Чужак

      Проснулся резко, подскочив в кровати. Вокруг полная темнота, небо за окнами заволокло тучами. Жарко. Одеяло вместе с шерстяным пледом сбилось в ногах, а простынь казалась мокрой насквозь, как и футболка на спине. Кошмар это был, что ли… Он не помнил, как уснул, в голове осталась только картинка звёздного неба.       Антон стянул футболку и откинул её куда-то с кровати на пол, утром найдёт и сложит, одеяло подтянул выше, укрываясь, и отвернулся к стенке. Заснуть снова не получалось.       Он ложился в одну сторону, в другую, укрывался и раскрывался, закрывал голову подушкой и снова снимал её. Словно в лихорадочном бреду, сон не шёл, заменяясь полуночными метаниями по кровати без ощущения времени и пространства.       Антон натурально страдал, не понимая, почему чувствует себя так. Ощущение жары резко менялось на ощущение холода, тишина давила, желудок скручивало болезненными спазмами. Чего-то так невообразимо хотелось, уйти куда-то, но не прятаться, а искать. Его что-то звало. Протяжным воющим звуком где-то на уровне сердца.       Антон резко сел в кровати. Мысли, все абсолютно, казались бредовыми, голова словно трещала. Может, это странное чувство было с ним всегда? Может поэтому он так искал, поэтому так рвался туда, куда никто больше не ехал? В совершенно неожиданные дебри неожиданно неправильных — неправильных ли? — мест.       Он почти не отдавал себе отчёта, натягивая через голову шерстяной свитер и пытаясь попасть ногой в штанину в темноте. Его звал лес. Определенно лес, что ещё здесь могло его звать.       Выходя из дома, Антон взял только ключ от калитки, чтобы снять замок. Ни фонаря, ни ружья, ничего больше брать не было времени, нужно было выйти, выйти в лес и вдохнуть как можно скорее, будто бы тут, за забором, что-то давит на грудную клетку, сдавливая настолько, что невозможно сделать и вдоха.       Дрожащими руками, почти не видя ничего, Антон вскрыл замок и распахнул дверцу, буквально вываливаясь за территорию участка. Как же тянуло туда, как же хотелось. Тропинка словно была подсвечена флуоресцентными полосками, Шастун видел её даже в полной темноте, становившейся ещё чернее с каждым метром вглубь леса. Деревья склонялись над ним, закрывая от неба и чуткого взора полной луны.       Страх как будто исчез. Исчезли и тревога, и нерешительность. Он почти бежал. С каждым шагом казалось, что вот оно рядом, ещё чуть-чуть и…       Тропинка резко оборвалась. Антон стоял посреди поляны, почти идеально круглой. Над головой вновь прояснившееся небо, лишь луна отвернулась от него, прячась в пушистой облачной шали. Чувство эйфорической агонии пропало так же резко, как появилось. И он вдруг ощутил с т р а х, липкий животный страх, расползающийся от плеч куда-то вниз, не давая пошевелиться. На него смотрели, смотрели сотни глаз. Они затаились, они ждали, но хуже всего — они наблюдали. За каждым шагом, каждым вздохом, каждым лёгким движением глаз и неосторожным движением рук. Один посреди мнимо пустой поляны, Антон испытывал такой первобытный ужас, к которому даже близко не стоял за все свои тридцать лет жизни, он не мог, казалось, даже моргнуть и клялся себе, если не умрет сейчас или сегодня, собрать вещи и уехать как можно скорее, хоть пешком уйти.       Блеснувшая из-за тучи луна осветила расступившиеся ёлки. Вокруг поляны стояли… волки. Сильно крупнее обычных, огромная стая. Антон почти не видел их в темноте, но чувствовал их присутствие даже за спиной. Они не нападали, не шевелились, лишь смотрели.       Антон тоже смотрел. Скорее по инерции, не понимая, что ещё может сделать в этой ситуации. Ему казалось, что он добыча — лёгкая добыча — только двинется, и сразу же попадётся им в лапы. Однако волки продолжали просто смотреть, не предпринимая попыток броситься.       Один из волков вдруг вышел чуть вперёд, мягкой и почти бесшумной поступью при таком размере, он словно парил над землёй. Тёмная густая шерсть, горящие синим пламенем глаза.       Волк смотрел прямо Антону в глаза, в душу, медленно приближаясь шаг за шагом. Антон, кажется, начал молиться, будто бы ему это могло помочь.       Подойдя максимально близко, исполинский зверь посмотрел сверху вниз, а потом резко взмыл в воздух, переворачиваясь через себя. Антон дёрнулся, закрывая голову предплечьями, но никакого движения вокруг больше не ощущалось. Когда он опустил руки и открыл глаза, перед ним стоял человек.       Совершенно обычный, на первый взгляд, человек, с волком его связывали только синие глаза, продолжавшие гореть огнём даже после обращения. Человек-волк, не моргая, смотрел на Антона и молчал. Остальная стая затаилась вокруг, не выходя из тени деревьев в светлый круг.       