Жизнь с истёкшим сроком годности

***

Капли, приятной горячности воды, мягко стекали по коже, словно смывая усталость, накопившуюся за последние дни тревог и бессонниц. Для меня всегда было особым ритуалом задержаться под душем дольше, чем того требовали простые гигиенические нужды: это позволяло успокоить мысли и вернуть чувство внутреннего равновесия. Здесь, за водяной завесой, все тревоги становились приглушёнными, а мысли наконец обретали ясность. В такие моменты казалось, что я вновь могу быть собой — без масок, без страхов, просто собой. На мгновение вспомнилось то почти позабытое состояние, когда я была спокойна и довольна жизнью. Почти сорок минут я наслаждалась этой негласной терапией, и лишь когда поняла, что готова вернуться выживанию, обернулась в мягкое полотенце и вышла из ванной. Настало время выбрать купальник. Дверцы шкафа открылись с лёгким скрипом, и передо мной раскинулся целый арсенал купальников всевозможных фасонов и расцветок: от смелых ярких бикини до элегантных закрытых моделей. Глядя на всё это, я вдруг поймала себя на мысли, что годы тренировок, к которым меня некогда подтолкнул бывший, всё же окупились: мне теперь, по сути, был доступен любой фасон. Я не смогла сдержать усмешку, вспомнив бывшего, того, кто когда-то превратил фитнес в религию для нас обоих. Вспомнив, как он часами пропадал в зале, а я умоляла его не доводить себя до состояния «торса стриптизёра». — Серьёзно? — с улыбкой дразнила я его, когда он, стоя перед зеркалом, вновь проверял рельеф своих мышц. — Скоро совсем перегнешь палку и начнёшь выступать на сцене. На что он, сияя фанатичным блеском в глазах хитро улыбался и, неизменно отвечал: — А разве тебе не нравится красивое тело? К тому же, я стараюсь для нас обоих! Я тогда закатывала глаза, но не могла не признать — в своих усилиях он был искренен. И, как бы я ни посмеивалась, именно он однажды вдохнул в меня любовь к движению. Тогда я просто хотела не отставать, а потом поняла — тело может быть благодарным за заботу. В итоге я остановилась на самом обыкновенном чёрном купальнике с небольшими металлическими элементами. Может в таком месте, как «идеальная утопия», стоило подобрать закрытый купальник, но мне любые закрытые купальники категорически не были нраву, в них я себя всегда чувствовала скованной, словно неуклюжий морской котик, пойманный в сеть.

***

Время текло лениво. Весь день я пробыла в номере, позволяя себе отдыхать в самых медитативных вариантах: читала книгу, оставленную предыдущим постояльцем номера, то снова пускала горячую воду, стояла под ней почти без движения и размышляла обо всех событиях, которые произошли за последние дни, то просто лежала на кровати, уставившись в потолок, пока за окнами не начала сгущаться синяя дымка вечера. И тогда я решила выбраться наружу. Оказалось, что около бассейна уже началась очередная вечеринка. — Вечер обещает быть громким, — пробормотала я себе под нос, прислушиваясь к шуму извне. Стоило мне войти в зону тусовки, как в нос ударил резкий запах смешавшихся парфюмов и алкоголя, а в уши — тяжёлый ритм, который я мысленно обозвала «чудовищным». Люди толпились вокруг, кто-то смеялся, кто-то кричал, а кто-то пытался энергично танцевать, размахивая наполовину полупустым стаканом. Мне не хотелось бросаться в этот водоворот веселья, поэтому я двинулась в сторону бара, осторожно прокладывая себе путь вдоль оживлённой массы разгорячённых незнакомцев, стараясь удержаться от непрошеных касаний. Мне хотелось просто немного постоять в стороне и понаблюдать за веселящейся толпой. Подойдя к барной стойке, я встретилась взглядом с барменом — парнем с заразительной улыбкой и искрящимся весельем в глазах. — Что-то лёгкое? — предложил он, увидев меня. — Попробуй наш новый коктейль. Безалкогольный, но, обещаю, взрыв вкуса