Красную Волгу тянуло к юго-востоку

Кама привалилась к крылу бумера, задрала руку, рассматривая чуть облупившийся маникюр, размяла затёкшую шею. Пожарский опаздывал. Как обычно. Неужели опять нашел дела поважнее? Как на него это похоже. Она переступила на месте, мельком, скорее по привычке, нежели по необходимости, окинула взглядом периметр. Старые гаражи, мусор, битое стекло и какой-то ржавый лом совершенно не облагораживали местность. Даже тонкий, едва проклюнувшийся у стен зданий газон не спасал от унылой и, откровенно говоря, угнетающей картины. Кама покачала головой, осмотрела крыши и, не найдя ничего подозрительного, прислушалась. Лабиринт из приземистых зданий на удивление хорошо глушил шум извне, оставляя на откуп Зилант только шепотки приехавших вместе с ней шестерок, да вечернюю перекличку ворон. Приземистые шкафоподобные мужики, выделенные ей в услужение и, по словам начбеза группы, прошедшие Афган, обсуждали вышедший недавно мультик про волков. — Р-романтики, — хмыкнула Кама, задумчиво накручивая прядь волос на палец, — девушек хоть водили? Или сами? То, что водить детей эти двое не могли, Каме было ясно как день. Во-первых возраст, с учетом войны не тот, а во-вторых, Газиз — ее начальник службы безопасности, в бодигарды семейных брал только по особым случаям. Работа это была опасная и текучесть на ней высокая. Хорошие специалисты, те, что и от шальной пули прикроют, и в нужное место отведут, и отстреляются хорошо, ценились очень высоко, но недолго. Прошлые провожатые Камалии закончились после одного из рейдов, поломав позвоночник при спуске — кубарем — с лестницы и истекши кровью от разрыва бедренной артерии. Прослужили они без малого полгода и Камалии даже было немного жаль расставаться с привычными лицами. Впрочем, лица новые ей тоже симпатизировали. Тот, что был повыше, кажется, Ильдар, улыбнулся без стеснения, показывая очаровательную ямочку на подбородке, переступил обутыми в тяжелые башмаки ногами и ответил, пропуская в голос ленцы и насмешки: — Какие нам девушки, Ханым? Нас боятся все. Кама улыбнулась тоже. Ну хоть знают, как правильно к начальству обращаться. И не роботы, как те, что были до последних. Те вообще два отморозка — башкир и немец. Злые как суки, нелюдимые и неуловимо мерзкие. Хорошо, что сдохли быстро — не пришлось даже Газиза просить о замене. — Будете хорошо работать, — сказала она, наклонив голову. — Будут. Второй — Алмаз? — тоже разулыбался, открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, но вдруг напрягся и замер. Кама тоже прислушалась. Ну да. Шорох колес и рокот мотора. Наконец-то. В проем между приземистыми сторожевыми будками завернула черная в сумерках машина. А за ней еще, и еще. Все лакированные, моднявые, впрочем, явно с фальшивыми номерами. Почти целый картель — ха! А Пожарский не мелочился. Неужели перенял у нее привычку ездить на разборки всем каганом? Как там? Муж и жена — одна сатана? Ах, так они ведь больше не женаты, точно. Шестерки подобрались, стирая с лиц всякое выражение, но Зилант только растянула губы шире. На повыходивший из машин народ она едва ли обратила внимание, хотя посмотреть было на что: рожи у мужиков наглые, руки в карманах. За пистолетами тянутся, за ножами. Сразу понятно — не на добрый диалог настроены. Единственный кто отличался — Святослав. Он вышел с водительского первой въехавшей машины и встал, опираясь на распахнутую дверцу. Всё такой же, как и был: отстранённый, задумчивый и чужой. Прошедшая война залегла на его лице глубокой морщиной между бровей, а тяжелое время сделало взгляд колючим и холодным. Одежда на нем, как обычно, не была ни яркой, ни красивой — застиранный, невнятного цвета, свитер, темные джинсы с потёртостями на карманах, черные ботинки, все