Сцена 11. Мой переломный момент
9 мая 2023 г., 11:00
Парни закончили убирать все лишнее с дивана, оставив мытье посуды на утро. Теперь Тэхен с кружкой какао в руках сидел между ног Чонгука и прижимался спиной к его груди. Омега так и не надел рубашку, ему нравилось греться о чужое тело. Чон то и дело с нежностью касался пальцами меток, изредка оставляя на израненной коже легкие поцелуи. От таких трепетных действий сердце Кима сжималось до размера атома. И приятно, и больно. Больно, потому что страшно.
— Знаешь, я всегда знал, что быть парнем-омегой будет тяжело, — начал говорить Тэхен, смотря на приглушенный экран телевизора, где неспешно трепетали языки пламени, имитируя камин. — В детском садике никто на это не обращал внимания. Мальчики-альфы хвастались тем, что они вырастут сильными и найдут себе самых красивых омежек. Девочки били их игрушками, заставляя плакать навзрыд. Было весело.
— Знакомая картина, — тихо усмехнулся Чонгук.
— Тоже такое говорил? — повернулся к нему Ким, тут же прикрывая глаза и ластясь.
— Нет, меня девочки никогда не интересовали, поэтому такого не говорил. Но все равно часто получал то куклой, то поездом по голове за компанию, потому что друзья были без мозгов и тормозов, — хохотнул альфа, прижимаясь губами к теплому виску.
— Весело тебе было, — на губах Тэхена заиграла улыбка. Он медленно расслаблялся в чужих объятиях, да и какао делало свое дело. — Я много с кем дружил тогда. Мне не говорили о моем вторичном поле, пока в начальной школе не начал проявляться запах. Родителям было не до того, чтобы пояснять мне кто я. Отцу было все равно, а у матери из-за болезни и постоянных подработок времени не было на детей. Даже брат не знал, что я омега. Думал, что бета. Поэтому с начальной школы начал защищать постоянно, хотя до этого мы часто ссорились. У него ужасный характер был в бунтарский период. Хотя с моим не сравнится.
— Ого, не думал, что у тебя такой период был, — искренне удивился дизайнер.
— Был. В то время я постоянно таскал вещи брата, красился в ядреный рыжий и все деньги спускал на черные карандаши для глаз. Пробовал курить и пить, но после подзатыльников Джина как-то резко перехотелось, — тихо рассмеялся омега. — Знаешь, в младшей школе было более пяти парней-омег в параллели. В средней был один в моем классе и еще двое в соседних. А вот в старшей… Во всей школе нас было трое. Один неприкосновенный, потому что отец барыга без тормозов. Второй сам на голову отбитый был, мог в глотку буквально вгрызться. И я.
— А Чимин? Он говорил, что знал тебя еще во времена старшей школы.
— Я с ним за год до поступления в старшую познакомился. На форуме для парней-омег. На самом деле тот форум кишел мерзкими взрослыми альфами, которые хотели подцепить себе наивного подростка-омежку. Но мне повезло сдружиться с Чимином. Еще больше повезло с тем, что мы были из одного города, хоть и из разных школ, — Ким заметно нервничал, постукивая пальцами по кружке с недопитым какао. — Он был единственным моим близким и дорогим другом.
Тэхен глубоко вздохнул и зажмурился. Его слегка потряхивало. Проживать те воспоминания снова было больнее, чем он ожидал. Но отступать не хотелось. Омеге хотелось, чтобы Чонгук знал правду, чтобы понимал причину порой очень странного поведения его друга.
— Еще в средней школе меня начали задирать. Я никак не прятал запах и все знали, кто я такой. Меня могли обзывать или прятать форму, но не более того. А вот в старшей школе начался ад. О большинстве вещей я не рассказывал Джину, потому что сначала смерть матери, а потом еще коллекторы. Но он видел постоянно синяки, порванные вещи, а я врал, что упал, подрался с собаками и прочее. Брат часто приходил в школу, чтобы припугнуть моих обидчиков, но этих запугиваний хватало на день-два спокойной жизни, — Тэхен ощутил, как чужие руки мягко обнимают его и прижимают к себе. Волнение медленно утихало. Рядом с Чоном безопасно. — Меня часто избивали. Одноклассники и те, кто был старше. Запирали в классах или туалетах. Крали вещи в раздевалке. Переворачивали на меня подносы еды. И все в таком духе. В основном это были альфы. А вот словесно поносили меня и омеги, и беты тоже. Называли давалкой, шлюхой, оборванцем. Как-то даже прошел слух, что я сплю с Джином. А все просто потому, что он альфа, а я — омега. Вот об этом брат все же узнал. Не от меня. Но узнал. Тогда он много кому лица разбил и сам с фингалом пришел домой. Самым мерзким было… когда трогали. Одно дело удары. Я носил всегда кучу пластырей и мазей от синяков. Это было дело привычное. Я только боялся как бы чего не сломали, потому что денег на больницу не было. Но вот к прикосновениям с явным подтекстом я привыкнуть не смог. Чаще всего это происходило в раздевалке перед и после физкультуры. Я старался переодеваться либо раньше всех, либо позже, но не всегда выходило. Мою одежду отбирали, руками скользили по телу, говорили много мерзостей. Меня часто рвало после подобных случаев. Бывало, зажимали в коридорах или за школой. Один раз даже на колени ставили, угрожая тем, что заставят отсасывать, но их спугнул учитель.
