Корона из цветов

      Было очень непривычно просыпаться не от будильника. Чонгук заводил штук десять, даже когда были выходные. Сегодня же он проснулся от того, что на грудь что-то ощутимо давило, затрудняя дыхание. Приоткрыв глаза, альфа слегка растерялся. Потолок перед глазами точно был не его. В голове стали всплывать события прошлой ночи и губы непроизвольно расплылись в улыбке. Парень опустил взгляд и увидел полностью лежащего на нем Тэхена. Омега мирно посапывал, шевеля губами во сне и слюнявя розовое кигуруми на Чонгуке. Улыбка художника стала еще шире. Пока что, это самая милая картина, которую он видел, и самое приятное утро, которое он проживал.       Альфа аккуратно попытался выбраться из-под чужого тела, стараясь не разбудить, но Ким тут же щелкнул его по носу, не открывая глаз.       — Куда собрался? — хрипотца в чужом голосе заставляла мурашки табунами бежать по коже.       — Хотелось бы как минимум умыться, — ладонь Чона нежно зарылась в светлые локоны, массируя затылок омеги, который на это действие лишь тихо заурчал.       — Вот же ребенок с шилом в одном месте, — проворчал Тэхен, приоткрывая один глаз. — Нет бы поваляться еще. Все равно у нас импровизированный выходной.       — А Чимин с Хосоком нас искать не будут? — приподнял бровь Чонгук, подтягивая парня выше и сгребая в свои объятия.       — Чимчим звонил, пока ты дрых. Я сказал, что ты сегодня у меня и мы не придем. Так что завтра жди миллион подколов от Хосока, — довольно промурчал Ким, потираясь щекой о чужую скулу. По утрам он был еще более тактильный и жадный до ласки. И не сказать, что Чонгук имел что-то против этого.       — Мог бы не так формулировать слова, вредный хен, — хохотнул альфа и перехватил Тэхена за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Давай, нельзя весь день валяться в кровати.       — Кто сказал, что нельзя? — закатил глаза омега и устало опустился всем весом на чужую грудь. — У тебя под кожей камень или хули ты весь такой твердый?       — Это называется мышцы, тигренок, — усмехнулся Чонгук, нарочно напрягаясь, чтобы тело над ним точно почувствовало каждую частичку рельефа.       — И довольный какой, посмотрите, — ворчит Ким, привставая и оглаживая руками чужие плечи и руки. — Почему прячешь все это под мешковатой одеждой? У тебя бы точно целый фанклуб был, если бы показывал такое сокровище.       — Я не для других, а для себя это тело лепил, — хмыкнул Чон. — А тебе нравится, хен?       — Зачем тебе? Для себя же его лепил, как ты сказал. Значит, и мое мнение тебя не должно волновать, — хитро усмехнулся парень, проводя языком по нижней губе. — Надо будет тебя чаще эксплуатировать в плане силы, чтобы добро такое не пропадало.       — О чем ты?       — Ну, на руках там носить и прочее, — точно издевается. — Ты же не откажешь своему любимому хену?       — А разве ты Джин-хен? Я его больше других люблю, он кормит вкусно, — стараясь сохранить серьезное лицо, ответил Чонгук.       — Ой, иди ты. Мелочь вредная, — фыркнул Тэхен и тут же ойкнул, потому что Чон резко встал с постели вместе с ним на руках и начал кружиться на одном месте. — Поставь, я же не пять кило вешу, уронишь еще.       — Ты настолько сомневаешься в моей силе? А вчера требовал донести до кровати и не переживал о том, что тебя уронят, — съязвил парень и мягко улыбнулся, ощущая, как омега обвивает его шею руками и прижимается ближе.       — Я сонный был, — смущенно пробурчал Ким. Ощущать себя в чужих руках, в безопасности, в комфорте… такое было только в детстве, когда Сокджин подхватывал маленького омежку на спину и катал вокруг дома. — Ладно, так и быть, можешь топать умываться. Отпускаю.       — А может, теперь я тебя отпускать не хочу, — выдохнул прямо на ухо Чонгук и ткнулся носом в висок. — Шучу.       Тэхена аккуратно опустили на ворох из одеяла. И как же хотелось, чтобы этого мерзкого «шучу» сейчас не звучало. Но он никогда не скажет Чону об этом.       Альфа тихонько выполз из комнаты и скользнул в ванную. На небольшой полочке лежала зубная щетка, которую Тэхен вчера дал своему гостю в пользование. Почистив зубы и умывшись, альфа наконец почувствовал себя человеком. Но привычная сонливость все равно никуда не пропала. Выйдя из ванной в коридор, парень глубоко вздохнул. Из кухни доносился безумно приятный аромат свежей еды.       — Доброе утро, хен, — слегка смущенно поздоровался с Сокджином Чонгук. Старший альфа крутился у плиты, что-то напевая себе под нос, да и вообще был в прекрасном расположении духа.       — Привет, Гук-и. Как спалось? — мужчина тут же подтолкнул к гостю чашку с кофе, за что тот посмотрел на альфу как на божество.       — Хорошо, но чуть не задохнулся от того, что Тэ решил использовать меня вместо матраса. И ведь не тяжелый, но…       — Умеет надавить ровно туда, куда надо, чтобы ты умер, — хохотнул Джин, с улыбкой оглядывая Чона. — Знаю, он с детства такой. Даже когда спит зубами к стенке, та еще катастрофа.       — Я все слышу, — послышалось бурчание омеги, который сонно потирал глаза кулаками.       — Отлично, что слышишь. У меня как раз к тебе вопрос. Почему гость твой, а одежда на нем моя? — альфа насупился, грозно смотря на младшего брата, которому на деле было очень плевать на то, что ему сейчас говорили.       — Ты все равно купил эту пижаму и не носишь. Я же ему дал поносить не твои чул…       — Молчать! — все лицо Сокджина мгновенно заалело. — Ладно, черт с тобой. Пусть хоть забирает, я все равно ее куда-нибудь сплавить хотел. А Гук-и в ней смотрится слишком мило.       — В этой семье меня никто не принимает за серьезного грозного альфу, да? — насупился Чонгук.       — Ага, — одновременно ответили братья, тут же отбивая друг другу пять.       — Привыкай, малой, они неисправимы, — послышался голос Намджуна.       Альфа в одних лишь свободных штанах зашел на кухню и, взяв из холодильника банку энергетика, подошел к своему парню, мягко целуя за ухом. Тэхен на это лишь демонстративно поморщился, начиная ворчать, что нежности свои можно и за дверью оставить, а вот Чонгук смотрел на мужчин с неким восхищением. Все трое выглядели как любящая семья и видеть их милые взаимодействия было настоящим удовольствием.       — Джин, а ты и мне завтрак приготовишь, да? — начал канючить Тэхен, отпихнув Намджуна и обвив руками талию брата.       — Обойдешься, вон пусть тебе Гук-и готовит. Я к тебе в бесплатную рабочую силу не нанимался, — фыркнул альфа, специально не говоря о том, что изначально готовил на четверых завтрак.       — Гук-и! — тут же переметнулся к парню Тэхен, точно также вставая за его спиной и прижимаясь с объятиями. — Ты же не заставишь меня умереть голодной смертью?       Чон смущенно улыбнулся, наблюдая за тем, как оба альфы с издевкой поглядывают на парочку. Младший Ким довольно уложил подбородок на чужое плечо и терся носиком о мягкую щечку друга.       — А я думал, что это гостя кормить должны, а не наоборот, — с издевкой проговорил Чонгук, заводя руку за спину и щипая омегу за мягкий бок.       — Не, я, конечно, могу, но не ручаюсь, что после моей стряпни ты выживешь. А нам еще и пьесу ставить, и танец, — Тэхен сладко зевнул и прикрыл глаза, наваливаясь всем телом на альфу.       — Садитесь есть, малышня, — послышался голос Сокджина, который закончил жарить мясо. — Так ты все же подкатил к Гуку с предложением ставить танцевальный номер для твоего зачета?       — Ага, и он согласился, — расплылся в довольной улыбке омега и резко запрыгнул на чужую спину, от чего Чонгук едва успел подхватить танцора за бедра. — Смотри, поддержки точно осилит.       — Ким-мать-твою-Тэхен, еще раз так сделаешь и я ловить не буду, — грозно рычит альфа, смотря себе за плечо, и тут же замолкает, ощутив мягкие губы на собственной скуле.       — Будешь, куда ты денешься. Ты не дашь мне упасть, я знаю, — едва слышно шепчет Тэхен и ловко спрыгивает на пол. — Приятного нам всем аппетита!

***

      — Я, конечно, не имею ничего против, — начинает свою речь Чонгук, поднимаясь вверх по лестнице, — но действия Намджуна меня в ступор иногда вводят. То он мне лицо разбить обещал, то теперь дал нам ключи от пустого кабинета в своем здании, чтобы мы позанимались танцами.       — Он просто не может мне отказать, а я этим пользуюсь, — хихикнул омега, открывая дверь на площадке. — Но миллион смс о том, что рядом с альфой надо быть аккуратным, я уже получил, не переживай.       — Меня почти расстраивает то, что хены думают о нас так… — с заметной грустью произнес Чон, заворачивая в один из коридоров. — Хотел бы я, чтобы они мне доверяли также, как ты.       — Как я никогда не будут, но вот немного уверенности в тебе у брата и Намджуна появится. Просто дай им время, — пожал плечами Тэхен, открывая ключом массивную дверь в конце коридора. — Ты даже представить не можешь, что с ними было, когда я был… в состоянии шока после произошедшего в школе. Я понимаю, почему они так боятся. Но это не мешает мне на них ворчать.       Омега довольно усмехнулся и вбежал в пустой зал, тут же проверяя полы на предмет скольжения. Комната была большой, абсолютно пустой, но при этом довольно чистой, видимо, уборщики сюда тоже захаживали.       — Значит, буду поступками завоевывать их доверие, — уверенно и твердо произнес Чонгук, бросая рюкзак на пол.       — А ты, походу, решил укорениться в нашей семейке, — расплылся в самодовольной улыбочке Ким.       — Нет, ты не так…       — Успокойся, Гук-и, я просто шучу, — парень сделал несколько шагов к другу и нежно провел ладонью по его волосам, медленно скользнув подушечками на покрытую легкой щетиной щеку. — Хотя не был бы против. Семья это же не всегда кровные узы. Так что было бы круто, если бы мы все были семьей. Ты, я, Джин, Намджун, Чимин, даже Хосок.       — Даже Хосок, — хохотнул Чон, ластясь к чужой руке.       — Не придирайся к словам. Я все еще не свыкся с мыслью, что рядом с ним мне реально нормально и даже комфортно. И меня до сих пор немного настораживают их отношения с Чимином.       — Может, мне кажется, но… — задумчиво протянул Чонгук. — Хосок просто хочет защитить хена. Ну, в плане Чимин похож на того, кто очень нуждается в любви и внимании. А Хосок ужасно любвеобильный и обожает дарить внимание. Они просто сошлись в собственных нуждах, мне кажется.       — Но разве они не могли друг другу также дарить любовь и внимание будучи просто друзьями? Зачем начинать отношения? — Тэхен непонимающе захлопал глазами.       — Любовь бывает разная. И многим хочется ощущать на себе разные виды любви. Дружеская и романтическая довольно сильно отличаются по ощущениям. Плюс в отношениях у людей немного иной уровень тактильности, — мягко улыбнулся альфа.       — Но Хосока ведь не привлекают парни… — будто цепляясь за последнюю соломинку, произнес Ким. — Я просто очень боюсь, как бы Чимину не разбили сердце еще раз.       — Хосок скорее сам разобьется, чем причинит вред дорогим ему людям. А Чимин ему даже дороже меня, я уверен, — хмыкнул Чонгук. — А по поводу ориентации… Будь они бетами, было бы все проще. Есть просто парни и есть просто девушки. Но они альфа и омега. И если Хосока Чимин не привлекает как парень, то это не значит, что не привлекает как омега. Да и я думаю, что Хосока привлекают и парни тоже, просто он осознанно избегал отношений с ними.       — Почему ты так считаешь?       — Было пару раз, когда ходили в клубы выпивать, он кидал неоднозначные взгляды на парней. И даже не всегда омег. А потом очень грустным был. Может, у него какая-то болезненная история отношений с парнем или травма. Он не рассказывал, а я и не спрашивал. Если молчит, значит, так надо, — Чон все же нашел в себе силы отлипнуть от Тэхена и склонился к своей сумке, доставая сменную футболку. — Так, давай в друзьях копаться потом будем, потому что у нас не так уж много времени. Переодеваемся вместе или по-отдельности?       — Отдельно. Я первый. Кыш отсюда, — замахал руками Ким, едва слыша то, что ему говорил друг. В мыслях только попытки вспомнить ранее поведение Хосока и найти ответы на свои вопросы.

***

      — Ты просто не представляешь, как он двигался! — в который раз восхищенно тараторит Тэхен, то и дело дергая Чимина за руку.       — Да я уже понял, что твой Чонгук бог, — хихикнул в кулак омега, за что тут же получил пинок под зад.       — Я серьезно вообще-то. Есть хоть что-то, чего он не умеет? И рисует, и танцует, и готовит, и убирается, говорил, даже поет хорошо.       — Либо ты прекращаешь фанючить по нему, ибо я третью пару подряд твоих завываний не выдержу, либо тащишь его под венец, — хмурит брови Пак.       — Какой венец? С дуба рухнул?       После того, как они с Чонгуком вчера не пришли на пары, Чимин с Хосоком не переставали их подкалывать по поводу нового уровня в отношениях. И вроде ничего такого, обычные дружеские подколы, но иногда от них очень некстати горели уши.       — Хочешь сказать, что тебе Чон не нравится и ты прикола ради утащил его в свою постель спать? — хитро сощурился омега, открывая двери аудитории, где пока что было не очень много студентов.       — Джин доложил? Вот же сорока, — картинно вздохнул Тэхен. — Мне с Чонгуком хорошо и приятно. И, возможно, хочется тактильности чуть больше обычного. Но это ничего не значит. Мне просто нравится, что он позволяет все, не прося ничего взамен.       — Пользуешься мальчишкой как тебе угодно. Стыдно должно быть, Тэ, — укоризненно взглянул на него Чимин. — Он же на тебя как на бога смотрит, а ты…       — Да ничего я такого не делаю. Он ведь и сам не против, — почему-то слова друга сильно разозлили.       — Конечно, не против. Он же по уши в тебя влюблен. Хвостиком бегает и любую прихоть выполняет. А ты хоть раз спрашивал его о том, чего хотелось бы ему?       — Ну… Мы фильм смотрели тот, который он выбрал, — виновато опустил голову Ким.       — Ага, и ты обсирал этот фильм весь просмотр, я уверен. Ты становишься невозможно вредным, когда все идет не так, как хочется тебе. Но в дружбе ведь важна взаимность. А ты Гука другом зовешь. Так и веди себя подобающе. Да, он рад даже твоему короткому взгляду, но попробуй хоть что-то сделать конкретно для него, а не просто существовать рядом, благословляя своим присутствием.       — Ненавижу, когда нужно соглашаться с тобой.       — Все потому, что я очень умный хен, — довольно протянул Чимин, раскладывая свои тетради по парте. — Сходите туда, куда хочется ему. Или поболтайте о его интересах. Что ты о нем знаешь, кроме миллиона талантов? А какой из них ему в себе нравится больше всего?       — Хватит, Чим. Я и так понял, что ужасный друг, — омега почти сполз под стол, накрыл лицо раскрытой тетрадью.       — Нет, ты просто глупенький и слишком долго общался только со мной. Будем учить тебя социальным контактам.       Пара была довольно нудной и, по скромному мнению Ким Тэхена, совершенно бессмысленной. Зачем ему знать биографию какой-то там балерины? Но, зато можно было лучше обдумать слова Чимина. Ужасно неприятно было признавать, что друг прав. С Чонгуком было хорошо, приятно, комфортно, весело. Но это было Тэхену. А как самому Чонгуку? Ким не спрашивал. Он не знал ничего о родителях парня, о его школе, о других друзьях, а у альфы они точно имелись, потому что на переменах его часто можно было встретить в гуще каких-то компаний. Не знал ничего о любимой еде или домашних питомцах. А любит ли Чонгук рыбок? Ничего не знал.       Тэхен знал лишь, что Чонгук бесконечно ласковый, что его объятия дарят покой и защиту. Знал, что Чон безумно вкусно пахнет и что его волосы приятные наощупь. Знал, что он ходит в зал, альфа как-то об этом обмолвился. Знал, что у Чонгука есть странная привычка толкать язык за щеку, а еще он часто цеплял зубами колечко на губе, оттягивая и тут же отпуская. Знал, что этого альфу легко смутить и что он немного комплексует из-за своего возраста. Но это все кажется настолько поверхностным… Ким делает себе пометку в голове, что надо лучше узнать Чонгука, а Чимин лишь смотрит на друга с улыбкой.       — Влюбленный идиот. Еще один, — шепчет себе под нос Пак.

