Корона из цветов

      Кто-то может сказать, что пять лет — это мало. Совсем мало, в сравнении со всем сроком человеческой жизни. Ничтожно мало, в сравнении со сроком жизни всего человечества в целом. Кто-то может сказать, что пять лет — это много. За это время столькое успевает случиться в природе, жизнях людей, в человеческой истории.       Иногда смотришь и думаешь, сколько же успело произойти за пять лет, а потом встречаешься со старыми друзьями и будто в прошлое возвращаешься. Незабываемое ощущение.       По детской площадке бегает маленький альфочка, которому на вид не больше двух лет. Он старательно собирает опавшие листочки, делая из них букет. У дерева, прислонившись к стволу плечом, стоит мужчина с завязанным низким хвостиком. Его обе руки покрывают вязи тату, большинство из которых просто похожи на какие-то каракули, но для Чонгука они являются самыми ценными, ведь были нарисованы его мужем и сыном.       — Смотри, красивый? — подбегает к нему ребенок, показывая разноцветные листики. — Папа говорит, что у тебя хороший вкус в букетах!       — Это букетик для папы? — улыбается мужчина, присаживаясь на корточки и протягивая руки, в которые тут же с визгом падает альфочка. — Очень красивый, малыш. Ему понравится. Ты специально выбирал чтобы было больше красных листиков?       — Да! — восторженно отвечает малыш, радуясь, что отец заметил это. — Чтобы было похоже на волосы папы!       Тэхен уже три года работает моделью, и несколько недель назад агентство перекрасило его белые волосы в яркий красный цвет. Сын от этого просто в восторг пришел, каждый вечер перебирая пряди папы, пока тот помогал малышу купаться и наклонялся, чтобы достать из воды какой-нибудь скинутый альфочкой шампунь.       — Ого, мои любимые мальчики даже не разрушили всю площадку, какая неожиданность, — послышался за их спинами низкий бархатный голос. Оба альфы тут же обернулись.       Тэхен был, как всегда, неотразим. Узкие светлые брюки, черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и излюбленное бежевое пальто. Омега уже давно перестал бояться показывать свои метки и носил более открытые вещи, не заботясь о том, кто и что может подумать. Теперь выражение лица парня не было растерянным или отстраненным, как раньше, Тэхен излучал такую уверенность, что попробуй он продать кому-то совершенно ненужную вещь по заоблачной цене, у него бы взяли две.       Чонгук любил говорить, что его муж как вино — с каждым годом становится все лучше и лучше. Тэхен с этого смеялся, но в мыслях добавлял, что то, каким он стал, полная заслуга поддержки и заботы альфы. Он помог преодолеть множество страхов, он не спал ночами, помогая справиться с кошмарами, он искал лучших врачей, чтобы помочь любимому.       — Папочка! — взвизгнул ребенок, оббегая дерево и с разбега обнимая ногу мужчины. — Мы тебя очень-очень ждали!       — Да ты что? И Гук-и тоже ждал меня? — хитро щурится омега, поглядывая на смущенно улыбающегося мужа.       — Я тоже ждал тебя, любовь моя, — с необъятной нежностью произносит Чонгук, вставая с корточек и подходя ближе.       — А что это у тебя в ручках, Вихён-и? — удивленно спрашивает Тэхен.       — Это папочке! Букет! — торжественно вручает листочки малыш.       — Вау, это самый красивый букет в моей жизни, — с любовью смотрит на подарок омега и прижимает его к груди. — Можно я похвастаюсь им перед своими друзьями?       — Обязательно похвастайся! Не забудь сказать, что это я! Тогда мне Джин-хен даст вкусняшку, ой, — альфочка испуганно прикрыл ротик ладошками.       — Ага, вот ты и попался, — смеется Чонгук, подхватывая ребенка на руки. — Признавайся, ты букет собирал, чтобы Джин-хен тебе дал вкусняшку?       — Но и папочке приятно я тоже хотел сделать, — обиженно дует губки мальчик. — Если бы не хотел, то не брал бы так много красных листочков! Их тяжело достать!       — Верю-верю, — омега нежно целует сначала сына в щечку, а затем и мужа, который еще секунда и начал бы дуться, что не получил чмок. — Мы еще не опаздываем, Гук-и?       — Ну, в теории опаздываем, но на практике, скорее всего, придем где-то посерединке, — усмехается Чонгук. Он прекрасно знает их друзей и свойственную им пунктуальность.       Тэхен удовлетворенно кивает и они втроем идут к массивной черной машине. Ее выбирал Чонгук, но не водит, так как никак не может сдать на права, поэтому за рулем всегда его омега. Да и Чону не сильно нужно куда-то ездить. В садик Вихён пока не ходит, потому что не хочет, а родители к его желаниям прислушиваются. А сам альфа работает из дома, создавая концепт-арты и иллюстрации на заказ.       Мальчика аккуратно усаживают на заднее сиденье, бережно пристегивая ремнями, в то время как сами родители располагаются спереди. Тэхен сразу же включает динамики, из которых начинает литься любимая песенка Вихёна. Ребенок тут же начинает усиленно подпевать, то и дело путая слова. Они всегда ездят шумно.       Ехать надо было недалеко. Вся компания периодически собиралась в одном и том же кафе последний год. Там была очень хорошая детская зона — идеальный вариант, учитывая как Тэхен и Чонгук не любили оставлять своего малыша с кем-то, помимо близких друзей. Они решились взять ребенка из детского дома примерно года полтора назад. Тэхен не мог иметь детей, а оба парня очень хотели малыша, которому подарят всю свою любовь и ласку. В результате в их квартире появился маленький Вихён, его мгновенно полюбили все друзья и родные, в особенности Джин, который в племяннике души не чаял.       — Звонил Хосок, сказал что может опоздать из-за пробок, — заговорил Чонгук.       — Ну, хорошо что он вообще прилететь смог, — широко улыбается Тэхен. — Учитывая нынешнюю ситуацию с самолетами, я удивлен, что он смог насколько близко к назначенному времени прилететь.       — Да, я очень соскучился по нему, — тяжело вздыхает альфа. Они с Хосоком довольно отдалились друг от друга, после выпуска хена. Работа полностью его поглощала, поэтому на общение времени не оставалось, только редкие общие посиделки.       — Я тебя понимаю, крольчонок, — омега, мягко берет мужа за руку, сплетая их пальцы вместе.

***

      Семейка Чон заходит в кафе, где сразу замечает за привычным столиком двух высоких и улыбающихся альф. Малыш Вихён тут же мчится к дядям и едва успевает быть подхваченным Сокджином.       — Ва, какие прекрасные карапузы к нам пожаловали, — восклицает старший Ким, усаживая ребенка к себе на колени.       — Я не карапуз уже, — дуется мальчик и обнимает дядю, стараясь ручками залезть к нему в карманы и выудить желанные сладости.       — Хэй, а поздороваться? — оскорбленно тянет Намджун, который всегда ревнует племянника к мужу или наоборот, а может и все сразу.       — А мне отец говорил, что не надо здороваться со злыми дядями, а ты злым выглядишь, когда не улыбаешься, — лепечет Вихён, расстроенно вытягивая руки из чужих пустых карманов.       — Тш-ш, нельзя такого говорить дяде Намджуну, иначе он мне все уши оторвет, — смеется подошедший Чонгук и вежливо кланяется старшим альфам.       — И не только уши, мелкий засранец, — по-доброму улыбается Намджун и приобнимает за плечи Чона, усевшегося рядом с ним.       — Так, дальше ушей не лезь, мне там все хозяйство пригодится еще, — смеется Тэхен, забирая сына к себе и обнимаясь с братом. — Я так рад вас видеть. Скучал очень.       — Мы тоже, солнышко, но из-за твоей и моей работы нам сложно выкроить время для семейных встреч, — с улыбкой произносит Сокджин и нежно целует омегу в лоб.       Джин все чаще ездит в командировки, полностью погружаясь в работу. У них с Намджуном по этому поводу нередко бывали ссоры, они даже дважды разъезжались, из-за чего Чонгук потом жаловался, что от длительного пребывания Сокджина в их доме обязательно поправляется как минимум килограмм на пять. Но каждый раз Намджун приезжал ровно спустя неделю, буквально на руках вытаскивал своего мужа и увозил в их дом. Несколько месяцев назад Джин все же выбил у начальства себе помощника и смог уменьшить нагрузку, наконец проводя дома больше времени.       — А я тоже хочу чмок! — воскликнул Вихён.       — Иди сюда, сладость, — тут же тянется к нему альфа и нежно целует в пухленькую щечку. — Пойдешь на ручки к дяде Джуну? Он тоже хочет тебя зачмокать.       Малыш резво закивал и сам слез с коленей отца, пробираясь под столом, чтобы добраться до места назначения, где его тут же подхватили на руки и начали целовать куда только попадется, вызывая довольный визг и смех.       — Эх, я теперь тоже хочу быть маленьким, чтобы меня чмокали, — слышится рядом со столиком. Парни поворачивают голову и видят довольного Минсу, а за ним хихикающего Бэкхена.       — Иди сюда, бедненький мой, — смеется Тэхен и подрывается на ноги, целуя покрасневшего альфу в щеку. — Бэк-и, а где твой альфочка делся?       — Ой, он там что-то с кем-то на парковке не поделил. У него только позавчера гон кончился, вот и рычит на каждого все еще, — отмахивается бета и усаживается за столик. — Джин-хен, может и вам ребенка завести? А то вон как глазки у Джун-хена горят.       — Ой, мне хватает того, что у меня уже есть одиннадцать детей, — закатывает глаза Сокджин.       — У Джин-хена тоже есть детки? — оживляется Вихён. — Я хочу с ними познакомиться!       — Малыш, на самом вредном из моих деток ты сейчас сидишь, — коварно усмехается старший Ким, а Тэхен тихонечко сидит в уме считает, сколько же секунд понадобится, чтобы до Намджуна дошло сказанное.       — Так, стоять! Это я что ли ребенок? — чуть ли не пищит от возмущения альфа, а весь столик взрывается смехом, даже малыш Вихён начинает тихо хихикать за компанию.       — Ну-ну, на правду не обижаются. Плюс ты не ребенок, ты детка, — пошло ухмыляется Сокджин. — И не спорь, утром ты охотно отзывался на это прозвище.       Намджун тут же густо краснеет, а рядом слышится недовольное ворчание.       — Вот умею ж я прийти в самый ненужный момент и услышать то, что мне не стоило бы, — тяжело вздыхает Чанель и смотрит на Бэкхена. — Давай-ка местами поменяемся, дорогой.       — Ты все еще его ко мне ревнуешь? Обидно так-то, — оскорбленно произносит Минсу.       Хван после того нового года довольно легко стал частью этой чудаковатой компашки. Сначала как друг Бэкхена, которому Минсу смог помочь устроиться в одно очень уникальное агентство, в котором бета работает и до сих пор, помогая зарабатывать и себе, и компании имя в мире моды. А потом Минсу приходил на все сборища уже как парень Хосока. Для всех, кроме Чимина, это было шоком, потому что никто даже представить не мог, что Хосок может начать встречаться с парнем-альфой. Однако полгода назад они разошлись из-за того, что Чон уехал в Америку по работе и должен был там оставаться достаточно