обеспечен. — Почему бы и нет? — с лёгким кивком ответила я. Через пару минут я получила напиток цвета заката. Первый глоток принёс неожиданное удовольствие — яркая кислинка цитрусов встретилась с мягкой сладостью, оставляя на языке лёгкое покалывание. И в этом мгновении, среди шумного буйства вечеринки, я ощутила себя чуть более живой. Я отошла чуть в сторону, прислонилась к ограждению, чтобы лучше видеть неугомонные танцы, и постаралась оценить масштаб веселья. Музыка продолжала колотить по ушам тяжёлыми битами, а дискотечные стробоскопы слепили глаза яркими цветными вспышками и искрились в воде бассейна, дробясь на тысячи серебристых бликов. Толпа, казалось, была в полном восторге: кто-то танцевал, кто-то смеялся, кто-то размахивал коктейлями, едва не расплёскивая их на соседей по танцу. Проскользив взглядом сначала по веселым людям, беззаботно празднующим очередной день жизни, после по самому зданию отеля, который ещё недавно являлся одним из лучших комплексов в Токио, я подняла глаза наверх. Я очень часто любила вот так вот просто остановиться, буквально на минутку ставя внутренний диалог на паузу, и посмотреть на небо, не только тогда, когда с него что-то падает, а просто так. И после этого всегда появлялось приятное ощущение, которое невозможно описать словами. Несколько секунд я просто наблюдала за звёздами, прежде чем мой взгляд возвращаясь с небес на землю, задержался на крыше отеля, успев уловить одинокий силуэт в белом капюшоне. Чишия. Я почувствовала, как в груди поднимается волна любопытства: почему он сидит там один, посматривая на всю эту шумную жизнь снизу? Сегодня у нас обоих был насыщенный день полный новых открытий и тревожных мыслей, и я ощутила желание поговорить с ним, узнать, что у него на душе, и, возможно, найти общий язык. Не торопясь, я поднялась на крышу. Чишия сидел на самом ее краю, обхватив согнутую в колене ногу, а вторую свободно свесив вниз. Его взгляд был устремлен на царящее внизу веселье. Чишия слегка повернул голову, уловив моё присутствие, но не выдал никаких эмоций — не улыбнулся, не заговорил. — Здесь… воздух другой, да? — негромко спросила я, присаживаясь поодаль, чтобы не вторгаться в его личное пространство. — Чище, — ответил он без особого выражения. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным. Для него всё вокруг, похоже, не имело ни малейшего значения — ни полуразрушенная роскошь, ни потерявшие человеческий вид люди. Такое ощущение, будто он смотрел на всё сверху вниз, с прохладным, почти профессиональным интересом к происходящему, но без участия. Внешне он был полной противоположностью всему этому хаосу, и всё же… он был его частью. Между нами воцарилось молчание, которое Чишия вовсе не стремился нарушить. Он не пытался меня игнорировать, нет… Скорее, делал вид, что мое присутствие для него незначительно. Но я всё же поднялась к нему не просто так. — Прости за мою сегодняшнюю несдержанность, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, хотя в душе всё ещё бушевали противоречивые чувства. — Мое поведение, наверное, было слишком грубым. Чишия не сразу ответил. Секунду он смотрел куда-то за горизонт, а затем, едва заметно пожав плечами, отозвался равнодушным тоном: — Не бери в голову. Меня это не касается. — И всё-же… ты зачем-то меня сюда позвал. А я. наверное, не оправдала твоих ожиданий. — У меня не было ожиданий, — теперь он всё-таки посмотрел на меня, но его взгляд оставался таким же отстранённым, а на губах скользнула какая-то тень улыбки. Несмотря на то, что его голос звучал совершенно спокойно, я не до конца поверила ему, однако не стала настаивать на выяснении. Не было, так не было. Чишия неторопливо поднялся, словно ему стало скучно сидеть на месте, и легко облокотился на парапет. Я поднялась вслед за ним, ощущая как глаза сами собой