***

      ktae: Гук-и, занят?       J_kook: если не считать идущей пары, то нет       J_kook: а что?       ktae: Не хочешь сегодня сходить куда-то?       J_kook: прости, сегодня точно никак. я обещал другу сходить на его соревнования по боксу       J_kook: а они точно закончатся попойкой до самого утра       J_kook: так что можем в другой раз       J_kook: ты не обиделся?       Тэхен поджал губы, покачивая ногой, свешенной с подоконника. Конечно, он не обиделся, ведь не на что было. Логично, что у Чонгука есть свои планы и другие люди… Почему-то от этой мысли неприятно скручивало в груди. Хотелось присвоить этого милого альфочку себе и не отпускать. Однако, Ким понимал, что это не совсем адекватное желание, но пока что ничего не мог поделать со своей ревностью. Ревностью? Слишком громкое слово. Это точно не то, что чувствовал Тэхен. Или именно то?       Отложив телефон, омега решил покопаться в себе чуть позже, сейчас для этого явно не было настроения. Он лишь написал Чонгуку, что желает хорошо провести время, прежде чем окончательно убрать смартфон в сумку.       — Ну что, согласился? — словно черт из табакерки появился рядом Чимин, заставивший друга вздрогнуть.       — Нет, идет с другом на соревнования по боксу, а потом бухать до утра, — Тэхен демонстративно поморщился.       — Значит, сходите в другой раз. Можешь ко мне завалиться, если хочешь. Хосок говорил, что сегодня будет поздно, — пожал плечами Пак, стаскивая омегу за руку с подоконника.       — Только проветри для начала, потому что в спальне у вас дышать невозможно от запаха миндаля, — скривился Ким, вызывая этим смущенную улыбку у собеседника.       — Хорошо.       — Чим, у вас же все нормально? Просто… вы так резко начали отношения, — попытался мягко подобраться Тэхен.       — Да, все хорошо. Я еще никогда не ощущал себя настолько любимым и желанным, даже во время первых своих отношений, — восторженно залепетал танцор. — Хоби такой обходительный и нежный. И ужасно заботливый. Я буквально таю от того, сколько получаю от него. Правда. Это лучшее, что я ощущал.       — Я тебе тоже свою любовь вообще-то дарил, — обиженно поджал губы Ким.       — Это другая любовь, Тэ, — снисходительно улыбнулся Чимин. — Ощущается совершенно иначе. И твоя, и его любовь для меня безумно важны. Но они слишком разные.       — Чонгук тоже так говорил, — тяжело вздохнул омега.       — Вы разговаривали с ним об отношениях?       — О ваших. Я волновался, что Хосок может сделать тебе больно, а Гук-и успокаивал.       — Ащ, лучше бы о своих отношениях с ним разговаривали, чем о чужих, — закатил глаза парень. — О, там Хосок. Пошли к нему и…       Чимин резко осекся. Альфа стоял практически в другом конце коридора, но видно было его прекрасно. Чон нависал над какой-то девушкой-омегой, мило с ней болтая. Его свободная ладонь то и дело касалась ее кудряшек, а девушка заигрывающе хихикала и откровенно флиртовала с Хосоком. Пак ощутил, как внутри все стремительно рушится вниз. Он не мог услышать, о чем они говорили, но слащавых улыбочек друг другу было достаточно.       — Знаешь, думаю, сегодняшние посиделки у меня отменяются, — омега резко разворачивается на каблуках и идет в противоположную сторону.       — Погоди, Чим. Что случилось? Это из-за Хосока? Хочешь, я ему морду набью? — взволнованно затараторил Тэхен, едва поспевая за разъяренным другом.       — Не надо. Не подходи к нему, прошу. И не говори ему ничего. И… сам не подходи ко мне. Пожалуйста, не сейчас, — в глазах стояли слезы обиды, которые грозились скатиться по щекам в любой момент.       — Не говори, что ты опять в тот клуб… — неверяще прошептал Ким.       — Не скажу, — оскалился Чимин, почти выбегая из здания университета.

