Корона из цветов

      С самого своего поступления Чонгук постоянно ругался на ужасное расписание, где было огромное количество окон. С первого же дня учебы парень не понимал смысл открытых лекций, обязательных для одних курсов и групп, но при этом свободных для посещения всем остальным. Сейчас же он был благодарен всем этим заскокам своего ВУЗа как никогда. Сегодня у альфы первая и четвертая пара — окно. И именно эти пары будут открытыми. Если первую пару можно спокойно пропустить, то вот четвертую — ни за что. Потому что четвертая пара — обязательная лекция для курса хореографии, как любезно решил сообщить Хосок. А, значит, там точно будет Тэхен.       Ни на одном из перерывов Кима не было в столовой или каких-то еще общественных помещениях. Хосок на это лишь пожимал плечами, говоря, что Тэхен мог остаться репетировать, потому что когда альфа уходил — парень все еще оставался в зале.       — Опять бегать и искать своего ненаглядного будешь? — усмехнулся старший Чон, зачерпывая воду и умывая лицо.       — Не буду, — с подозрительно довольной улыбкой ответил Чонгук, облокачиваясь бедрами о раковину.       — Ты же знаешь, что если он тебя домой один раз пригласил — это не значит, что вы с ним замужем, ага? — скептически приподнял бровь парень, обтирая руки бумажными полотенцами.       — Ой, иди ты, — непривычно мягко фырчит младший Чон, не прекращая улыбаться.       А все дело было в том, что Тэхен точно не избегал Чонгука вновь. Ким довольно быстро ответил на утреннее сообщение альфы, где последний спрашивал, ждать ли Тэхена на репетиции. Так что волнения и переживаний, как в прошлый раз не было. Все же у старшекурсника могут быть свои дела, это более чем нормально.       — Я не иду на пару, кстати, — сообщает Хосок, когда они вдвоем выходят из туалета.       — Почему? Разве это не обязательная для вас пара?       — Там будет куча народа, а староста пообещала не ставить мне пропуск. Моего отсутствия никто не заметит, — пожал плечами альфа, закидывая рюкзак на плечо. — Надо решить пару дел. Потом расскажешь, как у вас там с Тэхеном прошло. Я еще на репетицию к вам зайду.       Попрощавшись, друзья разошлись в разные стороны. Чонгук, что-то насвистывая, неспешно топал к нужной аудитории. До начала пары было еще минут пятнадцать. Кабинет представлял собой довольно большую комнату с несколькими рядами узких длинных столов, у которых под линеечку стояли скамьи. А у самой стены стояли обычные парты на одного и двух человек, явно сваленные туда лишь для увеличения количества посадочных мест. Как раз за одной из таких парт сидел Тэхен, неспешно что-то черкающий в тетради. Не обращая внимания на удивленные взгляды других студентов хореографического, Чон спешно подошел к парню и легонько постучал пальцем по столешнице, привлекая внимание.       — Могу сесть? — альфа с широкой улыбкой кивнул на стул рядом с Кимом, где лежал рюкзак танцора.       Чонгук честно старался смотреть лишь в глаза собеседника, но не мог удержаться от того, чтобы то и дело скользить восторженным взглядом по всему Тэхену. Черная водолазка в сочетании с черным, слегка удлиненным, пиджаком и узкими черными брюками делала образ Кима слишком горячим и притягательным. Белые волосы изящными волнами спадали на глаза, добавляя образу некой загадочности. Студент поднял безжизненный взгляд карих глаз на Чона и безразлично кивнул. От такого выражения лица все внутри скручивалось в неприятный узел. Тэхен явно был не в настроении. Если припомнить слова Хосока, то это и вовсе было стандартное состояние парня. Хотя Чонгук больше привык к иному. Иному Тэхену.       Альфа благодарно улыбнулся и, мягко убрав на пол чужой рюкзак, сел на стул. Он старался чуть отодвинуться, чтобы случайно не коснуться Кима, и юноша это заметил. В глазах наконец заблестел уже ставший привычным огонек.       — Ты как? Все нормально? — искренне интересуется Чонгук, укладывая руки на парту и ложась щекой на них, при этом повернув голову так, чтобы видеть чужое лицо.       — Проблемы с постановкой номера, — хмыкнул Тэхен, откладывая ручку и слегка почесывая шею, где едва была видна проступающая сквозь ткань повязка. Теперь Чон понимал, почему старшекурсник всегда застегивает рубашки до самого горла — прикрывает бинты.       — Что-то не выходит с хореографией? Может, попросишь Хосока помочь? Он не откажется, я уверен. К тому же ты много дельных советов дал им с Чимином в прошлый раз в кафе, — вскинул брови альфа.       — Не в этом дело, — тяжело вздохнул парень и прикрыл глаза широкой ладонью. — Мне отказали в сдаче отчетника отдельно. Деканат решил совместить отчетник с фестивалем в этом году. И поэтому каждый номер будет представлен гостям, иначе пересдача. А из-за нее я не смогу попасть на практику туда, куда очень хотел. Я ведь даже в этом спектакле участвую, только чтобы была возможность закрыть сессию нормально. И у меня уже есть предмет, по которому меня точно завалят. Так что придется что-то делать с отчетником. Мне еще и совсем непрозрачно намекнули, что почти все ставят парные или групповые номера, а я опять белая ворона.       Тэхен устало лег на парту точно так же, как и Чонгук до этого. Они какое-то время молча смотрели друг другу в глаза, не обращая внимания на гул голосов вокруг. Ким неожиданно протянул руку и мягко коснулся кончиками пальцев чужих волос. Это было почти неощутимо. Но старшекурсника почему-то это успокаивало. Было легче от присутствия Чона рядом. Было легче от того, что можно касаться без страха. Прошла всего неделя, а Тэхен уже настолько доверял этому мальцу. Это ужасно пугало парня. Но он не хотел прекращать.       — Ты вообще почему здесь? — едва слышно шепчет танцор, так и не убирая руки от волос, в которые с каждой секундой пальцы зарываются все увереннее, почти касаясь кожи головы.       — У меня окно, хотел побыть рядом, — честно ответил Чонгук. Щеки мгновенно налились румянцем, вызывая тихий смешок у собеседника. — Если ты против, то я могу уйти.       — Останься, — одними губами шепчет Ким, отстраняя руку и едва не касаясь чужой горячей щеки.       — А где Чимин-хен, кстати? — вдруг спрашивает Чон, приподнимая голову и окидывая аудиторию взглядом. Людей становится все больше.       — У него течка началась, так что его не будет до конца недели, — отвечает парень, поднимаясь с парты и включая телефон, чтобы проверить его на предмет сообщений от друга.       — Оу, — смущенно протянул Чонгук, отводя взгляд в сторону. В голове сразу всплыл разговор с Хосоком. — Тогда может сегодня пропустишь репетицию?       — Это еще почему? — непонимающе обернулся к нему старшекурсник.       — Ну, я подумал, — мямлит альфа, покусывая пухлую нижнюю губу. — Я думал, что ты пойдешь к нему. Ну… помочь.       — Зачем? — приподнимает одну бровь Тэхен. — Он большой мальчик, справится сам. Нужны будут лекарства или еда — попросит занести или доставку закажет. Почему ты подумал, что я буду помогать ему с течкой?       — Ну… вы же друзья, — неловко выдавливает из себя Чон.       — А ты Хосоку с гоном тоже помогаешь? — язвительно усмехается одним уголком губ Ким, щелкая перед чужим носом пальцами. — Чонгук, я не сплю с Чимином. Ни в течку, ни просто так. Если тебя это тревожило.       Альфа был готов провалиться сейчас под землю со стыда. Надумал себе всякого. Да и даже будь его догадки верны, лезть в чужую постель ужасно некрасиво. Парень ощущал себя очень виноватым перед Тэхеном, но, подняв на него глаза, заметил, что старшекурсник едва сдерживает себя, чтобы не засмеяться.       — Прости, — едва слышно лепечет Чон, отворачиваясь, но тут же тонкие пальцы обхватывают его подбородок, заставляя повернуться обратно. От прикосновений Тэхена кожа огнем гореть начинает. И юноша не знает, ему радоваться или огорчаться, что касание продлилось всего пару секунд.       — Чонгук, я не злюсь, — мягко говорит Ким с улыбкой. — На любопытных маленьких детей и дураков не обижаются.       — Ты меня сейчас ребенком или дураком назвал? — нахмурился альфа, и от этой картины Тэхену пришлось прикрыть рот рукой, заглушая смешки.       — Ты два в одном. Ядреное сочетание, — хихикнул танцор, настроение которого явно поднялось на несколько пунктов. А Чон в который раз ловит себя на мысли, что готов вечно попадать в смущающие ситуации, лишь бы видеть улыбку на розоватых губах и искорки веселья в бездонных глазах.       Звучит звонок. Тэхен шепотом предупреждает своего сегодняшнего соседа о том, что профессор обычно опаздывает, и принимается дописывать конспект, который так и не закончил. Но через пару минут из горла Кима слышен едва различимый рык. Он резко поворачивает голову и Чонгук смотрит в ту же сторону. На одно из немногих свободных мест опускается альфа с мятными волосами. Тот самый, с которым подрался Тэхен. Обоих очень удивило появление Мин Юнги. Можно было дать оправдание любому человеку в этой аудитории, но вот студенту магистратуры тут точно делать было нечего. Какая-то омега то и дело прижималась к плечу Юнги, шепча тому что-то на ухо, но парень лишь отодвигался от девушки на край скамейки. Мин вертит головой в разные стороны, будто кого-то разыскивая. Его взгляд цепляется за неестественно белую макушку и альфа понимает, что в нем сейчас две пары глаз дыру прожгут. Что-то хмыкнув себе под нос, Юнги взял свою сумку с нотами и вышел из аудитории, в которую как раз входил профессор.

***

      Мина трясло от злости. По большей части на себя. Разговор с Хосоком все никак не хотел выходить из головы, хотя прошло лишь немногим меньше недели. Юнги всегда был таким, ему невозможно было донести какую-то информацию кулаками. Обычно он бил в ответ. Но Тэхен злился за дело, можно было и потерпеть. Юнги редко когда слышал чужие слова, ему всегда было плевать на то, что думают другие. Но почему-то именно Хосок всегда, с самого момента их знакомства, мог донести любую информацию до альфы. И даже сейчас, спустя годы ссоры, именно Чон заставил задуматься о правильности своего поведения.       Музыкант всегда оставался один в стороне. Ему было так комфортнее. Так меньше шансов наступить на грабли вновь. Не подпускаешь к себе никого — никто не ранит. Простая логика. И только сейчас в светлую головушку закралась мысль, которую пытался донести Хосок. Мин эгоист. Думает лишь о себе и волнуется только о собственных проблемах. Но именно это и создает дополнительные проблемы. К Чимину хотелось приблизиться. С ним хотелось поговорить. Юнги несколько раз случайно был свидетелем диалогов омеги с другими студентами. Пак был очень жизнерадостным и довольно умным, чтобы поддерживать не только сплетни, но и серьезные разговоры. Парень был до ужаса красивым. Даже Юнги, которого никогда раньше не привлекал свой же пол, отмечал это. Его губы и подтянутая фигура сводили с ума. А улыбающиеся глаза и милые щечки заставляли внутри что-то теплеть.       Да, Юнги боялся. Боялся этого омеги. Боялся повторения прошлых ошибок. Считал, что одному быть всегда лучше. Он отталкивал, а Чимин продолжал возвращаться с улыбкой. Возможно, ударь его Пак хоть раз, альфа понял бы, насколько больно делает. Но мягкая улыбка на пухлых губах была будто красной тряпкой — ее хотелось стереть. Потому что из-за нее хотелось прижать парня к себе и не отпускать. Странные и неприятные ощущения.       Тогда в аудитории Мин был очень зол. Игра не выходила такой, как хотелось. Пальцы то и дело задевали соседние клавиши, портя композицию. А тут еще и запах засахаренного лимона, который уже за эти годы будто на периферии сознания отпечатался. Юнги даже не сразу понял, что Чимин рядом. Подумал, что это очередной прикол собственного мозга. И именно осознание того, насколько он привык к существованию парня где-то поблизости, вывело из себя.       