Чонгук не перебивал, но по его выражению лица и сгустившемуся горькому аромату было понятно, что он зол. Нет, даже не зол. Чон был в ярости. Как можно позволять хоть к кому-то подобное отношение? Он уверен, что эти альфы не были бы сильно рады, если бы с ними так поступали. А если бы с их родителями, братьями, сестрами, любимыми, друзьями? Вряд ли они пищали бы от восторга.
— Мне нравился один парень во втором классе. Альфа. Красивый, сильный, с приятным запахом. Я не ожидал, что он обратит на меня внимание. Я был неказистым, неуклюжим, старался скрывать феромон гелями и всякими порошками, чтобы сильно не выделяться. Но он заметил меня. Мы стали иногда проводить время вместе на переменах. Надо было понять, что он мудак тогда, когда он проходил мимо, видя, что ко мне пристают. Но я списывал все это на то, что он не заметил или был занят. Глупо до ужаса. Я слишком хотел верить хоть в одного альфу, кроме брата.
— Не глупо, Тэ, — ладонь Чонгука мягко прошлась по чужой щеке. — Это более чем нормальное желание. Ты не виноват, что твое окружение было таким мерзким. Что наш мир такой мерзкий.
— Может быть… — Ким неуверенно потерся о грубую руку. — Как-то мне разбили губу и колени тоже были все в крови. Этот альфа повел во время урока меня в медпункт. Медбрата всегда не было на месте, все знали, что он в подвале со слесарями пьет каждый день. Поэтому кабинет был пуст. Одноклассник подхватил меня тогда на руки и усадил на кушетку. Я наивно думал, что обо мне заботятся, что меня любят. А потом он стал целовать. Жадно, голодно, не слушая моих криков и попыток оттолкнуть. Его руки были везде, но, когда проникли под одежду, я даже не знаю каким чудом смог от него сбежать. После этого все в школе говорили, что я подставил ему зад тогда. Мне было не привыкать к мерзким слухам. Но было больно видеть, как на меня смотрел тот альфа. Больно слышать, как он громко в компании рассказывал о том, как именно и в каких позах трахал меня. Даже скажи я, что это все неправда, мне бы не поверили. Чимин говорил рассказать брату, но я не стал. У них с Намджуном тогда был очень сложный период. Оба ходили злые, уставшие и в какой-то степени даже пугающие. А потом в самом начале третьего года учебы Джин уехал на две недели по работе. Намджун заходил в начале ко мне, но я сказал, что ему не стоит обо мне беспокоиться, поэтому остался совершенно один на те две недели. Даже Чимин тогда был на соревнованиях по танцам. И произошло то, о чем я хотел бы забыть…
***
Тэхен шел по коридору, прижимая к себе свой рюкзак. Урок уже начался. Парень слегка хромал, потому что подвернул ногу, пока слезал со стремянки. Одноклассники опять закинули его вещи на дерево у школы. Хорошо, что одна из девушек-омег рассказала об этом сразу и не пришлось тратить весь перерыв на поиски, а потом половину урока на то, чтобы снимать рюкзак с веток. Руки Кима слегка дрожали, нервы на пределе, а сейчас он даже не может прижаться к брату, придя домой. Он понимает, что Сокджину выпал прекрасный шанс получить повышение и заработать больше денег, да и в принципе старший альфа любил свою работу. Раньше он всегда отказывался от командировок из-за брата, но сейчас Тэхен сам уговорил Джина поехать. Больше всего омега ненавидел физкультуру. Если в обычное время был шанс забиться в угол и не отсвечивать, то в раздевалке мальчишку почти пожирали взглядом. И дело было даже не во внешности. Просто в том, кто именно он такой. Почему бы не самоутвердиться за счет того, кто заведомо слабее? Сейчас никого в небольшой узкой комнатке с вешалками и шкафчиками быть не должно было. Звонок прозвенел еще минут десять назад. Кинув рюкзак на скамейку, Тэхен спешно стащил с себя рубашку и футболку. Под одеждой скрывалось худощавое тельце, покрытое россыпью синяков и ссадин. Раньше было хуже. В том году с ними учился парень, который обожал заставлять дрожащего омегу оголять верхнюю часть тела и выводил на коже узоры канцелярским ножом. В некоторых местах остались шрамы. Но противиться было страшно, нож мгновенно мог войти глубже в плоть. — Какие люди, быстро же ты одежку свою достал, — послышался насмешливый голос над ухом. Ким вздрогнул и мгновенно обернулся, прикрываясь футболкой, которая все еще была зажата в руках. Перед ним стоял Кенсон, один из его вечных мучителей. Альфа облокотился ладонями о шкафы, слегка склоняя голову на бок. Позади него стояли еще двое. Дружки Кенсона, которые всегда плясали под его дудку. Тэхен вжался спиной в холодные дверцы шкафчиков, будто пытаясь раствориться в них. — Почему вы не на уроке? — тихо спросил омега, тут же слыша смех дружков альфы. — Мы как раз шли, но услышали знакомый запах, — Кенсон склонился к шее паренька и провел по ней носом, втягивая усилившийся сегодня аромат. — У нашего малыша скоро будет течка. Даже твои гели не скрывают этого. Хочешь, добрые хены помогут тебе? — Не нуждаюсь в помощи, — насупился Ким. Он и сам ощущал, что последние дни живот крутит чаще и клыки заметно чешутся. Последняя течка как раз была три месяца назад, так что не удивительно, если на