цепляются за детали: на Чишии шорты с рисунком пальмовых листьев, а белоснежная толстовка накинута… черт возьми…прямо на голое тело. Плавным движением он скинул капюшон, позволив слабому ветру развевать серебристые пряди. Этот блондин выглядел настолько завораживающе, что я с трудом отвела глаза, стараясь не выдать свой интерес. Я едва заметно сглотнула. Он — близко. И в то же время — бесконечно далеко. В этот момент лунный свет мягко заиграл на его коже, отчего Чишия выглядел почти нереально, словно не принадлежал ни к одному миру полностью — как персонаж, вышедший из сна, или бог, равнодушно взирающий на мир смертных. Я не могла понять, почему так упрямо хотела прорваться сквозь его отчужденность. Что меня так влекло? Любопытство? Желание доказать, что он не так уж и неуязвим? Или это было что-то большее, что я пока боялась назвать? Мне хотелось узнать его чуть лучше, отыскать эмоции, которые были запрятаны где-то очень глубоко, но я желала не просто словесного общения, а соприкосновения с чем-то более глубоким, с чем-то личным. — Утром ты говорил о чувстве вины… И мне показалось, что ты знаешь его слишком хорошо, — робко начала я. — По какой причине ты испытывал его? — Был повод, — коротко и максимально неопределенно ответил Чишия. Его голос не дрогнул, но я заметила, будто какая-то тень некого, возможно, болезненного воспоминания, возникнув из глубин памяти, все же промелькнула на его лице. — Но это не важно, — добавил он после паузы. Я не люблю копаться в прошлом. Его тон стал жестче, словно он хотел поставить точку в этом вопросе, пока я не начала расспрашивать дальше. Я сразу поняла намек. Некоторые двери лучше не открывать — если хозяин их запер, значит на то есть свои причины. Поэтому я не стала настаивать на конкретном ответе. Проглотив свой интерес, снова опустила голову, наблюдая, как внизу под всполохами музыки и мерцающих огней очумелые пляжники продолжали сеять хаос. Повсюду мелькали только руки и ноги бесчисленных танцующих. Иногда слышались всплески воды, громкие ругательства и даже завязалась драка. Глядя на них, я не могла не задуматься: было ли это заложено в них изначально или это просто безысходность, доведённая до предела? — Скажи, а что ты думаешь об этих людях? — облокачиваясь на парапет, спросила я Чишию, пытаясь отвлечься от того факта, что под его толстовкой не было ничего, и каждое движение ткани обнажало часть его груди. — Люди? — хмыкнул он, приподняв бровь, и в этом жесте было что-то… почти снисходительное. — «Люди» — звучит слишком громко. Я вижу лишь стаю, запутавшуюся в собственных масках. Довольно-таки резкий тон блондина заставил меня вздрогнуть. — Я считаю, что они просто напуганы, — возразила я, стараясь быть объективной. — Поэтому они цепляются за единственное, что им осталось — за иллюзию свободы. Когда всё рушится, им ничего другого не остаётся кроме как утонуть в отчаянной попытке забыться и почувствовать, что ещё живы, чем смотреть страху в глаза. — Не думаю… — Чишия покачал головой. — Даже уверен, что и в их обычной жизни точно такое же шоу масок, за каждой из которых спрятаны страхи, безнадежность и бессмысленность человеческой жизни. Ничего необычного, — он пожал плечами. — Пошлость, наркотики и вечеринки — единственный способ сбежать от этой, вдруг обнаружившейся пропасти внутри каждого из них. У меня нет к ним сочувствия если ты об этом, — добавил Чишия холодно, и в его глазах промелькнуло что-то вроде скуки, — я просто понимаю их логику: они думают, что если уже ничего не исправить, то стоит хотя бы «повеселиться напоследок». А то, что за этим прячется трусость, от которой всё равно не убежать, их, видимо, не волнует. Я взглянула на Чишию: ветер лениво перебирал пряди его светлых волос, и это, пожалуй, была единственная деталь, которая выдавала, что он не