Чужак

ᛩᚴᛤᚤᛕ

      — На остановке остановите, пожалуйста! — громкий возглас с самого конца маршрутки своей неожиданностью разбудил бабульку с крупным томатным кустом в горшке, а дед в очках в толстой оправе опустил газету и смерил источник звука крайне осуждающим взором.       — В Берёзках, что ль? — отозвался водитель точно так же через весь салон.       — Да!       Снова повисла тишина. Дед поднял обратно газету, на другой стороне красовался заголовок «Ожидаемо, но не фатально».       Через какое-то время бабулька, очевидно переварив произошедшее, повернулась назад, к мужчине в конце салона, попросившему остановить в Берёзках. Её лицо торчало посередине куста, обрамленное зелёными листьями.       — В Берёзках этих язычники живут, они людей едят.       Мужчина посмотрел на неё неверяще, и она расценила это как ответ.       — Да-да, точно говорю, была тут рядом раньше Сосновка, коровы пропадали постоянно, а сейчас вон не живёт там никто, осьмой год уж как, так кроме скота люди пропадать стали.       — Пить меньше будут — пропадать перестанут, — интеллигентно заметил дед с газетой, но газету не опустил. Бабка махнула на него рукой и снова высунула лицо через рассаду:       — Чой-то тебе в Берёзовке понадобилось-то?       — Я криптозоолог, еду исследование проводить.       — Кто?       — Криптозоолог. Ну, животных изучаю всяких.       — У них там оборотни, — делая совершенно непринуждённый и незаинтересованный вид сказала бабулька. Дед за газетой фыркнул.       — Оборотни? — неожиданно оживился мужчина. Бабулька от удовольствия аж крякнула и опустила горшок на пол, вот уж она сейчас насплетничает!       — А то!       — И чего оборотни? Много их?       — Кто говорит пара, кто говорит стая целая, — начала бабка издалека, — сколько себя помню — всегда были, да и когда прабабка моя, царствие ей небесное, — она перекрестилась, — жива была, поймали они всей деревней одного, неделю в яме просидел, да псиной ни разу не обернулся, так и издох.       — Уморили человека, — вставил дед из-за газеты.       — Да не перебивай ты, чёрт старый! Оборотни, значит. Как полнолуние, так и пропадают — когда скот какой, а когда и человек, это им свежая кровь для обряда нужна, чтобы не превратиться в животных совсем. А раз в десять лет пропадает девушка, первая на деревне красавица да мастерица обязательно, молодой вожак крадёт себе невесту и оборачивается она волчицей.       — Волколаки, — потрясённо пробормотал мужчина и вынул из внутреннего кармана небольшую записную книжку и ручку, начиная что-то туда быстро записывать.       — Сейчас как раз срок подошёл, прошло десять лет, — добила бабулька, — да пока не пропал никто, там и людей-то не осталось почти.       — И вот причём здесь были людоеды и язычники? — весьма философски прокомментировал дед в пустоту. Бабка зыркнула на него злобно.       — А как они там появились, знаете? — проигнорировав комментарий, спросил мужчина с надеждой. Тут маршрутка резко затормозила с противным визгом тормозов; горшок с помидором поехал по полу.       — Вот твоя Берёзовка, — крикнул водитель. Мужчина запихнул записную книжку с ручкой обратно в карман и закинул рюкзак на плечо, в проходе между сиденьями он стоял чуть нагибаясь, чтобы не упираться макушкой в крышу.       — Поспрашивай у местных, — сказала бабулька, — они уж всяко поболе меня знают.       Мужчина поблагодарил её, вышел из маршрутки. Водитель отсалютовал ему открытой бутылкой пива и, снова противно взвизгнув тормозами, обшарпанная тарахтелка уехала по пыльной дороге дальше.       Он стоял на остановке, которую опознать можно было лишь по залитому асфальтом возвышению и вбитому за ним столбу. Насколько было видно, шли одно за другим поля сжатой ржи, а за ними, по краю горизонта, темнел лес. Остановка находилась прямо на перекрёстке, но в какую же сторону находилась пресловутая Берёзовка понять было невозможно, асфальтированная дорога пересекалась обычной просёлочной.       