Auspicious Heavenly Demon

В 3 часа ночи Эфир просыпается от боли, которая, наконец, пронзила всё его тело, особенно спину и низ живота. Воздух пропитан запахом пота и неприятных телесных выделений, он все еще чувствует, как несколько капель стекают по его лбу, щекам и обнаженной коже. Как сильно он хочет, чтобы все оказалось не более чем дурацким сном, но было уже слишком поздно. Место между его ногами было не чем иным, как влажной смесью крови и спермы, липкое ощущение посылает волну огромного дискомфорта по всему его телу, заставляя его желудок сжиматься от грубого, чистого отвращения. Он не может видеть себя, но Эфир был уверен, что его волосы и все остальное в полном беспорядке, и он был уверен, что пути назад для него больше нет. «Значит, мы действительно сделали это, да?» — .. Сказал себе Эфир, вспоминая обрывки воспоминаний о вчерашнем дне... Венти целовал его так страстно, но он не может отплатить ему тем же. Венти оставил следы зубов по всей его коже, но он не смог сделать то же самое. И когда Венти наполнил его до глубины души белым, обжигающим семенем, пара парализованных рук Эфира не смогла обхватить его за плечи, чтобы облегчить боль. Это было неправильно во всех отношениях, и он ничего не мог сделать, кроме как принять. Это была не вечная любовь, это было изнасилование. — Я прошу прощения, но у меня плотный график, поэтому я не смогу прийти завтра. — Эфир смотрит вверх, ловя перед глазами черный силуэт, сидящий прямо рядом с ним. Потребовалось мгновение, прежде чем его глаза смогли привыкнуть к темноте, и он с удивлением увидел, что это был его любимый старшекурсник, тот, у кого все еще хватило духу остаться после того, как он прямо признался, что открыто обманывал. Тем не менее, он все еще здесь, раздетый и все такое, хотя его нижняя половина была укрыта толстым одеялом, которое они оба делят, Эфир знает, что под ним ничего не было… Независимо от того, сколько обиды он затаил прямо сейчас, Эфир не может отрицать, что Венти был чертовски красив, весь обнаженный, вот так, у него на глазах. — Это правда! Что-то внезапно произошло, и я... — Похоже, Венти не заметил, как он проснулся, поэтому Эфир решил помолчать и послушать. — Послушайте, мисс Джин, как насчет того, чтобы я потусовался с вами…в субботу? Я свободен с трех до пяти. Мисс Джин? Он уже слышал это имя раньше, не так ли... премьер-президент дисциплинарного комитета университета!? Леди, которую все хвалили за то, что она такая ответственная и трудолюбивая? Эфир посещал некоторые из ее лекций в течение своего первого года обучения, в основном для того, чтобы ознакомиться со дисциплиной университета. И то, как Венти разговаривает с ней таким милым, манящим тоном… Это действительно сбивает его с толку…Кто-то столь достойный восхищения, как мисс Джин, совершает такой возмутительный поступок со студентом...? Ни за что, Эфир отказывается верить. Боже, ему снова захотелось заплакать, конечно, люди сошли бы с ума от такой красоты, он действительно совсем не знает Венти… Эфир ясно понимает, что то, что Венти сделал с ним, было неправильно, но все же его сердце невольно сжимается при мысли о своем любимом старшем, приберегающем свои нежные улыбки, свои сладкие, как мед, слова для других людей, нет, ни для кого, кроме него. «Ты особенный для меня, Эфир». Он мог бы сказать это кому угодно, Эфир ненавидел это до глубины души, даже когда это была правда, которую он должен был наконец узнать. — Эфир, ты не спишь? — Потрясенный внезапным звонком, Эфир инстинктивно закрывает глаза, притворяясь спящим, надеясь быть слепым и глухим к тому, что он только что увидел, как трус, которым он и является, из тех парней, которые скорее будут в неведении, чем в боли, потому что он был слишком боится пораниться. Но чего он не ожидал, так это того, что милая, нежная рука погладит его золотистые локоны, осыпая его расстроенный разум нежными ласками, как провинившийся любовник, утешающий