Сейчас альфа ненавидел себя за все то, что сделал в тот день. Ненавидит за сказанные слова, потому что ни в одном не было правды. Но признать это даже самому себе — ужасно сложно. Осознание медленно начинало накатывать, когда во вторник во всем университете не было нигде слышно отголосков запаха Пака. Юнги даже не помнил, как случайно забрел на одной из перемен в корпус хореографов, но даже там не было и следа омеги, в котором он нуждался. Понимание какую огромную ошибку он совершил, пришло к Мину уже на следующий день, когда он увидел Чимина во дворе. Каким бы веселым не старался выглядеть парень, его выдавали потухшие глаза. В груди неприятно закололо. Но мерзкий вредный голосок в голове тут же начал твердить, что омеге не так уж и плохо, как надумал себе Юнги, судя по тому, как он виснет на бывшем лучшем друге Мина. Легче верить в ту ложь, которую придумал себе сам, чем в режущую душу реальность.       А потом удары Тэхена, которые медленно начали вставлять мозги на место. Всегда незаметный и безэмоциональный парень почти полностью обратился из-за ненависти к Юнги. Это не могло быть просто так. А значит, взгляд Чимина не врал. Мин его прожевал и выплюнул, пару раз растерев носком ботинка по асфальту. Стало мерзко от самого себя. И всю картину довершил Хосок.       Чон мог избить. Он умел хорошо бить. Юнги на себе это прочувствовал не раз. Но Хосок решил не жалеть бывшего друга. Он пошел наихудшим для Мина путем. Слова ранили сильнее кулаков. В голове до сих пор набатом стучали слова о том, что Чимин просил защитить его. Защитить Юнги. Сколько же бескорыстного добра в этом омеге? Мин даже представить себе боялся. Вторым рубцом по сердцу прошлись слова о том, что Хосок заберет себе Пака. Да, фраза не очень, но они оба понимали, что это значит. Чон правда будет тем, кто отдаст всего себя ради счастья Чимина. И никогда больше не подпустит к нему Мина. Почему-то это и разозлило, и испугало.       Все выходные музыкант не мог понять, что именно он ощущает. Не мог разобраться в собственных мыслях. Но от картинки того, как Чимин будет в чужих руках, хотелось блевать. Сам не понимая зачем, Юнги решил сегодня посетить открытое занятие, где точно должен был быть омега. Возможно, Мин хотел поговорить. Хотел извиниться. Он точно хотел хотя бы увидеть парня. Но Чимина не было. Рядом с его вечным другом сидел какой-то альфа, смутно казавшийся знакомым. Пак всегда был рядом с Тэхеном. Если они порознь, то значит омеги вовсе нет на занятиях.       Юнги едва слышно рычал, плетясь по пустым коридорам. Он не имеет права злиться, но почему-то отсутствие Чимина раздражало до чертиков. А резко пришедшая в голову мысль, что Хосока тоже не было, заставляла сжимать руки до такой степени, что на ладонях оставались следы-полумесяцы от ногтей.

***

      Чон благодарил всех богов за то, что Чимин живет так близко к университету. Расплачиваясь на кассе, парень заметил восхищенную улыбку девушки-омеги, которая отсчитывала ему сдачу. Он знал, что означало такое выражение лица. Восхищение. Столько боготворения тому, что должно быть нормой. Альфа лишь купил множество всяких препаратов и витаминов, помогающих облегчить течку, а по лицу девушки казалось, что она готова к нему в ноги за такой поступок упасть. Почему такой реакции не было, когда кто-то покупал лекарства от простуды? Это же то же самое. Но почему-то в их социуме считается чем-то невероятным, когда альфа заботится о проблемах омеги, связанных с физиологией. Хосок тяжело вздохнул. Он ненавидел такое положение дел.       Удобнее перехватив большой пакет, который помимо лекарств был набит невероятным количеством сладкого, которое любит Пак, альфа направился к дому друга. Набирая код на входной двери в подъезд, парень все еще не мог понять, как Тэхен согласился в прошлый раз сказать ему эту информацию. Хосок искренне считал, что Ким не сильно-то доверяет ему. Но после подобного мнение Чона изменилось. Просто, видимо, у Тэхена иное проявление доверия, чем он привык.       Палец коснулся звонка и за дверью послышалась трель. Довольно долго была тишина, а затем послышался густой запах лимона. Хосок невольно вздохнул глубже. Чимин даже своим ароматом вызывал нежную улыбку.       — Хоби, уходи, у меня… — негромко крикнул через дверь Пак, но под конец только заскулил от боли.       — Я просто принес тебе лекарств и вкусняшек, Чим, — спокойно отвечает альфа, приподнимая пакет на уровень дверного глазка. — Я тебя не трону, не бойся.       Какое-то время была лишь тишина, но потом послышалось копошение и дверь открылась. В проходе стоял покрасневший и тяжело дышащий Чимин. Его волосы спутались, на щеках виднелись влажные дорожки слез. На омеге была безмерно огромная рубашка в полосочку, а на обнаженных бедрах виднелись потеки смазки. Хосок вежливо поклонился и шагнул в прихожую, прикрывая за собой дверь.       Альфа поставил пакет перед парнем, чтобы не допускать случайных касаний, и огляделся. Казалось, что даже воздух стал гуще, ухудшая зрение, из-за концентрации природного аромата омеги. От кислинки на языке во рту собиралась слюна в невероятном количестве.       — Здесь легкие обезболивающие, чтобы не сильно влияли побочками на организм, — начал спокойным тоном объяснять Хосок, а Чимин от такого тона наконец хоть немного успокоился, прекращая вжиматься в стену. — Седативные, если будет тяжело уснуть из-за возбуждения или боли. Много разных витаминов, потому что я не думаю, что у тебя сейчас много сил для приготовления еды. По мелочи всякие штуки от головной боли, увлажняющие горло спреи и тому подобное. Лишним не будет. И разные вкусняшки, которые ты обычно покупаешь.       — Спасибо, — хрипло ответил омега, смущенно опуская глаза в пол. Чон всегда был слишком заботливым. Он частенько передавал ему в течку гостинцы через Тэхена. Сегодня было впервые, когда друг увидел его в таком состоянии. В принципе для Чимина это первый раз, когда он находится так близко к альфе в течку.       — Не за что, маленький, — нежно улыбается парень, засовывая руки в карманы штанов. — У меня еще есть время до следующей пары, может тебе приготовить что-то или еще с чем помочь? По себе знаю, насколько все отходит на второй план в… этот период. Не думаю, что способность мыслить в течку и в гон различается.       