следующей неделе придется остаться дома. — Котенок зубки показывает? — усмехнулся альфа, проводя горячим языком по пульсирующей пахучей железе. Чистый и ничем не запятнанный запах. Как бы рьяно мальчишку не называли шлюхой и давалкой, все альфы, приближающиеся к нему достаточно близко, ощущали, что Тэхен вряд ли спал хоть с кем-то, слишком уж запах нетронутый. — Прекрати… — Ким весь сжался, стараясь уйти от непрошенных прикосновений, но оттолкнуть пока боялся. Знал, что может мгновенно получить по лицу. — Ну, крошка, не лишай меня такого удовольствия, — урчит Кенсон, подавляя парня собственным феромоном, и рывком забирает футболку из чужих рук. — Смотри, какой ты у нас красивый. Столько прекрасных следов на твоем теле. Хочешь еще? — Не надо… Прекратите. Сейчас учитель придет, чтобы проверить опоздавших, — говорить тяжело, даже дышится с трудом. Запах мокрого дерева забивает легкие и путает мысли. Хочется просто слушаться и не возникать, но омега знает, что это не его мысли, это лишь зверь, которого внутри него подавляют. — И увидит, как один бесстыдник соблазняет своих одноклассников, — усмехается альфа, по-собственнически прижимая Тэхена к себе, уложив руки на талию. — Я ничего не делал, — почти плачет омега, теперь уже пытаясь вырваться. Он отталкивается руками от чужой груди, но силы явно не равны. Ким едва стремянку до дерева дотащил, а тут пытается с мощным альфой справиться. — Ты одним своим существованием просишь о том, чтобы тебя нагнули и хорошенько отымели, — с улыбкой рычит в покрасневшее ушко старшеклассник, а потом резко отпускает свою жертву. — Выполняй, что я тебе скажу, и через пять минут мы все присоединимся к остальным на уроке. Идет? Паренек испуганно кивнул, зная, что просто так его никто не отпустил бы. А это значит, что сейчас придется унижаться. Не привыкать. Но каждый раз одинаково тошно и мерзко. — Снимай брюки. Тэхен послушно принимается расстегивать пояс под взглядами трех альф. Он не поднимает глаз. Слишком стыдно. Но за невыполнение приказа можно поплатиться сломанным носом или синяком на все бедро. Проходили уже. А тем более одноклассники знают, что старший брат уехал из города. Теперь их издевательствам точно никто не помешает. Ким, наконец, расправляется с ремнем, быстро тянет молнию на ширинке вниз и все же стаскивает с себя элемент одежды, оставаясь в белье и беленьких носочках. — Какая прелесть, — доносится голос одного из подпевал. — Каждый раз поражаюсь, что у него фигурка лучше даже, чем у некоторых наших девчонок. Особенно задница. — Конечно, ему же ею после школы себе будущее обеспечивать. Задница для такого должна быть презентабельной, — смеется второй. Кенсон не обращает на них внимания и жадно рассматривает каждый изгиб чужого тела. Он знает наизусть любой шрам на карамельной коже. Многие из них его же рук дело. Альфа нередко заставляет Тэхена оголяться, после этого рассматривая мальчишку со всех сторон. Кенсон не замечал за собой никогда влечения к парням, но этот омега явно был чересчур привлекательным. И это бесило. Нежное и хрупкое тело не портили ни синяки, ни содранные участки кожи, ни ужасная старая одежда. А лицо и вовсе было до неприличного красивым. Именно поэтому в моменты сильной агрессии альфа всегда старался заехать Тэхену кулаком именно по лицу. — Подойди ближе. И не прикрывайся ручками, все равно я видел уже все, — довольно тянет главарь хулиганов. Ким послушно делает несколько шагов и застывает на месте, не решаясь поднять голову. Раньше он сопротивлялся, огрызался, пытался постоять за себя. Но это никогда не помогало, только хуже делало. А чем сильнее побои, тем больше шанс, что Джин заметит. А о том, что дело могло дойти до больницы, парень и вовсе молчит. — Шею. Тэхен шумно сглатывает. Самое унизительное для любого омеги. Сильно зажмурившись, он отклоняет голову в сторону, будто добровольно подставляя беззащитную шею и признавая превосходство альфы над собой. Зверь Кенсона довольно урчит где-то внутри. Предтечный омега — слишком желанная и сладкая добыча. Старшеклассник склоняется над подрагивающим Кимом и не сильно прихватывает зубами кожу на шее. Тэхен непроизвольно заскулил. Страшно. Сейчас он уязвимее обычного. Вдруг на коже ощущаются не зубы, а уже губы. Через время Кенсон отстраняется с пошлым чмоком, рассматривая свежий засос на нежной коже. — Теперь можешь одеваться обратно, малышка, — довольно урчит альфа, любуясь результатом своих трудов. — После уроков никуда не уходи. Если не хочешь, конечно, чтобы тебя отымела вся хоккейная команда на глазах у твоих одноклассников. Будь хорошим мальчиком. Обидчики уходят также быстро, как и пришли, оставляя Тэхена глотать слезы, текущие по щекам. Омега падает на колени, обхватывая себя руками и едва не рыдая в голос. Страшно. От этого никуда не сбежать. От самого себя. Парень хватает телефон из кармана лежащих рядом штанов и судорожно набирает номер Намджуна. Этот альфа хорошо относился к Тэхену и даже пару раз забирал со школы, когда было по пути. Он сейчас единственный, к кому можно обратиться. Ким нутром чует, что