Голос неожиданно раздался словно прямо в голове. «Уходите!» Человек напротив не открывал рта, но Антон был уверен, что это он говорит. Волки вокруг поляны, лишь на миг застыв, бесшумные, словно парящие тени, одномоментно развернулись в одну сторону и как будто исчезли в пространстве один за другим.       Антон словно отмер, он сделал шаг назад, нервно оглянулся, а потом на секунду закрыл глаза и… потерял сознание.       Очнулся, по ощущениям, тут же, хотя сказать, сколько на самом деле прошло времени, он не мог. Антон всё ещё находился в лесу, но волков вокруг не было. Не было и сгущавшейся внутри леса темноты, а луна свободно висела на совершенно чистом небосводе.       Ощущение провала было смазанным, словно он провалился в сон, но сейчас в ушах звенело невообразимо, а перед глазами плавали чёрные пятна.       Антон сидел, кажется, на бревне, прислонившись к чему-то твердому сзади, то ли к стволу другого дерева, то ли к камню. Сенсорные ощущения возвращались медленно, и пока что определить хоть что-то из окружавшего его он не мог.       Кто-то определённо крепко держал его за плечо. Но когда Шастун попытался поднять голову, чтобы посмотреть, стоящий рядом резко и достаточно жёстко наклонил его обратно мордой вниз и продолжал какое-то время не отпускать, пока Антон протестующе не замахал руками, не в силах и слова сказать.       Ладонь с затылка исчезла, но плечо незнакомец не отпустил, продолжая держать. Как будто бы Антон может куда-то упасть... Разве что вбок, но это надо постараться. Хотя вперёд с бревна навернуться тоже возможно. Впрочем, держат и ладно.       Когда звон в ушах поутих, а пятна перед глазами перестали мельтешить, Антон наконец расслабился. Голова всё-таки болела, не сильно, но неприятно-тянуще, да и примерно всё остальное тело болело тоже, особенно тянуло поясницу, шею и запястья почему-то. Антон выдохнул и наконец поднял взгляд на человека, всё это время молча стоявшего рядом, но при этом принимавшем активное, но молчаливое участие.       Перед глазами пронеслись один за другим кадры. Лес, тропа, волки. И он. Обернувшийся человеком волк. Оборотень.       Но выглядел он сейчас максимально обычно. Глаза перестали гореть, как тогда, настоящим огнём, взгляд даже показался Антону усталым. Если не помнить того, что было до того, как он отключился, то мужик и мужик. Красивый, конечно, как герой русской сказки. Уставший мозг Антона сразу же прикинул, что Финистом ему бы пошло. Остальные уж больно брутальны, но поверхностны, а вот Финист… занимательнейший персонаж.       Клонить Антона явно начинало куда-то не туда. Может ему вообще всё это привиделось? Может у него температурный бред, а он взял и выперся в лес, да только кто-то из соседей его увидел и рванул следом, чтобы медведь не задрал.       Эта мысль Антона успокоила. Огромные волки? Брехня! У него просто лихорадка и бред. Это объясняет, почему было то жарко, то холодно, и почему не спалось. И уж точно объясняет всё, что ему показалось.       Антон рвано выдохнул и начал отклоняться назад:       — Да куда ж ты опять, — первый раз подал голос мужчина рядом и снова резко нагнул Антона вперёд.       — Пусти! Да отпусти же, больно, — воспротивился Антон и попытался дёрнуться, но не тут-то было, — я уже нормально, всё.       Помедлив секунду, его всё-таки отпустили, и Антон снова смог сесть ровнее. Пожалуй, перед глазами всё-таки ещё немного чернило, но это можно пережить. Спать захотелось ужасно, до того, что Шастун бы и здесь лёг, но это показалось уж слишком странно.       — Ты кто? — вырвалось у Антона вместо благодарностей и закономерных вопросов о времени и месте. Мужчина посмотрел на него с лёгким непониманием.       — В смысле кто? — спросил он, не открывая рта. Антон вытаращился на него глазами по пять рублей. Мужик точно говорил, но мимика его лица почти не менялась, а голос раздавался прямо в голове. Вот уж сейчас точно не могло показаться! Пожалуй, хватит на сегодня мистической херни, тут недалеко и второй раз в обморок грохнуться.       — Да что за нахрен тут вообще происходит?! — попытался вскочить с бревна Антон, но его тут же усадили обратно.       — Сиди, не рыпайся, кому сказал. Ты не понимаешь ментальную речь?       — Какую моментальную речь?! Какое сиди?! Я полдня тащился на собаках, на оленях в эту глушь, был вынужден сидеть с огромным количеством людей и делать вид, что я очень этому рад, а потом ночью у меня начался какой-то лихорадочный бред, огромные волки и вся херня! — Антона слегка несло, он активно жестикулировал, а в конце тирады добавил то ли для красочности, то ли от нервов парочку совсем уж нецензурных выражений. Собеседник его не перебивал.       — Всё, успокоился?       — Да, спасибо.       — Отлично. Теперь поговорим. Вопрос «что за нахрен, — тут он слегка поморщился, — здесь происходит» актуален и для меня тоже. Мы приняли тебя за чужака, а ты, оказывается, просто человек. Ну то есть технически ты чужак, но не тот чужак, который совсем чужой. Хотя нет, ты, конечно, чужой, но не тот чужой, который…       — Хорошо. А ты кто?       — Арсений.       — Да нет, в смысле… — Антон тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза ладонью, — почему с тобой уже так тяжело?       — Потому что…       — Это был риторический вопрос.       — Не перебивай, — Арсений наконец отпустил его плечо, но только ради того, чтобы упереть руки в бока и состроить недовольную рожу.       — Так что ты такое? Я видел, как ты обернулся. И либо я тронулся умом, тогда ты можешь сразу вызвать мне санитаров, либо здесь происходит какая-то чертовщина, так что объясняйся.       — Как грубо… — возмутился Арсений, — во-первых, я не «что», а «кто». Во-вторых, если уж ты видел, как я обернулся, то почему в твоём мозгу не возникает мысли, что я просто тебя сейчас убью? Или съем? Ты явно увидел лишнего.       Антон закатил глаза:       — И зачем тогда было сидеть со мной, пока я не приду в сознание?       — А может я люблю живую добычу. Чтобы она убегала.       Антон замолк и призадумался. В целом, звучало очень логично. Иррационально, но страха сейчас он не испытывал вовсе. Только усталость, почти что истощённость, и слабенькое желание разобраться, что происходит. Он ведь изначально ехал проводить исследования. Правда, на их удачность он не надеялся, а тут материал сам прибежал к нему в руки на мягких лапах.       — И поэтому ты меня не отпустишь?       — Не поэтому, но да, не отпущу.       — Я спать хочу, — максимально наигранно и капризно пожаловался Антон, даже не сопротивляясь, и прислонился спиной. Всё-таки это камень…       Теперь черёд закатывать глаза пришёл уже Арсения.       — Я пойду у тебя на поводу только потому, что мне надо с тобой как-то разобраться, но без ущерба для нас обоих.       Сказав это, он отошёл на несколько шагов и снова перевернулся, только теперь в обратную сторону. Со стороны это, конечно, выглядело… ну очень странно. Если прыжок огромного волка выглядел хотя бы немного завораживающе, то сейчас оборот вызывал скорее чувство тревоги. Люди так явно делать не должны.       По крайней мере, он не сбрасывает шкуру, не выворачивается наизнанку и, что самое чудесное, выглядит максимально не крипово в плане внешней трансформации. Шастун бы это всё с радостью записал в блокнот, но тот, к сожалению, остался в доме вместе со всеми остальными рабочими причиндалами.       Волк тем временем улёгся на землю и свернулся в некоторое подобие калачика.       — Ну так ты будешь ложиться или нет? — раздалось у Антона в голове. Эмоцию по волчьей морде понять было сложновато, но судя по интонации Арсений начинал раздражаться.       — Чё, на спину, как в Тоторо?       — Да куда угодно, только так, чтобы я тебя не прижал насмерть.       Антон смерил волка неверящим взглядом. Смахивало на шутку. Да вообще весь сегодняшний день смахивал на одну большую несмешную шутку!       Волк буквально закатил глаза.       — Залезай давай и не ломайся, как кисейная барышня. Спать ты хочешь или нет?       Выбора, кажется, особо не было, так что Антон подошёл ближе и, не без труда залезши зверю на спину, вытянулся там почти в полный рост. По сравнению с волком он ощущал себя невозможно маленьким и, пожалуй, это было даже приятно. Шерсть на ощупь оказалась совсем не жесткой, а наоборот очень мягкой и густой. Собакой от него не пахло. Вообще не пахло ничем. Лежать сверху оказалось неожиданно тепло и удобно, спина волка мерно поднималась и опускалась при дыхании, создавая эдакий эффект колыбели. Заснуть, второй раз за сегодня, не составило труда.       Проснулся Антон на рассвете. Бледное солнце, видимо только показавшееся из-за горизонта, еле-еле поблёскивало через плотную стену деревьев, сохраняя внутри леса таинственный полумрак. Небо над головой, бледно-голубое, почти что белое, казалось стеклянным, точки самых ярких звёзд местами всё ещё виднелись, а луна медленно опускалась, словно собираясь спрятаться в ёлках до следующей ночи. Стояла природная тишина, птицы не пели, лишь ветер изредка шевелил тяжёлые кроны и поскрипывал стволами редких высоченных сосен.       Волк под Антоном всё ещё спал. Это была бы идеальная возможность сбежать, даже несмотря на то, что Шастун даже примерно понятия не имел, где находится. Но он поймал себя на мысли, что делать этого не хочется совершенно. Он снова чувствовал себя невообразимо хорошо, до улыбки, от которой сводит скулы, как уже было, когда он приехал.       