долго, а Минсу не мог бросить работу на горнолыжном курорте. Оба решили, что это будет лучший вариант и так они не станут обузой друг для друга, но все друзья видели, насколько тусклым и подавленным был все это время Хван. Он искренне любил Хосока. Так, как никогда и никого не любил. Когда Чон рассказывал какие-то истории, связанные со своим парнем, все поражались тому, как нежно и трепетно Минсу старался ухаживать за танцором. Больше всего шокированным был Намджун, который знал своего друга как обольстителя-казанову и даже не подозревал о том, что он вот так может.       — Не ревную, а просто действую во избежание, — ухмыляется Чанель, но улыбка тут же исчезает с лица, когда он получает осуждающий взгляд Бэкхена.       — Я буду сидеть здесь, а ты, если что-то не нравится, можешь отправиться в машину. Мне твои эти сцены ревности сам знаешь до какого места, любимый, — хмурится бета.       — Да ладно, солнышко, я же пошутил, — примирительно тянет руки для объятий альфа.       — А я всегда говорил, что у него нет чувства юмора, — хохочет Чонгук, пользуясь тем, что его место за столом дальше всех от Чанеля и Тэхена, так что по шапке ни от одного, ни от второго он не получит. Зато беда приходит оттуда, откуда не ждали. Неожиданно по бедру ударяет маленькая ручка.       — Нельзя никого ос… осжу… осдужать за чувство бумора! — серьезно бухтит Вихён.       — Осуждать за чувство юмора, кроха, — с улыбкой произносит Сокджин и нежно гладит малыша по голове.       — Ну понятно откуда руки растут, — бухтит недовольный Чон.       — Не, вот года идут, а вы все не меняетесь, — слышится звонкий смех подходящего к столику Чимина, за ним сонной тучкой плетется укутанный в огромный свитер Юнги.       — Вы тоже, Биба и Боба, не отлипаете друг от друга, — смеется Тэхен и тянется через стол, чтобы обняться с лучшим другом.       В это время Вихён проползает по низу и обнимает пришедшего омегу за бедро. К Чимину у альфочки была особая любовь.       — Мими-хен! — вопит ребенок, поднимая ручки.       — О, вот ты где, прелесть, — широко улыбается Пак и подхватывает малыша.       — Мими-хен, я уже взрослый! Теперь ты будешь моим омегой? — с абсолютной серьезностью спрашивает Вихён, а все кроме Юнги начинают тихо посмеиваться.       Это бесконечная сага. Альфочка, как говорить внятно научился, так и принялся звать Чимина замуж, ни капли не расстраиваясь, когда ему говорили, что надо подрасти. Так продолжалось каждую встречу и, если раньше Чонгука и Тэхена это немного напрягало, то сейчас все лишь веселятся и умиляются маленькому казанове. Чимину же не нужно было знать, что у маленького обольстителя во дворе еще два маленьких омежки «для замужества» есть.       — Нет, малыш, тебе надо еще немного подрасти, — целует его в щечку Чимин. — И потом одолеть злого дракона.       — Дракона? — удивленно хлопает глазками мальчик.       — Меня, — хрипло и сонно тянет Юнги, падая на место рядом с Чонгуком.       — Ты скорее на кота похож, а не на дракона, — смеется Чон, тут же получая острым локтем в бок. Даже огромный свитер не смягчил удара.       Чимин и Юнги сейчас работали в одном и том же музыкальном агентстве, занимающимся продвижением айдолов. Пак ставил им хореографии, а Мин писал музыку и песни. Они очень сблизились за эти пять лет, став настоящими друзьями. Омега мог все что угодно доверить только Тэхену и Юнги. Альфа никак не пытался стать кем-то большими, нежели друзья, довольствуясь хотя бы этим. Он выслушивал истерики Чимина по поводу его отношений, не раз ходил бить морды его бывшим, помогал выбирать наряды на свидания. Как бы больно это все ни было, Юнги старался быть для омеги настоящим другом, на которого можно было положиться во всем, сам же наслаждаясь даже малейшим вниманием со стороны того, кто все эти пять лет из головы не выходил.       — Так, а где Хоби? — вдруг восклицает Тэхен.       — Не знаю, должен бы уже подъехать, — взволнованно отвечает Минсу, проверяя телефон на предмет сообщений. Вдруг под дружный тихий хохот его глаза накрывают широкие мозолистые руки.       — Угадай кто, — ухо опаляет чужой желанный шепот.       — А у дяди колечко, как у папочек! — вдруг визжит Вихён, указывая на руки Хосока.       — Ащ, все спалил, мелкий, — смеется новоприбывший и убирает ладони, нежно целуя Минсу за ухом. — Всем привет.       За столом повисает тишина. Все смотрят на улыбающегося и растрепанного после перелета Хосока, а точнее на его левую руку и блестящее на безымянном пальце обручальное кольцо.       — Так, либо ты рассказываешь что это такое и я бью тебе лицо, либо я сразу бью тебе лицо, а потом ты все равно рассказываешь какого черта, — хмурится Чонгук.       — А есть вариант, где мое лицо остается целым? — смеется альфа, усаживаясь на оставшееся место. — Вот вроде уже взрослым стал, а никакого уважения к хену.       — Не бойся, не тронет он тебя, иначе получит от меня, а это в разы страшнее любой другой угрозы, — ухмыляется Тэхен. — Давай рассказывай, иначе я начну пытать Минсу, чтобы выведать информацию.       — Ну, этот гений неделю назад прилетел ко мне в Штаты, — со смущенной улыбкой начал Чон. — С кольцом. Сказал, что слишком сильно любит меня, чтобы отпустить, и что готов передать все дела по бизнесу своему партнеру, а сам работать удаленно, лишь бы быть рядом со мной. Спросил согласен ли я быть с ним навеки.       — Не ври, все было не так сопливо! — смущенно восклицает Хван, закрывая ладонями лицо.       — Не бойтесь, дядя, если Хоби-хен будет врать, папочка его отшлепает! — тут же радостно сообщает Вихён.       — Малыш, не перебивай старших, — мягко целует сына в макушку Чонгук. — И что дальше-то? Как смотрю, ты согласился.       — Все было еще эпичнее, — смеется Хосок. — Мы же договорились о встрече здесь две недели назад, то есть я к его приезду знал, что мы увидимся. И тоже приготовил кольцо и новость о том, что мое агентство открыло филиал в Корее, не без моего капанья на мозги, и я теперь работаю в Сеуле. Короче, я приехал сюда не просто встретиться с вами, а в принципе навсегда.       На какое-то мгновение воцарилась тишина, а затем послышался довольный писк Тэхена, Чонгука, Чимина и Бэкхена, среди которого самым громким оказался Чонгук. Все тут же полезли обниматься с другом, пока остальные довольно сдержанно поздравляли пару с воссоединением.       — А моего кольца вы не заметили, обидно, так-то, — ворчит Минсу, демонстрируя свою руку.       — Ой, ты всегда носишь кучу украшений, — отмахивается Намджун. — За всеми не уследишь.       — Отлично, так и запишем, минус один друг. Нет, минус десять друзей, — хмурится Хван.       — Не надо ссориться, давайте мириться и кушать! — восклицает Вихён, который уже успел усесться на шею к отцу.       — Давайте, потому что я голодный как не знаю кто, — кивает Чимин, мягко сжимая под столом ладонь Юнги. Омега не голоден, но он знает, что Мин вчера весь день не работал и, скорее всего, ничего не ел, поэтому решил поторопить друзей.       