еще приличные, но, откровенно говоря, уже на грани. Единственная, на Камин придирчивый взгляд, стоящая вещь — чёрная кожаная куртка, наверняка прячущая под собой огнестрел, — сидела на нем хорошо. Может чуть великовато в плечах, хотя точно сказать было сложно: Пожарский ссутулил спину, портя пропорции. Он посмотрел на неё по-волчьи исподлобья, обвёл взглядом приезжих и, что-то прикинув, выжидающе перегнал зубочистку из одного уголка рта в другой. — Чем обязаны? — спросил он, когда все его люди замерли в напряженном ожидании. По сути обычный тихий вопрос. Но из уст нынешнего Свята он прозвучал с оттенком угрозы. Кама оторвалась от крыла, выпрямила спину, демонстрируя в вырезе расстёгнутой олимпийки глубокое декольте, и качнула головой подобравшимся бодигардам. Звякнули на ушах сережки, перестукиваясь между собой, заскрипел гравий под модными, зарубежного производства, кедами. — Селем, Святослав Юрьевич, — поздоровалась она негромко. Слух у Пожарского всегда был хорошим, и Кама не видела смысла повышать тон с самого начала, тем более что смысл всего мероприятия был в переговорах и выходить на конфликт было бы контрпродуктивно. Хотя, чего таить, очень хотелось. Неприступная отстраненная фигура бывшего мужа вызывала у Камалии слабое, но непрерывное чувство изжоги и зуда. Неутихающее с самой их последней ссоры желание выцарапать ему глаза заклокотало в глотке, но Камалия сглотнула его, загоняя куда подальше. Нельзя. Не время. Не место. Не обстоятельства. — Мне нужно с тобой поговорить, — продолжила она, безбоязненно подходя к машине, около которой стоял Пожарский. На его напрягшихся людей она не обратила внимания — ну что они ей сделают? Убьют? Ох, очень, ха-ха, страшно. Кто-то совсем рядом заворчал недовольно, сплюнул, звучно харкнув. Послышались смешки и шепотки, мол, ха, бабу на переговоры отправили, ха, ну она тут пиздой, конечно, наработает. — О, разумеется, деловых вопросах, — дополнила Камалия тоже усмехаясь. Навернуть бы кишки этих долбаебов на раскаленный прут, да провернуть пару раз. Интересно, как тогда они заговорят? За спиной завозились охранники, вынимая оружие в ответ, наверное, на негостеприимных хозяев, но Кама не отвела взгляда от темных глаз Пожарского, выискивая в них любой намек на выражение, но Святослав выдержал, смотря на нее также в упор и не сдвигаясь с места. Его люди заметно занервничали. Начали мяться с ноги на ногу, чувствуя, что деловые переговоры могут кончиться скверно. Иронично, ведь они наверняка сами точили зуб на пришлых с востока и сами желали начать конфликт. Камалия не сомневалась, что именно они грохнули одного из ее людей не так давно, создав повод для этой встречи. Чего, спрашивается, рожи кривят? Пожарский побарабанил перебитыми пальцами по стеклу машины и лениво махнул кистью, мол валяй, рассказывай зачем пришла. Повелительный, наглый жест цепанул гордость, но Кама не позволила себе поморщится. Она не ожидала теплого приема, вовсе нет, но и от такого — нахально-хамского — отношения не ждала тоже. Надо было быстрее кончать с этой, во всех смыслах неприятной, встречей. — Ты убил моего человека, — сказала она твердо и спокойно. Юлить и играть с Пожарским ни смысла, ни интереса не было: истукан истуканом, что с ним не делай, так зачем же разоряться? — Мне плевать, что он подставился, — продолжила, — мне интересны его деньги и сеть. Мои люди узнали: пропажа его активов не твоих рук дело. И не твоих… Подчинённых. Так что встаёт вопрос о третьем лишнем в наших с тобой отношениях. Она зло хмыкнула. Люди — мусор, конечно, но иногда, когда они толковые и имеют возможности, хм, слушать о других организациях и слышать, что там происходит, это… Приятно. Тонкий намек — пусть Пожарский не думает, что он в безопасности, что