Постояв с минуту в раздумьях, мужчина всё же решил, что направо явно лучше, чем налево, и, не переходя проезжую часть, пошёл от остановки к лесу. Пейзаж абсолютно не поменялся за три, пять, десять, пятнадцать минут непрерывной ходьбы. Он почти уже отчаялся, подходя ближе к плотной стене деревьев, как заметил кривоватый деревянный указатель с выдолбленными в нём на старославянский манер буквами и почти полностью скрытый в высокой траве. Это был нужный поворот.       Чем дальше он заходил в лес, тем темнее и прохладнее становилось. Дорога оборвалась так же резко, как началась. Снова стало светлее и показалось очередное поле, а перед ним с десяток изб и пятистенков, лишь три из которых были аккуратно выкрашены, а палисадники перед ними засажены цветами. Поодаль паслось несколько коров. Не такая уж глухая деревенька, получается.       Навстречу мужчине из ближайшего пятистенка вышла девушка, она облокотилась на калитку, не спеша выходить, и с нескрываемым интересом оглядела пришедшего.       — Добрый день, — поздоровался первым мужчина, — это же Берёзовка?       Девушка усмехнулась.       — Смотря какая Берёзовка вам нужна, их в области несколько.       — Я криптозоолог, я в Берёзовке дом снял, чтобы исследования проводить.       — Значит, вы к нам, — она улыбнулась, — сейчас сбегаю за ключом.       Девушка скрылась за дверью пятистенка на пару минут, вернулась уже с ключом в одной руке и достаточно объёмным мешком в другой.       — Подушка и постельное бельё, — объяснила она, выходя за калитку и закидывая на неё щеколду, — я Лиза, кстати.       — Антон, — представился мужчина.       — Первое время в доме может пахнуть плесенью, там давно не жил никто. Да мы и не ожидали, что кто-то когда-то приедет, так что вещей почти нет. Мы внесли чего понадобиться может, но если ещё что-то нужно будет, проси, не стесняйся, — девушка перешла на ты не спрашивая, однако болтовня её легко скрасила первоначально повисшую неловкость.       — Спасибо.       — Приходи вечером сегодня на ужин, не привёз же ничего, — глаза хитрющие, — а ближайший продуктовый далеко, там в сарае, конечно, есть велосипед, но до темноты уже не успеть никак. А в темноте ты не вернёшься, тут и местные-то пропадают иногда.       — Оборотни тут у вас вроде, — в лоб спросил Антон. Глаза у девушки полезли на лоб.       — Даже так, — сказала она задумчиво, — да есть тут легенда одна…       — Именно это меня и интересует, — ответил ей Антон, — хорошо бы, мне кто эту легенду рассказал в деталях.       — А кто ж её тут не знает, да вот хоть я рассказать могу, — всё ещё немного удивлённо продолжала Лиза.       Они дошли до последней перед лесом избы. Небольшая, но совершенно не покосившаяся, она стояла у самой кромки, тёмные деревья заглядывали своими ветвями в её окна, разглядывая облупившиеся местами резные наличники.       — Почему брёвна пронумерованы? — вдруг спросил Антон.       — А, это… Продать её хотели, только разобрать и перевезти собрались, а они отказались покупать. Можешь избу перекрасить, если хочешь, — она пожала плечами и открыла калитку.       Трава на участке была недавно скошена, но в палисаднике, часть оградки которого отсутствовала, продолжала буйствовать крапива.       Тяжёлая дверь дома отворилась бесшумно, Лиза прошла первая и включила в сенях свет — одну единственную маленькую жёлтую лампочку под потолком. Заходя внутрь Антон прикладывается головой об дверной косяк и мысленно клянёт низкие проходы для гномов, хотя головой, несмотря на то, что стукнулся только что, он отлично понимает, для чего дверь такая низкая — тепло зимой выходить не должно.       — Владельцы делали ремонт, так что тут есть несколько комнат, — показала Лиза, открывая дверь из сеней в основную часть, — но они все почти проходные.       Вдвоём они прошли круг по комнатам, девушка показала каждую, рассказала, где что лежит, а чего можно даже не искать.       Самую главную проблему Антон ощутил сразу же — низкие потолки, которые он вынужден был протирать собственной макушкой. Но жить, в целом, можно.       — А тут веранда, её пристроили позже, — они выглянули на небольшую дополнительную застеклённую комнату, — летом тут спать хорошо, когда жарко. Сейчас вот можно, только… — она немного замялась, скосила взгляд, — вой может мешать. Тут же лес, дикие звери, вот волки и воют иногда. Это не страшно, они к людям близко не подходят, но ты же непривычный.       — Ничего, если будет мешать, я всегда могу вернуться спать в дом, — со спокойной улыбкой уверил девушку Антон, — к тому же я учёный, такой опыт не может меня не радовать.       Лиза, правда, спокойнее выглядеть не стала, но пакет с подушкой и бельём опустила на пол на веранде.       — Ты, в общем, зови если что, — сказала Лиза, — тут все недалеко. В сарае ружьё есть, но можно и просто кричать, кто-нибудь прибежит.       — А может понадобиться? — Антон попытался придать голосу оптимистичное звучание, но вышло больно уж саркастично.       — Да мало ли что, — туманно ответила ему девушка, а потом протянула ключи, — ждём тебя на ужин, до вечера!       Антон ещё раз поблагодарил за приглашение и взглядом проводил развернувшуюся и стремительно покинувшую дом Лизу. С самого прихода к дому её поведение… казалось странноватым. Она то и дело оглядывалась, поводила нервно плечами и при первой же возможности попрощалась и ушла.       Словно что-то пугало, настораживало её, словно она страшилась этой близости леса. Антон же чувствовал себя прекрасно. Даже несмотря на многочасовую дорогу, включавшую в себя, казалось, все самые неудобные виды транспорта. С утра он был уверен, что как только приедет, свалится на кровать, диван, тахту, раскладушку или что там ему поставят, да хоть просто на ковёр уляжется, и проспит до обеда следующего дня, однако сейчас ощущалась лишь приятная лёгкая усталость, а желание тотчас взяться за работу било ключом.       Забрав из сеней походный рюкзак, скинутый ранее у порога, Антон принёс его в спальню. Вещей с собой он взял не так уж много, и они все поместились в верхний ящик комода, выглядящего настолько антикварным, что он, наверное, видел Владимира Ясно Солнышко.       На самом деле, всё здесь выглядело таким. Невозможно древним и крайне маленьким по размеру. Над комодом, все три ящика которого выдвигались со скрипом, висело замыленное овальное зеркало, его тёмная деревянная рама, похоже, была сделана из того же дерева, что и комод. Кровать наоборот была металлическая и выглядела гораздо более новой. Ну как новой, совкового времени. Ещё хуже ситуацию делали два ковра — на полу и на стене рядом с кроватью. Антон иррационально порадовался, что спать планирует на веранде, где достаточно светло, есть чем дышать, мебель явно постсовковая, а самое главное, нет пестрых пыльных ковров.       Надев вместо флисовой кофты, в которой приехал, шерстяной свитер — дом сильно остыл, пока в нём никто не жил, а прогреть его заранее никто не догадался, — Антон потащился вместе с рюкзаком в большую комнату, чтобы там на столе разложиться со всей своей работой.       По избе, казалось, гуляет сквозняк, но место его возникновения найти не получилось. С одной стороны, немного обидно было летом кататься по промерзшим однажды и навсегда Российским глубинкам, но с другой стороны, он сам этого хотел. Почему он вообще поехал и почему приехал именно сюда, Антон объяснить ни себе, ни другим так и не смог. Он не нашёл ни одного подтверждения, у него были только догадки, почти ни на чём не основанные, но его невообразимо тянуло. Тянуло и душой и телом именно сюда.       Поставив чайник на плиту на печи, Антон вернулся в большую комнату. Раз уж ему можно перекрасить дом снаружи, то значит никто не будет против, если он и внутри проведёт ряд некоторых изменений. Первым делом, он отодвинул от стены шкаф, чтобы открыть пространство для привешивания бумажных материалов. За шкафом оказался прямоугольник стены, не оклеенной обоями. Впрочем, тем лучше — можно прикалывать прямо к дереву. Шкаф потом надо будет затащить в спальню, там Антон спать всё равно не собирается, значит можно превратить комнату в склад.       