Разобрав себе листочки с меню, компания принимается старательно выискивать что-то на свой вкус. Вихён же взял на себя нелегкую ношу выбрать блюда и себе, и родителям, чтобы им жизнь малиной не казалась. Спустя двадцать минут стол пестрил едой и закусками, а взрослые обсуждали последние новости из жизни друг друга, посмеиваясь над слишком уж серьезными замечаниями маленького ребенка, который за это время успел пересидеть уже у всех на коленках и сказать, что Юнги слишком мало улыбается и это преступление, ведь его улыбка самая красивая. На бледных щеках в тот момент буквально огнем вспыхнул румянец, а Чимин не удержался и даже чмокнул алую щечку друга.       Спустя еще какое-то время Вихён ушел играть в детскую зону. Хосок, Юнги и Бэкхен направились к автоматам с баскетболом, чтобы посоревноваться, Намджун и Минсу вышли перекурить и обсудить какие-то рабочие моменты. Чанель пересел к Чонгуку, поменявшись местами с Чимином, который устроился под боком у лучшего друга и слушал их разговор с братом.       — Как ты себя хоть чувствуешь? А-то как не напишу тебе, говоришь что все нормально, а потом от Чонгука узнаю, что ты брал больничный, — ворчит Сокджин, поедая очередную булочку с кремом.       Тэхен наблюдался у нескольких врачей, потому что в конце выпускного курса у него начались сильные проблемы с ментальным здоровьем. На фоне стресса появились кошмары, панические атаки, апатия. Омега долго боялся рассказывать родным о том, что с ним что-то не так, потому что чувствовал вину за то, что и так заставляет их волноваться, ведь его физическое здоровье к тому моменту так и не пришло в норму после того случая с подавителями. Только когда Чонгук случайно проснулся ночью и обнаружил возлюбленного плачущим от страха, Тэхен решился рассказать. Через неделю они пошли к психотерапевту, чтобы попробовать выяснить, что происходит с омегой. Тэхену поставили целый букет диагнозов, порекомендовав проходить терапию и медикаментозное лечение. Парень тогда подал заявление на академический отпуск и весь год посвящал лечению, которое из-за сбитого гормонального фона шло очень туго и проблематично. Окончательно вылечиться омега не смог до сих пор, ему приходилось несколько раз в месяц посещать врача и постоянно пить таблетки, но на его поведении и окружении это уже никак не отражалось.       Только из-за нагрузки месяц назад у Тэхена снова начались проблемы с памятью, из-за чего он забывал пить свои таблетки и состояние обратно ухудшалось. Поэтому ему и пришлось взять небольшой отпуск, чтобы немного привести себя в норму. Чонгук тщательно контролировал прием лекарств мужем, не позволяя пропускать ни одного раза.       — Это было случайно, слишком много работы, вот и расклеился, — улыбнулся Тэхен. — Но сейчас все и правда нормально. Если бы мне было плохо, то я бы не приехал. Да и Гук-и не позволил бы. Он слишком ответственно относится к моему здоровью.       — А ты наоборот, безответственно, — бурчит Чимин, обнимающий друга за талию. — Вот еще раз не скажешь, что с тобой что-то случилось, то сразу покусаю. Ясно?       — У вас с Гуком один мозг на двоих? Угрозы одинаковые, — фырчит омега, приобнимая Пака за плечи.       — Буду оригинальным и отхлестаю тебя ремнем. В детстве так не делал, а сейчас сделаю, чтобы прочувствовал, — ворчит Джин, вытирая рот салфеткой. — Кстати, у тебя сегодня же съемка была, как прошло?       — Та нормально, устал немного, но в принципе сегодня был лишь предсъем, ничего серьезного, просто пробовали ракурсы, позы и образы, чтобы послезавтра уже полноценно все отснять, — стал перечислять Тэхен.       — Кстати, а ты не хочешь как-нибудь со мной мастер-класс провести, когда свободное время будет? Ну, вспомнить молодость и студенческое время, — хихикнул Чимин.       — Хэй, я еще молодой, так что не надо мне тут про «вспомнить молодость», — обиженно восклицает омега.       — Тебе почти тридцать, смирись со старостью, — смеется с другого конца стола Чонгук.       — Ащ, мелочь хамовитая! — распаляется сильнее парень. — Все, следующую неделю никаких «Тэхен, давай быстро в машине, пока Ви дома спит», справляйся, так сказать, собственноручно.       Под дружный смех парней и виноватый скулеж мужа, Тэхен выходит из-за стола и идет гордой походкой к игровой зоне, желая провести немного времени с альфой, который не пытается убедить его в собственной старости. Вихён самозабвенно ползает по веревочному лабиринту, но, увидев папу, тут же мчится к нему. Спросив у присматривающего за детской зоной разрешения, омега идет с сыном к бассейну с шариками, рассчитанному на деток постарше, но с родителем Вихёну разрешили там поиграть.       — Весело у вас, — Чанелю едва удается прекратить смеяться. — Учитывая характер Тэхена, теперь понятно, откуда у тебя такие накачанные руки, явно не от мышки и стилуса.       — Ой, завались, — обиженно бурчит Чонгук, явно взволнованный такой угрозой мужа. С этим омегой никогда не поймешь, когда он серьезно угрожает, а когда в шутку. Альфа надеется, что в этот раз будет второй вариант.       Медленно вся компания начинает снова собираться за столом. Юнги привычно ворчит на тупые автоматы, которые ничего общего с настоящим баскетболом не имеют. Джин травит шуточки, над которыми смеется лишь Минсу, ну еще и Намджун, но он скорее от большой любви, а не потому что и правда считал шутку смешной. Хосок теперь сидит рядом со своим женихом, переплетая пальцы рук, а Чимин пищит каждый раз, когда замечает у этих двоих какие-то милые взаимодействия.       — Эх, я тоже такой романтики хочу, — едва слышно шепчет омега и подбивается под бок Юнги, который привычно пробнимает друга за плечи.       — Так, мне кажется или я посеял своих мужа и сына, — вдруг очнулся Чонгук.       — Ну, как посеял, так и пожнешь, вырастет десять Тэхенов и десять Вихёнов, — смеется Сокджин.       — Не каркай, хен, мне и по одному экземпляру хватает, — белеет до состояния мела альфа. — Чон Тэхен! Господи, кому из вас два года?!       Омега в самом разгаре перепалки с сыном, кто в кого больше раз шариками попал и кто из них выиграл эти стрелялки друг в друга. Аргументы у них не кончаются и оба уже на грани того, чтобы начать топать ножкой от злости, сидя на бортике шарикового бассейна. Чонгук подхватывает мужа и с поражающей легкостью закидывает к себе на плечо, а второй рукой поднимает сына, прижимая к себе.       — Ну ладно, ничья, — резюмирует Тэхен, ничуть не смущенный тем, что теперь висит вниз головой и вверх задницей.       — Хорошо, — тут же улыбается мальчик и сонно прижимается к отцу.       — Знаешь, Гук-и, а зачем мы машину покупали, если из тебя такое классное такси, а? — ехидно тянет омега и шлепает мужа по ягодицам, пользуясь своим положением, на что альфа глухо рычит.       — Знаешь что, кажется Вихён не против остаться сегодня на ночь у Джин-хена, а одного омегу надо отчитать за вредность, — почти что рокочет Чонгук, опуская Тэхена на диванчик у их столика.       — Ради такого доброго дела, чего и не забрать племянника, — хитро ухмыляется старший Ким.       — Хэй! Ты мой брат! Должен быть на моей стороне! — возмущается омега.       — А я и на твоей стороне, может чуть менее вредным и правда станешь, — лыбится еще шире альфа.       — Ужас, ни от кого помощи не дождешься, — театрально закатывает глаза Тэхен, вызывая у друзей смех.