после школы его не ждет ничего хорошего, ведь если бы хотели избить, то сделали сейчас или без предупреждения после уроков. А сейчас ему прямым текстом угрожали, если не задержится. Как назло телефон мигнул экраном и отключился. То ли зарядное село, то ли сам гаджет умер. На дрожащих ногах парень поднялся с пола и принялся натягивать на себя спортивную форму. Надо было учиться. За Сокджином пристально наблюдают социальные службы, потому что многие соседи сообщали о разных альфах подозрительной наружности, постоянно приходящих к ним. Это были те самые коллекторы, но это нельзя было говорить социальной службе. Если позвонят еще и из школы, то Тэхена точно заберут. Нужно подождать до совершеннолетия. Ему двадцать исполнится только в конце этого года, так что заканчивать учебу в любом случае придется. Физкультура прошла подозрительно тихо. Многие, как и обычно, словесно оскорбляли омегу, но никто не пытался разбить ему голову мячом или толкнуть на пол. Это напрягало еще сильнее. К Киму подошла та самая девушка, которая рассказала про рюкзак, и протянула широкий пластырь, чтобы можно было заклеить яркий след, оставленный на шее Кенсоном. Не все относились одинаково плохо к бедняге, но мало кто решался хоть как-то помогать ему, ведь тогда был шанс отхватить от хулиганов. Следующий урок был последним и Тэхен сидел весь как на иголках. Один из дружков Кенсона постоянно поворачивался к нему, хищно облизываясь, и недобро улыбался. Это пугало до чертиков. Стоило звонку прозвенеть, как Ким вылетел пулей из класса, но его мгновенно за поворотом поймал парень из соседнего класса. Сознание поплыло. Дурманящий запах чужих чересчур сильных феромонов заставил расслабиться. Позади послышались смешки. Омега не помнил, как вышел из школы. Он понял, что на улице лишь когда вся компания вышла за ворота. Его все еще удерживал с одной стороны тот самый альфа с сильным феромоном, Ынге, а вот с другого бока шел Кенсон. Позади них перешептывались еще трое альф, следуя за своими дружками. Тэхен будто под гипнозом шел туда, куда его подталкивали, совершенно не сопротивляясь. Внутренний омега был рад подчиниться сильному альфе. — Не думал, что эта крошка может быть такой тихой и послушной, — довольно протянул Кенсон, садясь в свою машину. — У него не было альфы, скоро течка, и мой запах слишком сильный, так что не удивительно, учитывая все условия, — хохотнул Ынге, пропуская одного из дружков на заднее сидение, а затем залез сам, утягивая омегу к себе на колени. Еще один альфа сел на переднее сидение и последний — рядом с Ынге, явно заставив всех потесниться. Все же машина не была предназначена для шестерых. Тэхен тихо всхлипнул, когда сидящие по бокам парни медленно стали скользить по его ногам, разведя коленки в стороны. Ынге одной рукой принялся расстегивать рубашечку мальчишки, а второй сдвинул отросшие каштановые локоны в сторону, давая себе доступ к желанной шее. — Прошу… пустите, — слабым голосом произнес Ким. Чудо, что он вообще хоть что-то смог сказать, так как перед глазами была лишь пелена, а в голове желания альфы, навеянные феромоном. — Малыш, мы просто хотим поиграться. Если не будешь сопротивляться, то тебе даже приятно будет, — шепнул на ухо Ынге, обхватывая мочку губами и срывая с пухлых губ едва слышный стон. — Какой чувствительный. Тэхен зажмурился, ощущая, как по щекам текут слезы. Самым мерзким сейчас было то, что он даже не в силах ничего сделать. Тело будто ватное, а ноги раздвигаются шире уже даже без чужой помощи. Горячие губы скользят по шее, оголенному плечу, лопаткам. Когда его рубашка успела оказаться спущенной до локтей? — Такой сладкий, — удовлетворенно тянет Ынге и запускает ладонь в уже расстегнутые школьные брюки. — Смотрите-ка, у него уже встал. Какой честный и послушный малыш, — шершавые пальцы неприятно скользнули по чувствительной головке, выбивая из горла жалобный скулеж. — Для омеги у тебя член великоват, как у беты прямо. — А ты много членов перепробовал? — хохотнул парень с переднего сидения и тут же получил подзатыльник от Кенсона. — Он у нас только по парням, так что, думаю, много, — усмехнулся альфа, сжимая сильнее руль. От сладкого запаха омеги, в котором смешались возбуждение и страх, у самого в паху начинало болеть от напряжения. Но за дорогой все равно надо было следить. Тэхен слышал остальные разговоры обрывками. В основном он чувствовал. Чувствовал поцелуи и укусы, как расцветают следы на его коже и как вянет надежда сбежать. Ощущал мерзкие руки у себя между ног, на груди, на лице. Послушно открывал рот, когда на губы надавили пальцами. Хотелось исчезнуть из этого кошмара, но тело, окутанное сильным феромоном, совершенно не слушалось. Кажется, он постоянно плакал и умолял прекратить, но на это слышал лишь издевательский смех. В какой-то момент Ким понял, что его уложили на что-то мягкое. Приподнявшись на локтях, он увидел, что находится не в машине, а в какой-то пыльной комнате на большой постели. Рубашка так и болталась на локтях, а штаны были спущены уже почти до коленей. Перед глазами все плыло