***

      Тэхен метался из угла в угол и не мог найти себе места от беспокойства. Чимин не отвечал на звонки. Тэхен сам бы пошел за ним в этот чертов клуб, но внутренности скручивало с такой силой, что хотелось выть, а таблетки принимать было запрещено. Он просто не доползет во время очередного приступа боли. Да и идти с запахами кучи альф на себе в клуб, где каждый посетитель приходит исключительно ради разового перепихона, не лучшая идея. Попросить Чонгука было нельзя, у него сегодня планы, да и на сообщения он перестал отвечать еще часа полтора назад, так что точно не помощник. Брат и Намджун неожиданно уехали по работе, их не попросить. Хосоку набирать не хотелось. Хосоку ебало разбить хотелось. И Чимин это точно сделает, если увидит своего пока что еще парня. Вариантов не было. Но и оставлять Чимина там нельзя было. Ким помнил, каким разбитым друг был, когда первый и последний раз ходил в это место. Словно его прожевали и выплюнули. Хотя кто сказал, что это было не так?       Омега сжал в руках телефон, вскрикнув от боли. Он листал список контактов и вдруг наткнулся на один, о котором забыл. Это была худшая идея, которая только приходила в его голову. Но между Хосоком и ним Тэхен сейчас выбрал второй вариант. Гудки еще не успели начаться, как трубку взяли.       — Да? — с нескрываемой надеждой послышалось на другом конце.       — Юнги, нужна помощь. Чимину, — прохрипел Тэхен, но тут же постарался взять себя в руки.       — Судя по твоему голосу, не ему одному, — хмыкнул альфа.       — Со мной все хорошо, забей. Ты правда хочешь извиниться перед Чимином?       — Спрашиваешь еще. Я на коленях перед тобой ради прикола стоял? Мое чувство юмора не настолько ебнутое, — зло рыкнул музыкант.       — Ты точно ему не навредишь?       — Больше никогда. Я и так наворотил столько, что на всю жизнь хватит.       — Я скину тебе адрес клуба. Забери Чимина оттуда, пока он не наделал глупостей.       — А чего же его не заберет альфа, с которым Чимин сейчас мутит? — недовольно фыркнул Юнги, но на фоне слышалось шуршание надеваемой одежды.       — Как раз из-за него Чимин туда и поперся один.       — Понял. Я заберу его и отпишусь тебе. Не волнуйся и… вызови себе скорую, что ли. Через слово от боли орешь.       — Тебя забыл спросить, — гаркнул Тэхен и тут же заскулил от новой волны боли. — Спасибо… Что помогаешь.       — Я просто пытаюсь хоть как-то загладить вину.

***

      В клубе было тяжело дышать. Огромное количество людей, ничем не скрытые запахи альф и омег, кальяны, алкогольные испарения. Чимину было тяжело дышать. Флиртующий с омегой Хосок стоял перед глазами, и это воспоминание будто камнем давило на легкие, не давая глотнуть воздуха. Пак уже бывал в этом месте. Однажды. Это заведение называют клубом отчаянных. Входя сюда, ты позволяешь и себе, и другим все. Чтобы забыться — самое то.       Раньше Чимина подобная ситуация ни за что не довела до такого поступка. В прошлый раз, чтобы прийти сюда, ему понадобилось четырежды поймать бывшего в собственной постели с другими, только тогда Чимина сорвало. В этот же раз все иначе. Хосок был защитным куполом. Укрыл от всех проблем. Подарил веру. Но все это разрушилось вмиг. Все проблемы хлынули скопом, а к этой волне, сносящей все на своем пути, добавился еще и сам Чон. Зачем было дарить надежду, чтобы потом топтать? Разве они не обговаривали, что если их планы насчет друг друга изменятся, то прямо скажут? Больно и мерзко.       Музыка бьет по ушам. Чимин отключает телефон и заказывает первый коктейль. По нему видно, что он еще трезв, поэтому пока никто не подходит. Это и к лучшему. Если заговорить с кем-то, то точно разревется. Милый бармен-бета с улыбкой пододвигает напиток омеге. Внутри все холодеет. После коктейля дороги назад не будет. Зажмурившись до цветных пятен перед глазами, Пак опрокидывает в себя содержимое бокала. Горло обдает неприятной горечью и вяжущей кислинкой. Время начинает течь быстрее.       Ядовитый цвет из прожекторов бьет по глазам. Чимин не знает, сколько он уже в клубе. Мышцы приятно ноют от долгих танцев. На его талию и задницу то и дело ложатся чужие руки. Парень только минут десять назад самозабвенно целовался с каким-то симпатичным омегой. Мерзко. От себя же мерзко. Но лучше думать о безликих прикосновениях, чем о Чон Хосоке.       Мерзкий привкус дешевого пойла бьет по рецепторам. Чимина пытались угостить. Явно попытка не из удачных, хотя альфа довольно симпатичный и милый. Он много болтает и постоянно смотрит на пухлые губы омеги. Пак пытается улыбнуться. Очень пытается. Но даже расплавленный алкоголем, мозг не желает проявлять внимание к незнакомцу.       Запах такого ненавистного кофе три в одном бьет в нос. От альфы ужасно пахнет. Именно его феромон ужасен. По мнению Чимина. Он уворачивается от поцелуев и пытается выбраться из крепких объятий. Хватит на него сегодня приключений. Гиблая затея. Сколько алкоголя не влей, сколькими людьми себя не окружи — все равно мысли не исчезают. Альфа прижимает Пака к раковинам и что-то недовольно рычит. Чимин даже разобрать не может чужую речь. Оба слишком пьяны. Он вновь делает попытку выбраться и просит пустить, но руки на талии сжимаются сильнее, до отметин на коже.       — Он сказал отпустить. Считаю до одного и выбиваю тебе зубы, — слышится рык совсем рядом. Впервые за все время в клубе Чимин вдыхает полной грудью и тут же легкие заполняет аромат имбиря.       — Да кто ты, бля, такой, — недовольно скалится альфа, и Чимин ощущает, как талию наконец отпускают.       Тонкие бледные пальцы перехватывают омежье запястье и Пак оказывается в объятиях Юнги, который в открытую демонстрирует зарвавшемуся неудавшемуся любовнику свои клыки, давая понять всю серьезность своих угроз.       — Пошли отсюда, Чимин, — нежно шепчет омеге на ухо Мин, проводя через толпы пьяных танцующих людей. От всего этого места воротит, а чувствительный нос даже болеть начинает из-за количества мерзких запахов.       Когда вход клуба наконец позади, облегченно вздыхают оба. Ветер обдувает омегу и он ежится. На Чимине только тонкая черная атласная рубашка, кожаные штаны и черная лента, закрепленная на шее. Юнги чертыхается сквозь зубы и стаскивает с себя куртку, тут же надевая ее на Пака.       — У тебя есть верхняя одежда? Она там? — раздраженно спросил альфа, набирая дрожащими пальцами номер такси. Холодно.       — Нет. Забери свою одежду, она мне не сдалась, — огрызается Чимин, но вопреки своим словам кутается в куртку, утыкаясь в ворот носом. Его тошнит, но от запаха имбиря становится легче и спокойнее.       — Если заболеешь, то меня твой чокнутый дружок прибьет, — фырчит Юнги, едва сдерживая улыбку от того, как мило омега старается показывать невозмутимость и при этом вдыхает аромат с его одежды все сильнее.       — Тэхен? Это он тебя сюда прислал? Я его убью, — последние слова растворяются в воздухе, потому что земля под ногами плывет и, если бы не подоспевший Мин, то горе-тусовщик точно упал бы.       — Облокотись о меня. И не вредничай. Он как лучше хотел. И надо ж было додуматься в эту дыру полезть, — следя за маршрутом такси на телефоне и придерживая Пака за талию, ворчал Юнги. — А если бы я не успел и тот мудак тебя изнасиловал?       — Один мудак спас от другого мудака. Ебать у меня жизнь веселая, — оскалился омега. — А может я хотел, чтобы он меня нагнул? Может хотел потрахаться, а ты помешал?       — Ага, поэтому просил пустить и остановиться, — сжал зубы альфа. Ему совершенно не нравился весь этот диалог.       — О ролевых играх не слышал? — цокнул языком парень и прикусил губу, чтобы сдержать подступающие слезы. Он и правда дурак. На эмоциях полез в клуб и чуть не отдался какому-то левому мужику.       — В машине расскажешь, готов целую лекцию выслушать, — устало отмахнулся Юнги, мягко подводя Чимина к подъехавшему такси.       На самом деле ему бы сейчас спать, а не омег из клубов забирать. Две ночи без сна и вот третья. Сессия, подработка, мысли о все том же Чимине. Организму очень нужен был отдых.       — Говори свой адрес, — Мин сел рядом с Паком на задних сидениях.       — Не хочу домой… Только не туда…       — Только не говори, что вы с Хосоком еще и живете вместе, — поднял удивленно брови альфа.       — Напомни мне оторвать Тэхену язык, если я доживу до завтра.       — Доживешь, я тебе такой радости как смерть не позволю, — фыркнул Юнги и назвал адрес водителю.       — Куда мы… — едва соображая, прошептал омега, сонно утыкаясь носом в шею музыканта и с упоением вдыхая его запах.       — Ко мне домой, раз к тебе нельзя. Можешь сказать какой-то другой адрес, поедем туда.       Но Чимин уже мирно посапывал на чужом плече, сморенный алкоголем и теплом салона такси. Альфа тяжело вздохнул и трепетно коснулся фиолетовых волос, оглаживая макушку парня. Пак яркий, притягивающий, манящий и до ужаса хрупкий. Чужой. Рука дрогнула и Юнги тут же убрал ее на сидение. У него нет никакого права прикасаться к Чимину. Не после того, что сделал. Единственные прикосновения доступные ему — вынужденные, которые нужны в данной ситуации. Мин аккуратно выводит плохо соображающего парня из салона и ведет к своему дому. В квартиру они попадают с трудом. Благо Чимин начал приходить в себя и смог сам скинуть с себя обувь, тут же с любопытством разглядывая помутневшим от алкоголя взглядом квартирку. Маленькая, мрачненькая, до боли уютная в своей миниатюрности и захламленности музыкальными принадлежностями.       — Пошли, проспишься, — буркнул Юнги, утаскивая парня за собой в крохотную спальню, где едва помещались кровать и узкий шкаф возле нее.       — Решил закончить то, что начал тогда в коридоре? — зло хмыкнул Чимин и резко толкнул альфу спиной на кровать, тут же забираясь на его бедра.       — Что? Чимин, прекращай, — музыкант явно не ожидал такого напора и прыти от в стельку пьяного парня.       — Прекращай? Что-то ты не прекратил, когда я плакал и не желал твоих прикосновений, — омега с ухмылкой покачал головой. — Ащ, я забыл. Как ты там сказал? Я тебе противен. Поэтому отталкиваешь сейчас?       — Нет, Чимин. Мне очень жаль. Я поступил тогда ужасно. И не стал бы делать с тобой… нечто подобное, — альфа выглядел даже в какой-то степени жалобно. — Прошу, ложись и проспись.       — Ну чего ты. Течную подстилку нужно использовать по назначению. Не считаешь так? Ты прервал одного, кто воспользоваться хотел, так что замени, будь добр, — Чимин принялся расстегивать чужой ремень на брюках, как вдруг ощутил, что весь мир перевернулся. Буквально.       — Прекрати, — прорычал ему в лицо Юнги, теперь нависающий сверху. — Ты сейчас залезешь под чертово одеяло, послушно прикроешь свои чудесные глазки и заснешь нахуй. А завтра мы поговорим. Я столько недель бегал за тобой не ради того, чтобы поддаться на пьяные провокации. Будешь трезвым и выслушаешь все мои извинения. Ясно?       — Ты всегда заботу через агрессию проявляешь или сегодня день какой-то особенный? — съязвил Пак, но выворачиваться и делать глупости перехотелось. Отчасти от слов альфы, а отчасти от его подавляющего феромона, который не подчинял, а скорее окутывал и убаюкивал.       — Ты особенный, вот и вся причина, — фыркнул музыкант, вставая на ноги и окидывая взглядом комнату. — Я тебе тазик притащу и буду на кухне, так что вдруг понадоблюсь — зови.       — Как-то не испытывал нужду в мудаках, — огрызнулся Чимин, все же закутываясь в одеяло. В квартире было холодно. Рядом с Юнги — тепло.       — Как жаль, придется перестать быть мудаком, чтобы был шанс стать твоей нуждой, — пробурчал себе под нос Мин, не видя как пухлые губы омеги расплылись в улыбке.