Пак поджал губы, жадно вдыхая едва ощутимые нотки миндаля. Теперь его можно было прекрасно услышать, после прошлого раза. Когда знаешь, что именно ищешь, найти становится легче. Ну, а еще на руку было то, что в любом случае феромоны альфы выделялись сильнее в присутствии течного омеги.       — Я могу… — неуверенно начал Чимин, тут же краснея до самых кончиков ушей. Он и не думал, что когда-то попытается озвучить подобную просьбу. Но из-за стресса до этого течка проходит до ужаса болезненно.       — Можешь, — тут же отвечает Хосок. — Ты можешь делать что угодно. Я буду просто стоять и не двигаться. Я не посмею сам тебя коснуться, так что не бойся.       Омега коротко кивнул, обходя на дрожащих ногах пакет, и встал вплотную к альфе. Запах лимона заполнял легкие до отказа и это было неожиданно приятно. Чон невольно прикрыл глаза. Слегка пухленькие пальчики коснулись его футболки, оттягивая и так широкий воротник в сторону, чтобы обнажить шею и плечо по максимуму. Пак неуверенно ткнулся носом в чужую шею и тут же всхлипнул. Запах миндаля приятно окутывал все тело, заставляя мелко вздрагивать.       — Ты… — едва слышно прошептал Чимин, не поднимая головы от чужой шеи. — Можешь отпустить свой аромат?       — Разве что немного. Иначе тебя начнет подавлять, этого нам не надо, — Хосок очень старался звучать максимально спокойно. Все же он был не железным и течный омега, тем более такой приятный, заставлял медленно плавиться. Да, до потери контроля еще очень далеко, но в джинсах уже было довольно тесно.       — Можно мне касаться… — робко пытается спросить омега.       — Делай, что посчитаешь нужным. Можешь метить запахом, кусать или просто стоять рядом. Что угодно. У нас есть еще минут тридцать точно.       Миндаль стал заметно гуще, а Чимин несдержанно заскулил от удовольствия. Внизу живота боль стала меньше. Это не могло не радовать. Парень уложил руки на чужие широкие плечи и принялся тереться носом о пахучую железу альфы, немного помечая своим запахом. Пальчики медленно скользнули к шее, мягко оглаживая ее и ощущая легкую липкость кожи от пота. Обоим сейчас ужасно жарко. Пак с неким страхом поднял затуманенный взгляд на Хосока и облегченно выдохнул, видя ободряющую улыбку и вполне осознанные глаза. Больше всего страшило то, что Чон мог пойти на поводу у зверя. Но теперь страх ушел. Чимин понимал, что даже если он сам поддастся инстинктам, то его остановят. Не позволят сделать то, о чем омега потом будет жалеть. Это успокаивало.       — Безопасность, — шепчет почти в самые губы Чимин.       — Что? — удивленно приподнимает бровь альфа.       — Рядом с тобой я чувствую полную безопасность, — отвечает парень. — Мне было страшно. Когда ты в прошлый раз пришел. Когда мы соприкоснулись феромонами. Когда ты предложил помощь с течкой. Когда пришел сегодня. Когда подпустил к себе. Если честно, когда в голове складывалось два и два, мне казалось, что ты просто надавишь, чтобы я принял твою, кхм, помощь. И мне не хотелось в это верить. Ты единственный альфа, которому я безоговорочно готов доверять. Я боялся, что ошибаюсь в тебе. Но я ошибся в рассуждениях. Ты и правда лишь пытаешься помочь, не прося ничего взамен. Даже больше, ты держишь своего зверя на привязи, а это ведь даже больно бывает, лишь бы не навредить. Ты ассоциируешься у меня с безопасностью.       — Я рад, — мягко произнес Хосок, с нежностью смотря на омегу. — Я никогда не причиню тебе боль, обещаю.       Чимин привстал на носочки, мягко касаясь чужих губ. Чон едва сдержал тихий стон. Он и не думал, что губы его друга настолько мягкие и нежные. Пак мягко целовал, едва касаясь, но не получал никакого ответа на свои действия. Это почему-то радовало и огорчало одновременно.       — Ответь мне, — умоляюще произнес парень. — Если хочешь, конечно. Ты и коснуться можешь, прошу.       — Не пожалеешь об этих поцелуях? — достаточно серьезно спрашивает альфа.       — С тобой не пожалею, — честно шепчет Чимин и чувствует, как во рту становится солено от слез.       Губы мгновенно накрывают чужие. Хосок целует трепетно, нежно, но при этом с явным желанием. Омега несдержанно стонет в губы, отвечая и обвивая крепкую шею руками. Чон мягко провел кончиками пальцев по задней стороне шеи парня, вырывая с губ очередной стон, и бережно зарылся ими в фиолетовые волосы, слегка массируя голову.       Чимин не мог прекратить плакать. В голове мгновенно возникал поцелуй с Юнги. Колкий, жестокий, болючий, выжигающий все изнутри. Он не сравнится с нежным и любящим поцелуем Хосока, от губ которого в сердце начинают снова вырастать растоптанные Мином цветы.       — Не думай о нем, — оглаживая влажную щеку, шепчет Чон. — Он больше никогда тебя не тронет. Ты веришь мне?       — Верю, — едва слышно отвечает Пак, растворяясь в чужих прикосновениях. Руки альфы не касаются ничего ниже плеч и даже эта деталь приятно отдает в сердце. Его берегут, его ценят, его уважают. От осознания слезы потекли с новой силой. Хосок тут же принялся нежно сцеловывать каждую капельку, мягко оглаживая пальцами внутренние стороны ладоней омеги.       — Как ты себя чувствуешь? — трепетно интересуется парень, внимательно скользя взглядом по лицу напротив.       — Намного лучше. Почти не болит, — кивает Чимин, тут же расплываясь в улыбке. — Ты прав, облегчить можно просто присутствием и минимальными контактами.       — Ну, поцелуи обычно в понимание минимального не входят, — тихо смеется альфа, оставляя легкое касание губ на горящей щеке.       — И часто ты так кому-то помогаешь? — невольно нахмурился Пак, но тут же растерянно замотал головой, понимая, что его недовольство лишь инстинктивное.       — Несколько раз бывшей девушке так помогал, пока встречались, — пожал плечами Хосок.       — Но разве вы не должны проводить течку и гон вместе, если были парой? — удивленно спрашивает омега.       — То, что мы были в отношениях, не значит, что в наши течку и гон мы хотели спать друг с другом. Бывают тяжелые дни, завалы на работе или учебе, просто отсутствие настроения. Это нормально, — мягко трется носом о чужой нос альфа. — Так что у меня достаточный опыт в подобном, не волнуйся.       — Мне почти стыдно, — бурчит Чимин, поднимая взгляд блестящих глаз на парня.       — Мне уйти? — усмехается Хосок уголком губ.       — Нет! — почти выкрикивает Пак и тут же вновь заливается краской. — Ты сам говорил, что еще есть время для того, чтобы ты побыл здесь.       — Есть, но ты можешь выставить меня за дверь раньше, я все пойму, Чим.       — Хочу еще побыть рядом. С Тэхеном проводить течку и в половину так приятно не было, а ведь мы даже не только целовались.       Хосок тихо хохотнул, ощущая как горячий влажный язык скользит довольно близко с пахучей железой.       — Так и быть, я ему не буду ябедничать, что ты так сказал.       — Все равно узнает, — хихикнул омега, прижимаясь грудью к чужой груди. — Или думаешь, я не стал бы рассказывать во всех красках про такой интересный опыт?       — Ужасно, никакой приватности, — добродушно смеется Хосок, мягко поглаживая макушку друга.       — А что, только ему рассказывать мне о том, как они милашно сидели с Чонгуком на выходных? — широко улыбается парень. Если бы не почти хлюпающая между ног смазка, Чимин мог бы назвать этот момент самым комфортным в своей жизни.       — Ты бы видел лицо мелкого, когда он мне по видеосвязи звонил и пищал о том, какой Тэхен милашка, — вновь смеется альфа. — Он час мне ныл про то, что у него нет одежды под вкус Тэ. Решил, что надо закупиться классикой.       — Намекни ему, что Тэхену классика только на нем самом нравится, — прикрыл ладошкой рот Пак.       — Обязательно.       Омега вновь потянулся к чужим губам, утягивая парня в сладкий поцелуй. Язычок юрко скользнул по нижней губе, вызывая гортанный рык у Хосока. Чимин же на это только хихикнул. Дразнить друга оказалось довольно весело. Осмелев, он принялся слегка оттягивать зубами уже припухшие немного губы Чона, тут же слегка посасывая их.       — Помнишь твое предложение приготовить мне? — хрипло прошептал Пак. — Еще актуально? Я ужасно проголодался.       — Хорошо, — кивнул парень, убирая ладони от чужих щек, которые беспрерывно гладил.       — Тогда я в душ, — смущенно пробормотал омега, понимая, что у него явно все ноги блестят от вязкой смазки, но ходить в штанах было до ужаса больно. — А потом приду на кухню.       Чон снова кивнул и уже было направился готовить, как его дернули за руку, заставляя обернуться, и снова поцеловали. Сладко, жадно, до невозможности вкусно.       — Спасибо за все, Хоби.

***

      Чонгук стоял недалеко от ворот университета, рядом с довольно большой урной, и самозабвенно докуривал вторую сигарету. Пара прошла довольно хорошо. Тэхен очень забавно вел конспект, постоянно подчеркивая что-то цветными карандашами и ручками. Его тетрадь была похожа на что-то, куда плюнул единорог. Кстати, именно за эту реплику Чон получил довольно увесистый подзатыльник от Кима. Они почти не разговаривали во время пары, но этого и не нужно было. Альфа с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как Тэхен прилежно записывает материал, хмурит густые брови, то и дело покусывает пухлые губы.       — Я не экспонат в музее, чтобы на меня так пялиться, — в какой-то момент буркнул парень, когда от чужого взгляда начали алеть щеки.       Чонгук согласился с этим. Таких красивых экспонатов в музее не было. Ким затмевал всех. Но вот это он уже не решился сказать. Теперь же альфа нетерпеливо топал ногой, дожидаясь своего друга, который ну уж слишком сильно хотел попасть к ним на репетицию. Хосок прошел через ворота только за пять минут до конца перерыва. Чем ближе он подходил, тем сильнее морщился Чонгук.       — У Чимина был? — приподнял бровь дизайнер.       — Откуда ты… — начал было старший Чон, но тут же хлопнул себя по лбу. — Сильно пахну им?       — Будто тебя искупали в лимонном соке, — усмехнулся Чонгук. — Ты правда был с ним?       — Да, но предупреждая твой вопрос, мелкий извращенец, между нами ничего не было.       — А судя по твоей роже не такое уж «ничего», — язвительно подметил парень. — Колись давай, пока я абсорбатор запаха ищу. Что бы ты без меня делал?       — Ладно, мы с ним целовались, — закатил глаза Хосок. — И он пару раз пытался несмело пометить меня запахом.       — А я думал, что ты по девушкам, — хмыкнул альфа, взбалтывая баллончик с абсорбатором и тут же принимаясь распылять его на своего друга.       — Индюк тоже думал и в суп попал, — тихо рыкнул танцор. Складывающаяся ситуация слишком сложная для объяснения, да и пока делиться ею ни с кем, даже с Чонгуком, не хотелось. — Чим просил передать, что тебе не нужно обновлять свой гардероб ради Тэхена. Не оценит.       — Вы что, про нас болтали, пока сосались? — скривился Чон, убирая баллончик обратно в рюкзак. Теперь запах лимона был едва заметен. На одну пару точно хватит. — Фу, хен.       — Мог бы ограничиться обычным спасибо, мелочь неблагодарная, — пнул друга коленкой под зад Хосок. — Пошли уже, опоздаем на твою репетицию.       Опоздали они не одни. На самом деле, вовремя пришел только сам Бэкхен, который бегал вместе с несколькими однокурсниками, разбирая детали декора для каких-то нарядов, а еще Чанель со своей компанией. Пак демонстративно делал вид, что не замечает бету, который то и дело бросал тяжелые взгляды в его сторону.       — Жди тут своего Тэхена, а мне надо отойти, — сообщил Хосок и неспешно направился к сцене, в кулисах которой скрылся Бэкхен.       Эти двое были знакомы давно. На самом деле, будь такая возможность, Хосок себе друзей и на Марсе нашел бы. Так что в том, что он близко общался с Бёном не было ничего удивительно. Тем более модельер он реально был хороший и не раз делал костюмы для выступлений Хосока.       — Бэк-и? — негромко позвал Чон и тут же услышал грохот падающих вещей. Нашарив рукой выключатель, альфа включил в гримерке, куда зашел, тусклый свет.       — Блять, Хоби, не пугай так, — зарычал парень, собирая опрокинутые коробочки с деталями от какого-то непонятного устройства.       — Прости, не хотел, — Хосок прикрыл дверь и без колебаний примостил свою задницу на ближайшую горизонтальную поверхность. — Что случилось?       — О чем ты?       — Брось. Чанель от тебя уже сколько лет не отлипает, а сейчас вы будто и не знакомы даже. Поссорились? — склонил голову на бок Чон, наблюдая за тем, как напрягся бета.       — Можно и так сказать, — выдохнул парень, закусывая губу. Хосок был одним из немногих, с кем можно было спокойно разговаривать о чем угодно. — Он мне в чувствах признался.       — Ну наконец-то, — расплылся в улыбке альфа. — Думал, что он никогда не решится.       — Что? — резко обернулся модельер. — Ты знал?       — Покажи мне того, кто не знал? Он хвостиком за тобой вьется, смотрит с бесконечной нежностью и обожанием, всех отшивает. Тут только слепой не догадается. Ну, или ты, — хмыкнул Хосок. — Но почему ты такой подавленный от этого? Разве ты не влюблен в него тоже? Сам же говорил…       — Он признался мне в пылу ссоры, — тихо прошептал Бэкхен, одним движением усаживаясь на пыльный пол. — Он приревновал к твоему мелкому, который у нас принца играет. Решил, что я пытался облапать его, пока мерки снимал. И я вспылил. Он поцеловал, чтобы успокоить.       — Оу, — удивленно выдохнул альфа.       — Он всегда так делает, — пожал плечами парень. — Но я оттолкнул его. Попросил прекратить, потому что для него я лишь очередная галочка в списке пассий. Он сильно разозлился. Сказал о своих чувствах и ушел. И я понимаю, что ужасно виноват, что обидел его. Но каждый раз, когда пытаюсь поговорить… не могу.       — Почему?       — Боюсь. Какая же из нас пара? Я ведь бета… — Бэкхен с силой прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не разреветься прямо здесь.       — И что? Или ты думал, он не знал этого, когда влюблялся в тебя? Знал. И его все устраивало, судя по всему, — Хосок спрыгнул с какого-то ящика, на котором сидел, и подошел ближе, садясь на корточки. — Послушай, вам очень надо поговорить. Если не отношения, то хотя бы дружбу вашу спаси. Вы два идиота, которые дорожат друг другом и не умеют пользоваться языками по назначению. В задницу засунули себе их и довольные ходите.       — Иногда ты жутко бесцеремонный, — фыркнул Бён, тут же обнимая альфу за шею.       — Но ты все равно со мной дружишь. Возможно, у тебя вкус на бесцеремонных людей, — хохотнул Чон и помог Бэкхену подняться. — Либо вы сами поговорите до конца этой пары, либо я сделаю то, что вам точно не понравится.       Бета неуверенно кивнул и, взяв то, зачем вообще заходил в гримерку, выполз в аудиторию, где уже наконец собрались все участвующие. Репетиция началась. Сценка казалась только небольшой, но почти за целую пару прогнать вышло только половину.       Чтобы проще было отличать кто какой персонаж, модельеры дали всем какие-то части аксессуаров от их будущих костюмов. Чонгуку досталась темная накидка с огромной серебряной застежкой. А вот Тэхену — венок. Как раз за ним и ходил в гримерку Бэкхен. Потому что корону из цветов, которую должен был носить парень, он еще не доделал. Поэтому пришлось ограничиться каким-то разваливающимся венком от старых постановок. Но даже он выглядел на Киме великолепно. Чонгук откровенно залип на то, как прекрасно смотрелись нежно-голубые цветы, оплетающие по кругу белоснежные волосы.       Общих сцен у Чонгука и Тэхена было не так уж и много. Альфа был принцем, который в прошлой жизни был влюблен в цветочную фею. И в этой жизни случайно вновь сталкивается со своей любовью, не осознавая откуда у него вдруг вспыхнули чувства к мифическому созданию. Их линия была не основной, лишь побочной. Основным было противостояние принца и эльфа, так как эльф хотел захватить королевство принца. И в самом конце фея спасает принца ценой своей жизни, а эльф оказывается побежден.       И пока что они только дошли до момента, когда принц приходит специально к фее, чтобы спросить о том, почему он испытывает те чувства, о которых не знал раньше.       — Так, это последняя сцена и по домам, — кричит Бэкхен. — Все, кто не участвует, могут расходиться.       Чонгук гулко сглотнул. Слова, которые он должен был говорить, ужасно смущали. Радовало лишь то, что теперь людей было меньше. Несколько «стражников» за кулисами. Хосок, Бэкхен и Чанель в зале. И Тэхен, сидящий на сцене. Он изящно подтянул ноги к себе, сев полубоком, и водил кончиками пальцев по полу, будто там и правда была гладь озера. Вообще, по Киму плакали экраны, на скромный взгляд Чона. Парень вживался в роль до невероятия, хотя это была лишь первая репетиция.       — Хен, у меня тут буквы немного поплыли, — виновато произнес альфа, показывая свой сценарий, на который один из «стражников» случайно пролил воду.       — Сейчас у кого-то челюсть поплывет, если мы не закончим до конца пары, — зло прорычал уставший Бэкхен. Пьеса отнимала слишком много нервов.       — Просто импровизируй, — подал голос Тэхен. Он неотрывно смотрел прямо в глаза Чонгука, и тот не смел возразить.       Альфа судорожно вздохнул и зажмурился, вспоминая примерное содержание текста. Он сделал шаг из-за кулис. Ощущение, будто он и правда оказался в лесу возле переливающейся глади волшебного озера. Взгляд с неподдельным интересом блуждал по образу феи, который сидел слишком далеко и слишком близко одновременно. Чонгук в порыве протянул руку, но тут же одернул ее, будто боясь осквернить своими прикосновениями такое светлое существо.       — И вот ты пришел вновь, хотя клялся, что ноги твоей здесь не будет, — голос Тэхена негромкий, но четкий. В нем сквозила радость вперемешку с непониманием и грустью.       — Пришел, — утвердительно кивнул Чон, присаживаясь на одно колено перед озером. — Мысли не давали покоя.       — Покой переоценен, — пожал плечами Ким. — Что тебя так взволновало?       — Ты, — оба одновременно подняли взгляд. Они тонули. Тонули в глазах друг друга. У одного боль, у другого непонимание.       — Чем же простая фея могла заинтересовать принца? — с трепетом спросил парень.       — Не знаю. Пришел, чтобы узнать. Но пока что все равно не понимаю, — Чонгук громко и тяжело дышит, будто каждое слово дается с трудом. — Я много думал о том, что за чувства ты у меня вызываешь. И не нашел ответа. Я не влюблен в тебя, но готов сделать все ради твоей мимолетной улыбки. Даже душу свою отдать. Я готов смотреть на нее часами, днями, месяцами. Я хотел бы смотреть на нее всю жизнь. Я не влюблен в тебя, но твои глаза сверкают ярче любого золота. В них отражается все, что ты думаешь. Когда твое лицо бесстрастно, твои глаза горят тем, что у тебя внутри. Мне не нужно слышать от тебя подтверждения того, что именно ты чувствуешь в любой момент времени. Мне достаточно посмотреть в твои глаза — они не боятся быть честными. Я не влюблен в тебя, но твой голос пробуждает во мне все светлые чувства, на какие только способно мое сердце. От него мурашки по коже и пустота в голове. Я не влюблен в тебя, но каждую секунду думаю лишь о том, как бы я мог сделать твою жизнь лучше. Я не влюблен в тебя, но мне ужасно дорога каждая секунда, проведенная рядом с тобой. Кажется, что до тебя моя жизнь была пустой. Я не влюблен в тебя, но даже просто знать, что ты в порядке, для меня достаточно, чтобы быть счастливым. Знаешь, я завидую траве, которая касается твоих ступней. Завидую ветру, который огибает тебя в полете. Завидую себе, когда ощущаю твои мимолетные касания. Я не влюблен в тебя, но ты моя главная слабость и самая приятная зависимость. И даже если я знаю тебя не так давно… Не хочу говорить, что чувствую, будто знаю тебя всю жизнь. Нет. Я хочу узнавать тебя всю жизнь, с каждым днем все больше и больше. Хочу видеть твое счастье и вытирать твои слезы. Не знаю, что именно я ощущаю, но эти чувства, они…       — Пугают, правда? — договаривает за него Тэхен, который с нечитаемым выражением лица слушал чужие слова, не сводя горящего взгляда с чужого лица. Дышать было тяжело, будто в легких бушевало пламя. — Чувства, которые накрывают тебя словно лавина. Они не настолько резкие, как страсть. Ты сам не замечаешь, как начинаешь доверять, начинаешь привыкать, начинаешь нуждаться… Я не влюблен в тебя, но я понимаю, о чем ты говоришь.       — Я так надеялся, что ты сможешь подсказать, что со мной происходит, — поджимая губы, произнес парень, округлив свои большие чистые глаза.       — Останься со мной до конца жизни, — порывисто отвечает Ким, протягивая руку и укладывая ее на пол. — Останься и мы вместе найдем ответ. Ты веришь мне?       — Больше чем себе, — едва слышно шепчет Чонгук, несмело прикасаясь к кончикам чужих пальцев, переплетая их между собственными.       Вдруг возникшая тишина прерывается громкими хлопками. Парни испуганно дергаются, отстраняясь друг от друга и смотрят в зал, откуда им аплодируют оставшиеся в аудитории.       — Черт возьми, если вы так сыграете на фестивале, то я вас просто расцелую! — на эмоциях выкрикнул Бэкхен. — Это было невероятно.       — Думаю, они больше предпочтут бесплатно поесть мяса, чем твои поцелуи, — хихикнул Хосок. — Без обид.       — Вы либо встречаетесь, либо реально хорошие актеры, — резюмировал Чанель, придирчиво осматривая обоих. А посмотреть было на что. Чонгук и Тэхен сейчас сидели на полу сцены красные как спелые помидоры.

***

      — И куда ты, черт возьми, нас тащишь? — возмущенно интересуется Бэкхен.       После репетиции Хосок просто схватил его и Чанеля за запястья и потащил куда-то. И если альфа был более чем спокойным, даже не упирался, то Бён паниковал, потому что помнил слова Чона о том, что он сделает что-то, что очень не понравится поссорившимся друзьям.       — Увидишь сейчас.       Парень хитро усмехнулся и резко затолкал обоих в одну из аудиторий. Не успели они обернуться, как дверь захлопнулась и послышался щелчок замка. Бэкхен закатил глаза, принимаясь чертыхаться. А Чанель лишь удивленно приподнял одну бровь.       — Не выйдете, пока не поговорите, ясно? — резюмировал Хосок и тут же затих.       — Ты мне больше не друг! — в сердцах выкрикнул бета, ударяя ногой по двери, которая ожидаемо не поддалась.       Где-то с минуту они молча стояли, пока Чанель не пожал плечами и не направился к скамейкам. Он уложил на одну из них рюкзак и, используя его как подушку, постарался как можно удобнее улечься.       — Ты спать, что ли, собрался? — ошарашенно спросил Бён.       — Ага, — коротко ответили ему.       — Хочешь проторчать здесь до утра?       — Прости, что приходится делить со мной одно пространство, — зло прорычал альфа.       Парень тут же замолчал, вспоминая, что он вообще-то виноват и стоило бы правда извиниться. Но это тяжело. Если в гримерке с Хосоком Бэкхен был готов пойти на это, то сейчас — точно нет. Взгляд скользнул по неудобно скрючившемуся Чанелю. Чон ужасно упертый и может реально оставить их здесь до завтра. Если не себя, то Пака хотя бы стоило пожалеть. Именно поэтому бета делает несмелый шаг вперед. Потом еще один. И еще. Пока не садится на скамейку рядом с чужим рюкзаком. Ладонь привычно касается чужих волос, оглаживая пряди.       — Прости меня, — шепчет Бэкхен. — Я столько дерьма тебе наговорил…       — Если ты делаешь это, только чтобы нас отпустили, то не стоит. Я слышал как Хоби ушел, так что зря стараешься, — недовольно пробурчал альфа.       — Я говорю это, потому что правда сожалею. И… — парень глубоко вздохнул, решаясь на следующие слова: — Я очень тебя люблю, Чанель.       Альфа в удивлении распахнул глаза и мгновенно сел, тут же пододвигаясь ближе. Его глаза метались по чужому лицу, выискивая насмешку, но Бэкхен был до ужаса серьезным и слегка напуганным.       — Если это шутка, то я…       Договорить ему не дали, накрывая губы поцелуем. Горячим, до неправильного нужным. Чанель тихо зарычал в чужие губы, слегка кусаясь. Некая месть за все те неприятные слова, которые пришлось выслушать в аудитории в четверг. Бэкхен даже не заметил, каким образом он оказался на чужих бедрах, обвивая длинную шею руками. Они на мгновение отрывались друг от друга, вдыхая воздух, а затем вновь жадно набрасывались, словно изголодавшиеся звери.       — Погоди, Чан-и, — тихо заскулил Бэкхен, когда горячие губы переместились на скулу, а затем к пульсирующей венке на шее.       — Что-то не так? — хрипло прошептал альфа, тяжело дыша от восторга и возбуждения.       — Да, мы не закончили говорить, — парень потянул Пака за волосы, отстраняя от себя.       — Боже, с каких пор ты таким болтливым стал? — по-детски надулся Чанель.       — Ты простишь меня? — серьезно спрашивает Бён.       — Уже, принцесса, — расплывается в улыбке альфа. — Но ты можешь хорошенько извиниться передо мной другими способами, я буду не против.       — Пошляк, — хохотнул Бэкхен, утыкаясь носом в чужое плечо. — Тебя не смущает то, что я бета?       — Ни капли, почему должно?       — Я не чувствую твоего запаха…       — Если тебе так важно, я могу заказать одеколон дублирующий его, — урчит альфа.       — У меня нет собственного…       — У тебя есть, как у любого человека. Запах твоего тела, твоего геля для душа, шампуня, кондиционера для одежды, ты весь пахнешь изумительно, принцесса. Не забивай голову глупостями.       — У меня… у меня никогда не приживется метка, — поджал губы бета, прижимаясь ближе к горячему телу.       — Ты бы позволил мне поставить себе метку? — пораженно спросил Чанель, приподнимая парня за подбородок, чтобы смотреть в его глаза.       — Да, — смущенно кивает Бэкхен. — Я доверяю тебе. Даже будь я омегой… Позволил бы. Чуть-чуть позже, но точно позволил.       — Я тебя ужасно люблю, принцесса, — по-звериному заурчал от удовольствия Пак, покрывая алые щечки поцелуями. — С ума по тебе схожу.       — Если… если наши отношения зайдут далеко, то я не смогу подарить тебе ребенка, — гулко сглотнул модельер.       — Бек-и, если мы сможем стать семьей, то ребенка можно будет взять из приюта. Так даже лучше. Дети там очень нуждаются в любви и заботе. Должен же им кто-то ее давать.       Бён коротко кивнул и едва ощутимо прижался губами к чужим губам, пытаясь передать всю нежность и любовь, которую ощущает сейчас.       — Погоди, еще кое-что.       — Принцесса, теперь я понимаю, почему ты меня так долго динамил. Сколько тараканчиков в твоей прекрасной головушке? — беззлобно улыбнулся Чанель, легонько постукивая костяшкой пальца по чужой голове. — Обязательно куплю тебе дихлофос.       — Иди ты, — фыркнул парень. — Я ведь не смогу проводить с тобой гон.       — О, боги, — взвыл Пак. — Умудрился же я влюбиться в идиота.       — Сам такой, — буркнул Бэкхен.       — Смотри сюда. Как минимум, ни один омега не сможет выдержать альфу в гон больше двух суток, даже в течку это время не превышает четырех дней. А как максимум, я с кем-то гон проводил лишь раз в жизни. Это не самое прикольное воспоминание, честно тебе скажу. И в принципе все те три с половиной года, которые я по тебе сохну, я ни разу не думал даже провести с кем-то гон. Сечешь? Даже будь ты омегой ты бы не смог быть со мной во время гона, ясно? Еще вопросы?       — Ты занимался сексом в универе? — вдруг выдает Бён со слишком сладкой и хитрой улыбочкой.       — Нет. А ты? — с предвкушением спрашивает альфа.       — Нет, предлагаю исправить, — шепчет ему на ухо бета, слегка обхватывая губами мочку уха и посасывая ее.       Слышится несдержанный рык. Чанель обхватывает бедра возлюбленного, прижимая к себе вплотную, а Бэкхен протяжно стонет, ощущая чужое возбуждение, проехавшееся по собственному паху. Пак лезет в карман рюкзака за смазкой и презервативами, заботливо предоставленными Хосоком вместе с дубликатом ключей от аудитории. Пока что Бэкхену лучше не знать, что его теперь уже парень прекрасно знал о затее Чона.

***

      Чонгук едва успевает догнать Тэхена недалеко от ворот университета. Он замешкался, сдавая забытую работу по рисунку, и чуть не упустил Кима, у которого сегодня пары заканчивались в одно время с курсом графического дизайна.       — Тэхен! — окликнул парня альфа, привлекая к себе внимание.       Ким обернулся и удивленно уставился на Чона, наспех застегивающего куртку на ходу. Эта картина выглядела до забавного мило.       — Ты что-то хотел? — неожиданно мягко произнес старшекурсник, от чего альфа нерешительно затоптался на месте.       — Да, прости за то, что было на репетиции, — низко поклонился Чонгук. — Я обязательно выучу слова и не буду больше импровизировать.       Вдруг он ощутил на своем подбородке чужие пальцы, приподнимающие его. Ладонь Тэхена скользнула на затылок, довольно уверенно поглаживая. Парень беззаботно улыбался. И причин для этого было несколько. Чонгук. То, как рядом с ним хорошо и спокойно. То, что касаться его больше не страшно. И то, как мило паренек смущался.       — То, что ты говорил, было невероятно и лучше любого сценария. Не учи слова. У тебя хорошо получается самому передавать эмоции, — низкий глубокий голос проникал в самую душу. Хотя Чонгуку казалось, что Тэхен уже давно засел там на постоянной основе.       — С-спасибо, — неловко пролепетал альфа, вызывая этим тихий смешок.       — Есть хоть что-то, что ты не умеешь, Чон Чонгук? — добродушно поинтересовался Ким. — И рисуешь, и играешь хорошо, и танцуешь, по словам Хосока, прекрасно.       — Не умею понимать свои эмоции, — без задней мысли ответил парень.       — Тогда будем понимать их вместе, — приблизившись, прошептал Тэхен, убирая руку. Мгновение и старшекурсник уже спешно идет в сторону автобусной остановки. А у Чонгука сердце готово выпрыгнуть.       Может быть альфе лишь показалось, но разве эти слова не были схожи с тем, какие говорили их персонажи сегодня? Только сейчас в голове Чона возникла мысль, что все, что сегодня говорил Тэхен во время последней сцены — тоже импровизация. В сценарии далеко не было подобных строк.       Ким сел в транспорт, уже даже не пытаясь избавиться от глупой улыбочки, растягивающей губы. Да, происходящее пугало, но и завораживало одновременно. От приятных мыслей отвлекла резкая боль по всему телу, которая сильнее всего ощущалась внизу живота. Дышать было до ужаса тяжело, а перед глазами все плыло от того, насколько сильной была боль.