и соображать было с каждой секундой тяжелее. Альфы расположились рядом на кровати, то и дело прикасаясь к разгоряченному омежьему телу. — Ты уверен, что хозяева сюда не заявятся? — донеслось откуда-то сбоку. — Да, они родителям ключи отдали еще четыре месяца назад и свалили в Италию. Возвращаться не планируют. Так что прекрасное место, чтобы заняться нашим сладким мальчиком, — голос Кенсона послышался откуда-то сверху. Чьи-то грубые руки обхватили бедра и стащили с подрагивающего тельца омеги остатки одежды. Тэхен рефлекторно попытался прикрыться, но его руки тут же подняли наверх и прижали к постели. — Выглядит развратно. Оставьте рубашку. Чьи-то губы жадно впились в губы Тэхена. Прорезавшиеся клыки альфы царапали кожу, заставляя скулить от боли. Ощутив нажим на челюсть, парень послушно открыл рот, куда тут же проник чужой мерзкий язык. Тошнота подходила к горлу, но запах Ынге, словно наркотик, заставлял забыться и отдаваться на растерзание. Позади кто-то принялся копошиться и вот уже Кима прижимают спиной к чьей-то груди, продолжая целовать. Укусы других парней приходились на шею, руки, бедра. Когда внутрь проникло сразу два пальца, омега вскрикнул. Из-за смазки, пошло хлюпающей между ног, было не так больно. Тело само расслаблялось, словно понимая лучше хозяина, что будет дальше. Организм пытался минимизировать нанесенный вред. Смазки было больше, чем обычно, словно во время течки, а стенки входа поддавались растяжению удивительно легко. — Смотрите-ка, эта шлюшка так и просит ее трахнуть, течет как фонтан, — послышался чей-то смех. К анусу вдруг прикоснулось что-то влажное, гладкое и горячее. До Тэхена не сразу дошло, что это, но когда сознание нарисовало то, что в теории могло бы быть, стало в разы страшнее. — Нет! Прошу, пустите! — Ким кричал и умолял, пытаясь вырваться, но вокруг слышался лишь смех и очередные оскорбления. Комнату оглушил истошный вскрик. Между ног горело от боли, а глаза почти не разлеплялись из-за слез. Тэхен хватал губами воздух, едва ли не отключаясь. Вдруг щеки коснулось что-то влажное, а затем головка члена одного из альф скользнула в приоткрытый ротик омеги. Парень не мог сопротивляться. Все мысли были о том, лишь бы все скорее закончилось. Удерживая ноги так, что на бедрах точно останутся следы пальцев, в него вбивался один из насильников, не жалея и не церемонясь. Второй же толкался в рот, заставляя задыхаться и кашлять, когда член двигался назад. Альфа выходил из горячего рта только тогда, когда понимал, что еще немного и жертва блеванет. Тэхена жалко не было, не хотелось потом отмывать себя и постель. — Черт, он такой горячий и узкий, ни с одной девчонкой такого не было, — прорычал Кенсон, делая резкие и глубокие толчки. — Хочешь мой узел, шлюшка? — Ты чокнулся? — донеслось откуда-то слева. — А если залетит? — И что? Сделает аборт или родит. Какая мне разница? Скажу, что сам на член прыгнул. Это же омега, — послышался одобрительный гомон остальных альф. — Думаю, нам всем стоит накачать малыша до предела, чтобы уж точно получить от него все, что только можно. Тэхен задыхался, давился спермой, прыснувшей прямо в горло. Уголки его губ были в крови из-за порванной кожи, но никому до этого не было дела. Как только один член пропал изо рта, рядом появился еще один. Но войти не успел, Ким отчаянно закричал. Его разрывало изнутри. Даже расслабившееся для минимизации вреда тело с трудом принимало узел альфы. Семя толчками заполняло омегу, который пытался соскользнуть с чужого члена, но каждое движение приносило невыносимую боль. Вокруг слышен был хохот. Когда в рот вошел второй член, Тэхен отключился от боли и перенапряжения. Однако альфы даже не сразу заметили это, только когда поняли, что паренек перестал отбиваться. Припасенный специально для этого нашатырь тут же был поднесен к носику с родинкой, заставляя прийти в себя и даже открыть глаза. Ким даже не помнил, сколько раз он отключался и сколько раз его обратно приводили в сознание. Все тело и внутри, и снаружи было покрыто липкой подсыхающей спермой. — Эй, До, не хочешь со мной пометить этого милашку? — голос Ынге слышен был словно через толщу воды. — С ума сошел? Создавать связь со шлюхой? — Связь оборвется, если будет две и более меток, не боись. Я уже не раз метил милых мальчиков. На нас это никак не повлияет, а вот омежка будет биться в агонии, будет весело. До Тэхена даже не сразу дошло, о чем именно говорят его насильники. Он в принципе уже не сильно вслушивался в чужие слова. Слышал лишь обрывки. И молил о том, чтобы либо это кончилось скорее, либо он закрыл глаза и больше никогда не открывал. Хотелось умереть. Не существовать. Укусы уже даже не приносили той боли, что в начале, но этот был иным. Клыки альфы пронзали нежную плоть прямо над пахучей железой, заставляя это место пылать огнем. Кровь словно в раскаленный метал превратилась и бежала по венам. Тэхен кричал так, что в конечном итоге сорвал голос. Каждая его клеточка ощущала, как чужой феромон проникает под кожу, смешивается с собственным, образуя новый аромат. То, что