***

      Чимин проснулся тогда, когда солнце уже во всю освещало город. Но в комнате музыканта этого заметно не было. Плотные черные шторы не пропускали и толику света. Ну, зато теперь была понятна одна из причин мертвенной бледности Юнги. Он вампир — это факт. Улыбнувшись собственным рассуждениям, Пак спустил ноги на пол и смущенно охнул. От вчерашнего наряда на нем только белье. Теперь с плеч свисал огромный вязаный свитер с высоким горлом. Низ свитера доходил до самых бедер. Также омега обнаружил на себе теплые носочки с котиками. Он пока не знал, ему умиляться или пугаться. Почему на нем чужая одежда? Где собственная? А главное, что произошло? Он помнил только то, как уснул на плече Юнги в машине. Ну, может, еще как они заходили в квартиру. Дальше — провал.       Тяжело вздохнув, парень встал на ноги и вышел из комнаты. Он оказался в узком коридорчике. Слева была дверь в ванну, а также входная, которая была ожидаемо заперта. А вот слева от спальни кухня, за столом в которой спал Юнги, тихо урча во сне. Если бы не неприятные воспоминания об этом человеке, то Чимин даже умилился бы.       — Хэй, Юнги-щи, — омега дернул его за плечо. — Юнги-щи.       Мин неожиданно встрепенулся и поднял расфокусированный взгляд на своего гостя.       — Опять тошнит? Почему не позвал сразу? А вдруг упал бы? — взволнованно и сонно проворчал альфа, медленно вставая на ноги.       — Н-нет, — смущенно отвел взгляд в сторону. — Юнги-щи, а где… где моя одежда? И… мы же не…       — А, ты протрезвел, — мягко улыбнулся музыкант, падая обратно на стул. — Садись.       — Ага, протрезвел походу, — кивнул Чимин, усаживаясь на соседний стул и натягивая свитер до коленей. — Так… Я же не делал ничего странного, пока был пьян?       — Ну, если не считать того, что ты решил показать свой внутренний мир моему ковру — то нет, — ехидно ухмыльнулся Юнги. — Ты заляпал свою одежду, поэтому мне пришлось тебя переодеть. Штаны ты наотрез отказывался надевать, крича, что не подпустишь к своей заднице. Шмотки на балконе сохнут, если что.       — Ох… прости… Скинь счет за химчистку ковра, я оплачу, — густо покраснел омега, съеживаясь на стуле.       — Забудь, я знал, что делаю, когда тащил кого-то настолько пьяного к себе домой.       — Мы же… мы…       — Нет, мы не спали, если ты про это, — покачал головой Мин и услышал вздох облегчения. — Ты очень пытался стащить с меня одежду, когда только пришел, но это скорее было из злости. Потом ты послушно завернулся в одеялко и спал, иногда отвлекаясь на рвотные позывы.       — Прости, я доставил столько хлопот… — Чимину еще никогда так сильно не хотелось провалиться под землю.       — Прекрати извиняться, я же говорю, что все нормально. Я и похуже видал. Ебало мне не набил и на том спасибо. Хотя оснований для этого у тебя было много, — неловко улыбнулся Юнги, показывая ряд ровных мелких зубов. — И я хотел бы как раз поговорить про то, что между нами произошло тогда у моей аудитории…       — Прошу, давай не надо, — перебил его Пак. — Я нахлебался сполна, не хочу выслушивать еще порцию оскорблений. Просто дай я заберу свою одежду, уйду, а ты пришли мне счет, я скину и за химчистку, и за доставленные проблемы в принципе.       — Погоди! — альфа схватил уже поднявшегося на ноги Чимина за запястье, заставляя остановиться. — Я несколько недель пытался поговорить с тобой и извиниться. Даже Тэхена твоего заебал, лишь бы поговорить с тобой.       — Зачем тебе это? Ты ясно дал понять, каким именно меня видишь, — выдернул руку омега.       — Я был неправ и ненавижу себя за сказанное. Правда! Чимин, прошу. Я знаю, что ты не извинишь, но… Я не считаю так, как сказал. Совершенно. Я боялся того, что ощущаю к тебе и решил оттолкнуть самым ужасным способом из всех. Но потом увидел, что именно наделал… А еще понял, насколько без тебя рядом может быть тяжело. Я хочу исправить все, что наделал. И… ты не виноват. В том, что я сделал. То, что я тогда сказал… И мои действия… Все было бесконечно неправильно. И я совершенно не против, если ты решишь меня сейчас избить, я заслужил. Сто раз заслужил. Тысячу. Да сколько угодно. Но прошу… дай мне шанс исправить содеянное. Дай шанс показать, что я могу приносить тебе не только вред.       — А смысл? — поджимает губы Пак. — Чтобы пережить все это снова? Юнги-щи, не делай того, за что потом будешь просить прощения. Вот такая простая истина.       — Чимин!       Сказать что-то еще альфа не успел. Маленькая ладошка уж очень яростно припечаталась к бледной щеке, оставляя на ней алеющий след.       — Прекрати… — шепчет омега, едва сдерживая слезы. — Я очень благодарен тебе, хен, что ты вытащил меня из того клуба. Но тебе ведь не нужно все вот это. Мое прощение, второй шанс. Зачем? Если бы хотел в постель затащить, то сделал бы это еще ночью. Хотел посмеяться? Думаю, есть способы и получше. Я совершенно не понимаю…       — Я нуждаюсь в тебе. Не знаю почему. Дело в истинности или просто личной симпатии. Я не могу сказать точно, — едва слышно хрипит Юнги. — Я хочу исправиться. И если не другом, то хотя бы просто знакомым стать, которому можно иногда с тобой здороваться и слушать о том, как прошел день или каким несносным был препод на паре. Я боялся того, что ощущаю рядом с тобой. Покой. Трепет. Все внимание переходит на тебя. Поэтому я так злился, ощущая твое присутствие во время репетиций. Я переставал думать о музыке, перед глазами был ты. Вся моя жизнь посвящена музыке, а тут вдруг такое… Я очень сглупил, не знал что делать и натворил такое. Я знаю, что подобное не прощают, но дай шанс хотя бы попытаться вымолить твое прощение. Я на что угодно готов, правда.       — Хен, я… — Чимин неуверенно скользит взглядом по чужой вздрагивающей фигуре и полным надежды глазам. — Я подумаю, хорошо? Дай мне время. Я… возможно, за эту ночь я немного изменил свое мнение о тебе, но это не делает тебя меньшим мудаком.       — Я понимаю, — на губах Мина появляется легкая улыбка. — Спасибо тебе. Правда. Я не верю, что ты согласился подумать над моими словами.       — Я и сам не верю. А теперь мне бы домой…       — Хочешь, я приготовлю завтрак? — вдруг выпаливает альфа и мгновенно краснеет. Румянец волнами начинает покрывать кожу, заполняя бледные щеки. — Ты ведь вчера явно не ел вечером, а уже полдень почти. Тебе надо подкрепиться.       — Я не хочу еще больше стеснять тебя, хен, — неловко пятится назад омега, одергивая свитер как можно ниже.       — Ты не стесняешь и… считай это началом моих попыток извиниться перед тобой. Я правда готов хоть всю жизнь прощение вымаливать, — серьезно отвечает Юнги, открывая холодильник.       — Давай… Давай закроем эту тему. Ты давишь.       — Хорошо, прости. Так что насчет завтрака? Есть рамен, овощной салат, кимчи, могу мясо пожарить…       — Можно мясо? — неуверенно спрашивает Чимин, вызывая этим у хозяина дома невероятно теплую улыбку. — И кимчи…       — Конечно, можно, или я тебе тут предлагаю чтобы подразниться? — проворчал музыкант, доставая из холодильника все необходимое. — Ммм… Может давай я все же дам тебе штаны? Не то чтобы меня твои ноги смущали, но в квартире холодно.       — Был бы благодарен, — смущенно опустил взгляд парень. Ему и самому было неловко стоять полуголым, а тем более перед Мин Юнги.       Уже минут через десять Пак сидел на стульчике, полностью облаченный в одежду альфы и окруженный его запахом. Танцор мог поклясться, что слышал, как периодически Юнги довольно урчал, когда гость попадался в поле его зрения. А Мин и не скрывал сильно того, как его зверю нравилось видеть Чимина окруженным своими вещами в своем доме.       Готовил альфа неожиданно вкусно. Пак хотел изначально повредничать и придраться к еде, но даже не нашел за что зацепиться, будто Мин идеально знал его вкусы. Завтрак прошел в полном молчании. Юнги это даже нравилось. Он любил тишину и ценил подобные моменты. Омеге же просто было неловко о чем-то говорить. Да и злость то и дело подкатывала к горлу, давя неприятными воспоминаниями.       — Кстати, у вас с Хосоком что-то случилось? — вдруг произнес Мин и будто сам удивился сказанному. — Ну, ты вчера наотрез отказался ехать домой, а твой полосатый дружок очень размыто намекнул, что в клуб ты поехал как раз из-за него.       — Не думаю, что это твое дело, хен, — буркнул Чимин, понимая, что аппетит пропал.       — Прости, ты прав… — прикусил губу альфа и начал убирать посуду со стола.       — Я заберу свою одежду и поеду.       — Сдурел? — грубее, чем хотелось воскликнул Юнги. Он и так слишком долго старался быть максимально мягким и покладистым, вот и сорвался на мгновение. — На улице холодно, а вещи еще мокрые. Можешь поехать в моих, а я твои шмотки отдам после выходных в универе.       — Я и так тебе проблем доставил, — попытался возразить танцор.       — Я проблем доставил тебе в разы больше, так что забей. Да и не проблема это. Будто у меня одежды только один комплект и ты его забираешь. Нет. Так что можешь забирать свой телефон в спальне и брать любую куртку в шкафу. Я пока такси вызову.       Уже в машине Чимин включил свой смартфон, смотря на уведомления о пропущенных. Тэхен звонил только вечером. Хосок же не прекращал звонить всю ночь, последний вызов был семь минут назад. Тяжело вздохнув, Пак назвал водителю свой адрес и зарылся носом в ворот свитера Юнги. Предстоит тяжелый разговор с Чоном, и омеге страшно представить, какой будет итог. Он не хочет слышать того, что ему скажет Хосок. Но боится слышать, что все до этого было глупостью и простым экспериментом. Попробовал с парнем мутить и не понравилось. Чимин не влюблен, но хочет к себе банального уважения и честности.       — Было бы прекрасно, не будь в моей жизни альф. Никогда, — едва слышно шепчет себе под нос танцор, вглядываясь в серую картинку за окном. Скоро зима. Внутри холод расползается уже заранее.