он может просто так вывести ее из игры, скинув её человечка. Ха. Приперся как варвар — мускулы, ножи, стволы… Как примитивно и как, на самом деле, предсказуемо. Она достаточно насмотрелись на войны, чтобы не бояться прямых столкновений. Впрочем, сейчас было нужно не это. Она задумчиво потерла подбородок, чуть прикрыла глаза, продолжая: — Так что я здесь для того, чтобы узнать, кто это и куда он дел мои деньги. Тебе выгодно мне помочь, Пожарский. У тебя почистится город, у меня вернутся кровные. Как думаешь? Святослав от неё отвернулся, недовольно цокнул языком, проводя им по зубам. — Хорошо стелешь, — выдал он наконец, совершенно не скрывая скепсиса и показывая всем своим видом, что предложение его не интересует. — Но и я не вчера родился. На серьёзных щах предлагаешь мне сдать какого-то бабана с моей территории, чтобы ты имела долю? Парни рядом с Пожарским иронично гоготнули. Те, что были подальше, перешептывались между собой про «алюру» и тех, у кого роток узковат для таких запросов. Свят повернулся к ним, коротко бросив взгляд, и весельчаки притихли. Ха, грозный какой. — Можешь у «человека» поинтересоваться. Не запрещаю. — Он кивнул стоявшему у багажника бугаю в спортивном костюме. Тот без лишних слов откинул крышку, извлёкая свернутое в ковёр тело, и бросил к машине Камалии. Её люди недовольно заворчали, передернув затворы, а Свят продолжил спокойным ровным голосом: — Барахло твоё мне не впёрлось. Кама посмотрела на тело и поджала губы. Ковер было жалко. Красивый, наверное, был. На затихших шестрок за своей спиной она внимание не обратила, подняв взгляд на мужчину. Если смотреть объективно, без претензий на личные чувства, то даже сейчас, будучи уставшим и откровенно недружелюбным, он был, пожалуй, что симпатичным. Волосы, позорно остриженные в Союзе, отросли и заплелись в хвост, показывая сильную шею. Куртка теперь облегла широкие плечи и обрисовала крепкую грудь. Ничего так. — Как хочешь, — пожала она плечами. Глядя на деланно небрежное поведение Пожарского стало понятно, что смысла дальше разговаривать нет, а на дешевые угрозы или оскорбления она размениваться не хотела. Да и толку бы было в этом? Почуявший вкус свободы, вернувший себе имя и волю Пожарский, ни за что бы не захочет снова попадать в её «кабалу», хоть ты пеплом у его ног расстелись, да хоть дуло к виску приставь. Стоило бы подумать об этом раньше. — Значит сама найду, — сказала и повернулась к бывшему мужу спиной, не боясь удара. Нужно было уезжать. Дело, конечно, не выгорело, но не её вина в том. Пускай главари между собой разбираются, лично Камалия больше с Пожарским общаться не хотела. Тоже ей тут — суровый весь такой, холодный, отстраненный, говорит через зубы, будто это она его обидела, а не наоборот. Кто, в конце концов, развод предложил, а? Она глубоко вздохнула и подняла голову, всматриваясь в небо над гаражами. Было красиво. Широко, просторно, прямо как дома. Мелкие, свёрнутые в клубочки, облака разошлись по темному небу, будто кусочки пуха по полотну. Тут и там блёкло мерцали ранние звезды. — Нинде каер кюк, — сказала она, ни к кому не обращаясь. Полезла в карман за сигаретами и замерла, почувствовав недоброе. Что-то было не так. Не с неудавшейся стрелкой. Не с Пожарским. Что-то… На соседней крыше блеснуло металлом и Кама, наученная войной, тут же грохнулась на землю, пропуская автоматную очередь мимо себя. Загрохотало сразу из нескольких стволов — все сверху — закричали и забегали люди, кто-то протяжно завыл, загремели пистолетные выстрелы. Кама перекатилась по земле, уткнувшись боком в чьи-то ноги, зашипела, когда отстреленная обойма ударила ее по скуле. — Ах не вперлось, — зарычала она, поднимая взгляд на прячущегося за дверью автомобиля Пожарского. Он