свою вторую половину. Такой трогательный поступок, если бы это было полгода назад, Эфир был бы самым счастливым человеком на земле, жаль, что его возлюбленный мог так поступить с кем угодно, вообще с кем угодно. — Я... я люблю тебя... — Эфир издает прерывистый крик, слезы брызгают из его воспаленных, опухших глаз, — Я... я действительно люблю тебя... — Он кричит, не в силах контролировать свои руки, которые тянутся вперед, чтобы обхватить того, кого он так сильно любит, отказываясь отпускать. — Пожалуйста, не оставляй меня... — Даже если это убьет его, даже если ему придется умереть за это, даже если это была не любовь, за которую он держался. Эфир спрятал лицо на бедре своего старшего, не желая показывать жалкое зрелище своего плачущего лица, и все же он крепче обнимает Венти за талию, как будто защищает самое драгоценное сокровище, прекрасно понимая, что ничто из этого ему изначально не принадлежало. — Я не уйду, — спокойно заверил Венти своего возлюбленного, игривые пальцы грациозно накручивают длинные золотистые пряди волос, и Эфир никогда не сможет сказать, что происходит у него в голове, поэтому он не смог определить, имеют ли эти слова ценность или нет. — Ты должен доверять мне, Эфир, — но что он может сделать? Даже если бы он обладал сверхразумом и способностью понимать, что пустым, цветистым словам доверять нельзя, что он может сделать, кроме как довериться им всем сердцем? — Поспи еще немного, Эфир, завтра у нас напряженный день. В 3 часа дня Эфир прибыл ко входу в большую библиотеку кампуса, ровно за тридцать минут до прибытия своей возлюбленного. Полароидные снимки, Венти пообещал ему, что никого к ним не подпустит, а взамен Эфир должен выполнить все, о чем он попросит. Шантаж вряд ли был тем действием, которое влюбленные стали бы совершать друг с другом, и вообще, что они за любовники? Эфир решил, что сейчас он, возможно, самый большой идиот на земле, раз терпит подобные действия… И вообще, что он может сделать? Позвонить в полицию? Что он им скажет? Что он, обычный заурядный человек, был изнасилован самым ярким лицом самого популярного университета в стране? Не говоря уже об отсутствии у него доказательств, если слова когда-нибудь иссякнут, Эфир думал, что он станет самым большим позором для своей семьи за то, что не дал отпор. Если это когда-нибудь случится, он больше никогда ни на кого не сможет смотреть. Единственный выбор, который у него был, - это следовать до конца, как собака на поводке, но, по крайней мере, Венти не заставит его делать что-то неразумное... верно? Эфир вздохнул, прежде чем войти, но его тело застыло прежде, чем он ступил в библиотечный зал, словно его удерживала какая-то невидимая сила. Не помогло и то, что мисс Лиза тоже одна из библиотекарей, ему действительно не хочется видеть ее лицо прямо сейчас, независимо от того, как высоко он смотрел на нее раньше, ему больше не кажется правильным делать это… Эфир покачал головой, промедление ничего не решит, подумал он, отбрасывая свои неприятные мысли в сторону, чтобы сосредоточиться на картине в целом. Он оглядывается, чтобы осмотреть местность, и вздыхает с облегчением, понимая, что мисс Лиза сегодня не на дежурстве. Для него было бы слишком неловко и болезненно разговаривать с ней так, как они всегда делали в прошлом году, особенно учитывая, что именно она в первую очередь поощряла его быть "смелым и выражать свои чувства". Осторожно проходя через студенческий зал, Эфир достал из кармана рубашки маленький листок бумаги - указания, которые Венти дал ему сегодня ранее. Его старший даже сказал ему, за какой столик сесть, и его почерк выглядит таким красивым и чистым, как и ожидалось от самого совершенства. Неудивительно, что так много людей влюбилось в такого человека. Хотя именно потому, что он был настолько совершенен, что никто по-настоящему не знал его, даже его происхождение и настоящую личность, все окутано покровом тайны, и Эфир задается