***

      Вся компания расходится только ближе к закрытию заведения. Намджун уносит спящего у него на руках Вихёна в машину, пока Джин прощается с братом и остальными. Бэкхён и Чанель вызвались подвезти Хосока с Минсу до дома последнего, где Чон решил обосноваться. Чонгук очень долго отчитывал друга за то, что тот не рассказал ему о такой важной новости. В качестве извинения Хосок пообещал сходить в ближайшее время с другом в бар вдвоем, чтобы наверстать упущенное.       Чимин довольно долго прощался с Хосоком и Минсу, обнимая то одного, то второго за шеи и требуя прийти к нему как-нибудь в гости и рассказать об их встрече в Америке с подробностями. Когда почти все разошлись, Тэхен предложил другу подвезти, но Пак отказался, сказав, что хочет прогуляться с Юнги. Омега на это лишь пожал плечами и пошел оттаскивать мужа от Минсу, с которым Чонгук слишком уж заболтался.       Вечер был довольно прохладный, но Чимину совершенно не было холодно. И дело было не в одежде. Дело было в молчаливом альфе рядом с ним. С Юнги все также было комфортно молчать. Пак честно пытался забыться в других людях, начинал строить отношения и не раз, но каждый партнер был не тем, каждому чего-то не хватало, а вот Юнги будто объединял в себе все, что только нужно было. С ним было так хорошо, как ни с кем другим. Мин был тем самым «домом», в который хотелось возвращаться всегда, и в горе и в радости.       — Юнги-я, — вдруг нарушает тишину Чимин.       — Да? — поворачивает к нему голову парень. — Что-то случилось?       — Можно задам один вопрос?       — Так-то ты мне уже задал, — улыбается альфа и трепет волосы друга. — Конечно можно, дурашка.       — Ты все еще любишь меня?       Юнги мгновенно замирает посреди дороги. Это был последний вопрос, который он ожидал услышать. Любит ли он? Более чем. Он знает о Чимине все, знает как вызвать его улыбку, знает как успокоить его слезы, знает какие сюрпризы он любит больше всего. Он готов ради Пака на все, не прося ничего взамен. Ему достаточно лишь быть рядом и видеть легкую улыбку на пухлых губах, даже если ее причиной будет другой альфа. О да, он ужасно сильно любит.       — Люблю, — кивает Юнги.       — Хах, значит не один я не смог избавиться от своих чувств за эти годы, — с некой горечью произносит Чимин.       — Я и не пытался избавиться, — нежно проводит по чужой щеке пальцами Мин. — И никогда не буду. Любовь к тебе заставляет чувствовать меня живым.       — А я своей любви к тебе боюсь. Мне так хорошо рядом с тобой, что аж страшно. Но почему-то ни с кем другим настолько хорошо не бывает, — поджимает губы Пак. — Я глупый, да? Все это время любить, но искать тебя в других.       — Ты не глупый, — альфа мягко обвивает чужую талию руками, прижимая омегу к себе. — Я сделал много мерзостей в прошлом, так что это не удивительно, что ты боишься. Ты пытался справиться со всем, что у тебя творилось внутри так, как мог.       — Хен… Ты меня сильно побьешь, если я спрошу, будешь ли ты моим альфой? — смущенно бурчит в плечо Чимин.       — Обычно бьешь ты меня, причем за все подряд, — смеется Юнги и придерживает юношу за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты точно не пожалеешь о своих словах?       — Я устал бегать от чувств к тебе. Я… я хочу попробовать построить с тобой отношения, если, конечно, ты тоже хочешь, — лепечет парень, отводя взгляд.       — Хочу, — шепчет Мин прямо в губы и накрывает их своими, оставляя на нежной коже невинный поцелуй. — Я люблю тебя, Пак Чимин. Люблю больше музыки. Ты не стал моим фортепиано, ты стал моим счастьем, а это намного больше. Свое счастье я буду беречь даже ценой жизни.       — Так ты слышал мои слова в музыкальном классе? — еще сильнее краснеет омега.       — Да, каждое слово, — хитро усмехается Юнги, щуря глаза.       — Ты невыносимый, — Чимин жадно впивается в чужие губы поцелуем, довольно урча. Собственный зверь слишком рьяно тянется к другому и наслаждается происходящим. — Я тоже люблю тебя, Мин Юнги.