Следом за шкафом передвижению подвергся стол, Антон подтащил его к пустому куску стены, создавая некоторое подобие рабочего места. Не идеально, конечно, но он тут не навсегда, так что можно и потерпеть.       На кухне раздался свист закипевшего чайника. Надо было выпить чая и сложить в голове примерный план действий. Антон не знал, что точно он ищет, но начинать разбираться в причине не хотелось. Иррационально казалось, что он поймёт в процессе, когда начнёт искать. Так что через пятнадцать минут бездумного втыкания в окно, за которым были лишь деревья, он перешёл в большую комнату работать.       — Двадцать третье июля, время семнадцать часов пятьдесят четыре минуты, я — Антон Шастун, приехал в деревню Берёзовка, N-ской области, для проведения исследовательской деятельности в области криптозоологии, — начал Антон, включив запись диктофона.       Это было достаточно бесполезное действие, но он каждый раз чувствовал себя героем американского сериала из девяностых, собирающимся проводить вскрытие, и поэтому отказаться от этого просто не мог, — погода ясная, температура, — он прервался, чтобы глянуть в приложении в телефоне, но с досадой обнаружил, что интернета нет, пришлось выкручиваться, — по ощущениям ниже пятнадцати градусов по Цельсию, достаточно прохладно, но не ветрено. Аномалий на первый взгляд не замечено. Местность лесистая, входит в ареал обитания волколаков.       Антон закончил запись и отложил диктофон. За окном темнеть пока ещё не начинало, но солнце медленно клонилось к горизонту. Через какое-то время стоило переодеться и пойти на ужин, на который его так любезно пригласила Лиза. Отказаться, конечно, всё-таки хотелось, особой радости потенциальная возможность общения не приносила.       Часа через полтора или около того, закончив прикреплять к стене всё, что у него было, и соединив некоторые записки и фотографии кусками шпагата — красной нитки, как в сериалах, у него не нашлось, но создать атмосферность очень хотелось — до жути довольный собой Антон оценил время и понял, что надо собираться. На всякий случай Антон сходил в сени и выглянул через дверь на улицу, потому что окон в эту сторону в доме не было. Высунувшись наполовину из дверного проёма, было отлично видно, как соседи — на ближайшие две недели уж точно, — поставили во дворе стол и Лиза раскладывает на нём что-то, то ли приборы, то ли салфетки, хрен его знает. Её платье с коротким рукавом казалось совсем не по погоде, но в нём Лиза выглядела невообразимо хорошенькой. Но всё-таки это не то. Антон прекрасно понимал, почему не то, но думать об этом в очередной раз… не хотелось. Только недавно опять обсуждал с мамой по телефону чьи-то браки и детей, гнетуще-грызущие ощущения сохранялись до сих пор. Хорошо хоть не вживую говорили, этого бы он точно не вынес. Точнее не этого, а странного чувства вины. Мама ведь любит его, наверняка примет любой вариант, который выберет сын, а он никак не может быть до конца с ней честен. Гадство.       Антон захлопнул дверь и прошёл в спальню. Ни одного зеркала в полный рост не было, было вообще только одно зеркало и из него, насколько было видно, на Антона смотрел вполне себе обычный Антон, даже не уставший на вид, хотя казалось бы — столько ехал. Он по-быстрому причесался пальцами, поаккуратнее завернул горло свитера и сборы на этом решил закончить. Только сейчас пришла мысль, что стоило бы тогда днём предложить Лизе помощь с ужином, раз уж они так великодушно решили включить его в список едящих, но было уже поздно. Главное теперь не забыть предложить, если вдруг на завтрак позовут. А ведь позовут, не изверги же, не погонят с утра пораньше в продуктовый.       Антон снова высунулся в дверь. На этот раз около стола кроме Лизы стояла женщина, она опустила на стол кастрюлю, дала какие-то указания и ушла в дом. Идти туда не очень хотелось. Судя по количеству стульев, людей будет предостаточно, а это вот вообще не повышало желание прийти.       