вопросом, что еще Венти скрывает от него… Прибыв к месту назначения, Эфир был удивлен, увидев знакомое лицо, приветствующее его. Син Цю, сокурсник второго курса, Эфир познакомился с ним через куратора своего класса, Чун Юня. Эфир нечасто общался с ними, но он и Чун Юнь, кажется, действительно хорошо знают друг друга, он даже случайно видел, как они вдвоем тусуются. Очевидно, Син Цю - лидер университетского книжного клуба, замечательная должность, если кто-нибудь придет и спросит у Эфира. Конкуренция в таком снобистском месте едва ли более жестока, чем смертельный поединок богатых, где люди борются за то, чтобы создать себе хорошую репутацию. Эфир выживает на стипендию, у него не было бы шансов получить что-либо, даже если бы он боролся за это, возможно, именно по этой причине он обычно чувствует себя так некомфортно среди высшего класса, хотя ради налаживания социальных связей у него нет другого выбора, кроме как подыгрывать. — Добрый день, Син Цю. Мисс Лизы сегодня здесь нет? — Эфир машет рукой в ответ своему знакомому, намеренно понижая голос, следуя правилам шумоподавления в библиотеке. Он садится по другую сторону стола и достает из рюкзака черную записную книжку, используя немного свободного времени, чтобы завершить некоторые из своих незаконченных тезисов. — Здравствуйте, мой господин. — Син Цю кладет руку обратно на стол, стараясь не касаться толстой книги, которую он читает. — Я сегодня сменяю ее, вы ее ищете? — спрашивает он чрезвычайно дружелюбным тоном, хотя они едва знают друг друга. — Просто спрашиваю, я на самом деле... кое-кого жду, надеюсь, я не побеспокою вас, ха-ха. —Конечно, такой зануда, как Син Цю, мог бы быть библиотекарем. Эфир подумал про себя, открывая свой блокнот, но в тот момент, когда он потянул за определенную закладку, что-то выпало и упало на пол. — Ах, извините, я ненадолго, — говорит он, опускаясь на колени, чтобы поднять упавший предмет. Но когда Эфир увидел, что это было, его лицо полностью побледнело от ужаса. Это был… это был…его полароидный снимок, широко раскинутые конечности и обнаженная кожа… один из многих других, которые Венти снял в тот день. Пока никто не смотрел, Эфир позаботился о том, чтобы уничтожить квадратную фотографию рукой, а затем быстро вернул ее обратно, чтобы избежать каких-либо подозрений. Старший Венти!! Когда ты успел...! он внутренне вскрикивает, щеки раскраснелись от явного смущения. Сжимая в руке деформированный снимок, Эфир запаниковал, поскольку не смог остановить свой разум от повторения того, что произошло ранее утром. ...Неспособный что-либо сделать из-за сильного истощения, в сочетании с затяжными последствиями того ужасного чая с наркотиком, Эфир не мог ничего сделать, кроме как попросить Венти вымыть его как внутри, так и снаружи, затем одеть его, балуя, как маленького ребенка! — Извините за это...! — Возвращаясь на свое место, Эфир неуклюже засовывает смятый снимок обратно в карман брюк и пытается сохранить свое обычное поведение, притворяясь, что все под контролем, хотя он был так близок к тому, чтобы полностью сгореть от стыда. — У тебя красное лицо, Эфир, ты в порядке? — спросил Син Цю, наконец отрываясь от заполненных словами страниц книги перед его лицом, тревожное выражение на его лице только заставило бы Эфир нервничать еще больше. — Я в порядке, правда! — Чего Эфир не знал, так это того, что он ужасный лжец, и чего еще он не знал, так это того, что Син Цю тоже это знает. — Конечно, не торопись, — Маленький кролик действительно выглядит и звучит так мило, как он сказал. Подумал синеволосый парень, и его губы естественно изогнулись в едва заметной улыбке. К несчастью для Эфира, который не обладал ни способностью читать мысли, ни расшифровывать сложный язык тела, он никогда не сможет понять, о чем думал Син Цю в своей "гениальной" голове. Прошло ровно тридцать минут, когда Эфир заметил, что кто-то приближается к ним двоим. Он оглядывается и