должно было быть таинством любви для омеги стало его проклятием. Ынге с улыбкой отстранился от паренька и облизал испачканные омежьей кровью клыки. Тэхен думал, что хуже уже не будет и он ошибался. Тот, кто сейчас сидел позади него, грубо насадил измученного Кима на собственный член, одновременно с этим оставляя собственную метку поверх предыдущей. Тэхен думал, что до этого было больно. Но нет. Вот сейчас было по-настоящему больно. Тело будто разрывало изнутри. Метка должна быть лишь одна. Вторая же рушит связь между альфой и омегой. Вторая вплетает чужой феромон в уже начавшее появляться сплетение ароматов. Тэхен услышал рык, а затем испуганный вздох кого-то рядом. Он даже не понял, что рык исходил из собственного горла. Появившиеся на голове уши наконец улавливали то, что говорили альфы. Клыки с непривычки раздирали губы в кровь. Пальцы с острыми когтями впивались в матрас, оставляя на нем яркие полосы и дыры. Полосатый хвост между обнаженных тел старался как можно сильнее ударить обидчика. Ким не мог говорить, его зверь вышел на свободу, теперь его речь — рык, мысли — инстинкты. — Вау, какой грозный тигренок, — довольно проурчал Кенсон, подходя ближе и с каждым шагом его зверь все явнее обретал форму. Большие шакальи уши торчали над головой, а на губах играла зубастая улыбка. — Слышал, что если пометить не человека, а зверя, то эффект еще сильнее. Проверим? Тебе даже озверевшим с нами не справиться, маленький омега. Тэхен хотел бы забыть. Как терзали его зверя, как появились еще три метки. Как по коже расползались ядовитыми полосами следы оборванной связи. В тот день в том пыльном доме на окраине умер один Ким Тэхен, умер и его зверь. Ничто больше не было как прежде.***
— Тогда я умудрился расцарапать лица и руки нескольких из них, но это ничтожно в сравнении с тем, что они со мной сделали. Я даже не помню, как в оборванной одежде добрался до дома. Я неделю не ел и не разговаривал тогда, только пил воду, которую приносил Намджун. Брату позвонили и сказали, что меня нет в школе, вот Джун и зашел проведать. Я смог рассказать, что произошло, только через две или три недели. Все это время я сидел у себя и не выходил из дома, — Тэхен все сильнее жался к Чонгуку. Глаза болели от слез, но внутри будто камень раскололся, даря легкость. Омега был очень благодарен другу, что он не перебивал и слушал все от начала до конца, даже если Ким прерывался на долгие паузы. — Их… их как-то наказали? Вы подали заявление в полицию? — шепотом спросил Чон. — Нет, отец Ынге работал в главном участке города каким-то большим начальником. Да и снимать побои и подобное было уже поздно. Я знаю, что перед нашим отъездом сюда Намджун пропал на несколько дней, а потом Чимин рассказывал, что тех альф нашли избитыми до полусмерти. Думаю, это он сделал, но я никогда не спрашивал, — танцор отставил уже давно пустую кружку в сторону и перевернулся, усаживаясь на чужие бедра. — Поэтому я так боюсь альф. Поэтому так ненавижу прикосновения. Прошло много лет, а кошмары того дня все еще преследуют меня. Эти метки сломали меня. Я не вылазил от врачей, потому что мой гормональный фон из-за них просто сошел с ума. А потом я еще таблетки пить начал. У меня даже течки не было с того времени из-за потрясения, которое испытал организм. А может это из-за аборта. — Аборта? — удивленно приподнял бровь Чонгук. — Меня толпой имели не по одному разу, постоянно спуская внутрь, как думаешь, каков был шанс, что я не залечу? Особенно перед течкой, — Тэхен грустно усмехнулся и лег на чужую грудь, обвивая талию альфы руками. — Я забеременел и сделал незаконный аборт благодаря связям Намджуна. Но из-за этого я никогда не смогу иметь детей. Хотя это меня не сильно расстраивает. Вряд ли после подобного я бы хотел спать с альфой и родить ему. — Я даже не представляю, каково тебе было… и как тяжело банально учиться, ведь в универе куча альф… Это как по минному полю ходить, — обнимая за плечи, Чон нежно уткнулся носом в чужую макушку. — Теперь мой зверь реагирует на альф совершенно иначе, сразу пытается защититься. А лучшая защита — это нападение. Я научился использовать ауру и подавлять чужую сущность, оказалось, что я намного сильнее, чем думал. А практика с Намджуном довела мои навыки до прекрасного уровня. Но все равно страх мешает жить. Даже зная, что могу постоять за себя я все еще боюсь. Ну… боялся. Сейчас проще. Я много о чем думал последние несколько дней. А еще доверился тебе. Это странно и непривычно, доверять кому-то, кто не брат или Чимин. Но при этом довольно приятно, — Тэхен быстро-быстро шепчет, будто боится, что минутная запинка и решимость говорить исчезнет. — Тэ, могу задать вопрос? — Да, любой. Я уже рассказал тебе свою самую большую тайну, так что можешь спрашивать что угодно, — омега тут же оживился, приподнимая голову и смотря прямо в чужие глаза. — Окей, тогда несколько вопросов. Почему, если ты так хотел не выделяться, твои волосы… белый довольно примечательный цвет, — альфа мягко провел пальцами по чужим волосам и услышал, как Тэхен буквально на пару мгновений