сидел, уперевшись в корпус машины, кажется ожидая, когда выстрелы стихнут и нападавшие начнут перезаряжать. — Кутакбаш! — зарычала она, пластом вжимаясь в асфальтную крошку. Да чтобы она! Да еще раз! К этому придурку, который даже место подготовить не может!.. К материализовавшемуся рядом Пожарскому она оказалась не готова. — В тачку дуй! Реще! У твоего корыта один хер колёсам пизда, — перекрикивая автоматную очередь, рявкнул он. и развернулся из укрытия, чтобы снять ближайшего стрелка с крыши. Теперь он прикрывал Зилант, давая ей время уйти в одну из его машин. Она воспользовалась предоставленной возможностью и кинулась к указанной машине. Пальба, впрочем, не стихала. Пуля ни Свята, ни её бы не убила, но точно бы заставила испытать боль и замедлила. Запрыгнув в машину Кама, обернулась на Пожарского и пораженно хмыкнула. Тот, почти как герой боевиков, прикрывался от шальных снарядов валявшимся до того на земле трупом в ковре. Ну хоть на что-то этот жмур сгодился. Шестерки Святослава, отстреливаясь, стали тоже разбегаться по машинам. С собой они прихватили и бодигардов Камалии. Ну и хорошо. С места нужно было уезжать и побыстрее, и разбираться кому и куда лезть времени не было. Нападавшие явно не на дурачка сунулись и скоро могло подъехать подкрепление. Заскочив в машину и отбросив труп, Святослав ударил по газам, резко выворачивая руль и выезжая на дорогу. Бахнуло последней очередью, закряхтели колодки. — Цела? — сухо и быстро бросил он, не отвлекаясь от дороги. Гаражи быстро закончились, являя Камалии подсвеченную желтым разбитую дорогу. Кама, конечно, не пристегнутая, на первом же крутом повороте гулко стукнулась головой о боковое стекло. Она зашипела, прикусив язык. Потом проморгалась, сглотнула горькую слюну и утёрла влажное из-под носа. Сука, да что ж за невезение такое-то, а? — Цела, — кивнула ровно, проходя языком по зубам. Все были на месте и не один не шатался. Большая удача. — Кто это был? На длинную, покрытую пылью и грязью, руку Пожарского между своих ног, — ах, просто в бардачок за Винстоном, — она чуть улыбнулась и полезла за своими, — импортными, конечно, — сигаретами. Пачка Мальборо смялась, кое-где прорвавшись, но сохранила содержимое в целости. А по зажигалке, пластиковой и хлипкой, пошла длинная подозрительная трещина. Впрочем газ, кажется, выбираться наружу не собирался и Кама прикурила. — Не ебу, — ёмко ответил Свят, тоже поджигая свою сигаретину. Кама присмотрелась и хмыкнула. Стальная Зиппо. То есть понты Пожарский все же ценил. Ну надо же… — Но по твою душу заявились, — продолжил он, проводя автомобиль через колдобины и ямы. — Мои просто рядом оказались. Вот как. Забавно даже. Я не я и жопа не моя, да? А не везет ли её дорогой товарищ Пожарский к себе в подвал? Ну, мало ли. А то всё очень удобно вышло: и нападение, и засада, и никто, вроде не ранен серьезно. Она открыла форточку, выдувая завихрения дыма и крепко призадумалась. Может ли Пожарский её подставить? Может. Он засранец хитрый, хоть и выглядит исключительно человеком мирным. Стоит вспомнить только, как он Сашу в имперские времена морочил. Почти что злобный гений. Другой вопрос — зачем? Месть? Мелко. Деловая выгода? Тут без главарей дело никуда не пойдет, а её мальчики на такой понт не ведутся. Деньги стрясти? Глупости какие. Кабы Свят сейчас богаче Камалии не был, с его верфями и заводами. Выходит и в правду случайность. Адреналин потихоньку покидал организм, насылая сонливость и умиротворение, но Кама, несмотря на относительно уютную тишину, не позволила себе расслабиться. Даже при отсутствии каких-либо причин, сидящему рядом мужчине она не могла доверять ни при каких обстоятельствах. Святослав повернул на выезд из города, сбавил скорость, останавливаясь на светофоре. Кама