статуя. В этом человеке было что-то пугающее: абсолютное спокойствие и холодная отстранённость, будто он начисто избавился от лишних эмоций. Но я понимала, что это не просто безразличие, а осознанный выбор держать мир на расстоянии вытянутой руки. Его слова, словно скальпель, вскрывали верхний слой яркой краски и добирались до серой сути происходящего, ударяя по больным точкам. Я стала чувствовать тревогу: все эти «маски», о которых он говорит, наверняка есть и на моём лице. Возможно, я сама точно так же прячусь за внешней показной смелостью, боясь признаться другим в своих слабостях. Ведь собственные слабые стороны становятся особенно неприятны, когда увидишь их в других и почувствуешь, как гадко обладать тем, что только что осмеял. Мне было стыдно признаться, но отчасти я даже завидовала всем этим веселящимся людям — потому что они хотя бы на миг умудрялись не думать о риске умереть. — Но… Они могут ошибаться…как и все мы. Это нормально для людей, разве нет? — сказала я, едва слышно, скорее себе, чем ему. — Нет, — покачал головой Чишии. — Ошибка — это случайность, А люди делают выбор, который им удобен. Каждый день. Раз за разом. Сначала это просто способ адаптироваться как ты говоришь, потом привычка, а потом… они уже не помнят, где заканчивается маска и начинается их настоящее лицо. Я продолжала смотреть вниз, чувствуя, как его замечания постепенно подтачивают мою уверенность. И несмотря на внутреннее сопротивление, я понимала: в его словах был смысл, от которого трудно отмахнуться. — Хорошо. Допустим, если мы все живём в масках, то какая у тебя? — задала я, внезапно возникший вопрос и повернулась, в надежде получить интересный ответ. Но Чишии уже не было рядом. Он исчез. Никаких удаляющихся шагов, ни шороха, никакого движения в полутьме — словно он никогда и не стоял на этом месте рядом со мной пару мгновений назад, а был лишь призраком, возникшим из моих мыслей. Лишь только ветер прохладно касался моих плеч, словно подчеркивая пустоту рядом.

***

«И как он так умудряется?» — спускаясь с лестницы, размышляла я, о, казалось бы, сверхъестественной способности Чишии растворяться в воздухе. Не укладывалось в голове, как ему удаётся возникать рядом совершенно бесшумно и исчезать так же внезапно. Без него оставаться на улице мне не хотелось, поэтому я поспешила вернуться внутрь отеля, который казался совсем опустевшим. Почти все «пляжники» сбились в огромную толпу у бассейна, развлекаясь на очередной шумной вечеринке. Именно в этот момент в голову пришла идея — безумная, рискованная, но манящая: пока все веселятся снаружи, увлечённые музыкой и выпивкой, воспользоваться моментом и обследовать помещения нежилой части отеля, и, прежде всего, конференц-зал, где Шляпник сегодня демонстрировал мне свою власть. Возможно, именно там мне удастся найти хотя бы часть ответов на мучающие вопросы о том, что еще скрывает это странное место — утопия под названием «Пляж». Впрочем, риск был слишком велик: если меня застанут за попыткой взлома, это, безусловно, может обернуться серьёзными проблемами. Но азарт внутри меня уже завёл мышцы, и ноги сами понесли меня в сторону конференц-зала. Мои шаги эхом отдавались от стены, когда я, проходя по просторному коридору краем глаза заметила неясную фигуру в белом, промелькнувшую между колоннами. Чишия? Сердце забилось чаще. Я остановилась, и осторожно прижалась к серо-бежевому холодному мрамору, стараясь дышать как можно тише. Притаившись за колонной, я высунула голову ровно настолько, чтобы наблюдать за ним, оставаясь в тени. Фигура в белой толстовке приблизилась к запертой двери конференц-зала, и с помощью какого-то хитроумного приспособления, явно не ключа, Чишия принялся ковыряться в замке, пытаясь его… взломать. Через несколько секунд Чишия добился своего и замок едва слышно