заурчал. Казалось, Ким даже не заметил этого действия за собой. — Я не крашу их. Это мой цвет, — парень криво усмехнулся. — Они не белые, а седые. После того случая мои волосы начали седеть. Я на первом курсе подкрашивал их в свой натуральный коричневый, а потом бросил. Сердце Чонгука болезненно сжалось. Сколько же пришлось вынести в тот день бедному мальчику, что даже его волосы стали седыми в столь юном возрасте. Хотелось укрыть парня от всего мира, защитить и спрятать. — Какой… какой твой собственный запах? Я чувствую сплетения ароматов на тебе. Но твой слишком слабый и неуловимый. Сладкий и кислый одновременно. Не могу разобрать что это, — уши Чона заметно покраснели. Такой вопрос был довольно интимным, но альфа был слишком любопытным. — Физалис. По запаху как ананас или апельсин, а на вкус как кисленькая земляника. По крайней мере когда я пробовал физалис, он был именно таким, — с некой грустью произнес Тэхен. — Но теперь на мне нет этого запаха… — Есть, просто нужно внимательно прислушаться. И это самый прекрасный запах в мире, поверь мне, — с нежностью говорит ему Чонгук, проводя ладонью по мягкой щеке. — Льстец. — Правду говорю, вообще-то, — нахмурился альфа. — Твой запах правда безумно приятный. — Спасибо, — Ким отвел взгляд. — Спасибо, что появился в моей жизни и не ушел, когда я отталкивал. — Ты не отталкивал, ты лишь защищался. Но если правда решишь оттолкнуть, то я уйду, ведь твое мнение правда важно для меня, — Чонгук нежно трется носом о чужой нос, вызывая у омеги улыбку. — Не уходи. Никогда не уходи, — Тэхен прикрывает глаза, подаваясь вперед и вдруг вздрагивает, слыша стук входной двери. Они даже не заметили, что разговаривали почти всю ночь и стрелка на часах приближалась к четырем утра. — Ого, — выдохнул удивленный Сокджин, который вошел в гостиную первым. Удивляться было чему. Его полуголый младший брат сидел на бедрах альфы и их лица были настолько близко, будто мгновение назад они собирались поцеловаться. — Принцесса, что там такое? — весело поинтересовался Намджун и тут же идентично своему парню застыл на пороге комнаты. — Скажи, что у меня галлюцинации и я сейчас не вижу почти голого Тэ в руках у Гука… — едва слышно прошептал Джин, даже не оборачиваясь к своему альфе. — Это не то, что вы подумали, хены, — невинно улыбнулся Чонгук, даже не думая отпускать из объятий Тэхена, который с приходом брата прижался еще ближе. — Ты эту фразу будешь карете скорой помощи говорить, объясняя, почему у тебя ебало разбитое, — угрожающе рычит Намджун, закатывая рукава рубашки. — Боже, клоуны на выезде, — тяжело вздохнул омега и потянулся к валяющейся на краю дивана рубашке, которую тут же начал надевать. — Так вам спокойнее? Мы не трахались, просто смотрели фильм и болтали. — Ага, знаем мы такие фильмы, — нахмурился Сокджин. — У Джуна после таких фильмов потом еще сутки задница болит. — Хэй! — выкрикнул упомянутый, а Чон едва сдержал улыбку, видя как старший альфа заливается краской. — Во-первых, мне скоро уже двадцать три, думаю я достаточно взрослый мальчик, чтобы решать что и с кем делать ночами, — начинал закипать Тэхен. — Во-вторых, если я сказал, что мы смотрели фильм и не трахались, то значит что мы смотрели фильм и не трахались. — Но вся комната твоим другом пропахла, — поморщился Джин. — Почему? — У меня довольно сильный естественный запах, я на блокаторах, а на ночь их не пью. Поэтому так и вышло, — виновато поднял взгляд Чонгук. — Ох, как же с вами всеми тяжело, — устало протянул Намджун, уходя в их с Сокджином комнату. — Чья бы мычала, это ты тут лицо Гук-и набить грозился, — фыркнул альфа и еще раз окинул студентов взглядом. — Если все же надумаете, кхм, не только фильмы смотреть, то хоть предупредите, а презервативы лежат на верхней полочке в ванной. — Я щас в тебя что-то кину! — выйдя из себя, зарычал Тэхен на старшего брата, который смешно скользнул в свою комнату. — Боже, цирк какой-то. — Они за тебя волнуются, это мило, — улыбнулся Чон, поглаживая вновь улегшегося на него омегу. — Мило, но очень энергозатратно, — зевнул Ким. — Давай на пары не пойдем? Хочу поспать с тобой. — Уверен? Ты же… — Мы уже спали в больнице и тогда мое состояние было в сто раз хуже. Не зли меня, Гук-и, — золотые глаза блеснули зеленым оттенком, показывая, что омега явно не шутит. — Хорошо, но давай в твоей комнате? Ничего не имею против твоей семьи, но они стоят и подглядывают за нами в щель между дверьми, — хохотнул Чонгук, бросая взгляд на резко хлопнувшуюся в этот момент дверь. — Только если на руках донесешь, мне жутко лень, — сонно пробормотал Тэхен, обвивая шею руками, а торс парня — ногами. — Капризный тигренок, — с нежностью прошептал Чон, оставляя на светлой макушке поцелуй и подхватывая омегу за бедра. Ким был до ужасного легким, хотя по габаритам не сильно уступал альфе. В голове Чонгука промелькнула мысль, что надо лучше откармливать друга, но она тут же потерялась, когда Тэхен утащил парня за собой в постель. Мягкий матрас был однозначно удобнее дивана. — Послушный кролик, — довольно заурчал Ким, удобнее устраиваясь в чужих объятиях. — Накрой нас одеялом. — То есть без рубашки было не холодно, а сейчас одеяло подавай? — усмехнулся Чонгук, все же укрывая их легким одеялом. — Без рубашки от твоей кожи мне было даже жарко, а не тепло, — окончательно отрубаясь, прошептал омега.***
