Корона из цветов

      Хосок дрожащей рукой удерживал сигарету. Холод пробирал до костей. Но даже здесь было теплее, чем в родительской квартире. Темные тучи над головой не пугали, как и вероятность промокнуть. В переулке было хорошо. Пустынно. Ни одного человека. Можно не натягивать улыбку, можно не решать чьих-то проблем, можно не притворяться.       Чон такой с самых малых лет. Надо улыбаться. Надо помогать. Надо быть полезным. Уверенность в себе измерялась количеством людей, здоровающихся по дороге. Смешно. Но вот альфе было не до смеха. Он давно потерял себя. Не знал, чего хочет. Не знал даже того, кто он на самом деле. Правда ли он такой или это очередная маска? Парень настолько запутался, что уже совершенно ничего не понимал.       Сигарета догорела до фильтра и потухла, а Хосок продолжил сжимать ее в дрожащих пальцах. Телефон в кармане разрывался от сообщений. Как только он успокоится, то обязательно всем вежливо ответит. Обязательно поддержит. Обязательно выслушает. Обязательно поднимет настроение. Если бы за любезность платили зарплату, то Чон Хосок был бы работником года.       Иногда слишком сильно хотелось бросить все. Разорвать любые контакты. Высказать некоторым в лицо все то, что думал. Не думать о чужих чувствах, а только о своих. Но не мог. Чон зависим. От людей. От их улыбок. От одобрения. От доверия. Он не может лишить себя своего наркотика. Сколько бы он не пытался быть холодным и малообщительным, срывался довольно быстро. Альфа и правда ощущал себя наркоманом в такие моменты, будто и правда чувствовал ломку.       Прислонившись к холодной бетонной стене, парень зажмурился и тяжело выдохнул. Возвращаться домой всегда было ужасно тяжело. Возможно именно из-за этого он так часто забивал свое свободное время глупыми ночевками и наскучившими еще на первом курсе тусовками. Мелкие капли все же стали капать с неба, оседая на разгоряченной коже. Альфа готов был поклясться, что слышал шипение при столкновении своего тела с холодным дождем.       В лифте Хосок взъерошил волосы рукой и оглядел себя в зеркале на одной из стен. Вид довольно потрепанный, как бы Чон не пытался это поправить. Хотя это не имело смысла. Мать все равно нашла к чему бы прикопаться, даже если ее сын выглядел бы безупречно. Двери со звоном открываются.       Пробежать в свою комнату спокойно не выйдет. Мать слышит любой шорох в их немаленькой квартире. Будто ей больше заняться нечем. Хотя, возможно, так и было. Слушать что творится в их доме — ее любимое занятие.       — Сок-а, — недовольно тянет женщина из кухни, а альфа раздраженно вздыхает. — Почему ты так долго? Видел же что дождь? Нельзя было пораньше.       — Ну прости, что не заставил автобус ехать быстрее, — с мягкой улыбкой отвечает парень. Он даже уже не замечает, когда губы растягиваются в стороны, а глаза начинают щуриться. Уже рефлекторная реакция на присутствие в поле зрения кого-то.       — Не дерзи мне, — строго говорит омега средних лет, бегающая по кухне с поварешкой. Моменты, когда она готовит, можно пересчитать по пальцам. — Садись за стол уже.       — Я не хочу есть, — хмыкает парень, в противовес собственным словам тут же залезая в холодильник. Он достает оттуда запакованный в пакет сэндвич, а затем хватает пару яблок со стола.       — Мы с отцом так долго ждали тебя, чтобы провести время вместе, — жалобно тянет женщина.       Если в детстве это прекрасно работало, то сейчас Чон не реагировал на подобное. Он знал, что отцу, который даже взгляда на сына не поднял, абсолютно плевать на все, что не касается его работы и бейсбола. А мать лишь хочет лишний раз доказать себе, что имеет хоть какую-то власть в этой семье, если над своей жизнью власть держать не научилась. Но Хосоку давно это осточертело. Давление на жалость, угрозы, уговоры. Иногда он, повинуясь своей мягкой натуре, поддается, а потом долго и сильно жалеет, зализывая в одиночестве заново вскрытые раны.       — Мне надо заниматься, — бросает альфа, выходя из кухни и направляясь к себе.       Безотказная фраза. Хосок должен быть идеальным. Всегда и везде. Мать требует этого всегда. Особенно это касается учебы. Парень до сих пор истерично посмеивается от того факта, что женщина без высшего образования, едва сумевшая окончить кое-как обычную школу, заставляла его всегда быть первым в рейтингах. Даже если это означало бессонные ночи. Даже если это означало кровь из носа и обмороки. Даже если Хосоку несколько лет приходилось сидеть на кофеиновых таблетках, чтобы хоть как-то удерживать себя в сознании, а не отрубаться на двадцать часов.       