щёлкнул. Окинув коридор быстрым взглядом, блондин исчез за дверью, тихо прикрывая ее за собой. «Похоже, он всерьёз что-то ищет здесь» — на мгновение даже мелькнула мысль зайти вслед за ним, но в итоге я решила дождаться когда Чишия выйдет, чтобы проследить дальше и попытаться узнать, что он задумал. Прошло уже несколько томительных минут, но Чишия все ещё не появлялся, заставляя меня нервничать. Тишина, казалось, давила со всех сторон, но именно в ней я вдруг услышала чужие шаги. Тяжёлые, размеренные, они приближались с каждой секундой. Я буквально застыла, почти перестав дышать, и быстро выглянула из-за колонны, едва не вскрикнув, а сердце провалилось куда-то в пятки — в сторону конференц-зала с мрачной миной шагал Нираги. Одной рукой он придерживал винтовку, а по его лицу стлалась тень раздражения и злобы. Я видела, как его глаза яростно щурятся, и понимала, что он сейчас мало что различает кроме объектов для агрессии. Меня бросило в холодный пот: Нираги с оружием — это последнее, что мне сейчас нужно. Да ещё и в двух шагах от двери, из-за которой в любой момент может выйти Чишия. Я на секунду представила, что будет, если он увидит Чишию, выходящего из конференц-зала. Кровавый сценарий вспыхнул в моём воображении слишком отчётливо: Нираги, не разбираясь, вскидывает винтовку — и дверь конференц-зала окрашивается гениальными мозгами блондина... Много времени на обдумывание развития дальнейших сценариев у меня не было, поэтому, полностью надеясь на свою фантазию и способности к импровизации, я сделала глубокий вдох и выбралась из укрытия. — Эй! Кто там шляется?! — Нираги мгновенно среагировал и рявкнул так, что у меня чуть не заложило уши. Резким движением он вскинул винтовку, нацелив ствол в мою сторону. Я подняла руки, демонстрируя полное отсутствие агрессии, и предстала перед ним, стараясь выглядеть напуганной «начинающей пляжницей», что в общем, являлось сущей правдой, и проглотив ком в горле, пробормотала: — Спокойно, это я… Извини, что напугала… — Ты?! Какого хрена ты тут делаешь?! — проорал Нираги, не опуская оружия. Его голос, многократно отражаясь от стен, звучал особенно зловеще. В широко раскрытых зрачках парня читалась нетерпимость к любому, кто посмеет вызвать у него подозрение. Он делает небольшой шаг вперед, и приподнимает бровь, ожидая ответа. Я пытаюсь храбриться и делаю вид испуганной дурочки. — Я… я просто заблудилась, — произнесла я. Придав лицу наивно-потерянный вид, я начала озираться по сторонам, будто сама не понимала, куда попала. — Впервые же здесь, вот и забрела не туда… — я нервно вздохнула, оглядываясь по сторонам, в надежде, что дверь конференц-зала вот-вот не откроется. — Заблудилась говоришь… — Нираги хитро сощурил глаза, приподняв губу в легкой гримасе недоверия. Его голос прозвучал резко и неприветливо, отдавая явным раздражением. — И куда же ты направлялась? В этой части отеля нет жилых номеров. Чего вынюхиваешь, а?! Я прочувствовала, как его подозрение вместе с нетерпением растут с каждой секундой. — Я задал вопрос! — нетерпеливо проорал Нираги, смотря на меня темными, почти черными, расширенными на всю окружность радужки, глазами. — Пыталась вернуться в свой номер, — как можно более правдоподобно я пожала плечами. — Я же сказал — в этой части отеля нет жилых номеров! — прорычал парень, свирепея прямо на глазах. — Я… сама не знаю как сюда зашла. Наверное, перебрала с алкоголем и перепутала корпуса, — оправдалась я, изображая полную потерянность в пространстве и начала оглядываться вокруг, будто в поисках выхода. К слову сказать, мне и пить не требовалось, чтобы зайти не в ту дверь. Нираги недоверчиво прищурился. — Да не выглядишь ты сильно выпившей, — протянул он, делая шаг вперед, заставляя меня непроизвольно отступить и упереться спиной в колонну. Он наклонился так близко