой Яло моложе, знать её отца? Однако пришел после удивление гнев, не слишком ли нагло ведут себя с ней? Рука потянулась к сковородке, которая так и висела за поясом. Не ударить, но пригрозить Яло собиралась, да тут же перехватили её руку. - Погоди, я же не зла тебе желаю! – воскликнула служка, - диво просто об ушедшем столь давно услышать, тем более чадо его встретить. - Я уж не дитя, - насупилась девица. - Конечно, конечно, - заверила чернокудрая, да отошла немного, пойдём со мной, время то не ждёт. Так пошли они дальше вдоль коридора. Нервировала неизвестность до боли, а потому Яло спросила: - А где же я жить то буду? Служка остановилась у небольшой двери. - А вот здесь. Других девиц для работы внутри дворца нет, акромя прислуги, так что жить со мной будешь. Яло оставалось лишь скрыть досаду, не шибко то эта девочка пришлась ей по душе, да делать нечего. Не будут же ей отдельную комнату выделять. - Меня Мирандой звать, - не унималась служка. - Яло, - представилась девица, да сама подумала, что имя то её девочка уже знает, тем более, если она с Седриком успела обмолвиться. Комната была на диво просторной и светлой. У противоположных стен по бокам от окна стояли две дубовые кровати, два стола и один большой шкаф. Побелены тщательно и пусты были стены, а пол каменный украшал, да утеплял ковёр. Напротив окна стоял очаг. - А зимой зябко будет, без печки то, - сказала Яло. - И не зябко с камином то, - откликнулась Миранда, - да и морозов здесь нет особо. - В комнате может и тепло, ежели затопить, а в остальных местах? А в залах? На то соседка новоявленная улыбнулась по-странному. - Увидишь, лучше самой тебе посмотреть. Когда Яло из сумы лоскутного зайца достала, Миранда прыснула. А девица никак не среагировала – чего ещё ожидать, и в деревне смеялись, что она в своих летах с зайцем везде таскается, да в поездки с собой берёт. И что же, на каждого такого обижаться? Не успела она все вещи разложить, все краски да инструменты, как пришло время спускаться в трапезную. По длинным коридорам они прошли к нужной двери, и оказались в просторном зале, уставленным длинными столами, вдоль которых на скамьях уже расположилось множество народу. - Яло! – окликнули девицу Митрий, который уж и сам место занял, и для Яло придержал. Та быстро кивнула Миранде, и побежала к резчику и остальным мастерам, с которыми успела сдружиться в пути. Кормили работников на удивление хорошо: стол был уставлен запеченными рябчиками, пирогами с мясом, через равные промежутки стояли большие горшки с щами. Помимо знакомых блюд удивили всех суп из лука, обилие винограда, рис, завёрнутый в листья винограда да мясо в меду. Из питья предлагались квас, вино и вода. После зачерствелого хлеба да похлёбок на скорую руку, яства казались настоящим даром, а обед был пиром для каждого в зале. - Ты не нарывайся главное, - наставлял Яло Митрий во время трапезы, - вам вскоре старшего выделят, из тех, кто уж давно здесь работает, из местных может, по опыту знаю. Яло фыркнула: - И сама знаю! Чай, не первый год работаю. -Да ты не закатывай глаза, не закатывай, я тебе помочь хочу. Девица выдохнула, но слушать продолжила. Как- никак, и впрямь помочь хочет Митрий. - Так вот, ты старшего слушай, характер не выказывай шибко. К тебе итак настороженно относиться будут, а тут ещё и характер мужицкий. Это я да другие к тебе привыкнуть успели, а местные то нет. Так что ты обожди хотя бы, пока своей не станешь. Не хотелось слушать наставления навязчивые, да ведь Митрий добра желает. - Не буду я поперёк слова лезть, коли дело говорить будут. А об остальном, Митрий, не переживай, я себя в обиду не дам! На то резчик ли головой покачал, да оставил тему эту. Наевшись досыта, живописцы собрались в мастерской, дорогу к которой вновь указала Миранда. Там их уже ждали двое местных мастеров. Как и говорил Митрий, их назвали старшими над остальными. Как и многие из Мёртвого царства, внешностью они были необычны: первый был нечеловечно высок, да больно худощав, глаза желтые, а кожа зелёная. Второй был схож с первым, только ниже, да кожа его синевой отливала. Подобных им уже видела Яло в городе. - Как видели вы, работа ужа начата, - молвил тот, что покрупнее, - вам всё расскажут и пояснят, подсобят, где смогут. Моё имя Харт, ко мне и к Гдару, - он указал на второго, - вы можете обращаться с вопросами, нас же вы слушаться должны беспрекословно. От вас требуется одно лишь – своё дело знать, да работать быстро. Срок дан до середины следующей весны. Тут меж людей ропот прошёлся, шутка ли, за год весь дворец облагородить. Его то и обойти то весь тяжко, что уж говорить о росписи. - Страшно? – усмехнулся Харт. Сложно было что сказать грозному чужеземцу. Для