Именно поэтому, если дома хоть что-то мешало учебе единственного сына, это тут же убиралось, прекращалось и тому подобное. Чон сравнительно недавно, всего пару лет как, научился пользоваться такой возможностью, выстраивая свои шаткие границы. Парень неспешно зашел к себе, прикрывая дверь. Замок вырван с корнем уже более десяти лет, когда маленький Хосок в тринадцать лет закрылся, чтобы поплакать в один из редких разов проявления своих слабостей.       Альфа аккуратно поставил рюкзак на специальный выделенный для него небольшой табурет, хотя хотелось кинуть его на кровать со всей дури. Но такое поведение имело свои последствия. Лишняя ручка на столе приводила к скинутым канцелярским принадлежностям на пол. Неровно уложенные тетради отправлялись в небольшой костерок, который устраивала по этому поводу мать прямо на конфорке. Сложенные не так, как ей хотелось бы, вещи в шкафу означали то, что всю одежду придется заново переукладывать, а иногда и полки возвращать на места. Поэтому ради сохранения вещей и собственного шаткого морального равновесия приходилось воздерживаться от импульсивных действий.       — Сок-а, — как всегда, без стука.       Парень молча повернулся к матери и повел бровью.       — От тебя с недавнего времени пахнет какой-то омегой. Нашел себе кого-то? — с ангельской улыбкой поинтересовалась женщина.       Хосок едва подавил в себе злобное рычание. Больная тема в этой семейке. В школе мать постоянно насмехалась над альфочкой из-за его влюбленностей или отношений. В любом споре аргументом «плохому поведению» сына всегда было то, что его испортили плохие омежки и вообще, его голову слишком занимают ненужные вещи, такие как отношения. Когда он поступил, это переросло в нечто новое. Мать умела каким-то волшебным образом обнаруживать информацию о любой девушке младшего Чона и каждый вечер устраивала скандалы, как же эта омега не подходит ее кровиночке. Прекращалось это все тогда, когда отношения заканчивались, а мать выглядела чересчур довольной.       Наверное женщина и правда была рада. А вот Хосока это все не радовало. Все отношения заканчивались одинаково. «Ты слишком хороший», «Я не понимаю что за твоей улыбкой», «В наших отношениях не хватает изюминки», «Ты совершенно меня не ревнуешь, мне это не нравится» и подобная чушь. Он в какой-то момент стал дротики кидать в разные фразы, пытаясь предугадать с какой именно его бросят в этот раз.       — Нет, это однокурсник, с которым мы ставим парное выступление, — спокойно отвечает альфа. Мельчайшая эмоция и мать за нее мертвой хваткой вцепится. — Он омега.       — О, господи. Парень-омега, — закатила глаза женщина. — Какая мерзость. Это же просто похотливые подстилки.       Хосок ощутил, насколько сильно у него свело горло при попытке подавить гневное рычание. Острые клыки мгновенно прорвали губу. Мать всегда любила как только возможно поносить пассий своего сына. И Чон к этому, вроде как, привык. Он просто пропускал мимо ушей ее болтовню. Но сейчас хотелось вгрызться в чужую шею со всей жестокостью. Наверное, это из-за того, что Чимин для Хосока стал уже давно очень дорогим человеком, а еще к этому прибавилось то, что через день парень ходил на пару часов к Паку, чтобы помочь успокоить бушующие гормоны. Внутренний альфа, если еще не возвел друга до ранга его омеги, то точно определил в круг особо важных людей, которых надо защищать любой ценой.       — Что-то еще? — стараясь не размыкать губы, чтобы не было видно клыков и крови, спросил Чон.       — Ты же с этим омегой не…       Хосок отрицательно покачал головой и женщина удовлетворенно вздохнула. На этом разговор окончился, и она вышла. Парень достал салфетки и спешно сплюнул кровь на них, принимаясь прижимать чистые белые квадратики к раненой губе. Почему-то резко захотелось свернуться клубком на кровати и уткнуться носом в подушку. Хотелось, но нельзя. Увидят домашние — будет вынос мозга, только хуже станет. Чон глубоко вздохнул, подавляя эмоции, и попытался улыбнуться.       Не вышло. Он заметил это уже года два назад или даже больше. Он не мог улыбаться, когда был один. Словно уголки губ становились бетонными. Улыбка легко появлялась на лице, когда кто-то был рядом. Но наедине ее не было. Никогда. Самые смешные и веселые шутки вызвали в голове лишь слово «смешно», а на лице — ничего. Пустота.       Именно пустотой ощущал себя Хосок. Выпотрошенной тушкой, на которую приходится накидывать красивое покрывальце, чтобы другим приятнее смотреть было.       Альфа потянулся рукой к телефону и набрал номер, который в последнее время чаще всего появлялся в списке последних контактов. Каждый новый гудок отдавал неприятной болью внутри и рассеивал уверенность. Чон почти готов был сбросить звонок, но вдруг послышалось знакомое недовольное сонное ворчание, от которого тело само по себе расслабилось.       — Да, Хоби, — Чимин очень мило причмокивал губами в динамик, явно разбуженный звонком.       — Чим, можно я приду к тебе? — порывисто выдыхает Хосок.       — Оу, уже не нужно, у меня уже закончилась… — омега обрывается на полуслове. — Погоди, ты просто в гости хочешь?       — Типа того, — неловко подтверждает парень. — Могу у тебя перекантоваться до понедельника? Знаю, что это очень некрасиво и…       — Можно, — перебивает Пак. — Но у меня почти нет еды, сходишь со мной в магазин? И с тебя честный ответ на три вопроса за три ночи ночлега, договор?       — Маленький вымогатель, — мягко произносит альфа, не замечая, как до этого опущенные уголки губ поползли вверх. — Я приду через полчаса примерно. Если быстро поймаю автобус.       — Жду, Хоби, — уже полностью бодрым голосом ответил Чимин.