так, что наши лица оказались на одном уровне. Я ощутила на себе его тяжёлое дыхание и запах перегара, смешанного с чем-то приторным. Судя по его покрасневшим глазам, их мутному блеску и отвлекающимся движениям, стало понятно, что Нираги недавно что-то курил — может, гашиш, может, травку, и теперь его обоняние, скорее всего, притупилось. Именно это, вероятно, и спасало меня от разоблачения: в нормальном состоянии он бы сразу понял, что в моём организме не было ни капли алкоголя. Нираги ткнулся лицом в мои волосы, окутывая меня гремучей смесью ароматов, которые за весь день слившись воедино чем-то напоминали, примерно запах дуриана. Он громко вдохнул, будто пытаясь уличить меня во лжи, но явно не мог понять, от кого исходит этот удушающий аромат. — Думаешь, я поверю, что у тебя всё поплыло в голове от пары стаканчиков? — процедил он наконец. — Мне правда много не надо, чтобы меня накрыло. Я и так уже долго брожу по коридорам пытаясь понять как выбраться, — проговорила я, осторожно пытаясь отстранить его голову от своих волос. Затаив дыхание, я ощутила, как его горячее, пропахшее алкоголем дыхание скользит по моей шее. Ситуация становилась всё опаснее: ещё чуть-чуть — и Чишия может выйти из-за двери; если Нираги его увидит, винтовка точно даст о себе знать. Время поджимало, каждая секунда промедления могла обернуться кровавой развязкой. — У меня правда голова кругом… — я заставила себя наигранно вздохнуть и отвернуться, делая вид, словно меня мутит от выпитого. — Не хочу никаких проблем, честно, — может проведешь меня обратно в жилой корпус, а? Мне бы до постели добраться поскорее… Стоило мне произнести эту фразу, как рот Нираги расплылся в неприятной похабной ухмылке. Слово «постель», похоже, запустило в его воображении ненужные ассоциации, словно я только что сказала магическое заклинание со скрытым подтекстом. — До постели, значит, хочешь, чтобы я тебя проводил… — пройдясь пирсингом по нижней губе, повторил Нираги. Его голос прозвучал так вязко, будто он готов рассматривать моё предложение слишком буквально. Тьфу, что за черт меня дернул ляпнуть слово «постель». Но уже было поздно отказываться от своей неудачной реплики. Если я буду медлить, то он продолжит допрос, а Чишия рискует выйти из конференц-зала в самый неподходящий момент. Мне оставалось только подыграть этому черноволосому хаму. — П-проводи меня до номера, пожалуйста — я коротко кивнула, неуверенно улыбнувшись, стараясь не добавить лишних намёков, усугубляющих ситуацию. Хотелось верить, что этот отвлекающий манёвр сработает. Мне оставалось лишь молиться, чтобы Чишия оставался за дверью до тех пор, пока я не утащу этого парня куда-нибудь подальше от этого места. Упрашивать Нираги совсем не пришлось. Достаточно было пересечься с ним взглядом, чтобы понять: он как минимум воодушевлен мыслью об «эскорт-услугах» и моей неожиданной решимостью. Прежде чем я успела хоть на миг засомневаться, он уже крепко ухватился за моё запястье, намереваясь не упустить столь «удачно» подвернувшуюся жертву, опасаясь, что я передумаю и попытаюсь сбежать. От резкой хватки я слегка поморщилась, но промолчала. Так, волоча меня за собой, Нираги двинулся в сторону жилого корпуса, а я украдкой бросила взгляд на массивную дверь конференц-зала, за которой оставался Чишия, в надежде, что он успеет сделать всё, что задумал. Как только мы вышли из коридора, беспокойство за Чишию исчезло, но внутри забурлила другая тревога: «Что делать с Нираги, чьи намерения отчётливо считывались по его хищному взгляду и напряжённому телу?» — На каком этаже твой номер? — глядя на меня похотливым взглядом, вопрошал парень. Мысли запаниковали. Я сглотнула лихорадочно соображая, как выбраться из этой ситуации, в которую я так опрометчиво влезла, однако в голове не возникло ни одной правдоподобной