Меж пальцем и спусковым крючком

      – Научи меня драться, – говорит Шанайя. Скарамуш выразительно приподнимает брови. Ему уже хочется врезать, да так, чтобы стереть с его лица это унижающее выражение.       – Да-а? – нахально тянет Скарамуш. Он трет щеку, но лишь сильнее размазывает полосу грязи. На кукольно-белой коже она выделяется уродливым пятном. Ее хочется стереть, но так, чтобы нормально. – С какого перепуга?       Шанайя бросает взгляд на Эфира. Тот сидит на корточках и почему-то с особым вниманием рассматривает труп Зараженного, медленно истлевающий на холодном, равнодушном ноябрьском солнце. Скарамуш поворачивает голову, прослеживает ее взгляд, поправляет ремень винтовки на плече и морщится.       Едва-едва заметно, но Шанайя успевает уловить этот жест. Однако она лишь зябко потирает руки и молчит, снова поднимая взгляд на Скарамуша. Тот смотрит на нее и щурится. Недовольно. Сердито.       Да-да, думает Шанайя, прости, что тебе приходится делить со мной своего незабвенного возлюбленного. С этим, к сожалению, ничего не поделать: ты до конца жизни повязан и со мной тоже.       – Ты даже не понимаешь, что происходит, – с издевательской улыбкой говорит Скарамуш, скрещивая руки на груди. – А хочешь, чтобы я тебя чему-то учил. Самой не смешно?       – Конечно, – обманчиво спокойно отвечает Шанайя и обводит руками разруху, царящую вокруг. – Ничего не понимаю. Куда уж мне.       – Все время притягиваешь проблемы, – не унимается Скарамуш, тыча Шанайе в лицо пальцем. – Ты помнишь, что было? А теперь и вовсе застряла здесь. И тебя приходится спасать, потому что…       Шанайя даже не задумывается, когда хватает Скарамуша за воротник и целует.       Он ее бесит.