***

      Хосок спешно шел от остановки до чужого двора. Все же автобус задержался и в полчаса уложиться не вышло. Альфа, с опозданием на двадцать минут, стоял перед дверью, которая за эту неделю успела стать родной. Чимин открыл довольно быстро. Он был в своей любимой цветастой пижаме и с мягкой повязкой-бантиком на голове.       — Божечки, ты же весь промок! — омега схватил гостя за запястье и затащил в квартиру. Дождавшись, пока Хосок снимет обувь, Пак повел его в ванную, все также не отпуская запястье. — Почему зонт не взял?!       — Замешкайся я на пару минут, не смог бы выйти из дома до конца выходных, — грустно усмехнулся Чон, тут же размякая от того, как нежно ему принимаются вытирать волосы полотенцем.       — М-да, не родители, а монстры какие-то, — недовольно фыркнул омега, убирая полотенце и оставляя мягкий поцелуй на чужой щеке.       — Оу, — удивленно выдохнул Хосок, пораженный таким действием. — Я боялся, что ты вообще бегать от меня будешь после… Ну…       — После лучших поцелуев в моей жизни? — хихикнул Чимин, тут же подмечая румянец на чужих щеках. — Не парься. Ты очень помог мне. Проводить течку в больнице из-за обморока вследствие боли не лучший вариант.       — Значит, я просто вариант получше больницы, — хитро сощурил глаза альфа, по интонации которого было понятно, что говорит он не серьезно.       — Ты вариант получше многого в этой жизни, Хоби, — с нежной улыбкой произносит Пак, зарываясь пальцами в чужие влажные волосы. — Если тебе дискомфортно получать от меня столько тактильности после произошедшего, то скажи. Я не обижусь.       Чон улыбнулся в ответ и мягко перехватил маленькую пухлую ладошку, тут же с трепетом целуя каждый пальчик, а затем и внутреннюю часть ладони. От этих губ кожу омеги словно огнем обдавало. Все же он был пока что слишком чувствительным после течки, окончившейся только сегодня утром.       — Я достаточно понятно ответил? — усмехнулся Хосок.       — Более чем, — прерывисто выдохнул завороженный Чимин.       — К тому же это была твоя первая течка рядом с альфой, тебя еще довольно долго будет физически тянуть ко мне, — пожал плечами парень. — И я не имею ничего против. Не думай и просто делай то, что посчитаешь нужным. А я, если что, всегда остановлю тебя до того, как произойдет что-то, о чем будешь жалеть.       — Говоришь так, будто я только на инстинктах действую, — недовольно бурчит Пак и тихо охает, когда его втягивают в теплые объятия.       — Я так не считаю. Но я знаю, что ты чувствуешь. Мой альфа ощущает себя сейчас почти также. И да, это можно сдерживать. Но я даю тебе зеленый свет на все, что посчитаешь нужным, — Хосок с урчанием уткнулся в приятно пахнущую макушку.       — Кажется, там дождь кончился, я пойду оденусь, чтобы мы успели в магазин до закрытия, — смущенно пролепетал омега, выпутываясь из объятий и убегая в спальню.       Лицо Чимина предательски горело, а сердце билось в бешеном темпе. Нет, он не питал к другу романтических чувств. Совершенно. Однако раненый Юнги внутренний омега и правда слишком сильно тянулся к тому, кто давал любовь, защиту и безграничное тепло.       Быстро стащив с себя пижаму, Пак отрыл в шкафу первые попавшиеся теплые штаны и свитер, которые мгновенно натянул на себя. Выйдя из комнаты, он обнаружил Хосока на своей кухне и эта картина выглядела до ужаса уютно и привычно. Чон аккуратно нарезал найденное яблоко на фигурные дольки, ловко орудуя ножом.       — Пошли? — Чимин подошел ближе, укладывая руку на чужое плечо.       — Открой ротик, — с улыбкой произнес альфа и тут же скормил другу один из кусочков яблока, на секунду остановившись кончиками пальцев на пухлой нижней губе. — Теперь пошли.       Магазин находился не так уж далеко, поэтому до него можно было спокойно дойти пешком. По дороге телефон Хосока разрывался от звонков. Когда он все же поднял трубку, из динамика послышались крики и рыдания матери. Чимин еще никогда не видел Чона настолько злым и разъяренным, хоть он и пытался скрыть эти эмоции. Они будто из-под кожи проявлялись.       — Заебала, — прорычал альфа, отключая свой смартфон, и дрожащими руками принялся разыскивать сигареты в куртке.