отговорки. Лгать Нираги вряд ли стоило — по его поведению было видно: он не тот, кого можно легко провести. — На пятом… Нираги потащил меня к лифту. Я бы предпочла пойти по лестнице, чтобы выиграть лишнее время, но жёсткий рывок в сторону ясно дал понять: перечить ему не имело смысла. Он втолкнул меня в лифт, и двери еще не успели закрыться, как он уже прижал меня к стене, заставляя почувствовать его напряженное тело. Его руки заскользили по моим бокам и спине, спускаясь ниже, сминая ткань купальника. Лифт всё двигался, циферки на тусклом табло менялись слишком медленно, словно нарочно растягивая эти мучительные мгновения. Не прошло и пары секунд, как он жадно впился в мои губы, с нетерпеливой настойчивосью проталкивая свой язык. В этом поцелуе не было ни капли нежности — лишь собственническая агрессия. Голова пошла кругом, и я уже не понимала, то ли это действие лифта, скользящего вверх, так действует на вестибулярный аппарат, то ли меня на самом деле так сносит от его доминирующей энергии. Когда двери лифта спасительно открылись и я, буквально, вывалилась в коридор, мое предательское тело горело вплоть до ушей. Но Нираги не собирался снижать накал страсти. — Где твой номер? — отрывисто шипел он, продолжая лезть языком мне в лицо. Он даже не пытался скрыть своё возбуждение и это пугало меня сильнее всего. Я медлила, обдумывая варианты отступления. Привести Нираги к себе в номер, означало только лишь одно, и мой здравый смысл твердил мне о том, что делать этого не стоит ни в коем случае. — Только не говори, что ты вдруг забыла номер своей комнаты, — проскрежетал Нираги, выкручивая мне руку. Его мощный хват вокруг запястья заставил меня вскрикнуть и болезненно скорчиться. — Ну? Скоро я тебе покажу от чего на самом деле должна кричать девушка. — Пятьсот четвёртая… — сдалась я. Спасение пришло внезапно. Из-за поворота коридора вдруг появилась Куина. Она неспеша шла прямо к нам, лениво перекидывая во в рту свою фейковую сигарету. В руках она держала кепку. Моё сердце радостно екнуло, и я отчаянно замахала свободной рукой. — Привет, Куина! — позвала я её, стараясь скрыть панику и дрожь в голосе. — О, я как раз к тебе шла, — сказала она, бросив беглый взгляд на нашу странную позу. — Ты куда-то уходишь? — Нет! — выпалила я слишком быстро, опасаясь, что она может уйти. — Наоборот, я только пришла. Я… я немного заблудилась. И… Нираги любезно согласился меня… проводить…э-э… до номера, — проговорила я, делая неопределенный жест в его сторону. — Любезно, да? — переспросила Куина, насмешливо приподняв бровь. — Блять, да пошли вы к чёрту! — сквозь зубы выругался Нираги, бросив на Куину, полный раздражения и злобы, взгляд. По всему было видно, что её появление сорвало ему планы. Он с размаху ударил кулаком по стене, прямо над моей головой. Я пискнула от неожиданности, а Куина лишь скептически сжала губы, ничуть не показывая страха. Нираги резко разжал пальцы, отпуская моё истерзанное запястье. Смачно сплюнув себе под ноги, он развернулся и быстро зашагал прочь по коридору, сотрясая воздух гулкими шагами. Мы молча смотрели ему вслед, пока он не свернул за угол и не исчез из виду. — Ну и как тебя угораздило в первый же день влипнуть в историю с Нираги? — тихо спросила Куина, подходя ко мне ближе и внимательно осматривая меня, словно ища синяки. Я не хотела рассказывать ей о своих истинных причинах, связанных с Чишией и моей слежкой за ним, поэтому решила придерживаться полуправды: — Заблудилась… А тут подвернулся он. Ну и… проводил, — я попыталась улыбнуться, но глаза у меня, наверняка, выдавали всё, что я чувствовала. — Запомни, — негромко сказала Куина, неодобрительно качая головой. — Нираги ничего не делает «просто так». Это не тот человек, от которого можно ожидать бескорыстной помощи. Так, что имей ввиду Когда он