дворца были мастера на все руки собраны, а потому знал каждый, сколько времени на работу уйдёт. - По оплате вас не обидят, сколько сил приложите, столько и злата унесёте, - молвил Гдар. Золото – вот слово, ради которого и приехали многие в Мёртвое царство. Те, кто был по опытнее да мудрее, пошептались меж собой, посмотрели на своих подмастерий. И только мастера без помощников продолжали нервно переглядываться. Яло привыкла работать сама. В ученики ей не шли из-за возраста, да из-за того, что не гоже ремесло у бабы учиться. Девица не грустила. Работа всегда у неё споро шла: замешай краски, покрой грунтом, да пиши себе. Главное закончить до того, как грунт высохнет. Но ведь и не было у неё никогда заказа настолько большого. - Кроме того, - продолжил меньшой старшина, - те, что опытнее, должны будут обучать наших мастеров и их подмастерий. Они в свою очередь покажут вам свои техники. На словах этих приободрилась Яло. Хотят или нет, а по приказу и её учить придётся. Значит и роспись лучше станет. А ежели повезёт, и свои подмастерья у ней появятся. Завершено собрание было словами Гдара: - На утренней заре собирайтесь в тронном зале, - он обвёл всех грозным взглядом, - и помните, отлынивающих мы здесь не потерпим. В ночь сон к Яло никак не шёл. Слишком много всего нового навалилось на девицу всего за день. Мёртвое царство поражало богатством и населением, поражало и отношением к новым мастерам дружественным. А где же тогда та жестокость, о которой рассказывал батюшка? Неужто скрывают от приезжих? Непонятно. Хотелось пройти по столице, да самой посмотреть, что да как. К тому же грех на строения необычные не подивиться. Не в силах заснуть, Яло тихонько проскользнула из комнаты, стараясь не разбудить Миранду. Она тио пробралась в главный зал и окинула его взглядом. Пред возможностью такой дивной сердце трепетало: новая техника, новые возможности, просторное полотно для творчества. Вдруг послышалось ей – заскрипели дубовые двери с другой стороны залы. Яло думала было бежать, да не успела бы. Вошли двое. Первым увидела девица мужчину красоты неписанной: волосы длинные серебром отливают, сам высок и статен, одежды тяжёлые серебром расшиты, да багряными лентами обиты. Чело его украшала высокая корона. Сомнений не было – то сам царь Кощей. За каждым шагом его следовали цветы: вьющиеся розы цвета крови с их шипастыми лозами, крепкие тюльпаны, чарующий аконит да горькая полынь полынь, нежный цикорий да коварная блекота, высокие люпины. И расползались они по всей зале. Сердце предательски пропустила удары. За фигурой царской ступал Седрик. Не успела Яло за колонну зайти, как громкий и твёрдый голос молвил: - Стой. Кто ты какая и как смеешь тут находиться?! Девица опешила, да только страх лишь секунду её нрав сдерживал. - Мастер я! Живописец. И смею тут находится потому, что наняли меня, - она фыркнула, да уперла руки в бока, - стены осматриваю, работу грядущую представляю. - Ночью, в одной лишь рубашке? – Кощей обратился к Седрику, - интересных однако ты мастеров мне привёз. Змей как будто бы сжался и отступил на полшага. - Мой повелитель, это та девица, дочь Калеба, о которой я рассссказывал, - нервно облизал он губы языком змеиным и грозно посмотрел на Яло. Кощей отмахнулся: - Это я и без тебя понял. Что я не знаю про предателя этого? – устало он провел рукой по лицу, да кивнул Яло в стороны выхода, - ступай, и более не попадайся мне ночью, когда я дворец осмотреть решу. Яло хотело было ещё что-то сказать, да ухватил её кто-то за руку и прочь потянул. То была Миранда. - Прошу прощения, повелитель, - мельком крикнула она, пока Яло тащила. Девице оставалось лишь удивляться: откуда в такой девчонке столько силы? Она ведь и сама была не из слабых. Последним, что услышала она в зале, был царский голос: - А с тобой мы ещё разберёмся. Дверь комнаты захлопнулась, и Миранда грозно посмотрела на соседку: - Нормальные люди спят ночью. - Нормальным людям и блукать в ночи не запрещают, - возмутилась Яло, - а царь ваш такой… Грубый… - Молчи, - Миранда вскинула руку в запрещающем жесте, - молчи лучше. Поверь мне – услышит. Плюхнулась она на кровать, да сказала тихо: - Ходить то может и разрешено по дворцу, да не везде. И уж тем более с царём нельзя сталкиваться. Не любит он, когда его видит кто чужой. Яло искренне удивилась: - С чего бы это? Ликом пригож, голосом приятен, от чего же показаться другим не хочет? - Ты лучше проще бы что спросила, - пробубнила Миранда, - ложись спать лучше, ей богу. Утро вечера мудренее. Подивилась Яло, но послушалась. Вынула из вещей своих лист дубовый, да заснула, смотря на него и о доме думая. А в родную деревню тем временем вернулся юноша, что не был дома уже много лет.