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Пак, поднимая на друга встревоженный взгляд.       — Ничего такого, не забивай голову, — уже мягче ответил Хосок, теперь пытаясь нащупать где-то зажигалку.       — Я сам в магазин зайду, там недалеко есть зона для курения, подожди меня на ней, — с улыбкой предложил Чимин, на что получил одобрительный кивок.       В магазине было не так уж много людей. Все же время позднее. Чон вообще на последнем автобусе ехал к Паку. Омега принялся собирать в корзинку продукты. Взгляд упал на полку с вином. Немного посомневавшись, парень все же взял то, которое точно любил Хосок, и направился в сторону касс. Он даже не заметил трех пар недобро блеснувших глаз.       — И вот эти сигареты, — омега указал кассиру на те, которые доставал Хосок. Ему явно они сегодня понадобятся.       Упаковав все в довольно объемный пакет, Чимин направился к выходу. На улице было темно. Уличное освещение в его районе оставляло желать лучшего. Но парень довольно давно здесь жил, поэтому найти без света парковку, у которой как раз и была зона для курения, не должно было составить труда. Не должно было, если бы не идущие позади трое альф.       Чимин не сразу заметил их, но чем ближе они были, тем отчетливее был запах их феромонов, смешанный с возбуждением. Это невольно заставило поежиться и ускорить шаг. Хосока нигде не было видно. Впервые в жизни Пак проклинал эту парковку за большие размеры.       — Хэй, детка, куда спешишь? — за предплечье схватились сильные пальцы, дергая омегу назад, заставляя почти упасть на говорящего.       — Не хочешь с нами прогуляться, малыш? — урчит второй альфа, проводя пальцами по чиминовой спине, прикрытой свитером и тонкой курткой.       — Мы и покупочки поможем донести, — мерзко хихикает третий.       — Пустите! — вырывает свою руку Чимин, а ноги невольно подгибаются от страха и давления чужих феромонов. Тело все еще ослаблено и слишком легко подчиняется подавляющим альфам. — Не хочу я никуда идти с вами.       — Брось, весело будет, — омегу окружают, расставляя руки так, что выбраться не выйдет.       — У меня… у меня альфа есть! — отчаянно пищит Чимин. — Он сейчас сюда подойдет!       — Да ты что? — урчит один из парней. — Почему же тогда в твой аромат не вплетено ничего? Врунишка.       Паку страшно. До ужаса. До дрожащих коленок. До оцепенения. Он привык, что всегда всяких мудаков Тэхен отгоняет своей аурой. И понимал, что собственная аура не сможет никак повлиять на альф. Страшно. Хочется кричать. Но голос будто пропал. По щеке покатилась слеза.       — Отошли, блять, от него, — слышится животный рык, а затем доносится поскуливание одного из альф.       Чимин чувствует, как его тянут за руку и прижимают к крепкой груди. Мягкий и густой аромат миндаля окутывает, даруя желанное спокойствие. Он поднимает глаза и видит разъяренное лицо Хосока, выпустившего клыки.       — Сказали вам, что придет его альфа и наваляет вам? Сказали, — зло рычит Чон, прижимая омегу еще сильнее, будто вдавить в себя хочет, а Чимин и не против. Лишь бы ощущать себя защищенным. — Не ахуели ли вы, подонки, домогаться до тех, кто слабее?       — А тебе-то что, рыцарь на белом коне? — рычит в ответ один из альф. — Только не говори, что ты его знаешь и не подошел сюда просто погеройствовать. Омежка чистый и ничейный.       — Или ты сам хотел его забрать? — скалит зубы второй. — Думаешь, будешь таким ахуенным спасителем и он перед тобой ножки раздвинет?       — Трое против одного, — ухмыляется третий, который был мощнее и явно старше своих товарищей. — Съеби, пока клычки целы, малыш.       — Сейчас может быть не очень приятно, прости, — шепчет куда-то в макушку Чимина Хосок, а затем переводит взгляд на альф, которые мгновенно вздрагивают.       Даже в темноте видно, как глаза Чона начинают менять цвет, будто в них начинает полыхать пламя, а зрачки медленно вытягиваются вертикально. Давящий аромат миндаля расползается по парковке. Хосок тянуще выдыхает, выпуская собственную ауру наружу. Сдерживаться нет никакого желания. Мало того, что эти подонки могли навредить Чимину, так ведь они могли бы тронуть кого угодно другого, и не факт, что бедным омегам кто-то помог. А судя по уверенности этой троицы, подобные трюки они вытворяли не раз.       Паку хочется скулить. Хочется встать на колени перед альфой. Все животные инстинкты будто обострились. По щекам начинают бежать слезы. Альфа не должен злиться, омега должен его успокоить. Это единственное, о чем можно было думать в данный момент. Но рациональная часть мозга подсказывала, что лучше не соваться и просто обнимать Хосока как можно крепче.       