Из дома, однако, Антон вышел. Обошел избу вокруг, чтобы оценить, так сказать, свои владения на ближайшее время. Кроме самой избы на участке стоял ещё небольшой сарай и банька. Никаких указаний на счёт бани Антону не давали, а значит придётся спросить. Причём не просто спросить, ещё и просить придётся, ведь дров на участке он не нашёл, а топора в сарае наверняка нет. Неожиданно вспомнилось, что есть ружьё; почему и зачем его оставили, конечно, занимательный вопрос. Лучше бы топор был. Хотя, может, он там есть, его наличие надо будет проверить завтра с утра. Только не забыть бы, а то заниматься этим в тот самый день, когда надо будет, чтобы помыться, воду греть, явно не захочется.       На газоне с одной стороны были видны места, где раньше располагались грядки, а чуть за ними, ближе к забору, судя по всему, когда-то был парник. Забор со стороны, где участок упирался в лес, был выше и шёл сплошняком, а калитка почему-то была заперта. Антон подергал за ручку несколько раз. Дверь не поддалась. Это было странно. Снова. И поэтому открыть её хотелось вдвое больше, чем раньше.       В углу участка обнаружилась бочка для сжигания мусора, полностью чёрная от сажи изнутри. Антон провёл по внутренней стороне пальцем, а потом чуть было не вытер совершенно чёрный палец о светлые штаны. Благо, сообразил вовремя — пришлось вытирать ладонь о траву около бочки. Больше смотреть на участке было не на что, даже цветов на нём не было, а уж тем более съедобных растений или плодовых деревьев. Интересно, продают в ближайшем магазине морковку и картошку или подразумевается, что в радиусе ближайших пятидесяти километров у всех есть своя?       Антон подошёл к забору поближе, отсюда оказалось, что он почти два метра — а это почти что Антонов рост, что опять показалось странным, — и выглянул за него. Кроме леса там ничего не было.       Внутри казалось темнее из-за плотных и часто растущих елей, чуть вглубь одиноко расположился огромный валун, только один почему-то, а несколько деревьев рядом с ним были повалены и корневища с крупными пластами земли чернели сотнями лап. Антон отвернулся от леса, он одновременно пугал и завораживал настолько, что будь он озером, Антон закрыл бы глаза и с разбегу бросился в пучину, желая достичь самого дна. Желание такое, безрассудное и небезопасное, было ему несвойственно совершенно, а оттого удовлетворить его хотелось как можно скорее. Решено. Сегодня же.       Антон взялся за ручку калитки. Да что ж это такое! На несколько шагов Шастун резко отшатнулся от забора. Что ж это делается-то. Антон с силой потёр глаза руками. Тут и в магию поверить недолго, слишком уж это всё нереально, непривычно, но неправильно ли?       Пожалуй, слишком много впечатлений сегодня, а ведь день ещё не закончился. Минут десять назад Антон был вполне даже рад и спокоен, но сейчас странное ощущение тревоги замаячило на горизонте, как неприятное предчувствие, бывает, настигает за полчаса до выхода из дома.       Думать о чём-либо резко расхотелось. Антон развернулся и стремительным шагом, не оборачиваясь, хотя хотелось невообразимо, обошёл дом и вышел на улицу, захлопнув за собой калитку не смотря на неё.       — Привет, Антон, — помахала рукой Лиза, когда Шастун подошёл к их участку, — скинь проволоку и заходи, только не забудь обратно накинуть, а то калитка откроется.       На столе уже всё было собрано, Лиза занималась чем-то из финальных приготовлений, пару раз меняла тарелки местами.       Антон подошёл ближе и только собрался спросить, не нужно ли чем помочь, как Лиза неожиданно, но тихо и чётко спросила у него:       — Ты пьёшь?       — Что?       — Ну пьёшь? Водку там или самогонку?       — Да не особо, если честно, крепкий алкоголь не люблю, только пиво, а…       Лиза жестом его перебила. Она мельком оглянулась и, встав на носочки, чтобы быть поближе к чужому уху, сказала ещё тише:       — Они будут пить, тебе тоже предложат и нальют, ты не отказывайся, у меня отец не особо прогрессивный, так что по его мнению все мужики водку должны пить с превеликой радостью. Но он быстро напьётся, так что ты незаметно вылей в траву прямо. Стопки две тебе предложат, а потом уже не будут настаивать.       — Понял, — только и смог ответить шокированный Антон.       Он не успел даже начать переваривать произошедшее, как из дома вышло несколько человек, и началось.       Перезнакомившись со всеми, Антон едва ли смог бы сразу же повторить имена. Это он в сериалах персонажей запоминает хорошо, а люди… Мда, люди это совершенно другое…       Маленьких детей, которых, кажется, было трое, запоминать Шастун даже не пытался. Трижды уточнив у Лизы имя её матери — Галина же, да, а отчество какое? — Антон спросил, не нужно ли чем помочь, но был по причине титула гостя посажен на стул, а буквально через минуту передан Вер-Иванне. Старушка, смешная, с живым проворным взглядом, кажется прекрасно понимая чувства гостя, отвлекла его лёгкой беседой. Рассказала к слову пришедшийся неприличный анекдот, а потом про покойного мужа. К началу ужина Антон был вполне спокоен, если его пригласили, значит заранее подумали. Иначе и приглашать бы не стали. А значит волноваться нужно пытаться меньше, не съедят же его в конце концов.       — Рагу из лося! — очень гордо объявил отец Лизы, Валерий, когда все сели, а потом, выдержав паузу, добавил специально для Антона, обращаясь только к нему, — Сам подстрелил на прошлой неделе! Здесь в лесах такая охота хорошая, а рыбалка просто сказка! Зверьё не пуганое. А недели, вот, две тому назад…       — Да подожди ты с охотой, — недовольно прервала его жена, — Наташка где? Вы её звали?       Дети переглянулись между собой и усиленно закивали в ответ. Галина устало вздохнула и, вопреки ожиданиям Антона, который почему-то решил, что она сейчас либо сама пойдёт, либо кого-то из детей отправит, набрала воздуха побольше и как крикнула по имени.       Из двери, которую Антон видел прекрасно, сидя ровно напротив, почти что моментально появилась женщина. Средних лет, с короткой стрижкой и ярко-рыжим окрашиванием и совершенно индифферентным взглядом. Она осмотрела присутствующих, поздоровалась со всеми, а потом подошла к Антону и протянула ему руку:       — Наталья.       Как лаконично, но нагло выглядит.       — Антон, — только и получилось ответить. Больше всего в глаза бросился маникюр — длиннющие ногти, совершенно неожиданные для деревни, с каким-то бешеным дизайном, чуть ли не разном на каждом пальце. Антон успел заметить несколько крупных страз, цепочку и пентаграмму, но это было далеко не всё.       За первые десять минут ужина Антон узнал про Наталью, кажется, всё, что только можно. И о том, что Лизе она приходилась не то что седьмой водой на киселе, а наверное сорок седьмой, и о том, что замужем она была уже уже трижды — первого мужа она бросила, второго сбила электричка, а третий сейчас сидит в тюрьме — и о том, что она профессиональный таролог. Даже Валера с охотой и рыбалкой не мог ни слова вставить в этот водопад бесполезных для Антона фактов. Но терпеть приходилось всем.       Когда она, наконец, замолчала, разговор потёк спокойнее и стал всё же разговором, а не монологом.       Антон всё же опрокинул в себя стопку самогонки, но две следующие вылил, как и сказала Лиза, в траву, потому что ощущения были как будто он моторного масла хлебнул. Не то чтобы он когда-то пробовал моторное масло, но на вкус оно наверняка не менее мерзкое.       Перед чаем Наталья выудила непонятно откуда колоду карт и настойчиво предложила Антону погадать. Он, впрочем, не отказался. Правда с первого же расклада что-то пошло не так, никаких детей и браков не получилось, так что Наталья пребывала в лёгком недоумении, но заявила, что карты не могут врать и поэтому Антон умрёт как одинокий девственник, а секса с женщинами ему тем более не видать. За эту реплику она получила полный негодования взгляд Галины.       