Ночное состояние шока отступило, возвращая миру криптозоолога Антона Шастуна. Мозг активно требовал проведения исследовательской деятельности и новой информации. Поэтому Антон решил, когда оборотень проснётся — потому что будить спящего кого угодно это свинство — задать максимально возможное, но безопасное количество вопросов.       Дальше останется только доказать как-то этим придуркам из научного общества, что ничего не сфальсифицировано, и премия — господи боже, да ведь не только премия! — будет у него в руках. Мир, наконец, узнает правду. Антон ещё ни разу не был так близок к чему-то по-настоящему реальному, во что он и сам готов был поверить без всяких оговорок и сомнений, которые часто, пускай он это и скрывал, одолевали его.       Антон был уже где-то на моменте представления, как он даёт интервью Дудю, когда зверь под ним заворочался и потянулся, чуть не стряхнув его с себя.       Слезать с волка совершенно не хотелось. На нём было тепло, мягко, да и вообще просто идеально для представления своей фотографии на первых полосах международных газет.       Нехотя Антон всё же сел и, дождавшись пока волк уляжется ровнее, буквально съехал по его боку на землю, и он сразу же обернулся человеком.       — Как спалось? — спросил Арсений и потянулся.       — Отлично. У вас у всех такая шерсть мягкая? Или только у тебя? О, и ещё, по цвету она разная у всех или одинаковая?       — Тих-тих-тих, ты чего это разошёлся. Я тебя, вроде как, поймал, — в противовес словам он улыбнулся почти что даже мягко.       — Взял в плен? — тоже улыбаясь переспросил Антон.       — Да, что-то около того.       — Тогда объясни зачем.       — Я смотрю, ты выспался и стал более разговорчив. И чутка обнаглел. Не забывай, я всё ещё могу тебя съесть.       — Я вчера немножко в ахере был. Не каждый день, вообще-то, объект твоих исследований появляется перед тобой. И даже не один.       — Опять грубо! Какой же я объект?!       — И кстати, ты меня не съешь, я же тебе, видимо, зачем-то нужен, — проигнорировав замечание закончил Антон.       — Даже не буду спорить.       — Тогда предлагаю сотрудничество: я не препятствую тому, для чего я тебе нужен, но ты отвечаешь на все мои вопросы.       — Ты же понимаешь, что это максимально нецелесообразно? Может я жертвоприношение человеческое хочу совершить? Или в рабство тебя забрать? Или вообще пытать тебя буду ради развлечения? Да и к тому же я ведь всегда могу тебя просто съесть, и ты со своими ответами далеко не уйдёшь.       — Что ни сделаешь ради науки, — пожал плечами Антон. На самом деле, конечно, он бы много чего ради науки не сделал, жизнь как-то поважнее будет, но сейчас плохого предчувствия не было, как не было и тревоги. Пусть интуиция не самый достоверный источник, но когда кроме неё ничего, невольно начинаешь прислушиваться. Так вот, интуиция совершенно однозначно считала — собеседник не опасен. Чёрт возьми, они спали вместе, как после этого человека можно съесть?!       Арсений покачал головой совершенно по-стариковски, а потом оценочно оглядел Антона мельком и, развернувшись на сто восемьдесят, достаточно быстро пошёл через лес. Антону пришлось догонять его.       — Ну так что? Ты согласен?       — А у меня есть возможность не согласиться?       — Ты всё ещё можешь меня съесть, — усмехнулся Антон, — ты ведь так сказал. Так вот, объяснись.       Арсений снова смерил его весьма оценочно и, глубоко вздохнув, начал говорить.       — Ночью ты вышел в лес и, я не знаю как, попал к нам. С людьми происходить такого не должно, мы, считай, с вами живём на разных сторонах плоской земли, мы не должны встречаться. Это раньше люди жили вместе с природой и магией — откуда, думаешь, сказки взялись? А сейчас большинство из вас не то что не верят, вы нас даже видеть не можете больше. Но это не плохо на самом деле, знали бы люди какого размера шкура волколака, ну вот как я, думаешь, много бы нас осталось?       С каждым словом Арсений становился всё мрачнее, Антону, эмпату от природы, тоже передался этот настрой, так что он слушал внимательно, только изредка кивая. Они шли по мягкому мху совсем рядом, почти соприкасаясь плечами, по обе стороны узкой лесной тропинки.       — Из-за того, что мы с людьми встретиться не можем, когда мы чувствуем появление чужака, то ожидаем что-то скорее враждебное, а это надо проверить. И обезвредить, если что. Этой ночью совсем непонятное что-то было, поэтому нас пришло так много. А там всего лишь ты, — он закончил слегка разочарованно.       — Всего лишь я? — удивлённо переспросил Антон.       — Ну да. А ты человек. То, что мы идём рядом, уже необычно само по себе. Хочу отвести тебя к шаману, чтобы понять, почему так.       — Но я же верю, я криптозоолог.       — Просто верить недостаточно, понимаешь? Связь веками не поддерживалась. Дети тоже много во что верят, но они-то ничего не видят обычно, — ещё один тяжёлый вздох, — может быть ты тоже наш.       Антон резко остановился и недоуменно посмотрел на Арсения, тоже остановившегося и смотревшего на него через плечо.       — Чего, прости? Какой такой ваш?       — Вдруг ты наполовину волколак? Или на четверть? Или нечисть какая-нибудь? Тогда, правда, они тебя, наверное, убьют, — последнее Арсений пробормотал себе под нос, — но это объяснит, почему мы вошли в контакт. Может у тебя и руны есть, мало ли.       — Руны? Что за руны?       — Ментальные руны. Волколаки — магические существа, поэтому магические руны вполне логичное явление…       — Ну-ка погоди, — перебил Антон, — давай сначала разберемся с тем, кто ты такой. Почему магические? Разве вы не как оборотни?       — Оборотни из зарубежных книг? — насмешливо спросил Арсений.       — Ну типа того, да.       — Не-ет, — протянул, — хотя скорее и да, и нет. Не уверен, что ты вообще разбираешься в славянском фольклоре, так что даже спрашивать не стану, но, чтобы ты понимал, в нём больше всего похожего. Общий смысл в том, что сильный маг может обернуть неугодных ему по какой-то причине людей в волков. Но только если их много, когда человек один, его чаще оборачивают лягушкой, а когда двое — собаками, но обычно просто убивают. Здесь в лесу волколаки живут давно, первым поколением стали гости, пришедшие на свадьбу в Берёзовку из окрестных деревень. Они никогда не говорили, почему местная ведьма их обернула, — Арсений непроизвольно пожал плечами, — и у первого поколения, истинно обращённых, нет рун. У меня есть, я же не из первых.       — Я вроде и понял, и одновременно не понял, — честно признался Антон.       — Мы поговорим об этом подробнее потом, хорошо? Не хочу сейчас об этом думать.       — Тогда лучше про руны расскажи. Они зачем?       — У каждого из нас есть две руны — природная и харáктерная. Первая обычно связана с местом жительства или временем рождения, она отвечает за семью, а вторая может быть совершенно любой, потому что она твоя личная. Да и вообще руны крайне случайны, их очень много, а поэтому и комбинаций огромное множество. Кроме защитной функции, которая есть у любого магического символа, по рунам сверяется совместимость партнёров.       — Примерно как… предопределение? Может быть настоящая и ненастоящая пара?       — Да нет же! Я же сказал — рун очень много, много комбинаций. Есть много похожих рун, так что тебе могут подходить многие. Смотри, если твоя природная руна это луна, то тебе скорее всего подойдёт кто-то с облаком, звездой или солнцем, а не с дождём или первым снегом. Но это не значит, что не может быть пар с совершенно разными рунами, такое тоже бывает. Руны просто способ сверки. С четырьмя совместимыми рунами потом проще защитить созданную новую семью. Понимаешь?       — Вроде да, но надо это переварить… А у тебя какие руны?       Арсений неожиданно замялся.       — Обсудим это потом, мы уже почти пришли.       Повисло напряжённое молчание. Пейзаж вокруг совершенно не менялся уже минут двадцать — для Антона уж точно — но Арсений шёл уверенно и выглядел так, что сомнений в том, что он идёт правильно, не возникало.       Хотелось задавать вопросы, много вопросов. Антон даже жалел, что у него нет блокнота и ручки, потому что он готов был записывать даже самые странные на первый взгляд наблюдения. Но Арсений выглядел уж больно напряжённым, и трогать его, доставляя дополнительный дискомфорт, казалось неправильным. Не считая умения оборачиваться волком, совершенно ничего странного в Арсении Антон не видел, сколько бы ни пытался это найти. Да, сущность совсем другая, но внешний вид и повадки…       Через несколько минут перед ними возник, словно из воздуха материализовался, шалаш из шкур, одновременно похожий и на вигвам, и на палатку, и на печёночный пирог. Арсений остановил Антона жестом метров за двадцать до входа, а сам подошёл ближе.       — Мы пришли, — сказал он, обращаясь к кому-то в шалаше, но внутрь заглядывать не спешил.       — Уже «мы», — насмешливо раздалось в ответ, — проходите внутрь.       — Уверена? Ему точно можно зайти?       Наблюдающий за разговором издалека Антон удивлённо приподнял бровь. То есть шаман ещё и женщина. Ну, не «ещё и», а просто женщина, но можно было и предупредить.       — Да я уже чувствую, что он не упырь и не утопленник, заходите.       Арсений, наконец, повернулся к Шастуну и снова поманил его жестом.       — Мог бы и сказать, что это шаманка, — возмущенным шепотом сказал Антон, поравнявшись со ждущим его около входа.       — А это бы что-то поменяло?       — Я бы подготовил другую модель поведения!       — Да ты можешь вообще молчать, она тебя и так прочитает, хоть спящего, хоть мёртвого.       — Вот спасибо, конечно, мёртвого!       Арсений только закатил глаза и отодвинул край шкуры, пропуская Антона вперёд. Внутри шалаш оказался… сильно больше, чем казалось снаружи. Наверняка какие-то магические штучки, Шастун уже трижды пообещал себе ничему не удивляться. Посредине шалаша, прямо внутри, было обложено камнями потушенное кострище, со всех сторон свисали какие-то сушёные травы, прикрепленные к балкам, поддерживающим свод крыши, тут и там лежали на земле шкуры, судя по всему, разных животных, и просто разбросанные в каком-то непонятном порядке предметы, которые опознать было невозможно. Никакой мебели не было, да не было даже примерного указания на то, в какой части спать, а в какой наводить порчу на понос. Визуальный анализ прошёл максимально скудно.       — Рот можно закрыть, — вместо приветствия сказала Антону шаманка.       — Это че, чеснок в колготках? — игнорируя колкость и не закрывая рта ответил тот, указывая шаманке за спину.       — Ну да, сушится. А то мне что, не готовить совсем? Воздухом питаться?       Арсений где-то за спиной у Антона сделал фейспалм, но быстро пережил состояние испанского стыда за обоих и взял всё в свои руки, пока Антон не ляпнул ещё что-нибудь.       — Чеснок обсудим после, ты вообще молчи, — шуточно погрозил он пальцем Антону, а потом обратился уже к шаманке, — надо понять, как он вообще здесь оказался.       — Обрадует тебя это или нет, но я уже могу сказать, что чувствую руническую энергию. Он либо меченый, либо в родстве с магами, либо наш.       Антон чувствовал себя примерно так же, как когда лет в пять ходил с мамой в детскую поликлинику, где сидишь на стуле, болтая ногами, и слушаешь врача, пытаясь понять хоть слово из того, что он говорит, и что мама слушает с таким серьёзным лицом. А понимаешь в итоге только отдельные слова, но это не сильно волнует, потому что пять минут назад тебе дали невкусную конфету или, если повезло, магнитик, ведь нужно было тебя успокоить, так как десять минут ты истошно вопил, не желая сдавать кровь из пальца.       — Первые два варианта дают тебе возможность убить его, как только вы выйдете отсюда, — продолжала шаманка.       — Подождите, что? — перебил её Антон, — какое к чёрту убить?       — Он всё равно этого не сделает, ты посмотри на него, миродея хренова. Зачем вообще было тебя сюда тащить, мог бы вполне в лесу бросить, да, Арс?       — Как обычно ядом плюёшься, а могла бы поработать.       — Ишь, граф… — пробормотала шаманка и повернулась к Антону, — сейчас я дам тебе травяной настойки. Сделаешь глоток. Только один! И посмотрим на реакцию.       — Ну и что это даст?       — Если помрёшь, значит что-то магическое в тебе есть. Точнее, было, — она отошла куда-то в угол и принялась там что-то искать, — а если не помрёшь, руны проявятся. Считай, индикатор.       — А нет какого-то более безопасного метода?       — Нет. Пей! Да на же, возьми. Один глоток, небольшой.       Антон оглянулся на Арсения, который тут же ему кивнул, и с подозрением заглянул внутрь сосуда. Цвет даже примерно увидеть было невозможно, так что ощущения становились лишь хуже. Настойка, конечно, пахла как травяной чай, вполне приятно, но это не сильно успокаивало. Осталось только мысленно попрощаться с родителями, зажмуриться и глотнуть.       На вкус оказалось… безвкусно. Сначала не происходило вообще ничего. Антон поморщился скорее для вида, вернул сосуд женщине и стал молча ждать.       — Смотри-ка, не помер, — с неприятно-удивлённым смешком сказала шаманка Арсению через какое-то время.       — Уютненько у вас тут, конечно, — вставил Шастун, но его проигнорировали.       — Раздевайся, — продолжила шаманка, обратившись уже к Антону. Тот уставился на неё непонимающе. — Раздевайся, говорю! Руны на тебе искать будем, на видимых местах их нет.       Антон опустил взгляд на собственные руки и покрутил кистями, удостовериваясь, что рун на них нет, а потом опять с недоверчивым лицом повернулся к Арсению.       — Придётся раздеваться, — подтвердил тот и развёл руками. Шаманка на это цыкнула, закатив глаза, и пробормотала себе под нос что-то про чью-то мамку.       — Может потом попозже попробуем, — предпринял последнюю жалкую попытку отказаться от сомнительного мероприятия Антон.       — Арс, раздень его уже наконец. Мне сегодня ещё мазь лечебную мешать вечером, пока луна правильная, завтра уже не получится, а вы тут устраиваете мне.       — Да почему «вы»?! — возмутился Арсений, но всё-таки обратился к Антону, — либо давай сам, либо я реально сейчас буду тебя раздевать.       Шастун максимально несчастно и глубоко вздохнул, чтобы эти изверги оценили его страдания, а потом стянул свитер через голову, складывая его на ближайшую шкуру, на которой, очевидно, сидят.       Шаманка совершенно безэмоционально обошла его вокруг и кратко резюмировала:       — Ничего. Штаны снимай.       — Я уж думал, у тебя татуировка на всю спину или пацанская философская цитата набита, — сказал Арсений, — а тут ничего подобного.       Антон смерил его презрительным взглядом и, отвернувшись к стене, снял штаны, тоже откидывая их на шкуру.       — Ну и где? — недовольно сказала шаманка, — не подействовать не могло.       — Варианта два, — ответил ей Арсений, — либо на голове под волосами… ну либо на заднице.       — Вот классно-то! Может я сам проверю?       Но было уже поздно, Арсений подкрался и напал сзади, оттянув резинку трусов.       — Реально на жопе, смотри! — как-то уж слишком радостно сказал он шаманке.       — Вот ещё! Я что, давно мужскую жопу не видела?       — Но руны-то ты как-то должна отметить! И объяснить.       — Бесишь, Арс, честное слово.       — Может вы меня всё-таки отпустите? — вклинился в разговор Антон, — а то я от холода сейчас помру, дайте хоть свитер надеть.       Шаманка, заходя ему за спину, закатила глаза в очередной раз, быстро глянула на руны и махнула разрешающе рукой, а потом отошла куда-то, чтобы зарисовать. Арсений, непонятно когда успевший поднять штаны и свитер со шкуры, протянул одежду Антону.       — Всё, в целом, понятно. Ничего нестандартного я не увидела, — на этих словах Арсений заметно сник, — так что вы можете сами решить, что с этим делать. Но как минимум попробовать научиться обращаться я настоятельно рекомендую. И Арс, если будешь учить, будь осторожен. Оба будьте осторожны.       Арсений молча кивнул ей и, жестом поманив такого же молчащего и шокированного Антона, вышел из шалаша не попрощавшись. Шастун последовал за ним, пробормотав, кажется, «извините, до свидания».       Точно так же молча они шли по лесу, опять рядом с двух сторон от тропинки, достаточно долго, пока Антон вдруг не встал как вкопанный и не прознёс с нотками лёгкого помешательства:       — Я могу быть объектом собственных исследований! Научи меня обращаться!       — А хер сосать тебя не поучить? — язвительно спросил Арсений, — Или мне стоило пошутить про обращение на Вы и только по имени-отчеству?       Оставить такое заявление без внимания Антон просто не смог:       — А ты, я так понимаю, хорошо умеешь? Ну ничего, не волнуйся, ещё успеешь мне продемонстрировать все свои оральные навыки.       Арсений фыркнул и закатил глаза.       — Хочешь чему-то научиться — перестань быть таким борзым. А то ты вроде нормальный, но вдруг ка-ак выкинешь!       — Это первое правило? Не наглеть? — спросил с улыбкой Антон.       — Ты не в диснеевском мультике про путь к победе, никаких правил не будет!       — Тогда, может быть, не про путь к победе, а про что другое? Я буду красавицей, а ты…       — Хорошо, одно правило будет — не наглеть!       Антон только рассмеялся в ответ и примирительно слегка толкнул Арсения плечом. Они продолжили идти дальше молча, но не прошло и пары минут, как Антон снова задал вопрос. Даже несколько.       — Какого цвета у меня руны? У тебя они такого же цвета? А у других?       — Сейчас они голубые и немного светятся, потому что на тебя было оказано некоторое магическое воздействие, — Антон тут же обернулся назад и попытался посмотреть туда, где были руны по его предположению, Арсений смешка подавить не смог, но продолжил, — нет, через штаны свечение не видно, там не прожектор же, ночью дорогу до туалета подсвечивать не получится.       — Как жаль, а я уж думал, свет не придётся включать, — ехидно ответил Шастун.       — Так-то и не получилось бы, в обычном состоянии они достаточно естественного цвета, относительно бледные. На родимое пятно похоже, пожалуй, только более аккуратный и тонкий рисунок. Многим даже кажется, что это красиво.       — А тебе, я так понимаю, нет?       — Тебе бы чувство такта не помешало, Антон, очень сильно не помешало бы. Я просто не считаю это чем-то сверх. Есть и ладно.       Очевидно было, что разговор этот Арсений продолжать не собирается, так что приставать к нему никто не стал. Есть там всё-таки чувство такта. Ещё какое-то время они шли молча, но в одном месте у Антона зудело до желания получить больше информации, так что он зашёл с другой, более безопасной стороны, чтобы снова завязать разговор.       — Шаманка называла тебя Арсом. Почему?       — На другие варианты сокращения не отзываюсь. Не нравится.       — А мне тебя Арсом можно звать? — аккуратно спросил Антон.       Арсений отвечал почти односложно, так что казалось, что по тонкому льду ходишь, но что конкретно вызвало такую реакцию, Шастун понять не мог, слишком уж мало они знакомы, даже не из чего сделать предположение.       — Можно.       Снова замолчали. Разговорить Арсения никак не получалось, так что временно Антон решил прекратить попытки, хотя он понятия не имел, куда они идут. Лес вокруг, по его скромному мнению, вообще не менялся — те же ёлки, под ногами мох или усыпанная сухими иголками тропинка, да редкие облака над головой, как маленькие кусочки розовой сладкой ваты. Солнце начинало медленно клониться к закату.       Когда они вышли из леса, небо было уже насыщенно-оранжевым. С удивлением Антон обнаружил, что стоит напротив забора на свой участок.       — И почему мы здесь? — закономерно спросил Шастун. Арсений поморщился, но глаза не закатил.       — Опять наглеешь, — сказал он, — ты спать собрался на мокром мху? Или опять на мне? Уж прости, но это была разовая акция.       — То есть ты уйдёшь?       Арсений смерил его недоверчивым взглядом, каким бы странным это ни казалось, но весь внешний вид Антона словно просил с ним остаться.       — Могу остаться, — помолчав сдался Арсений, — обернусь и посплю во дворе.       — Сдурел?! Деревенские явно не оценят это как что-то нормальное, со мной спать будешь.       — С тобой? — глупо переспросил Арс.       — Ну да, там в доме две кровати. Даже диван есть, но я не уверен что он раскладывается, и что в нём нет клопов.       — А. Да, хорошо.       Они обошли дом и поднялись на крыльцо, Антон, оглянувшись по сторонам, толкнул тяжёлую деревянную дверь, которую и не закрывал, когда вышел ночью сутки назад.       — А тебя не будут искать? — спросил Антон уже в сенях, указав Арсу на низкие дверные косяки, и скинул обувь прямо там же на коврике, а потом отошёл, чтобы зажечь свет.       — Не думаю, что они будут меня ждать, у нас нормально пропадать по несколько дней, никто не начинает волноваться, мало ли какие дела, — он пожал плечами и тоже стянул обувь. Антон пододвинул ему найденные рядом под лавкой резиновые тапки.       — Я буду мучать тебя вопросами, и тебе придётся это терпеть, — предупредил Антон, — но сейчас я бы чего-нибудь поел. Разве что до магазина я так и не дошёл после приезда, так что могу предложить тебе только чай и крекеры, которые я брал в дорогу и не съел, потому что они сухие ужасно. И безвкусные. А ещё, возможно, в рюкзаке осталась половина шоколадки и, может быть, завалялась пара конфет. На этом всё.       — Мда, не разбежишься. Как думаешь, магазин ещё открыт?       — Даже если и да, то мы туда уже точно не успеем, к тому же мне настоятельно советовали пешком в темноте не ходить.       — Кто сказал, что я предлагаю тебе идти пешком?       — У меня нет машины, если ты об этом.       — Время посмотри, — обречённо вздохнул Арсений.       Антон пошарился в комнате и нашёл телефон, который не брал с собой. Часы показывали половину десятого, что Антон тут же продемонстрировал Арсу, повернув к нему экран.       — Значит, сейчас будет ещё одна разовая акция. Но платишь ты за продукты. У меня денег нет.       — В смысле нет? С собой нет?       — Вообще нет. Откуда они у меня, по-твоему? Я живу в лесу!       — Ты мне ещё скажи, что питаешься сырым мясом.       — А почему нет? Когда оборачиваешься, это бывает даже удобнее.       — Избавь меня от подробностей! Может ты ещё и подтираешься лопухом?       — Ты просто не пробовал свежего оленя, который только что бегал, — назидательно сказал Арсений, но тень лёгкой ухмылки всё же мелькнула на лице, — ладно, всё, собирайся, пойдём в магазин. Ну то есть ты поедешь, а я, очевидно, побегу.       — Опять на спине? — наконец дошло до Антона.       — Именно! К тому же, я ведь должен продемонстрировать тебе способности волчьей формы.       — Мне уже кажется, что ты выпендриваешься.       — Вполне возможно, — не стал отрицать Арс, — жду тебя в лесу за участком, можешь припудрить носик, только деньги не забудь.       А потом развернулся и вышел. Антон остался в комнате один и пару минут просто постоял, переваривая разговор. В целом, они уже спали вместе. Технически, Антон даже спал на Арсении. То есть, он был сверху. Но ехать на спине в сельский магазин за картошкой… Ещё и за полчаса хочет успеть — ну явно рисуется.       Впрочем, лишний раз думать не всегда полезно, так что Антон порылся в карманах рюкзака в поисках бумажника, а когда нашёл, пихнул его обратно, решив взять весь рюкзак с собой, чтобы сложить в него продукты. Не с пакетами полиэтиленовыми же обратно идти.