приходит «на помощь» — лучше держаться подальше. Я опустила взгляд, смущённо проводя рукой по растрёпанным волосам. — Он к тебе уже приставал, да? — спросила она, пристально разглядывая моё пылающее лицо. — Чуть-чуть, — призналась я, и жар с новой силой разлился на моих щеках, когля я вспомнила его руки и это нахальное прикосновение. Куина вздохнула и протянула мне кепку: — Вот, хотела тебе отдать. Знаешь, твои светлые волосы сразу бросаются в глаза, а здесь лучше не привлекать к себе лишнего внимания. — Спасибо большое, — отозвалась я принимая головной убор. — Может зайдёшь ко мне? — спросила я ее, открывая дверь. — Не могу, прости, я только на минутку забежала и дальше иду к Чишии. Он еще днем попросил, чтобы я вечером к нему заглянула. Говорит, у него есть какая-то идея, хотел со мной посоветоваться. Я к нему уже заглядывала полчаса назад, но не застала.Пойду проверю, может уже вернулся. — Поняла… Думаю он уже вернулся, — кивнула я. — Ещё раз спасибо за заботу и за то, что пришла очень вовремя. — Думаю, Нираги сегодня уже не вернётся, но… — Куина на мгновение нахмурилась. — но на всякий случай на ночь подопри дверь чем-нибудь тяжёлым. Мало ли. Осторожность не помешает. — Поняла. Спасибо ещё раз,. — Не за что. Спокойной ночи. Завтра увидимся! — махнула она мне на прощание. Я проследила взглядом за Куиной, пока та не исчезла за поворотом, после чего осторожно вошла в свой номер. Там было тихо и темно: задернутые шторы пропускали лишь немного неонового света с улицы, а кондиционер мягко гудел где-то над потолком. Я машинально щёлкнула выключателем, зажгла небольшую лампу у кровати, и жёлтый свет залил комнату уютным теплом. Вспомнив совет Куины, сразу придвинула тяжёлое кресло поближе к двери. Хоть это и выглядело абсурдно, но ощущение защищённости возросло. Быстро проведя все привычные вечерние ритуалы, я нырнула в постель и укутавшись в мягкое одеяло, которое приятно обволокло уставшее тело, попыталась расслабиться. Но в мыслях покоя не было. Перед глазами всё еще вставала сцена в лифте, этот монстроподобный напор Нираги, его возбуждённое тело, прижимающееся ко моему, поцелуй, вызвавший мурашки и моя собственная, дурацкая реакция — эта неведомая мне самой смесь паники и странного влечения. «Что со мной не так?» — мысленно вопрошала я, глядя в потолок. Но ещё сильнее и ярче в воображении вспыхивал образ другого человека: Чишии, чьи повадки вводили меня в беспокойное смятение. Я прекрасно понимала, что он явно что-то задумал, причём далеко не безобидное. Его молчаливая улыбка, хитрый прищур, холодноватое спокойствие — всё это сводило меня с ума, продолжая будоражить все мое сознание. С самого первого дня нашего знакомства это странное существо выворачивало мой разум наизнанку. Не успела я заметить, как усталость взяла верх и сквозь дремоту мне начал мерещиться образ Чишии: его красивое лицо в обрамлении серебристых волос, которые слегка шевелил ветер, губы изогнутые в ленивой дразнящей улыбке, его коричневые глаза, которые в свете луны отдавали гипнотическим блеском. Я делаю шаг и протягиваю руку, и в следующий миг расстегиваю молнию на белоснежной толстовке, обнажая его крепкую грудь… Четко ощущая растущий ритм своего сердца, мне уже не терпелось прикоснуться к его коже. Ещё немного и… Внезапно, вокруг моих запястий, словно стальными наручниками, сомкнулись прохладные пальцы. После этого я почувствовала легкий нажим ладони, и через секунду мир вокруг перевернулся, а состояние полной невесомости накрыло моё тело… Я видела безмятежное, непроницаемое лицо Чишии, смотрящего на то, как я стремительно летела вниз, падая с немыслимой высоты. Мои губы невольно шевельнулись в последнем отчаянном шепоте — тихом вопросе, который не давал мне покоя, с того самого момента, как я встретила его: «Кто же ты, Чишия Шунтаро?»