Кто-то из детей громким шёпотом сказал другому: «А я знаю что такое секс!» и злобный взгляд обратился уже на него.       Антон всё ждал момента, когда он наконец сможет спросить у Лизы про ключ от калитки в лес, но получилось это сделать только после ужина. Напросившись помочь с уборкой несмотря на то, что его усиленно прогоняли, он-таки задал вопрос. Лиза как будто зависла на секунду, а потом смерила его недоверчиво-удивлённым взглядом, но в итоге объяснила, что ключ от калитки нужно искать в шкафчике в сенях, потому что если он и есть, то только там.       Прощались они в настоящих традициях россиян — сорок минут стоя на пороге, собираясь уйти, и ещё сорок продолжая разговаривать уже выйдя за пределы участка. В конце Антон ещё и двадцать минут чесал лениво развалившуюся на траве около будки собаку, беседуя с Галиной о коровах, в которых не смыслил ничегошеньки совершенно, но слушать оказалось неожиданно интересно.       В дом Антон вернулся поздно. Очень поздно. Он даже не предполагал, что настолько. Плюсов всего этого шабаша выделить он мог примерно два — его покормили и ему погадали на таро. Занимательная тетка эта Наталья, конечно, ей бы тренинг какой в инстаграме вести, очень бы вышло недурно.       Антон зажег керосинку, найденную в сенях, чтобы продолжить полностью проникаться атмосферой деревни, и собрался поставить чайник. Если честно, атмосфера и без керосиновой лампы ощущалась на все сто, он уже оценил отсутствие интернета у себя в избе, а срать в дыру, держась за ручку, ему уж тем более не улыбалось.       Ватерклозет так вообще оказался отдельной историей. Антон, пока ехал, представлял себе всевозможные интерпретации этого «обычный деревенский», указанного в объявлении, и поэтому морально подготовился и к туалету на улице, и к ведру в бане, и даже к ночному горшку под койкой. Но каков же был его шок и ужас, когда оказалось, что в обычной бревенчатой избе его ожидает совершенно иной экспириенс.       Так как в северных регионах зимой холодно, избы строились так, чтобы скот можно было загонять на нижний хозяйственный этаж — подклет. Там же располагалась и яма для отходов, что удобно — можно и ведро с очистками вывернуть, не выходя из дома, и помет животных в один угол сгребать.       Но вот в сравнении с городскими удобствами… Если писать хотя бы можно стоя, то для всего остального — да даже если блевать потянет, а то мало ли, — хоть в лес беги, потому что страх навернуться в яму дерьма не улыбается никому. Даже газету не почитаешь сидя на толчке, потому что толчка как такового нет — дыра в полу. Большая причём. А на стене ручка. Тоже большая, деревянная, но доверия не внушающая. И ведь снять штаны и нагнуться это только полдела, вдруг рука с ручки соскользнёт!       Телефон Антон вообще решил оставлять в большой комнате, потому что если он выскользнет из кармана штанов, то нырять за ним Антон не собирается, ровно как и купить новый у него не сильно-то есть возможность.       Думая о романтике деревни, Шастун в основном представлял себе секс на сеновале, пироги, работу на свежем воздухе около крыльца и прогулки по полям, как на картине Шишкина «Рожь». Мда, пожалуй, такого разочарования он не испытывал даже впервые придя в гей-клуб.       Надо было, видимо, качать на рабочий ноут видео сомнительного содержания — не только документальные фильмы об отставке в британском парламенте, крокодилах и экстракции из листьев коки, — и брать с собой недетские игрушки. Ну хоть одну. Иначе он тут скопытится быстрее, чем предполагал, даже при наличии работы и проведении исследований.       Конкретно сейчас настроения на самоудовлетворение не было, но оно вполне могло появиться завтра с утра. Или вечером. Или послезавтра. А сейчас вот чай, промокший от двух кружков помидора бутерброд, завёрнутый в пищевую пленку, потому что он был взят с собой в дорогу, но не съелся, и можно ложиться спать.       