Раздался вскрик. Один из альф упал на колени. Аура Чона сильная, мощная, разъедающая изнутри. Он очень старался как можно сильнее оградить Чимина от нее, укутывая в невидимый кокон, а вот с альфами не церемонился совершенно. Второй упал на колени через несколько секунд после своего дружочка. Самый старший все еще стоял на дрожащих ногах, не имея сил и смелости поднять свой взгляд. Но через полминуты и он склонил сначала одно колено, а затем второе.       — Хорошие песики, — довольно прорычал Хосок, он аккуратно приобнял Чимина за талию и двинулся вперед, к альфам. — Жалкий мусор. Как вам то, что вы пытались провернуть сами? Нравится подавление? Что вы там делаете с омегами, которых подчиняете? Трахаете? Может тогда мне взять вас?       — Псих, — тихо рычит один из парней и тут же скулит, потому что тяжелый ботинок Чона четким ударом приходится прямо в живот.       — Нет, просто считаю, что должна быть справедливость, — улыбается Хосок. И это не та улыбка-сердечко, которую видят его друзья и одногруппники. Это животный оскал.       — Хоби, — тихо пищит Чимин, едва сумевший выдавить что-то из себя. Он даже не представляет то, что на него сейчас действует только десятая часть ауры альфы. — Прошу, пойдем домой.       — И оставим этих мудаков здесь? — приподнимает бровь альфа.       — Да, ты показал им то, что они сделали со мной, — омеге тяжело дается не всхлипывать при каждом слове. — Я хочу домой. С тобой. Пошли, прошу.       — Хорошо, маленький, — Чон нежно трется носом о щеку Чимина и медленно возвращает контроль над аурой.       Парень, все еще прижимая Пака к себе, от души плюет в лицо одному из обидчиков и забирает пакет с покупками, который омега все еще держал в руках, направляясь в сторону дома. До самого подъезда они идут молча. Хосок лишь нежно придерживает друга за талию, окутывая собственным запахом, чтобы тот немного успокоился. Но в лифте Чимина прорывает. Он оседает на корточки и начинает взахлеб реветь, утыкаясь носом в коленки.       — Чимин-и, маленький, — мягко шепчет Чон, поглаживая парня по спине. — Все уже позади.       Он кое-как выводит Чимина на этаж и наконец заводит в квартиру. Альфа аккуратно развязывает шнурки ботинок омеги, пока тот пытается кулачками стереть не прекращающиеся слезы, а затем помогает разуться. Он бережно доводит друга до спальни, где усаживает на мягкую кровать.       — Если бы, — вновь начинает всхлипывать Пак. — Если бы тебя не было рядом, они бы сделали… они бы изнасиловали меня…       — Тише, маленький, — альфа усаживается в чужих ногах, мягко беря миниатюрные ладони в свои руки. — Я был рядом. Тебя никто не тронет.       — Они… они решили, что могут, только потому, что на мне не было чужого запаха, — шмыгает носом Чимин.       — Я могу оставить на тебе свой запах, если хочешь, — вдруг говорит Хосок, смотря на парня совершенно серьезно.       — Что? — хлопает влажными ресничками Пак, а затем мгновенно заливается краской до самой шеи.       — Боже, не так как ты подумал, — мягко улыбается Чон. — Помнишь, как ты меня в течку запахом метил? Он с меня потом почти двое суток не сходил. Я могу сделать так же и с тобой, если попросишь. Просто вылизать железу.       — Звучит еще смущающе, чем есть на самом деле, — признается почему-то резко успокоившийся омега.       — Если захочешь, то я могу. Если тебе так будет спокойнее.       — Будет, — кивает Чимин. — После сегодняшнего точно. Но… тебе нормально, что я буду ходить с твоим запахом? Ты же знаешь, что я не смогу в универе скрывать его, как и собственный обычно.       — Да, я это понимаю и даже буду рад. Спокойнее знать, что какой-то процент альф перестанет так похотливо смотреть на тебя, если на тебе будет мой запах, — довольно улыбнулся Хосок, мягко целуя коленку омеги рядом с собой.       — Но ты не боишься, что слухи пойдут? — обеспокоенно спрашивает Пак. — Ты же по девушкам, а тут я… с твоим феромоном на себе ходить буду. Да и в принципе то, что это я.       — Если бы я не был уверен в своих словах, я бы их не говорил, — мягко шепчет альфа. — Подумай, я тебя не тороплю и не заставляю, — Чимин коротко кивает. — Я тебя сильно напугал?       — И да, и нет, — честно признается парень. — Мне было страшно, что ты в драку полезешь.       — Для альфы унизительнее, когда подавляют, чем когда кулаками машут, — хитро щурится Хосок.       — Я и не думал, что ты можешь быть… таким, — смущенно закусывает губу Пак. — Теперь понимаю, почему от тебя девчонки были на первом курсе без ума.       — Ты второй, кто видел меня таким, — неожиданно серьезно говорит Чон, чуть сильнее сжимая чужие ладони.       — А кто первый?       — Мин Юнги.       В комнате повисает тишина.       Это не неловкое молчание. Один осознает услышанное. Второй пытается отогнать образы прошлого.       — Тебе помочь раздеться? Или сам? — заботливо спрашивает Хосок, все еще смотря на омегу снизу вверх.       — Я сам, — смущенно отвечает Чимин, отводя взгляд. — Давай я дам тебе одежду, у меня где-то была большая пижама. Можешь в ванной переодеться.       Хозяин квартиры встает на дрожащих ногах, тут же подходя к довольно большому шкафу. Буквально минут пять и в руках Чона оказываются широкие розовые штаны и огромная футболка с динозавриком.       — Миленько, — посмеивается альфа, любуясь тем, как недовольно надулся Чимин.       — Не нравится, ходи в чем есть, — ворчит парень, захлопывая шкаф.       — А я надеялся, что ты скажешь, чтобы я голым ходил, — картинно вздохнул Хосок и тут же засмеялся, получая несильный пинок под зад.       Через двадцать минут оба уже были на кухне. Свежие после душа и в чистой одежде. Чимин готовил водоросли, пока Хосок делал какой-то замысловатый салат из найденных продуктов.       — Я тебе сигареты взял, кстати, — бросает через плечо Пак и тут же чувствует руки на собственной талии. Поддаваясь мимолетному желанию, он мягко откидывается на чоново плечо, прикрывая глаза. Приятно ощущать кого-то рядом.       — Ты самый лучший друг, ты знал? — довольно урчит альфа, нежно целуя в уголок губ.       — Ты всех друзей поцеловать пытаешься или только тех, кто тебе сигареты покупает? — смеется омега, поворачивая голову и обхватывая чужие губы своими. Он мягко целует своего гостя, то и дело слегка царапая нежные губы зубами.       — Можешь устроить опрос и узнать, — шепчет Хосок, прижимая Чимина к себе сильнее и целуя уже более уверенно, но не менее бережно. — Честное слово, с Чонгуком не было. Мне мои зубы еще дороги. Он мне пьяным как-то чуть не вмазал, когда я пошутил про то, что у него задница и талия такие шикарные, что любой альфа накинулся бы.       Оба тихо засмеялись, наслаждаясь мгновениями спокойствия. Было слишком хорошо. Будто нереальная сказка. Но вдруг до чувствительных носов долетел неприятный запах и парни наконец вспомнили про водоросли, которые почти начали подгорать.       Хосок нехотя отлип от омеги, оставляя последний поцелуй за ушком, и вернулся к своему салату. За ужином они обсуждали свою хореографию. Из-за чиминовой течки они пропустили неделю тренировок, а через полтора месяца пропустят еще столько же из-за гона Хосока. Поэтому надо было подстраивать график под такие обстоятельства.       — Ты мне торчишь три честных ответа на вопросы, Хоби, — сыто зевнул Пак, довольно потягиваясь. Он с улыбкой наблюдал, как друг старательно отмывает посуду. Лучшее зрелище, учитывая, что Чимин ненавидит делать это сам.       — И что же ты узнать хочешь? — смеется альфа. — Так не доверяешь мне, что выставил условия про честность?       — Я тебе доверяю, — серьезно произносит парень. — Но есть темы, где ты всегда или молчишь, или увиливаешь.       — Задавай.       — Почему ты здесь? Я о том, почему ушел от родителей. Что-то случилось?       Хосок тяжело вздохнул и выключил воду. Он медленно обернулся. На лице не было привычной улыбки. Оно было таким, каким бывает, когда альфа находится в одиночестве. Безэмоционально отстраненное. Чимин невольно испуганно сглотнул. Таким он друга еще никогда не видел.       — Ты прав, я бы с удовольствием сейчас перевел тему, — даже в глазах была пустота. Это пугало, потому что почти такая же пустота была у Тэхена, и Чимин знал почему глаза лучшего друга были такими. — Если не вдаваться в сильные подробности, я не выдерживаю с ними жить. Мать разрушает меня изнутри каждый наш разговор. Я не чувствую себя в безопасности дома. Ни в физическом плане, ни в психологическом. Из-за давления родителей я никак не могу найти работу, просто потому что у меня банально не хватает сил. Точнее я находил множество подработок, но надолго там не задержишься. Явно не хватит на то, чтобы отдельно снимать квартиру. Я за выходные постараюсь найти себе что-то, что можно будет совмещать с учебой. У меня есть некоторые сбережения, на неделю пожить в хостеле на окраине хватит. Поэтому я попросился к тебе на выходные, а в понедельник поеду в хостел. Меня не хватает. И это не какой-то срыв или что-то такое. Это будто ком, который становился больше, больше и больше, медленно раздавливая тебя. Меня раздавило окончательно.       — Тебе не нужен хостел, — после небольшой паузы говорит Чимин. — Ты можешь оставаться у меня сколько пожелаешь. В квартире есть вторая комната, но она завалена всяким хламом. Завтра разберем и можешь жить там. Да, не идеальные условия, но явно лучше хостела.       — Погоди, Чим, — прерывает его Чон. — Я не могу о таком тебя просить.       — Ты и не просишь, — мило улыбается омега. — Я сам предлагаю. Считай, я тебя нанимаю посудомойщиком и платить буду жильем. Сойдет?       — Ты уверен, что хочешь жить под одной крышей с альфой? — скептически приподнимает бровь Хосок.       — А что такого? — пожимает плечами парень. — Ты со мной в течку рядом был и ничего не произошло. Мое доверие к тебе, как к альфе, достигло всяких границ. А как к другу, уже давно дошло до пика.       — И за что я заслужил тебя? — грустно усмехнулся Чон.       — В прошлой жизни ты явно спас огромное количество людей, — игриво подмигнул Чимин и захихикал. — Но могу я кое о чем попросить?       — О чем же?       — Не притворяйся, — Пак медленно встает и подходит к альфе, аккуратно обхватывая его лицо ладошками. — Не делай вид, что все хорошо, когда это не так. Ты можешь грустить. Тебе может быть плохо. Ты можешь говорить о своих проблемах. Можешь плакать, кричать, что угодно. Только не держи все в себе. Я хочу, чтобы ты тоже мне доверял, Хоби.       — Доверяю, — Хосок обнял омегу за талию и мягко ткнулся носом в его шею. — Я лишь однажды настолько сильно доверял то, что у меня внутри. Не пытался притворяться. Ты первый за три года, кому я так сильно доверяю.       — Я рад, — шепчет Чимин, поглаживая друга по волосам. — Пошли спать? Завтра будем обустраивать тебе комнату.       — А где… — слегка смутился Чон. — Где мне сегодня поспать можно будет? Я не смог взять с собой много вещей, только рюкзак, в котором по большей части материалы для учебы, так что ни одеяла, ни подушки, как понимаешь, у меня не имеется.       — Дурак, — хихикает омега и за руку ведет Хосока в спальню, останавливаясь у кровати. — Сегодня ты спишь здесь со мной. Как раз уже холодно, буду греться о тебя. У альф температура тела ведь выше немного.       — Чимин, вот честно скажи, ты чокнутый или да? — скулит Чон, усаживаясь на корточки.       — Что не так? — искренне не понимая, спрашивает Чимин.       — Как минимум то, что ты предлагаешь альфе спать с тобой? — едва внятно бурчит парень, уткнувшийся лицом в колени.       — А что не так? Это ведь ты.       — Да, но… — краснеет даже задняя сторона шеи. — Кровать не такая уж и широкая, придется спать в обнимку. И во сне я могу… случайно как-то не так тебя коснуться. Просто потому что во сне же все равно за какую часть тела обнимать. К тому же… Ты все еще омега. Омега с ярким запахом. Я буквально могу проснуться со стояком, тебе это вряд ли приятно будет.       — Хоби, — Чимин тянет друга за руку, чтобы тот встал, и смотрит прямо в черные глаза. — Я понимаю, что ты можешь как-то не так коснуться меня во сне. И будто я не чувствовал твое возбуждение, когда мы целовались эту неделю. Если тебе сильно дискомфортно, я могу отрыть какое-нибудь одеялко и постелить тебе на полу. Но ты явно там замерзнешь. Мне будет нормально спать с тобой. Поверь. Это еще ты будешь страдать из-за моих тактильностей.       — Смотри, я предлагал тебе отказаться от этой затеи, — буркнул альфа. — Пошли тогда чистить зубы и спать? Запасная щетка найдется?       Омега оживленно кивнул. Закончив все процедуры перед сном, они отправились спать. Точнее должны были отправиться спать. У самой двери в спальню Чимин, неожиданно даже для себя, притянул Хосока для поцелуя, жадно сминая его губы. От такой близости с альфой становилось в разы спокойнее. Они чуть не упали, пытаясь дойти до постели и не прекращать целоваться одновременно.       — Хоби, — тихо проскулил Чимин, когда его опрокинули на простыни, нависая горячим телом сверху. — Можно второй вопрос и честный ответ?       — Конечно, маленький, — тихо урчит Чон, мягко оглаживая чужую щечку.       — Я привлекаю тебя? Как ты ко мне относишься? — смущенно интересуется Пак, не отрывая взгляда от слегка посветлевших глаз друга.       — Ты мой дорогой друг. Ужасно красивый омега. Драгоценный человечек, который заслуживает любви всего мира, — шепчет Хосок в чужие губы.       — Ты не ответил, привлекаю ли я тебя, — напомнил Чимин.       — Сложно говорить на самом деле, — альфа сел на край кровати, почесывая голову. — Ты привлекаешь меня как омега. Привлекаешь моего зверя. Твой запах просто невероятный, до ужаса домашний. Но я не могу сказать, что ты привлекаешь меня как парень. Не знаю как правильно объяснить. Мне ужасно нравится тебя целовать, обнимать, говорить приятные вещи. И я люблю тебя, но как друга. Хм… Будто ты друг, но с другим уровнем тактильности. Это как моя дружба с Чонгуком и Бэкхеном. С Чонгуком мы редко когда даже обнимаемся. Зато с Бэкхеном и обнимаемся, и сидит он у меня на коленях часто. И тот, и тот для меня только друг, но уровень тактильности разный. И с тобой этот уровень выше чем с другими. Потому что с тобой не страшно, наверно.       — Ясно, — задумчиво протянул Пак. — Знаешь, я даже рад, что ты ответил так странно и запутанно. Потому что я себя не менее запутанно чувствую.       — Расскажешь?       — Я все еще люблю Юнги, даже несмотря на то, что он сделал, — с болью в голосе говорит омега. — Но я никогда больше не подойду к нему. И я не хочу пытаться искать так называемую любовь с кем-то другим. Не потому что я всю жизнь по этому мудаку убиваться буду, а потому что страшно. Страшно опять быть разорванным на клочки изнутри, а потом опять разрывать себя снаружи.       Чимин медленно принялся расстегивать рубашку от пижамы и аккуратно откинул ее в сторону, давая увидеть в приглушенном свете ночника свой торс. Грудь, талия, живот. Все было покрыто рваными заживающими ранами, которые точно останутся шрамами на нежной коже.       — Это сделал я сам. Хотел содрать с себя ощущение прикосновений, — поясняет Пак. — Я не хочу этого опять. Но рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Как ни с кем другим. Я люблю тебя как друга. Но доверяю и как альфе тоже. Я запутался и многого не понимаю. Но знаю, что то, что происходит сейчас в совокупности с твоими словами… мне нравится, — парень одобряюще улыбнулся. — И я подумал над твоими словами. Если ты все еще не против, то я хотел бы, чтобы ты пометил меня запахом.       — Хорошо, — коротко кивает Хосок, медленно придвигаясь ближе. Омега не дрожит и не прикрывается. Он правда доверяет, пусть даже щеки немного начинают алеть от смущения. — Чимин, у меня к тебе довольно… странное предложение.       — Какое?       — Можно мне быть твоим альфой? — в глазах Пака явно читается шок от таких слов. — Стой, дай поясню. Ты мне очень дорог и я сильно хочу дарить тебе свою любовь. Нам хорошо рядом друг с другом. Мы можем доверять друг другу. Я просто буду рядом, буду поддерживать. Если ты найдешь себе возлюбленного, то я буду только счастлив, а до того момента буду окружать тебя любовью и заботой в тех количествах, в которых ты и правда заслуживаешь. Спойлер, это неизмеримо.       — Но что тебе с этой затеи? — скептически приподнимает бровь парень.       — Я буду счастлив, делая тебя счастливым, — хмыкнул Хосок. — А еще я устал. Устал от того, что мои чувства и забота совершенно не нужны. Я знаю тебя. Ты даешь взамен столько же, сколько дают тебе. Даже больше. Но тут уже можно будет поспорить, кто из нас сможет дать больше, — альфа тихо хихикает. — Грубо говоря, это будет договор о взаимной поддержке, любви, уважении и того рода тактильности, какой попросишь ты.       — Я могу подумать над твоими словами? — задумчиво тянет Чимин.       — Конечно. Я не тороплю и не настаиваю. Это предложение и ты можешь всегда его отклонить, — нежно гладит его по голове Чон.       — Тогда пометишь меня и спать. Я постараюсь утром дать тебе ответ.       — Спасибо, — едва различимо шепчет Хосок.       Он аккуратно склоняется над омегой, который в доверительном жесте отклонил голову, давая полный доступ к своей шее. Чон медленно начал отпускать собственный запах, чтобы он окутывал комнату и ее хозяина. Влажный и горячий язык медленно проходится по пахучей железе. Чимин тут же протяжно стонет, прикрывая от удовольствия глаза.       — Почему ты не сказал, что это так приятно? — скулит парень, отклоняя голову еще сильнее.       — Ты не спрашивал, — усмехнулся Хосок. — Тебя никто раньше запахом не помечал?       — Таким образом — нет, я не позволял приблизиться к своей шее, — тяжело дыша ответил Чимин. — Юнги тогда… он касался, но ощущалось скорее больно, чем приятно.       — Я заменю любые воспоминания о том, что делал он, приятными и нежными, обещаю, — мягко произнес Чон, тут же припадая губами к шее. Сверху слышен глухой стон. Омега прикрыл рот рукой.       Альфий язык еще какое-то время вылизывал шею, оставляя свой запах на чужом теле. Лимон и миндаль прекрасно сочетались. Нежный орех смягчал кислоту цитруса. Точно так же как размягчался Чимин под горячими губами и языком. Хосок едва ощутимо провел начинающими прорезаться клыками по чужой коже. Зубы слегка царапали кожу, оставляя легкие красноватые следы. Но Пак даже не дернулся от такого. Он безоговорочно доверял Чону, поэтому даже мысли не допускал, что тот может поставить метку. Альфа и не поставит. Но от такого доверия со стороны омеги довольно заурчал.       — Теперь за километр будет слышно, что тебя есть кому защитить, маленький, — шепчет в губы Хосок и тут же целует. Мягко, не пытаясь углубить поцелуй, потому что знает себя. Забудется, полезет кусаться, а клыки еще не до конца прорезались, могут по неосторожности проткнуть чужие губы.       — Давай спать, альфочка, — хихикает Чимин, обвивая руками шею парня.       — Для начала надень рубашку обратно, иначе уснуть будет ужасно тяжело, — глухо пророкотал Чон. И омега не смел ослушаться, понимал, что это в его же интересах, ведь спать хотелось жутко.       Они вырубились почти мгновенно, сплетаясь конечностями. Чимин почти лежал на альфе, во сне потираясь носом о его шею. Комната и все вещи в ней пропахли общим ароматом. Впервые за две недели Пак спал настолько крепко и приятно.