обнаруживает, что человек, которого он так долго ждал, наконец-то прибыл. И, похоже, Венти только что закончил занятия по стрельбе из лука, судя по его спортивной одежде и инструментам для стрельбы, которые он носит за спиной. С несколькими капельками пота, стекающими по его шее, он похож на святого, только что спустившегося с небес. Эфир не стал бы хвастаться, если бы сказал, что возможность созерцать такое великолепие - это благословение всемогущего Бога, если он действительно существует. Его любимый старший по-настоящему красив. — Привет, Эфир, привет Син Цю. — Эфир почувствовал, как чья-то рука обхватила его за талию, когда красивый старшекурсник сел прямо рядом с ним, бесстыдно запечатлел легкий поцелуй на его виске, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть тот факт, что они влюблены друг в друга для наблюдающих третьего лица, ему даже все равно, если это заставит его маленького возлюбленного взорваться от переполняющего его смущения. — Наконец-то вы прибыли, господин Венти. — Син Цю закрыл свою книгу, хотя он явно не дочитал ее до конца, не обращая внимания на Эфира, который отвернулся от него с взволнованным лицом. — Что касается вашего предложения, господин, вы получите то, что хотите, но я предпочитаю держаться в тени. — Он говорит, намеренно возбудив любопытство Эфира. О чем они говорят? Эфир задается вопросом, совершенно не подозревая, что довольно скоро он узнает, что на самом деле означает это ‘предложение’… — Конечно, как насчет твоего дома? — Венти уверенно отвечает, его голос звучит непривычно, по крайней мере, для Эфира. Это был его обычный голос, произносящий речи, холодный, серьезный тон, от которого каждый раз у него по спине пробегал холодок. Хотя Син Цю почти не пострадал, он привык к этому, они много раз работали вместе, и к настоящему времени это стало для него нормой. — Не ахти какое дело. — Он отвечает, прежде чем осторожно встать со своего места, прихватив при этом тяжелую книгу. — Тогда увидимся позже. — Эфир собирался ответить любезным жестом президенту книжного клуба, но, поскольку рука Венти сжимала его талию, он не был уверен, как реагировать на улыбку, которой Син Цю одаривает его на выходе. ...И это завершает то, где Эфир будет позже во второй половине дня, после того как он с Венти зайдет в несколько круглосуточных магазинов за закусками и водой. Ему редко доводилось видеть Венти за повседневными делами, напоминающими ему о том, что каким бы красивым он ни был, его звездный возлюбленный все еще человек, такой же человек, как и он сам. — Хм, ты снова уходишь в себя, Эфир. — Прикосновение к плечу вывело Эфира из состояния мечтательности, и он осознал, что уже некоторое время неподвижно стоит у входной двери квартиры Син Цю. Это место находится недалеко от кампуса, но им пришлось пятнадцать минут ехать на такси и еще пять простоять в пробке. Высиживать все это было не совсем приятно, и Эфир не был уверен, как он потом доберется до своего общежития. — Старший Венти, могу я спросить... — Он оборачивается, чтобы встретиться взглядом с парой лазурных глаз, обеспокоенно смотрящих на него. — Что мы здесь делаем? — Мне нужно обсудить кое-какие дела с Син Цю, поэтому мы остаемся здесь на ночь, — ответил Венти, и Эфир почувствовал, как у него упало сердце. Мягкая рука, сжавшая его плечо, сделала свое дело, отбив у него охоту думать о побеге, оборвав последнюю ниточку надежды, за которую он цеплялся. — Ты мне не доверяешь, Эфир? — Он улыбается, нежно и сладко. Эфир кивает, оставляя все свои сожаления позади, чтобы увидеть, как его душа пьянеет в глубине этих свежих голубых зрачков, теряя как волю, так и здравомыслие. Сожаление было чем-то, о чем он не думал в то время, когда не прилагал никаких усилий, чтобы сопротивляться руке, которая тянула его в это странное, незнакомое место. ... Эфир не знал, что сожаление скоро станет всем, что есть в его маленьком разуме, если оно у него останется потом.