Сокджин тяжело вздохнул и сел на кровать, потирая переносицу пальцами. — Возможно, только возможно, мы немного переборщили. Я и правда забываю, что Тэ уже взрослый и самостоятельный, а я ему не мать и не нянька. Намджун сел рядом и мягко обнял возлюбленного за плечи, оставляя легкий поцелуй на виске. — Это нормально, что ты о нем волнуешься, особенно после произошедшего, — альфа взял чужую ладонь в руку, сплетая их пальцы. — Как думаешь, Гуку можно доверять? Только если серьезно, без твоих собственнических замашек, — на пухлых губах Джина появилась добродушная улыбка и он поднял взгляд на закатившего глаза парня. — Мне кажется, что он неплохой. Если бы он просто поиграться захотел, то слишком много сил тратит на это. Да и выглядит еще более наивным, чем Тэ, если уж честно. Издалека я бы еще даже поспорил, кто из них альфа, а кто омега, — Намджун мягко улыбнулся и, не удержавшись, звонко чмокнул любимого в губы. — Поговорим завтра с ними? — Не думаю, что пока стоит. Может мне кажется, но эти двое не разобрались еще со своими чувствами. Видел, как друг на друга смотрят? Ты также на меня смотрел в моем старом доме, когда приходил по совершенно глупым выдуманным причинам. — Меня можно простить. Я жутко влюбился в самого прекрасного альфу, который вместо приветствия мне нос сломал, — губы Намджуна скользнули ниже по шее, заставляя Сокджина судорожно вздохнуть. — Но соглашусь, со стороны выглядят влюбленными идиотами. Если до этого таким выглядел только Чонгук, то теперь и Тэ. — Но если бы они встречались, то Тэ сказал бы сразу, что фигли мы к ним прикопались, что хочет со своим парнем то и делает. А значит они еще между собой не поговорили, чтобы еще и мы им на уши приседали. Надо подождать, — парень прикрыл рот рукой, сдерживая тихий стон, когда горячий язык коснулся чувствительного места за ушком. — Ким Намджун, мать твою, давно ты в пиявку переквалифицировался? Хватит, и так половину ночи меня слюнявил. — Мне тебя всегда мало, сам знаешь. Как и тебе меня, — усмехнулся альфа, но все же послушно отстранился. — Кстати о матерях, папа и отец хотели пригласить меня и тебя поужинать. — Чтобы опять обсуждать как я на твой кошелек глаз положил и извращенцем сделал? — нахмурился Сокджин, укладывая голову на плечо своего парня. — В том году мне хватило унижений, спасибо. — Ну, в этом году они не посмеют. Иначе не видать им свадьбы собственного сына, — пожал плечами Джун, уложив ладонь на талию возлюбленного. — Что? Какая свадьба? — непонимающим взглядом уставился на него альфа. — А ты не помнишь? — на губах Намджуна заиграла довольная улыбочка. — Когда мы два месяца назад ходили в бар и ты жутко напился, то начал выть мне, что вот наиграюсь я и уйду к какому-то омежке, чтобы свадебка и детишки были. И я спросил, будешь ли ты моим мужем. Ты согласился. И мы тогда еще утром в ювелирный завалились и сделали заказ на кольца. Не помнишь, дорогой? — Не помню… — шокировано прошептал Сокджин, который с того вечера помнил лишь начало вечера, а потом уже следующий вечер, когда он проснулся дома. — Так вот, любовь моя, наша свадьба в феврале, а кольца можем забрать уже сегодня, — альфа едва сдерживался, чтобы не рассмеяться из-за выражения лица парня, и нежно поцеловал того в нос. — Чего ты завис так? Не хочешь свадьбу? Я могу все отменить, понимаю, что это пьяные слова… — Не смей, — Джин мгновенно нахмурил брови. — Я просто… Немного шокирован. Но… Ты серьезно? — Ох, боль моей головы… — цокнул языком Намджун и тут же встал на пол на одно колено, все еще удерживая в своих руках чужую ладонь. — Ким Сокджин, согласен ли ты стать моим супругом? Да, в этой стране брак не будет официальным, но мы можем расписаться в другой. А еще у нас будет пышное торжество, которое я, прости Господи, позволю тебе самолично распланировать. — Ну, только из-за второго пункта соглашусь, — хитро усмехнулся альфа, резко потянув за руку и заставляя новоявленного жениха усесться себе на бедра. — А сейчас я требую от тебя репетицию нашей брачной ночи. Надо же выбрать лучшую позу и раскладку. — Пока что вариант на твоих коленях мне очень нравится, но ты прав, надо опробовать все варианты, — довольно урчит Намджун, вгрызаясь в чужие губы и проезжаясь бедрами по чужому паху. — Следующая репетиция — ты в моих руках навесу. — Уже жду, любовь моя, — хрипло шипит Сокджин, сминая альфью задницу своими руками. — Только давай тише. Я уверен, что младшие без задних ног отрубились, но Тэ мне голову открутит, если услышит хоть один стон. — Смотри-ка, у нас уже и дети есть, какая прелесть. И зачем мне какой-то омега, когда моя семья здесь. С тобой, — Намджун смотрит до одури влюбленными глазами в чужие и от этого в его слова не поверить невозможно. И Джин верит. Верит и тонет в чувствах к этому невозможному альфе.