Не без грусти Антон понял, что не надел постельное бельё заранее. Подушка, вроде бы, уже была в наволочке, но вот простынь и пододеяльник ему точно придётся надеть.       Пока чайник закипал, Антон начал разбираться с постельным бельём. На веранде стояла низкая кровать без ножек и изголовья, создавалось ощущение, что матрас лежит прямо на полу. Под покрывалом на ней обнаружился колючий коричневый шерстяной плед, как у всех раньше были. Тем лучше, можно будет кинуть его сверху на одеяло, если ночью станет холодно.       Одним из достижений, которым Шастун гордился как ничем другим, было умение надевать пододеяльник на одеяло без мучений, так что он засунул углы в квадратную дырку посередине, совершил руками некоторый магический трюк, а потом встряхнул идеально заправленное одеяло, и остался в итоге дичайше собой доволен.       На кухню Антон вернулся ровно в тот момент, когда чайник собрался начать пронзительно свистеть, и снял его аккурат до противного звука. Налил воды в большую глиняную чашку с крупной клубничиной на боку, закинул туда пакетик и вернулся на веранду. Осталось только натянуть простынь, которая — хвала богам! — оказалась на резинке, и можно снимать трусы, заворачиваться в одеяло и ещё часа пол поваляться в кровати под документалку, пока сон совсем не одолеет.       Заправив простынь, Антон стянул свитер и штаны и открыл ноутбук. Члены британского парламента точно идут к чёрту, их он отставит в другой раз. Для крокодилов нужно особое настроение, он этот фильм на самом деле смотрел уже раза три, но сидящий внутри ребёнок, который лет двадцать назад был в восторге от любых экзотических животных, иногда просыпался и настойчиво требовал именно крокодилов, видимо восполняя ими отсутствие адреналина в жизни. Фильм про экстракцию из листьев коки он был готов смотреть только пьяным, когда настроение бывало представлять себя рок-звездой после концерта. Кроме этих трёх, самых выдающихся, там в папке со скачанным были ещё несколько — «Яйцо: самое совершенное творение природы», аннотацию к которому Антон не читал, а скачал просто потому, что название показалось ему достаточно мемным; «Поглощение черной дырой» просто потому что захотелось; один документальный фильм про искусство Возрождения, который Шастун начинал смотреть уже несколько раз, но каждый раз засыпал; и ещё несколько обычных ненаучных фильмов, пару любимых из них он пересматривал иногда и поэтому не удалял, а остальные либо ещё не успел посмотреть, либо ещё не успел удалить.       Пока он взвешивал все за и против для каждого из фильмов, чай успел закончиться, а настроение для просмотра прошло.       Так что чтобы себя не насиловать, Антон решил сразу лечь. Он убрал ноут в чехол и опустил на пол рядом с кроватью, чашку отставил на подоконник и выключил свет абажура, потянув за шнурок до неожиданно громкого щелчка.       Помещение погрузилось в темноту и тишину. Никаких источников света снаружи не было. Когда глаза немного привыкли к отсутствию света, в окне над своей головой Антон увидел кусочек ясного неба и невообразимое количество звёзд.              Заворожённый, он лежал совершенно не шевелясь и почти что не дыша. В городе увидеть звёзды — редкость, в городе ведь постоянно светло. Здесь же световых пятен нет и небо в ясную погоду становится таким удивительно прекрасным. Можно рассматривать не отрываясь и чем дольше смотришь, тем большим кажется количество блестящих точек. Сначала видишь десятки, потом сотни, тысячи, десятки тысяч… К концу ты не просто уверен, ты знаешь — там миллиарды, миллиарды миллиардов далёких звёзд, о которых ты можешь никогда не узнать, многие из которых давно потухли, но их прошлый свет всё ещё доносится до тебя через пространство, и около какой-то из них, может быть, есть такая же обитаемая планета, одинокий романтик на которой, точно как и ты, в этот самый момент сидит поднявши голову к звёздам и думает: одни ли мы в этой вселенной, один ли я?       Звёзды гипнотизировали, завораживали, Антон так и лежал, неудобно вывернув шею, не в силах оторвать взгляд.