еще раз глянула на него, отмечая синяки под глазами, сутулость и общую усталость. Нет, точно не он. Если б это была его подстава, он бы вел себя по-другому — за долгие годы семейной жизни Камалия успела выучить все выражения и эмоции Святослава. Сейчас он не обманывал — был также недоволен, как и она. Оно, если подумать, понятно: ему ведь тоже с ней в одном пространстве находиться неприятно. Неожиданно сильно заныло правое ухо и Камалия дернула к нему руку. — Мулах, — цыкнула она, не ощутив тяжеловесной сережки, на нащупав липкое и горячее. Наверное, зацепилась за олимпийку и, когда Кама перекатывалась, порвала мочку уха. — У тебя вата есть? Святослав глянул на неё коротко, поджал губы: — В багажнике. Сиди ровно, на хате обработаю. Они тронулись на зеленый, сворачивая под синий знак «Мещера». Кама кивнула и, чтобы чем-то себя занять, полезла в карман. Ощупав содержимое и удостоверившись, что оно разваливаться прямо в руке не собирается, она вытащила на свет мобильник. Тяжёлый, увесистый как кирпич, он все же пережил с ней не одну перестрелку, показывая себя удивительно живучей техникой. Во и сейчас он остался цел — мелкие царапины не в счёт. Номер она набрала быстро и по памяти, но три положенных гудка — сброс, — новый набор, решила не выдерживать, не собираюсь показывать даже такие незначительные коды Пожарскому. — Студия красоты «Мимоза» — заученно отбарабанила девочка на том конце провода. — Оченчесе белән тоташтырыгыз, — устало проговорила Камалия, покосившись на сидящего за рулём мужчину. Девчонка молча и не задавая вопросов переключила связь, и Кама ещё секунд тридцать слушала тишину на линии. Хотелось нажраться и заснуть. Можно не в этом порядке, но главное, чтобы быстрее. Ещё хотелось мазнуть, но делать это в машине, да ещё и рядом со Святославом совсем было глупостью. Вот соберётся, на свое пристанище доедет, пиздюлей кому надо раздаст, крысу найдет, а там можно и выдохнуть. — Тыңлыйм сезне, — прохрипел мужской голос из динамика, когда Кама уже мысленно лежала в ванне. — Бу Елан, — произнесла она весомо и чуть недовольно. На проводе сидел явно кто-то из новичков — голос незнакомый — а значит быстрых действий можно не ждать. — Мин Новгородта. Сезнең янга ике тән сакчысы киләчәк. Газиз кем икәнен белә. Аларны сорау. Миңа һөҗүм иттеләр, алар катнашырга мөмкин. — Әйе, ханым. Тагын нәрсә? Она покачала головой, отмечая краем глаза, как они снова заворачивают во дворы: — Юк. . Разводной сам сбросил звонок, как полагалось по инструкции, и Кама удовлетворённо выдохнула. Одной головной болью меньше. Эх, мальчики, мальчики, не достанутся вам девочки. Это же надо — охраняемый объект бросить. Вы, может быть, и побывали в Афгане, де только, наверное, прятаться там и выучились. Ну ничего. Газиз разберется со своими людьми. — Не они слили, — вдруг сказал Святослав, заезжая на газон у выбивалки для ковров. Кама глянула на табличку адреса и невесело ухмыльнулась. На проржавелой пластине угловатым шрифтом значилось: «Есенина, 46». Знакомый адресок. Именно с него Камалии приходили письма всего лет 20 назад. Длинные, наполненные любовью и нежностью. По государственным праздникам с открытками, на которых тоже были пожелания и признания в любви. Весной и летом туда вкладывались высушенные цветы, которые, Кама знала, Свят собирал летом и хранил меж страниц бесчисленных книг. И к каждому такому цветку шло извинение, за то, что не мог он подарить ей их живым ароматным букетом. Как много воды с того времени утекло. Место было то же. Свят и Камалия — другими. — Причалили, — Сказал Пожарский, выходя из машины. Кама кивнула, пронаблюдав за тем, как мужчина забрал с заднего сиденья отстреленный наган, и тоже вылезла их машины. К подъезду они двинулись вместе.